За границей

— Моко, Хилли, почему во дворе опять беспорядок? — Дилюк нетерпеливо поправил перчатки. Горничные, как маленькие птички, жались друг другу, увядая под строгим взглядом хозяина винокурни. — Господин Дилюк, листья уже убраны. В следующий раз Хилли и Моко будут осмотрительнее, — на выручку бедным девушкам пришёл Тома. Дилюк внимательно посмотрел на парня, безмолвно укоряя. Наклоном головы он позволил горничным удалиться, что те поспешно и сделали. — Главная задача управляющего организовать слаженную работу, а не выполнять её самому, — хозяин винокурни сделал акцент на последних словах. Тома опустил взгляд. — Я понимаю. Просто не могу разбирать бумажки, пока другие стараются. Тень улыбки скользнула по лицу Дилюка. Ему была знакома эта нелюбовь к канцелярской работе, но кто-то же должен её выполнять. — Это ваши обязанности, — отчеканил Дилюк. Тома чувствовал себя нашкодившим котёнком, которого тыкают в его «проделку». — Во всём важен баланс. Я ценю ваш труд. Постарайтесь найти равновесие. Дилюк порядком устал от «рабочих моментов». Социальный лимит на сегодня был явно исчерпан, поэтому без лишних расшаркиваний он удалился, оставит в покое своего управляющего. Тома передёрнул плечами. Равновесие… Как же это предательски было знакомо. Воспоминания кружились в голове, как листья во дворе винокурни, но жаль их тоже нельзя сжечь. Однако у Томы не было времени на отупляющую меланхолию. Действие — вот его спасительный эликсир от любых проблем. Даже с кучей накладных проще примириться, чем с ворохом отравленных воспоминаний. Вечер принёс долгожданную прохладу после знойного дня. Тома как всегда с улыбкой попрощался с работниками винокурни и вернулся к делам. Домой идти не хотелось. Да и было ли у него место, которое он мог назвать своим домом… Монштад был тихим, уютным городом с приветливыми жителями, полная противоположность Инадзумы с её традициями и правилами. Но сердце рвалось именно туда, за море, к любимому берегу, закрытому грозами. В такой шторм до Инадзумы могла добраться только смелая Бэй Доу и её команда. Однако капитан ответила жёстким отказом, когда Тома попытался с ней договориться. Чёртов Камисато предусмотрел и это. Аято был вездесущей тенью, которая преследовала и не давала свободы. Однако стоит отдать должное, что план был продуман очень тщательно, до малейших деталей. Это поражало и приводило в бешенство. Тома ощущал своё бессилие, словно его заперли в клетке. Однако сдаваться было не в его правилах. Жаль, что дни идут, а он застрял на одном месте.

***

— Господин Дилюк! Господин Дилюк! — Тома бежал, что есть мочи. Магистр Ордо Фавониус и Рагнвиндр обернулись. — В чём дело, Тома? — Дилюку было не по вкусу, что его тревожат. Джинн тактично отступила на несколько шагов назад. — Заказчик из Ли Юэ не получил ста ящиков! Я совершенно не понимаю почему, — сбивчиво проговорил Тома, пытаясь восстановить дыхание. Хозяин винокурни стоял с видом: «Вокруг меня одни идиоты». Никому нельзя ничего доверить. — Это ваша ответственность. Как же такое могло случиться? — Дилюк выглядел строгим, но тем не менее абсолютно спокойным, словно речь шла о паре бутылок. Тома замялся и сконфузился. Он терпеть не мог оплошностей в работе, а тут целая катастрофа, Райден его раздери. — Скорее всего какая-то проблема с поставкой. Я сам лично отправил аэростаты и пересчитал каждый ящик, — потирая затылок, протянул управляющий. Рагнвиндр развёл руками. — И где же вино? — всё тот же бесстрастный тон. Томе вдруг стало очень стыдно. Почему он всё время оказывается каким-то несмышлёным мальчишкой, а не управляющим? Как непрофессионально. Дилюк выдержал паузу, явно чувствуя своё превосходство в сложившейся ситуации. — Я всё же надеюсь, что вы в состоянии разобраться с этой проблемой самостоятельно. Я не вижу причин беспокоить меня по такому поводу и тратить время на пустые разговоры. Лучше займитесь пропавшими ящиками, — хозяин винокурни повернулся к Джинн. Управляющий ещё пару секунд помялся и быстрым шагом направился прочь. «Тома, это позор» — пронеслось у него в голове. Джинн конечно же прекрасно слышала весь разговор, но тактично не вмешивалась. — Ты очень строг с ним, — мягко подметила женщина. Дилюк бросил на неё скептический взгляд. — Я хочу, чтобы управляющий выполнял свою работу и не беспокоил меня по пустякам. Магистр удержалась, чтобы не закатить глаза. Это неприлично. — И Тома довольно хорошо справляется со своими обязанностями. Насколько я знаю свою выгоду ты уже получил, — безапелляционно подвела итог Джинн. Рагнвиндр улыбнулся, что случается крайне редко. — Моя выгода никак не касается вас, госпожа магистр, — парировал Дилюк. Джинн хотела было ответить что-то язвительное и как-то уколоть, но не к лицу ей бросаться такими словами. Она решила отступить. Временно. — Я не лезу в твои дела. Однако Тома действительно способный молодой человек и ты не мог этого не заметить. Вряд ли найдётся кто-то ещё более энергичный и многозадачный, — прозрачно намекнула магистр. Дилюка уже порядком утомил этот пустой разговор, особенно учитывая тот факт, что в его дела нагло вмешивались. — Джинн, я всё прекрасно вижу и поступаю по справедливости. Мне не нужно указывать к кому и как относиться. Твоя юдоль — Ордо Фавониус. Ты привыкла сдувать с рыцарей пылинки и выдавать им каждый день золотые лавры. Это не мой метод. Так что уж позволь самостоятельно распоряжаться своими подчинёнными. — Рагнвиндр бросил предостерегающий взгляд. Магистр меньше всего хотела конфликта, особенно, когда им ещё нужно разобраться с некоторыми деловыми вопросами. Тон Дилюка её задел, но не настолько чтобы затаить обиду. Она слишком давно его знала. — Тома быстро разберётся с хиличурлами. Тут не о чем беспокоиться, — мягко добавил Дилюк. Джинн улыбнулась и последовала за мужчиной, продолжая их прерванный разговор.

***

Лучше бы Тому ударило молнией, чем он возился с этими хиличурлами. С ними было легко справиться, но их было много, поэтому пришлось повозиться. Парень вернулся домой весь в крови. С недовольством оглядев свою перепачканную одежду он решил немедленно отстирать пятна, пока они совсем не въелись в ткань. Томе нравилось заниматься чем-то привычным: стиркой, уборкой, выполнением поручений Дилюка или Джинн. Но всё это было на периферии его сознания, основная мысль всегда возвращалась к Инадзуме и её бедствиям. Он обращался за помощью к магистру, но, по-видимому, раздираемая противоречиями женщина, не могла окончательно принять решение. А что могла сделать Джинн в данной ситуации? Её влияние распространяется лишь в Монштаде и на близлежащих территориях. Путь в Инадзуму был лишь один и для этого нужно оказать воздействие на Бэй Доу, которая подчиняется лишь морскому ветру и Нин Гуан. Но до Воли Небес Тома уж точно не смог бы добраться и все его надежды становились бесплотными призраками. Однако сама судьба решила явить свой лучезарный лик в самый неожиданный момент. Тома вместе с найденными ящиками отправился в Ли Юэ, чтобы на этот раз передать вино лично в руки заказчику. Проконтролировав разгрузку товара и раздав рабочим указания, Тома решил пока отправиться к причалу. Море притягивало и отталкивало одновременно. Спокойная вода в лучах закатного солнца здесь и бушующие волны там. Однако парень отдал бы всё, чтобы оказаться на другом берегу. Видимо Архонты иногда действительно слышат желания смертных, иначе как удачным стечением обстоятельств эту встречу назвать никак нельзя. — Тома! — кто-то окликнул его. Монштадец развернулся и увидел знакомое лицо самурая. Кадзуха Каэдэхара стоял в нескольких шагах от него. Здесь. В Ли Юэ. — Кадзуха? Каким ветром тебя сюда занесло? — Тома двинулся навстречу, очень обрадованный. Ронин явно не торопился рассказывать. Что-то тревожило его. — Дела совсем плохи? — сердце монштадца сжалось. Кадзуха лишь кивнул. Внутри у Томы похолодело. Он хотел было спросить, как там госпожа Камисато, но страх не позволил ему это сделать. Каэдэхара совсем не случайно оказался здесь. — Так всё же? Почему ты в Ли Юэ? — Тома понимал, что ступает по тонкому льду, но ему необходима информация. Кадзуха поведал свою печальную историю, от которой по позвоночнику пробежал холодок, несмотря на тёплый ветер. — Я безмерно благодарен семейству Камисато, что помогли мне. Но я так хочу вернуться. В голосе самурая была неподдельная тоска, которую Тома всецело разделял. Они оба были вдали от дома не по своей воле. Каэдэхара решил сместить фокус со своей персоны. — Однако почему ты не в Инадзуме? О твоей преданности клану Камисато чуть ли не легенды слагают. — Кадзуха попал прямо в точку. Тома почувствовал укол, словно его обвиняют в предательстве, но он был уверен, что ронин ничего такого не подразумевал. По крайней мере парень на это надеялся. — Я выполнял некоторое поручение, когда в сёгун издала указ Сакоку. По сути я застрял здесь, — монштадец старался быть аккуратным в формулировках. Кадзуха поморщился и сжал губы, но при этом он о чём-то напряжённом думал. Тома тактично решил не нарушать паузу в их разговоре. — Думаю, Бэй Доу сможет тебе помочь. Кто как ни она и её команда пройдут сквозь шторм, — на лице самурая появилась улыбка. Тома нервно усмехнулся. Если бы он только мог рассказать в какой переплёт попал… Но не смотря на всю обиду и злость он не собирался порочить имя Аято. — Она не возьмёт меня на борт. Для этого есть… Свои причины. — Тома старался не заострять на этом внимание. Однако от Каэдэхары не укрылась тоска, которую он ощущал сам. Эта ситуация очень его заинтересовала. Пусть они с Томой не были хорошими друзьями, Кадзуха хотел помочь парню. Чтобы там ни было он поговорит с Бэй Доу. Ему не верилось, что капитан могла отказать в такой просьбе. Самурай успел узнать женщину довольно хорошо, и он определённо мог сказать, что у неё смелое и доброе сердце. — Я попробую тебе помочь. — Кадзуха положил руку на плечо Томы. Монштадец был тронут, но надеждами тешить себя не стал. Осада была хорошо продумана.

***

В своём вынужденном изгнании Кадзуха был рад сделать что-то полезное. У него было стойкое ощущение, что дело непростое, окруженное пеленой тайны, но Бэй Доу явно что-то знала. Однако для того, чтобы обратиться к капитану Каэдэхара ждал два дня, слоняясь по кораблю и мешая команде готовиться к отплытию. Вечером, когда Бэй Доу была навеселе, Кадзуха уличил момент для разговора. На палубе было свежо от морского бриза и алый закат догорал на горизонте. — Когда мы отплываем? — невзначай поинтересовался Каэдэхара. Капитан искоса взглянула на самурая. — Я и моя команда отплываем послезавтра с рассветом. Кадзуха проглотил недовольство, так как прекрасно понимал. Инадзума для него запретная территория. Его благодетелям стоило немалых трудов спасти ему жизнь и лишние риски ни к чему. Тем более корабль будут тщательно досматривать. — Понимаю, — сухо отозвался ронин. Бэй Доу усмехнулась. Реакция мальчишки её явно повеселила. Этот воинственный дух бунтарства был и в ней самой, иначе бы она не покоряла волны и не вступала в схватку с грозами. Кадзуха медлил, силясь сложить пазл в голове, но начинать разговор пришлось «вслепую». — Я могу тебя кое о чем спросить? — осторожно начал самурай. Бэй Доу буквально почувствовала под ногами тонкий лёд темы, которую хотел затронуть Каэдэхара. — Валяй, — капитан сделала глоток из кружки. Кадзуха повернулся к Доу. — Почему ты не хочешь брать Тому на борт? Женщина смежила веки и поставила кружку. — Лишних мест нет. И так, чёрт знает, сколько мы проторчим среди бури. Каэдэхара чуть наклонил голову к левому плечу. — Оставим эти ширмы. В чём дело? Капитан скрестила руки на груди. — Не много ли чести, чтобы перед тобой отчитываться. Это тёмные воды, Кадзуха. Лучше не лезь. — Бэй Доу сверкнула глазом. Кадзуха поднял ладонь, давая понять, что не ищет ссоры. Капитан резко развернулась, намереваясь уйти. Самурай удивлённо смотрел на неё. — А как же твой кодекс? Ты всегда оказываешь помощь тем, кто в ней нуждается. А это такая малость! — Кадзуха старался говорить спокойно, но голос стремился ввысь. Бэй Доу обернулась. В выражении её лица была борьба и толика отчаяния. — Ты ничего не понимаешь! Я обязана. Это сделка. Каэдэхара опешил. Ох уж этот Ли Юэ, где всё продавалось и покупалось. — Всё из-за какой-то моры?! Бэй Доу резко выдохнула. — Ооо неееет! Просто есть хорошие люди, которые хотят спасти других хороших людей. Кадзуха запутался окончательно. Если он хотел помочь, то, пожалуй, ему бы не помешала хоть толика ясности в происходящей ситуации. Капитан смягчилась, но выглядела грустной. — Иногда мы так хотим спасти близких, что заходим очень далеко. Я бы не отказала Томе, будь на то моя воля. Но всё гораздо сложнее… — Бэй Доу сцепила руки в замок и поставила локти на борт, положив голову на скрещенные пальцы. — Есть вещи, которые тяжело понять, Каэдэхара. Если ты подумал, что Тома изгнан или отправлен в ссылку, то ты ошибаешься. Он честный и порядочный парень. Один их тех, кто сможет потом помочь возродить Инадзуму. На него сделаны большие ставки. — Бэй Доу усмехнулась. — Инадзуме сейчас нужны силы. Потом может не быть, — спокойно и грустно ответил Кадзуха. Капитан передёрнула плечами и отпила из кружки. Разговор ей не нравился, и она хотела уйти. — Бэй Доу, я честно не понимаю в какие игры ты ввязалась, но никакая выгода не должна быть выше человечности. В такое время нам особенно нужно быть вместе и ценить каждого, кто готов помочь. Волосы самурая разметал переменившийся ветер. Кадзуха с наслаждением вдохнул свежесть бриза, ощущая в себе прилив сил. Он думал о вечности и переменчивом ветре. Капитан тоже думала, глядя как оранжевый диск тонет в море. — Да и гори оно всё! Если нам суждено вновь преодолеть эту чёртову бурю, то Тома окажется в Инадзуме. Пожалуй, он нужен там даже больше, чем мы. Да побереги нас Архонт от морского дьявола. С этими словами Бэй Доу ушла, оставив Кадзуху в полном недоумении. А что собственно это вообще было? Совесть или доброе сердце? Осталось лишь гадать, что происходит и к чему весь этот театр абсурда. Единственное, что явно чувствовал самурай — Бэй Доу выбрала самый опасный путь из всех.

***

Дилюк тщательно тёр и без того чистый стакан, как будто хотел, чтобы тот заблестел словно лёд на солнце. — Значит ты уезжаешь? Тома внутренне сжался. — Да, господин Дилюк. Думаю, там я сейчас могу принести гораздо больше пользы, чем гоняя хиличурлов по округе. Рагнвиндр наконец поставил стакан в ряд стеклянных собратьев. Тёмно-красные брови сошлись на переносице. Тома был готов бежать в Инадзуму. Пожалуй, гроза сейчас была прямо перед ним. — Это определённо осложнит дела винокурни, — задумчиво произнёс Дилюк. — Извините. — Тома рассматривал до блеска натёртый стакан, избегая смотреть на мужчину. Хозяин таверны рассмеялся. — Это было ожидаемо. И, наверное, тебе действительно лучше поехать. Я бы поступил точно также. — Рагнвиндр явно думал о чём-то своём. Дилюк протянул руку Томе, для которого было честью принять рукопожатие. — Иди вперёд, пока не настанет рассвет. И будь осторожен, — уже вслед добавил Дилюк с нечитаемым выражением лица. — Вы тоже, — подмигнул Тома. Полуночный герой замер в удивлении. Неужели… Тома улыбнулся. Каким бы сумрачным и нелюдимым казался Рагнвиндр, у него была израненная, но светлая душа. И это добавило парню уверенности в том, что в человеке всегда можно найти что-то хорошее, если присмотреться.

***

Море кипело. Корабль швыряло, как щепку. Обшивка трещала, леера натянулись, рангоут ходил ходуном. Вокруг была лишь тёмная вода, а волны бешеными псами кидались на борта, заливая пеной палубу. Гроза блестела повсюду фиолетовыми всполохами. Гром аккомпанировал, считая свои долгом оглушить и окончательно дезориентировать в этом аду. Но Бэй Доу, как величественный исполин, стояла у штурвала — даже стихия не могла сместить её. Капитан кляла морского дьявола и молила архонтов, чтобы они не сбились с курса и корабль не разбился о скалы. Каждый раз она вступала в схватку со стихией и знала: либо победит, либо отправиться на корм рыбам. Оба исхода её устраивали. Однако удача вновь ей не изменила и до боли знакомое провидение уберегло флот Южного Креста. Когда буря осталась позади и до Рито было рукой подать, Тома ощутил волнение, словно перед прыжком с обрыва. Он нервно мерил шагами палубу, пока Бэй Доу не встала прямо перед ними. — Через полчаса мы причалим, — будничным тоном сообщила капитан. Тома лишь кивнул в ответ. Его голос обязательно дрогнет, если он рискнёт ответить. — Не держи на меня зла. Ты сам прекрасно всё понимаешь. — Бэй Доу по всей видимости неверно истолковала его молчания. Монштадец усмехнулся. — И какова цена? Капитан скрестила руки на груди. — Ох, Архонты… Спроси у Камисато, — уголки губ Бэй Доу слегка приподнялись. Тома вздохнул. Он бы предпочёл вовсе не пересекаться с главой Ясиро. Однако отступать не в его в правилах. Бэй Доу ещё минуту постояла, словно решаясь на что-то, но потом, нахмурившись, отправилась на капитанский мостик. Её явно раздирали какие-то противоречия. Сойдя на берег, Тома был готов расплакаться. Он ужасно скучал по Инадзуме с витающими лепестками сакуры и листьями чёртового красного клёна. Однако в душе затаилась непонятная щемящая тоска, которая проросла где-то в груди и уходить не собиралась. Несмотря на мрачные тяжёлые тучи, Рито был прекрасным и тихим. Тома старался особо не попадаться на глаза, чтобы весть о его прибытии не опередила его самого. Однако стоило допускать, что в клане Камисато уже всё знали. Это заставляло нервничать ещё больше. Если в госпоже Камисато Тома нисколько не сомневался, то вот от комиссара можно ожидать всё что угодно. Поместье встретило его тишиной. Даже вышколенная стража не скрывала своего удивления. Такое внимание ощущалось на коже и иголками в затылке. Лишь Фурута одарила его искренней улыбкой. — Тома, слава Архонтам, ты вернулся, — старушка украдкой смахнула слезу. Это растрогало парня до глубины души. — Госпожа Фурута, как вы поживаете? — Тома был рад видеть свою наставницу. Женщина отмахнулась. — Я всё так же стара и, спасибо господам, живу в довольстве. Лучше расскажи, как ты, мальчик мой? Мы уже и не чаяли тебя увидеть. Тома постарался проглотить ком в горле. Конечно, догадки о его отсутствии бродили по всей комиссии и с каждым днём предположения становились всё мрачнее. — Со мной всё в порядке. Указ Сакоку вышел так неожиданно и надолго задержал меня за границей. Фурута лишь кивнула. Старушка была проницательной. Она чувствовала, что здесь кроется гораздо больше, но Тома, как хороший слуга, лишнего не расскажет. — Госпожа в поместье? — поинтересовался парень. Фурута помрачнела. Сердце в груди Томы сжалось. — Да, Аяка вернулась недавно. Монштадец поклонился наставнице и прошёл в дом. Было приятно видеть, что всё осталось прежним. Ни одна вещь не сменила своего расположения. Тома провёл рукой по поверхности стола и ощутил тонкий слой пыли. Это нужно немедленно исправить. Надо только свою тряпку найти. Тома три раза постучался в комнату Аяки. — Войдите! — раздался голос из-за двери. Госпожа Камисато пораженно смотрела на слугу. Она не верила своим глазам. Вихрем девушка бросилась к Томе и обняла что есть сил. — Тома! Как…. Почему??? — Аяка плакала. Парень аккуратно приобнял госпожу. — Всё хорошо, госпожа. Я уж точно не стою ваших слёз. Аяка толкнула его в плечо. — Дурак! Парень рассмеялся. Он рассказал историю своего путешествия. Аяка внимательно слушала, иногда хмурилась или улыбалась, но никогда не оставалась равнодушной. — Прости. Я должна была что-то сделать, но Аято как скала — не сдвинешь, — с обидой бросила девушка. Томе так хотелось высказать Аято то, что давно кипело внутри. Как вообще можно быть таким бессердечным эгоистом, чтобы заставить страдать свою родную сестру? Если раньше образ господина Камисато был сплошь соткан из белых ниток, то сейчас на светлом фоне очень ярко стали видны червоточины. — Ты ни в чём не виновата. Вся ответственность только на одном человеке, — на последних словах в голосе Томы появились ледяные нотки. Аяка помотала головой, отказываясь принимать факт. — Аято, он… идеалист. Следует за высокой целью, чтобы не опорочить имя своего отца и клана Камисато. Не все его поступки верны, но он хочет, чтобы Инадзума и её жители не страдали от этого указа, этой войны… — Аяка старалась выровнять дыхание. — Тем не менее высокими идеалами нельзя оправдать бессердечие. — Тома казался отстранённым. Девушка грустно улыбнулась. — Ты злишься. Я понимаю. Я сама долгое время даже не могла заговорить с братом, но сейчас он нужен нам так же, как и мы ему. — Аяка смотрела с надеждой. Тома понимал, что семья для них обоих не пустой звук, но видимо только для них. Возможно, если бы он был просто частью клана, то было проще найти в себе силы для прощения. Но Тома любил. Сильно и страстно. Каждый раз, засыпая он вспоминал тот разговор: «Ты мне нужен». Какая же огромная ложь. Как он мог быть таким дураком. Разумом понимал, что это лишь хорошо продуманная игра, а вот сердце усмирить не получалось. — Я не знаю, смогу ли простить. Всё очень сложно, — совсем тихо сказал Тома. Аяка осторожно взяла его за руку. — Я знаю, — в светлых глазах было понимание. На секунду Тома забыл как дышать. Госпожа действительно знала всё. Аяка не из тех, кто стал бы осуждать, но осознание того, что кто-то в курсе о их с Аято отношениях повергало в шок, заставляя беспокоиться. Кто-то ещё знает? Откуда узнала госпожа? Ей рассказал Аято? Или виной всему проницательность девушки? — Я не глупая и прекрасно знаю вас обоих. Я не сразу поняла, что к чему, а потом стало очевидно… Когда Аято сделал… то что сделал, — госпожа Камисато немного покраснела. Тома потупил взгляд. Ситуация была крайне неловкой. Он старался не думать, как к Аяке пришло озарение о том, что её брат трахается с их другом, которого они признают, как часть своей семьи. Ситуация патовая. — Аяка… — выдавил из себя парень. Девушка подняла руки. — Мне достаточно того, что я знаю. Казалось, что покраснеть ещё больше было невозможно, но Тома сумел. — Я хочу, чтобы ты был рядом. В комиссии царит хаос. Мне нужна твоя помощь. Наверное, кощунство с моей стороны о таком просить, но я смею. — Аяка смотрела застенчиво, с лёгкой улыбкой на губах. — Ради вас, моя госпожа, я готов на всё. — Тома поклонился. Аяка не сдержала своего чудесного звонкого смеха. — Спасибо, — с чувством отозвалась девушка. В дверь постучались. — Что? — девушка сразу стала серьёзной. Стражник зашёл в кабинет и поклонился. — Господин Камисато скоро вернётся. Вы просили предупредить, госпожа. Аяка поправила волосы. — Спасибо. И ни слова о… — девушка с намёком посмотрела на Тому. — Конечно, госпожа. Когда дверь закрылась и наступила тишина, Тома буквально мог слышать стук своего сердца. Аяка нервно теребила свой веер. — Думаю, самое время для небольшой чайной церемонии, — девушка решительно вздёрнула подбородок.

***

Аяка села за стол так, чтобы видеть входную дверь. Тома же сидел напротив, но его закрывала ширма. Разливая чай, его руки предательски дрожали, однако ни одна капля напитка не испортила стол из клёна. Аяка посвятила управляющего в курс всех происходящих в комиссии и в Инадзуме дел. Война шла, Сопротивление терпело поражение, у Камисато были связаны руки, и они уже не могли оказывать помощь в той же мере, что и прежде. Аяка явно была этим уязвлена и очень опечалена. Круги под её глазами говорили о том, что несмотря на ограничения, она старается что-то сделать. — Это лучше, чем сидеть в поместье и смотреть на происходящий ужас. Если бы я только могла… — девушка заламывала руки. — Вы помогли уже стольким людям, госпожа. Едва ли кто-то смог бы сделать больше. — Тома это точно знал. Аяка грустно улыбнулась. — Одна маленькая победа против тысячи поражений. Сколько бы мы не делали этого будет недостаточно. Если бы можно было остановить эту войну… Каждый погибший — рана на моём сердце. Иногда я чувствую, что у меня так мало сил, что я не смогу больше вынести, но я должна сделать хоть что-то для них… Веер выпал из рук девушки, чересчур громко упав на пол. Дрожащими пальцами Аяка подняла его и прижала к груди. Добрая и светлая госпожа Камисато, способная своим появлением и теплой улыбкой разогнать все тучи была в беспросветном отчаянии. Это сильно уязвило Тому. Надежды таяли, превращаясь в густую непроглядную дымку. Именно поэтому он должен был вернуться, чтобы Инадзума окончательно не погрузилась во тьму. Во внутреннем дворике послышались шаги. Тома резко поставил чашку и обратился в слух. Аяка не сводила глаз с двери, до того момента пока она не открылась. Несколько уверенных шагов, привычный шорох одежды — Аято. Парень даже улыбнулся, когда уловил привычные звуки и ощущения, но разум услужливо напомнил, почему не стоит радоваться. Также Тома уловил чьи-то чужие лёгкие шаги. — Здравствуй, Аяка. Ты быстро вернулась. Какие новости? — голос комиссара был уставшим и тревожным. Девушка отложила веер и встала. — Здравствуй. Я не смогла переговорить с Садзеем, так что новостей по данной теме нет. Тома поставил бы всё что угодно на то, что Аято сжал губы и положил руку на эфес (без сомнения любимый клинок сейчас был с Аято). — А какие тогда есть? — глава клана уловил скрытый намёк в словах сестры. Аяка сделала жест рукой. — Есть и хорошие новости. Томе удалось вернуться в Инадзуму. — Аяка говорила уверенно, почти торжественно, как будто выиграла партию. Монщтадец поднялся и вышел из-за ширмы. Вид Аято доставил ему удовольствие. На побледневшем лице Камисато Тома увидел шок и страх. Этим стоило наслаждаться, как победой в игре, где правила диктовал соперник. Злорадство ощущалось чем-то тёмным, но приятным. — Господин Камисато. — Тома учтиво поклонился, соблюдая правила. Аято казалось вовсе не дышал. Он разомкнул губы, но не издал ни звука. Не моргая Камисато смотрел на монштадца. Создавшуюся тишину нарушил лёгкий шорох позади главы клана. Тома перевёл взгляд и увидел девушку. Тёмные волосы обрамляли вытянутое лицо с ярко выраженными скулами. Глаза незнакомки были светло-серыми и смотрели внимательно, подмечая детали. Тонкая, как бамбуковый стебель, она казалась ещё стройнее в своём черном платье и напоминала больше тень за спиной Камисато. Однако в чертах её лица и взгляде читалась опасная хитрость. Томе хотелось, чтобы она отошла от Аято как можно дальше и не смела приближаться к семье Камисато. — Тома, я рад, что ты вернулся. Это действительно знаменательное событие. Клану не доставало управляющего, — комиссар чётко прочертил границу. Монштадец так же официально, как и речь Аято, улыбнулся. Таковы правила. Аяка и темноволосая девушка переглянулись. В этот момент по лицу главы клана пробежала тень. — Я хочу представить тебе нового члена клана. Это Ракель — моя помощница. Ракель, думаю, ты уже кое-что могла слышать про Тому — он управляющий клана Камисато. Помощница и управляющий переглянулись, учтиво поклонившись. — Думаю, госпожа уже посвятила тебя в наши дела. Теперь я всецело вверяю тебе мою сестру. — Аято пристально смотрел в зелёные глаза. — Для меня это честь, господин, — у Томы сводило челюсть от официоза. Камисато лишь кивнул. — Прошу прощения. Меня ждут дела. — Аято ретировался, уступая эту маленькую битву. Ракель поклонилась и всё так же безмолвно последовала за господином. Аяка, наблюдавшая за этим представлением, впервые пошевелилась. Когда шаги в коридоре стихли, она повернулась Томе. — И как тебе? Управляющий сразу понял, что речь о помощнице Аято. Он даже не стал скрывать своего выражения лица. — Она мне не нравится. Госпожа улыбнулась. — Ещё бы эта змея могла понравиться. Тома приподнял бровь. — В чём дело? Аяка постучала веером по ладони. — Если бы я только знала. Пока всё в порядке. Но ты видел её взгляд. Намерения у неё точно не добрые, — девушка задумчиво рассматривала искусную роспись ширмы. — Я разберусь и буду осторожно за ней присматривать, — сразу предложил Тома. Госпожа кивнула. — Насчёт Аято… — начала девушка. — Насколько я понял господин очертил границы наших отношений, и я не собираюсь от них отступать. Думаю, это рационально, — выражение лица Томы дрогнуло. Аяка же, размышляя, допускала, что сейчас отстранение может и лучше, чем прямой конфликт, на который нет времени и сил. Однако позже нужно будет разобраться с этими двумя.