Встречная

      Северин поглаживал розовую бархатную шкурку на шее лысой кошки, недоверчиво смотревшей на собравшихся в маленькой кухне людей. Она была не менее недовольна тем фактом, что, когда они уже практически оба уснули, в дверь постучались, и теперь четверо мужчин, крививших лица при взгляде друг на друга, заняли все пространство комнаты. Суворов мог только сочувственно посмотреть на уставшую Мурку, которая с этим именем была как тот Максимка из советского фильма, и поближе прижать к груди теплый комочек в вязанном косо-криво, зато со всей любовью, черном свитере.       Розенбаум потягивал чай, сверля взглядом Ульянова, который в ответ, прижимая руку к перевязанному под футболкой боку, цокал неслышно и закатывал глаза. Аверин жевал бутерброд и делал вид, что он тут вообще не при чем, хотя, по сути, вся заварушка, как понял Северин, именно с Эдика и началась. Маяковский стоял у окна с открытой форточкой, затягиваясь сигаретой и стряхивая пепел в ребристую стеклянную пепельницу, иногда окидывая друзей тем самым взглядом, каким на Суворова в подростковом возрасте смотрела мать.       "Ничего путнего из тебя, Севочка, не выйдет..."- приговаривала она шепотом, но все же слышно для него, и он поджимал тонкие потрескавшиеся губы, чувствуя, как к горлу подкатывали слезы обиды, и уходил из кухни, не съев и половины тарелки жидкого супа на сосисках, чтобы закрыться в своей комнате или отправиться гулять с друзьями. - А ты поаккуратнее в прошлый раз зашить не мог? - глянул на него с недовольством Максим, макая чайный пакетик в кипяток в кружке. - Мои клиенты обычно не жалуются, Ленин, ты один вечно всем недоволен, - усмехнулся Суворов, отпивая из кружки, не прекращая гладить свою кошку.       Мурка не любила чужаков, а за чужаков считала абсолютно всех, в том числе и друзей Северина. Впрочем, он и сам иногда задумывался, друзья ли они ему вообще? Раньше то, может, и были, но теперь... чтобы они вот так все вместе собрались, должно было случиться нечто из ряда вон выходящее, вроде того, что Ульянову и Аверину надо будет прикрыть в очередной раз свои покалеченные криминальные задницы. - Я вас двоих спасать больше не буду, мне работа пока дорога, - фыркнул Ваня, демонстративно громко поставив чашку на стол. - Эт с каких пор? - Артур затушил сигарету и бросил бычок в пепельницу. - Еще полгода назад выл, что заколебали тебя все в отделе. - Деньги мне нужны теперь, - Розенбаум покосился на Маяка с недовольством. - У Марфы дочь на платное поступать хочет в колледж. - Да не ворчи ты, верну я все, - Максим тяжело втянул воздух через рот и зажмурился. - Понимаю я. Учеба это важно. Я вон, своим, доказать никак не могу, что учиться надо хотя бы так, чтоб мамку в школу не вызывали... - Ремня бы уже всыпал ты своим, и никаких проблем, - Эдуард попытался прикоснуться к кошке, но та вжалась в руки Северина, жутко зашипев и обнажая маленькие, но острые зубы, которые сулили знатный по глубине укус. - Да что она у тебя такая... нелюдимая.       Суворов пожал плечами, а сам посмотрел на Макса. Интересно было, чем тот будет парировать, чтобы прикрыть то, что на детей он руку никогда поднять не мог ни на своих, ни на чужих. - Так это... Настя запрещает, - отмахнулся Ульянов. - Она детей по методикам западным воспитывает, а там рукоприкладство не приветствуется. - Настя твоя - дура, а ты - тюфяк, - вздохнул Аверин. - Вон, кого тут не пиздили? Все нормальными выросли! - Эдик, у тебя условка висела, пока мы все в универе учились, - напомнил Маяковский. - А этого, - он кивнул на Макса. - Ты притащил после поножовщины к патологоанатому зашивать бок. А меня, к слову, не били никогда. Правда мне долбоебом это вырасти не помешало. - Чувствую себя так, словно подслушиваю разговор мамашек на детской площадке, - покачал головой Северин. - Давайте о другом чем-нибудь. - Мне короче напарника дали, - начал Иван. - Евгением звать. Весь отдел уже бесит. Тоже мне, герой... еще фамилия такая дурацкая. Горшков. Он сразу за дела пацана, которого нашли вчера, и Кати Савченко схватился, говорит, в два счета раскрою. - А? - Северин, Артур и Эдик синхронно уставились на Розенбаума. - Горшков, - повторил Ваня. - Знаете такого что ли? - Знакомое что-то, - прищурился Ульянов. - Хотя я столько Горшковых знаю, может и Евгении среди них есть. - Мы учились вместе с одним Евгением Горшковым, - усмехнулся Эдуард, косясь на Суворова. - А еще он потом ментом стал.       Северин смерил его тяжелым взглядом, опуская кошку на пол и подпинывая ее к выходу из кухни, а сам встал у окна рядом с Маяковским. Тот глянул слегка встревоженно, но Суворов проигнорировал этот взгляд, щелкая несколько нервно зажигалкой, которая, как будто издевательски, решила не работать именно сейчас в его руках. Если Горшков здесь теперь, то и Лиля... неужели не померещилась? Неужели правда две недели назад тогда она была там у роддома? Нет. Нет. Не надо. Ему же покоя не будет.       Северин закурил.

***

      Лилия еще несколько секунд пристально смотрела на тест, как будто от ее строгого взгляда вторая полоска могла взять и проявиться, потому что каким-то чудесным образом все от того же взгляда в ее матке сформировалась новая жизнь с уровнем развития месячного эмбриона. Ничего не произошло и женщина, вздыхая, все таки бросила тест в мусорку. Опять ложная тревога... просто очередная продолжительная задержка.       Она посмотрела на пару ящиков с посудой, которые стояли на обеденном столе, так и неразобранные с самого переезда, а ведь они успели уже и на работу устроиться...       Все эти две недели Лилия одна барахталась со всеми коробками и вещами. Где-то внутри нее сегодня умерла последняя крошечная надежда, что что-то изменится. Женя жил на новой работе, а ведь это именно он ругал ее все время, что она слишком много работает. Ха, а она, что, виновата что ли, что в чертовом городишке было так хреново с врачами?       Лиля залила кипятком пакетик чая в большой белой кружке с красивыми рисунками из кофейных зерен и маленьких чашек для кофе и принялась разбирать коробки.       Хрустальный сервиз, подаренный свекровью, отправился на самый верх шкафчиков кухонного гарнитура, а вот тот, что ей подарила на свадьбу бабушка, Горшкова решила поставить в зале в стенке, уж больно он был красивый. Шкафы медленно заполнялись посудой потому, что Лиля часто отвлекалась, то на свой чай, то на мобильный, гудевший периодически, то на звуки с дороги - окна зала и кухни выходили прямиком на проезжую часть. Вид на город, конечно, открывался красивый, но вот шума по ночам бывало столько…       Лилия тоскливо посмотрела на вторую коробку, убирая на пол теперь уже пустую первую. - Ну давай, тебе осталось совсем чуть-чуть, - подбадривала она саму себя, с дикой неохотой и от того ну очень неспешно раскрывая коробку.       В дверь вдруг позвонили, и Горшкова встрепенулась, вытянувшись по струнке и навострив уши. Сейчас поздновато для визитов соседей. Кого черти принесли на ночь глядя? Женщина, ворча недовольно, заправила свою длинную футболку в шорты и на ходу собрала в хвост волосы, чтобы выглядеть хоть сколько-то прилично перед незваными и нежеланными гостями, отправляясь в прихожую.       Выглянув в дверной глазок, Лиля выругалась про себя. - Лиличка! - свекровь переступила порог, оттесняя ее назад к вешалке для верхней одежды и тумбочке с обувью, едва она открыла дверь. - Ты еще не спишь? - Как видите - нет, - ошарашенно пробормотала Лилия, хватая машинально брошенное ей в руки тяжелое пальто. - Мам, вы бы... хоть позвонили, что ли, - тщательно выбирая из обилия мата в своих мыслях правильные слова, она повешала пальто Юлии Викторовны рядом со своим на вешалку. - Ночь на дворе... - Ой, да брось, подумаешь, немного поздновато, - прощебетала женщина и громко, словно демонстративно, звякнув собачкой своих полусапог. - Для маминого визита никогда не поздно!       По тому, как пристально бегали голубые глаза свекрови по окружающим ее объектам, Лиля поняла - проверка. При чем не типичная "хозяйская", а, похоже, проверка на наличие у нее любовника. Сколько ссор уже было по этому поводу, но Юлия Викторовна все не унималась, отчаянно ища доказательства того, что у невестки есть кто-то на стороне.       Удивительно, что пока они с Женей только встречались, свекровь ее обожала, но как только они поженились... вероятно, Юлия Викторовна была уверена, что сын наиграется с ней и бросит, но что-то пошло не так.       Мать мужа разочарованно хмыкнула, проходя на кухню, заглядывая и в зал, видимо, свято уверенная, что совершенно незаметно. Лилии оставалось только удивляться тому, до чего можно быть одновременно хорошим и отвратительным человеком, и, вообще-то, это к тому же глупо. Они здесь две недели, она не всех своих коллег успела по именам запомнить, не то, что встретить кандидата в любовники... Эти бесконечные подозрения угнетали. С другой стороны, может быть и хуже, так что лучше уж пусть ищет следы несуществующих измен. - Ты, что, еще не все вещи разобрала? - раздался голос гостьи. - Лилия, ну как так можно? - Очень даже просто, если выматываться из-за работы, - Лиля отправилась ставить чайник. - Значит надо было разобраться сначала с квартирой, а потом уже устраиваться на работу вам. Посидели бы пару деньков дома, все бы в порядок привели, а потом на все четыре стороны. А почему мой сервиз наверху? - с ощутимой ноткой возмущения поинтересовалась женщина. - Потому что другого места нет, - честно ответила она, пожав плечами, глядя на края белых чашек, видневшихся на шкафу. - А вы, кстати, кофе или чай будете?       Бесцеремонные приезды дорогой свекрови случались и на предыдущем месте жительства, но в силу наличия расстояния - довольно редко. А что же будет теперь, когда между ними чуть больше четырех километров и пятнадцать минут по самому короткому маршруту? Интуиция подсказывала, что ничего хорошего, а ей Лиля привыкла доверять. Наверное, стоит поговорить со свекром. Обычно после этого Юлия Викторовна заметно затихала и в семейную жизнь их не вмешивалась какое-то время...       Лиля подошла к окну, отодвинула небрежно одну из молочных кружевных занавесок и посмотрела на подъехавшую к дому зеленую машину. Не их. Женя предупредил, что он задержится, но сказал, что на полчаса, максимум минут сорок. А что в итоге? Она тяжело вздохнула, поджимая губы под щелчок чайника, оповещающий вместе с громким бульканьем о том, что вода закипела.

***

      Он не мог уснуть. Ворочался почти всю ночь, а когда сумел заснуть, то видел во сне ее на Последнем Звонке, в советской форме, с кружевным фартуком, с большими белыми бантами на длинных широких рыжих хвостах, такую веселую и счастливую, и почти сразу проснулся. Похоже, это можно было считать официальным открытием ящика Пандоры.       Северин вяло перебирал бумаги на столе в поисках нужного заключения. Нужно было себя как-нибудь успокоить. Например тем, что вероятность того, что в их городе окажется полицай Евгений Горшков, который тем самым полицаем Евгением Горшковым не является, таки имеется, а значит вовсе не обязательно той рыжей из роддома быть Лилией. Суворов шумно вздохнул, зажмурившись и потерев горевшие с недосыпа глаза. Отвратительно. Придется сегодняшние полчаса обеда потратить на сон, иначе так до конца дня он просто не дотянет.       Даша возникла рядом совершенно внезапно, от чего мужчина отпрянул от девушки в сторону. Та с улыбкой положила на стол пачку бумажек, медленно пододвинув их к Северину ближе, а потом рассмеялась. - Ну вы чего, Северин Тарасович? Как мертвеца живого увидели! Хотя я вот увидела и все равно не испугалась, - она окинула его оценивающим взглядом. - Дурно выглядите. Вам может кофе сделать? Я пока с работой закончила, хотела пойти позавтракать, не присоединитесь? - Нет, Дарья Эдуардовна, я, в отличии от вас, к сожалению, с работой не закончил, и походу закончу еще не скоро, - отмахнулся он, демонстративно показывая на ту часть стола, что была завалена всевозможной документацией.       Девушка пожала плечами и пошла к двери, но в дверном проеме все же остановилась и обернулась через плечо: - Точно? У меня пирожки есть. С капустой. - Скажи сразу, сколько раз ты планируешь уточнить у меня, не хочу ли я с тобой позавтракать прежде, чем ты отстанешь. - Пока вы не согласитесь, - улыбнулась Даша. - Как будто вам лишним будет! Хотя, конечно, мое дело - предложить... - Ладно, - согласился он, устало вздыхая. - Полчайной ложки, одну сахара. - Понял-принял, - Лютикова развернулась, отдала честь и спиной назад вышла из кабинета.       Отвлечься сейчас лишним не будет. В спокойствии можно будет привести в порядок мысли, кофе взбодрит... Он сгреб все бумаги в кучу, взгромоздил поверх журналов у стены и вышел из кабинета.       Даша поставила на стол с противной пестрой клеенкой, знатно потрепанной, кружку, наполненную темной дымящейся жидкостью до краев, и уселась на свое место, закидывая ногу на ногу. Северин взял кружку и подошел к окну. Кофе даже на запах - дрянь паленая. Зарекался он, что будет сам покупать... Вкус оказался таким же отвратительным, и мужчина покачал головой. Ну, желание поворчать на хреновый кофе тоже неплохо бодрит. - А пирожок? - спросила девушка.       Суворов посмотрел на выложенные на тарелку пирожки и покачал головой. - Э, господа, а чо у вас сегодня тухло так, прям как в морге? - Федор Долгополов бесцеремонно распахнул дверь, странно разве что, что не с ноги, и радушно улыбнулся во все тридцать два. - Зато роженицы не орут так, что перепонки лопаются, - фыркнул Северин. - Федь, хочешь пирожок? - Даша отпила из кружки, глядя на гинеколога. - С капустой. - Не, я на минутку заскочил к Севе по делу. - Слушай, Долгополов, - Суворов замолчал на мгновение, подумал о том, стоит ли спрашивать, и все-таки продолжил. - А у вас новеньких среди врачей не появилось, а? - Ну, вообще устроилась одна с недели полторы назад, - Федор оперся плечом на стену, засовывая руки в карманы старого черного пальто, напяленного поверх хирургички. - Лилия Александровна. Кстати, вроде тоже наш мед заканчивала, ты ее может даже знаешь. - Северин Тарасович, вы чего? - Даша удивленно захлопала глазами. - Северин? - Долгополов тоже удивился. - Бля, я тебе как будто сказал, что видел одного из твоих "пациентов" гуляющим по территории больницы. - Да лучше б ты мне это сказал, - Суворов залпом выпил остатки кофе. - Я бы этому был рад намного больше.