Sora unui domnitor magnific.

Виктории исполнилось пятнадцать лет, и за эти два года она завершила обучение, приняв ислам. Теперь её звали Асли, что означало «настоящая», «истинная» — имя, которое идеально отражало её внутреннюю трансформацию и стойкость. Эти годы в гареме прошли относительно спокойно, без потрясений. Однако недавно по дворцу поползли слухи: Султану Селиму готовится особый дар — наложница, да не простая, а сама дочь могущественного крымского хана Менгли I Герая. Но Асли это мало интересовало; у неё было куда больше забот и работы. Она стала лекарем самих фавориток Султана, и одной из них, Розин-хатун, выпала невероятная удача — она носила под сердцем ребёнка от Повелителя. Эта наложница теперь не могла найти покоя, ей всюду мерещились заговоры, отравления, убийства, хотя её еда тщательно проверялась. Асли прекрасно понимала, этот ребёнок был невероятно важен. Если бы родился мальчик, он стал бы первым наследником престола, ведь до этого в прошлом у ещё шехзаде рождались лишь дочери, да и те, к несчастью, не доживали до пяти лет.

***

Дворец лихорадило от новостей. Слух о прибытии новой наложницы из Крыма перестал быть просто слухом — она уже стояла в порту, ожидая, пока Ага бежит со всех ног, дабы её встретить. Тем временем Асли от охраны Султана узнала ещё одну важную весть, Повелитель готовит новый поход. Его взгляд был устремлён на далёкие земли, а не на нежное ложе. Крымская наложница, предназначенная в дар, уже была во дворце и готовилась к своей первой ночи с Султаном. Но ей было невдомёк, что Султан не примет её — он уже всецело поглощён подготовкой к походу. Через пять дней войско должно было отправиться в путь. Асли же готовилась к своим первым серьёзным родам. Она должна была помочь Розин-хатун родить здорового ребёнка — будущего носителя крови и наследия Османов, возможно, даже будущего правителя и султана. Эти мысли она держала при себе, понимая, что если об этом узнает ближайший друг или слуга Султана и доложит падишаху, она немедленно лишится головы. И благодаря своим глубоким знаниям медицины, она точно знала, что живое существо без головы не может существовать.

***

После Ухода Султана в Поход Розин, наложница, вынашивающая дитя династии, почувствовала, что отошли воды. Сквозь боль она отправила свою служанку позвать Асли-Калфу и главного лекаря гарема. Пока Розин кричала от боли, к ней неожиданно пришла Хафса-Айше-хатун, та самая девушка, что была подарком от крымского хана. Её голос был низким и едким. — Молись, хатун. Молись, чтобы это была девочка, ведь если будет шехзаде — он не проживёт и недели». С этими зловещими словами она ушла, столкнувшись в дверях с Асли. Их взгляды встретились. Асли быстро перевела взгляд од хатун к закрытой двери и всё поняла. Она была далеко не глупа, хотя многие так считали из-за возраста, но им не понять, что глупый человек в этом месте давно бы уже был мёртв. Она посмотрела на крымскую наложницу с укором, её голос прозвучал низко и опасно: — Не лезла бы ты куда не просят, без человека, который тебя бы защищал. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, хатун, — холодно ответила Хафса-Айше, но в её глазах мелькнул расчёт. — Ты заходи, а то, не дай Аллах, что-то с ребёнком случится. Асли проигнорировала её слова, решительно оттолкнула гостью от двери и молча вошла в покои Розин-хатун. Дабы подготовить всё к прибытию главного лекаря.

***

Как только весть о скором рождении нового Османа достигла ушей сестры правителя — Камер Султан, она немедленно приехала во дворец со своей дочерью Файле. После родов Камер Султан вошла в покои, чтобы увидеть новорожденную и дать ей имя. — Госпожа, — произнесла Асли с поклоном. — Рада вас поздравить с рождением султанши. Камер Султан взяла ребёнка на руки и посмотрела на него. Это была красивая девочка с зелёными глазами и золотыми волосами, точно как у её матери, Розин, лежавшей на кровати. Конечно, она не была в восторге от того, что снова родилась девочка, но понимала, что здесь она бессильна, как в общем и все люди, всё по ведению Аллаха. — Красивая, — прошептала Камер Султан. — Ешиль, что означает 'зелёная', 'молодая' — вот твоё имя. Твоё имя Ешиль. Твоё имя Ешиль. Твоё имя Ешиль. Аллах даст тебе здоровья. Трижды повторённое имя должно было закрепить его и даровать новорожденной защиту.

***

Прошел год начала похода султана и с рождения новый госпожи. Асли всё это время неустанно заботилась о здоровье обитателей дворца. Четыре недели назад ей исполнилось шестнадцать лет. Весь этот год Хафса-Айше-хатун была «ниже травы, тише воды», как заметила Асли. С одной стороны, это было хорошо, но с другой — это её пугало. Такая подозрительная тишина могла предвещать что угодно. Наконец, пришла радостная весть: Султан Селим победил в походе и уже возвращался домой невредимым. Султан Селим отдыхал в своих покоях после долгого пути и тёплой встречи со своей дочерью Ешиль. Ночь обещала быть долгой, ведь он горел желанием провести её с подаренной ему наложницей, которую её отец-хан так расхваливал на протяжении всего похода.

***

Хафса-Айше-хатун узнала, что беременна, прямо за завтраком с Султаном. Ей внезапно стало плохо, и Султан немедленно позвал лекаря. Асли прибежала так быстро, как только могла. Осмотрев наложницу, она обрадовала их всех вестью о беременности. В тот же день Султан впервые заметил Асли-Калфу. Её чёрные волосы, как вороново крыло, и её карие глаза, светившиеся мудростью и светом, подобно луне в ночи, приковали его взгляд. И Султан понял, что утонул, погряз в них. Он заметил за собой, что каждый день ищет её среди людей, но не видит. Он влюбился. И решил, что она должна стать его. Повелитель через пару бессонных ночей направился в покои своей сестры, Камер Султан, которая в тот момент управляла гаремом. Он попросил её позвать Асли-хатун к нему в покои сегодня ночью. Сестра удивилась, но промолчала, пообещав выполнить его волю. Сама же пыталась понять кого после этой самой ночи поставить на должность хатун. Вечером того же дня Асли готовилась ко сну, но ей приказали идти к госпоже. Когда она вошла в покои и поклонилась, её ошарашила воля Султана. Сначала она хотела сказать, что не желает этого, но промолчала. Это была воля Аллаха, и кто она такая, чтобы ослушаться? , хотя коо она пытается обмануть, просто быстро спохватилась и вспомнила что султану не отказывают. Её готовили целый час, наряжая и умащая благовониями. Когда она вышла из своих покоев, то столкнулась с Хафсой-Айше-хатун, которая стремительно приближалась к ним с Агой. Хафса-Айше начала шипеть на неё, её голос был полон ярости: — Да как ты посмела?! Ты не можешь этого сделать! Султан мой! Я ношу его шехзаде под сердцем, и только я имею право на него! Я дочь крымского хана Менгли, я не просто какая-то женщина, я будущее этой династии! От меня зависит, будет ли кто-то править или нет! Асли молниеносно дала ей пощёчину, а затем, повернувшись к Карису Аге, приказала запереть её в покоях, прежде чем добавить, глядя Хафсе-Айше прямо в глаза: — Когда ты зашла в ворота этого дворца, ты должна была отказаться от своего прошлого. И сейчас — я всё ещё выше тебя по статусу. Может быть, ты и носишь будущее династии, но ты должна понимать: если ты родишь дочь, ты опозоришь себя и её. Когда я выйду из покоев Повелителя, я стану фавориткой, и только тогда я буду полноценно прислуживать и стану простой гедзе. Но сейчас ты не имеешь права. Карис-Ага, отведи её в покои и запри на всю ночь. После этих слов Хафсу увели. Асли же продолжила свой путь. Когда она была уже рядом с покоями Султана, в ней проснулся леденящий страх и ужас, но она глубоко запрятала его внутри, не позволив ни единой эмоции проявиться на лице.

***

На следующей день я проснулась очень уставшей, но невероятно счастливой от ласки Селима. Мы позавтракали и провели ещё полдня в постели, наслаждаясь друг другом. Затем я вернулась в свои покои. Через полчаса в мои покои постучался Ага и приказал слугам поставить на пол у дивана четыре огромных сундука, наполненных золотом, роскошной одеждой, изысканными духами и драгоценными камнями и самым важным приказом Султана о положении наложницы. Я была удивлена, но прекрасно знала эти древние традиции. Чють поже попросила Агу передать Султану и Госпоже мою глубокую благодарность. А уже через две недели я узнала, что беременна, и побежала в султанские покои, чтобы сообщить эту радостную весть. Султан обрадовался вместе со мной и немедленно приказал слугам приготовить ужин на двоих. Мы провели вместе очень красивый вечер.

***

Через восемь месяцев, 1494 год на свет появился шехзаде Сулейман, его имя означало «защищённый». Он стал наследником престола и пока что единственным сыном Султана Селима Хана. Хафса-Айше-Султан была очень рада и горда, как и Госпожа Камер Султан. Но их счастье едва ли могло сравниться со счастьем Султана Селима… и с моим страхом. Я молилась Аллаху, чтобы у меня родилась девочка, ведь я не хотела стать убийцей. Не прошло и месяца после рождения шехзаде, когда пришла новость Хафса-Айше-Султан снова беременна! Эта новость так поразила и разозлила меня, ведь я понятия не имела, что она была в покоях Султана. Да и какая близость после рождения ребенка, по правилам гарема, наложница родившая ребенка не может возлечь с султаном ещё как минимум сорок дней. Моё потрясение было так велико, что у меня начались схватки. Через пару часов на свет появился шехзаде Барыш, его имя означало «мирный». Он был похож на отца как две капли воды, вот только глаза были карими, как у меня. Он был похож на ангела. Он был моим ангелом. Не прошло и десяти месяцев когда Хафса-Айше-Султан родила ещё одного ребёнка, и снова шехзаде! Султан назвал его Мурадом, что означало «желанный». В ту ночь я плакала в своих покоях. Ведь я не желала, чтобы мои руки были обагрены кровью невинных.

***

Этот год порадовал наших героев удивительно тёплой зимой. Асли же радовалась не погоде, а здоровью своего ангела, Барыша, их с Селимом львёнка. Через пару недель должен был состояться праздник — день рождения шехзаде Сулеймана, которому исполнялся один год. В гареме царила тишина. Хафса-Айше-Султан всецело была поглощена своими сыновьями — Сулейманом и Мурадом, которому только что исполнился месяц. Её мало интересовало, что происходит в гареме, или, возможно, она просто не успевала за всем уследить. А вот Асли-Султан начала, хоть и не сильно, но ощутимо подкупать слуг и наложниц новыми подарками: дорогой тканью для платьев и золотом. О сыне она, конечно, не забывала, активно занималась им, следила за его питанием и самочувствием. Но она понимала, лучшего времени, чтобы приблизить к себе новых сторонников, не будет. Сейчас, когда Госпожа Камер-Султан была занята своими семейными проблемами (она узнала о своей беременности), а гаремом никто не управлял, ведь Хафса-Айше-Султан была полностью поглощена детьми, не было и не будет более подходящего момента, чтобы попросить у Султана разрешения заниматься гаремом. Всё же мать наследника не успеет за всем проследить, и она не сильно доверяла служанкам. С этими мыслями она приближалась к покоям Повелителя мира. — Дорогу! Асли-Султан Хазрет-лери!» — раздался голос стражи. Через пару секунд ей разрешили войти. Когда она подошла достаточно близко, то низко поклонилась Султану, а затем подняла голову и посмотрела в его серые, как тучи перед дождём, глаза. Через мгновение Султан произнёс: — Асли, нежность моей души. Чего желает твоё сердце? — Правитель всего мира, — ответила я. — Мне льстят ваши добрые слова. Я потревожила вас, чтобы сказать, что в гареме неспокойно, ведь Госпожа Камер Султан уехала… — Да, она уехала, чтобы поправить здоровье и родить сильного сына для своего мужа. Мальчик будет носить в себе кровь великих Османов. — перебил меня Султан. — Да, конечно, Селим, но кто же будет следить за гаремом? После этого вопроса мать шехзаде замолчала, а Султан задумался. И признался себе, что его наложница была права: сейчас никого из его сестёр не было в гареме, и это означало, что скоро там начнётся неразбериха. — Значит, гаремом будет заниматься мать главного наследника. Пусть гаремом правит Хафса-Айше-Султан. — Но Селим, а как же её дети? Если бы они были постарше или у неё был бы только один сын… Но у неё их двое, и второй только начал познавать мир, в котором мы живём. — с шехзаде могут заниматься и служанки. — Да, но она им не доверяет и всё делает сама. — Так, всё, хватит! — Султан резко прервал разговор, его взгляд стал твёрдым. — Ты будешь заниматься гаремом. Я не принимаю отказов. Ты свободна. У меня слишком много дел. Асли вышла из покоях правителя довольной, всё же она слишком хорошо знала вспыльчивого Селима, тот был спокоен как говорят лишь в походов, дома же не любил пререкания. Прошло три месяца со дня рождения шехзаде Сулеймана и месяц со дня рождения шехзаде Барыша. В гареме царило спокойствие, не было громких криков, наложницы были довольны. Недавно Хафса-Айше-Султан пригласила на ужин всех фавориток Султана, которые подарили ему детей: Розин Баш Хатун, мать принцессы Ешиль Султан, Асли Султан, мать второго шехзаде, и, конечно, саму Хафсу-Айше Султан. Главная жена Султана призналась, что носит под сердцем ещё одного наследника османской династии. Эта новость разбудила в сердце Асли Султан глубоко спрятанный, за семью замками, страх, который сжал горло так сильно, что она не смогла ничего сказать весь вечер. Когда же добралась до своих покоев, она упала на пол в истерике, плача от безысходности, от горького понимания, что она не смогла ничего сделать за этот год, дабы оттолкнуть Султана от матери двоих шехзаде. Она не была убийцей, её обучали спасать людей, а не убивать невинных. На следующее утро она встала с кровати с твёрдой мыслью: она не будет никого убивать ради своего спокойствия и страха. Она будет растить своего сына и заниматься гаремом.

***

За эти два года после принятия решения, в жизни Асли ничего кардинально не изменилось, если не считать того, что Хафса-Айше Султан родила двух дочерей Хатидже, родившуюся недоношенным ребёнком, и Бейхан, имя которой означает «госпожа правителя», младше неё на год и пару месяцев. За это время в жизни Асли Султан ничего не изменилось: она занималась своим ангелом и гаремом. Её стали уважать, конечно, Хафса-Айше Султан пыталась чем-то ей насолить, даже пыталась попросить у Султана право быть главной в гареме, но он отказал, ведь у неё четверо детей, старшему из которых только недавно исполнилось четыре с половиной года. Барыш рос молчаливым и тихим, его лучшим другом был шехзаде Мурад, который был более подвижным. Сулейман рос очень игривым, умным и сообразительным, как и все дети. Хатидже и Бейхан были ещё слишком маленькими и больше играли в покоях с матерью. Ешиль Султан же была старше всех, ей исполнилось восемь полмесяца назад, и она уже училась у учителей. В гареме были ещё две беременные наложницы, но они находились на очень ранних стадиях беременности. Сегодня Асли Султан впервые за последние три года решила пойти на халвет к Султану вместо других наложниц. Этот порыв Асли не могла объяснить, лишь найти оправдание тоска по теплу, по объятиям и любви. Когда двери в покои Султана открылись, она вошла. Ей показалось, что она вернулась в прошлое, где она была молода, наивна и невинна. Султан же был удивлён и несказанно рад, что его верная подруга — да, за эти годы он понял, что никогда не был влюблён в неё как в девушку, но как в друга, верного соратника — решила окунуться с ним в прошлое, где они ещё были молоды. Они провели пару прекрасных ночей. Даже некоторые наложницы, не попавшие на халвет к Повелителю, роптали. Но сильнее всех недовольной, пожалуй, была Хафса-Айше Султан, ведь в один четверг он не позвал её, а позвал меня. Но всё прекратилось, когда я узнала, что снова беременна. Через неделю после этого забеременела и Хафса-Айше-Султан — я же не была удивлена, ведь сама же её отправила. Лишь поражена, насколько же дочь Хана плодовита.

***

Через девять месяцев родилась у главы гарема прекрасная девочка с чёрными волосами и серыми, отцовскими глазами. Султан назвал её двойным именем: Айсу Софие Султан. Первое имя означает «лунная вода», второе же — «чистая», «непорочная». Через полмесяца родилась Фатьма-Султан, её имя означало «отнятая от груди». Асли Султан была счастлива как никогда, и, как ей казалось, Хафса-Айше Султан тоже. Султанша была рада, что дочь родилась здоровой, красивой, и самое главное — она родилась девочкой.