Встречная

- Сева, а у тебя есть что-нибудь... - она заглянула в комнату. - ...переодеться? - шепотом договорила она.       Суворов мирно сопел на диване под монотонный тихий бубнеж телевизора, закутавшись в одеяло. Лиля на цыпочках подошла к нему, наклонившись и, осторожно убрав пряди волос, что слиплись от болезненного пота, потрогала лоб. Уже не горячий. Ну вот, всего то нужен был один укол, а Северин пытался устроить из этого целую драму. Она усмехнулась, покачав головой. Ну неужели он правда совсем не изменился? Он казался ей все таким же, только немного более угрюмым, правда это, наверное, с возрастом накрывало всех.       Лилия пристальнее рассмотрела убранство комнаты. Места много за счет того, что все довольно минималистично, только необходимое, никаких фотографий, статуэток, украшений. На книжных полках ожидаемо в основном медицинская литература, сборники журналов, но имелась и какая-то фантастика, пара детективов и "Девочка с Земли" Булычева, на которой Лиля особенно заострила внимание. Она взяла книгу и несколько мгновений сжимала твердый уголок яркой обложки прежде, чем наконец открыть и взглянуть на форзац, где крупными размашистыми буквами, детским почерком было написано "С Днем Рождения, Северин!". Руки невольно дрогнули, и она поторопилась вернуть книгу на место.       На письменном столе, что стоял прямиком под книжными полками, она нашла черновик недописанной научной статьи и задумчиво улыбнулась, глянув на спящего Северина. А ведь он большие надежды подавал в университете... для многих преподавателей стало огромным шоком то, что тихого старательного отличника увели с пары под руки прямо в белом халате два рослых мужчины в форме. А уж какой это был шок для нее...       На компьютерном столе у колонки одиноко стоял небольшой кактус с длинными толстыми иголками и унылым розовым цветком, что уже отцветал. Лиля задумчиво потрогала мизинцем сухую землю в горшке и про себя отметила, что растение не мешало бы полить. Сам компьютер был закономерно выключен. Железо явно старое... Наконец ее взгляд добрался до шкафа. Суворов был в отключке и будить его только ради вопроса о том, есть ли у него какая-нибудь домашняя футболка просто глупо. Лиля щелкнула кнопкой пульта, выключая телик, и направилась к шкафу.       Стараясь по минимуму шуметь, она раскрыла дверцы. Взгляд ее упал на синюю футболку, которая лежала отдельно от прочих. Она не раздумывая вытащила ее и развернула. Футболка явно была меньше по размеру, чем все остальные. Машкина? Или, может, дежурная? Лиля сложила вещь и вернула ее обратно на тоже место, а затем запустила руку в глубь ящика, нащупав там еще одну футболку и выудив ее. Выстиранная, с полопавшимся принтом - точно ни что-то из "выходного".       Она снова покосилась на Северина. Бледный, хмурый, кажется, еще более тощий, чем раньше, он вызывал в ней сейчас исключительное желание пожалеть, ведь, похоже, сделать этого просто некому. Алиса сказала, что Суворов встречается с Денисовой, но почему тогда не позвал ее помочь? Почему он один, в этой пустой, безжизненной квартире, когда ему плохо? Хотя... если он действительно все тот же Северин, которого она когда-то так сильно любила, что готова была пожертвовать своим будущим и поступить в местное медучилище, если бы он не поступил в университет и не смог бы уехать из их маленького города учиться вместе с ней, может быть, он просто и не хочет, чтобы кто-то был рядом.       Она ждала чего-то иного. Когда она встретила его в больнице, то искренне хотелось верить, что он смог пережить все. В конце концов, как Лиля сама себя всегда успокаивала, это всего лишь крошечная часть их жизнь. Юношеская влюбленность, выросшая из детской дружбы, потому что тогда, в период максимализма, казалось, что никто больше и не будет нужен, что никто больше не сможет так понимать и принимать, что весь мир против и у друг друга есть только они.       Школьные годы прошли, и уже в университете Лилия стала понимать, что это ошибочное мнение. У нее появились новые подруги и друзья, совсем другие, непохожие на недолюбливавших ее одноклассников, а Северин еще сильнее влился в странную компанию, что не жаловала его очень много лет прежде, чем они все в подростковом возрасте, став убежденными панками, оказались неразлучными. Она хорошо помнила всех их, с которыми у нее никогда не складывались отношения, и так и не понимала, почему Суворов был убежден, что другие люди, кроме этих, его не примут.       Ведь она же принимала его. До последнего принимала, как пресловутые наркотики, уверенная, что с ней не будет как с остальными, что она может бросить в любой момент, что все замечательно, и, сумев отказаться в итоге лишь тогда, когда все случившееся стало необратимо.       Ради правды, сейчас Лиля почти не вспоминала ничего плохого. Жизненный опыт прощал глупой молодости все: и обидные шутки, и какие-то не очень порядочные вещи, сделанные зачастую в трезвом уме, и даже всю ту боль, что они причинили друг другу. Они все сами себя за это прощали, как и многие другие люди, потому что иначе жить дальше было бы тяжело. Но кто-то... кто-то не особо то менялся с юношеских лет.       Переодевшись, Лиля вернулась к готовке.       Кухня у Северина соответствовала общей атмосфере холостяцкой берлоги, разве что чистота здесь стояла, кажется, как в операционной - абсолютная стерильность. Она тихо мычала себе что-то под нос, нарезая картошку для супа, пританцовывая.       Мобильный был поставлен на беззвучный, когда муж начал названивать. Лилия даже не представляла, что теперь будет, знала только одно - она очень устала от этого всего и она больше так не может. Святая уверенность всех вокруг, что в этих отношениях ей нужно было прогибаться и терпеть, в край осточертела.       За готовкой время пролетело совсем незаметно, и когда Лиля посмотрела на часы, было уже около одиннадцати. Она сняла с плеча кухонное полотенце, задумчиво глядя на циферблат и думая о том, не спит ли уже Даша. А может вообще никуда не ехать? Остаться тут, у Суворова. Все равно в таком состоянии как-то особо агрессивно протестовать он вряд ли сможет... За спиной вдруг раздалось напугавшее Лилю протяжное "мяу".       Женщина обернулась и увидела, что на стол совершенно бесшумно запрыгнула лысая кошка в свитере. Животное наклонило голову, заглядывая ей в глаза. Интересно, это у нее морда такая от природы или она действительно сейчас чем-то недовольна? - Ну и как тебя звать? - спросила Лиля, но кошка только продолжала лупать на нее глазами. - У Северина есть кошка, ну надо же... и где он тебя подобрал? Ну что ты так смотришь? Думаешь, я поверю, что Суворов просто взял и завел кошку? Не иначе, как нашел тебя полудохлую где-нибудь на дороге.       В ответ вновь раздалось мяуканье. Лилия опустила глаза под стол и обнаружила там две пустых миски. Пошарив по шкафчикам и ящикам, она нашла пачку кошачьего корма и отсыпала немного в одну из мисок. Кошка кивнула, словно в знак благодарности, и спрыгнула со стола, вальяжно отправляясь есть. - Всегда пожалуйста, - усмехнулась Лиля. - Рада познакомиться. - Не много времени тебе потребовалось, чтобы начать тут по полной программе хозяйничать, - раздался вдруг недовольный голос Северина. - Уже и в футболку мою залезла. - Прости, я побоялась, что платье устряпаю, пока буду готовить, - Лилия улыбнулась. - Как ты? - Мне легче. Но голова все еще болит. И есть хочу, - Суворов оперся плечом на дверной косяк. - Ты как вообще тут оказалась, напомни, а. - Меня Рома прислал. Он за городом, у родителей, а Дашка сама приболела. Долгополовы на дежурстве, а я просто под руку подвернулась им, - женщина достала тарелку и зачерпнула поварешкой суп из кастрюли. - Сев... можно я у тебя переночую? - Это как понимать? - он нахмурился. - Как то, что мне ночевать негде. Ни о чем таком не подумай... я с мужем поссорилась сильно. Ну как поссорилась... Поссорюсь завтра, а сегодня просто не смогу домой вернуться. Не заставлю себя.       Несколько секунд, показавшихся Лиле вечностью, они молчали. Тишину нарушало только тиканье часов, да то, как хрустела кормом кошка. Северин смотрел на нее своими черными глазами, которые казались еще более темными в электрическом свете, и Лилия от чего-то боялась посмотреть на него в ответ.       От нахлынувших воспоминаний ей казалось, что если сейчас она позволит себе это сделать, то потеряется в его глазах, как терялась в них тогда, будучи еще совсем девочкой. - Хорошо. Оставайся. У меня, правда, лишнего спального места нет, так что придется тебе лечь со мной на диван. Приставать не буду, обещаю, - усмехнулся Суворов. - Я в душ, потом поем.       Лилия едва заметно улыбнулась. Как странно, еще пару дней назад они кое-как разговаривали спустя десять лет, за которые ни разу не виделись, а уже сегодня она остается у него ночевать, и им придется спать на одном диване. Кошка, закончившая трапезничать, вновь мяукнула, привлекая ее внимание. Женщина тяжело вздохнула и, взяв на руки странное создание, выглядящее как инопланетный кот из американского мультика, ушла в комнату.       Кошка лежала у нее на коленях, а она все думала о том, что ей теперь делать. С одной стороны, наверное, это глупо - вот так уйти от мужа только потому, что тот не явился на вашу годовщину. С другой - это просто последняя капля. Сколько можно было терпеть, ждать, бояться, выслушивать упреки за то, что она не держит покорно рот на замке, как жена Черного, чтобы не натворил ее благоверный? Она уже очень давно начинала откровенно сомневаться в том, что Женя все так же любит ее, как когда им было по двадцать, да и собственные чувства ставила под вопрос. Иногда это уже казалось привычкой, движением по инерции.       Да еще и свекровь... с семьей мужа вообще было очень сложно, не только с этой бестактной Мегерой... По щекам потекли слезы, и она торопливо стерла их. Не хватало еще опять разреветься, сколько можно уже плакать и жалеть себя? Нужно просто что-то решить. Завтра ей предстоит очень тяжелый, непростой разговор с Евгением, и где-то в глубине души, наверное, из страха перед возможными переменами, она все же надеялась, что он не будет последним.       Она забралась на диван, ложась у стенки, и закрыла глаза, тихо всхлипнув. - Лиль, ты в норме? - раздался голос Северина. - Да, все хорошо, - хрипло ответила она. - Я в порядке, просто очень устала. - Точно? Тогда с чего ты мне тут сырость разводить решила? - Да просто... извини... - Не извиняйся. Ладно, завтра, если захочешь, расскажешь... Тебе может включить чего-нибудь на фон? - А можно? - Да можно конечно...

***

      Когда машина резко затормозила, Лиля тут же распахнула глаза. Они стояли на светофоре.       Северину стало легче утром, и он вызвался отвезти ее домой в качестве благодарности за помощь. Горшкова до последнего уговаривала его остаться дома, но Суворов продолжал настаивать на своем, в итоге вынудив ее согласиться. На самом деле, Лилия была весьма рада: ей как-то не хотелось пока расставаться со старым другом. Она уже совсем забыла, как же здорово с ним было разговаривать на самые разные темы, сколько он всего может рассказать, какой он сам по себе внимательный и чуткий собеседник.       Она не смогла заснуть сразу ни под какой-то монотонный ролик на ютубе, ни в тишине, и к моменту, когда Северин пришел ложиться, еще ворочалась. В итоге они лежали вольтом на диване, а между ними устроилась Мурка, которую Лиля гладила по голове, а Северин - вдоль выступающего позвоночника по спине. Они пялились в потолок и разговаривали обо всем. О том, как им жилось все это время, о том, как работалось, про события, творившиеся в мире, да практически про все, кроме личной жизни. Лиле было очень интересно, что его все таки связывает с Машей, если говорят, что они вместе, но при этом он не просит ее о помощи, когда тяжело болеет. Впрочем, он тоже не спрашивал ничего про Женю, поэтому... - Слушай, Лиль... мы ведь с тобой не чужие люди, в конце концов, - он впился пальцами в руль. - Если что вдруг у вас там... ну... в общем, если что я помогу, чем смогу, - Северин на несколько секунд взглянул на нее и снова уставился на дорогу, нажимая на педаль газа. - Я знаю, Сева. Спасибо, - Горшкова тепло улыбнулась ему. - Ты тоже обращайся, если что вдруг. Раз уж все так получилось, что жизнь нас снова с тобой свела, то, наверное, не просто так. - Я даже не знаю, честно говоря... Не думал, что снова тебя увижу когда-нибудь. - Сева, - она уставилась в окно. - А ты кого-нибудь любил после меня?       Он в ответ лишь как-то неоднозначно пожал плечами. - А ты Горшкова любила? - Суворов лишь слегка нахмурился, и Лилия расценила это как зеленый свет для продолжения разговора. - Ну... любила. Сейчас, правда, не уверена уже, а раньше точно любила. Я бы за него иначе замуж не вышла. - А я вот не знаю, если честно, любил ли кого-то. Были какие-то случайные связи, были короткие романы, вроде с кем-то даже было и не так уж тошно. Но так, чтоб как с тобой, до головокружения - ни разу больше. - Может ты просто не заметил? - Да нет. Я это чувство хорошо запомнил. Такое ни с чем не спутаешь, - он усмехнулся. - У меня с Женей тоже голова не кружилась, хоть и завертелось у нас все как-то очень быстро. Может оно так только в первый раз бывает?       В ответ Северин снова лишь пожал плечами. Они заехали в ее двор. - Спасибо, Сева, - Лилия еще раз ему улыбнулась. - Погоди. Номер мой запиши на всякий случай, - Суворов немного тревожно посмотрел на новостройку. - Мало ли, что твоему благоверному в голову взбредет... - Да ладно тебе. Поскандалим немного, подумаешь... может даже помиримся, - она все же достала мобильный. - Диктуй.       Он продиктовал ей номер, и Горшкова вышла из машины. Утро было довольно пасмурное и прохладное. Когда уже тепло будет? Лето ведь через считанные дни... Идя к подъезду, Лилия взглядом искала машину мужа среди припаркованных, и, обнаружив ее на месте, тяжело вздохнула. Интересно, а мать он увез уже? Или их разговор опять обернется обвинениями ее в том, что она плохая жена и вообще Женечку не ценит? Ладно, иногда все же у мужа хватало смелости сказать что-то против, но если он сам злился на нее, то никакой поддержки ждать не стоило.       Она открыла дверь квартиры. Обуви свекрови нигде видно не было, только пара грязных выходных ботинок. В гостиной тут же раздалось какое-то бормотание и кряхтение, заскрипели пружины дивана. Женя вышел к ней в майке и трусах, взъерошенный и полусонный. - Ты где была? Я волновался! - Так волновался, что спал без задних ног? - Лилия тяжело вздохнула. - На работе переночевала. Где я еще быть могла? - Не было тебя на работе, - Евгений почесал затылок. - Ездил я, проверял. Тупой совсем, думаешь, что ли? Где была? - У друзей с работы. Ты их не знаешь. Они оба на дежурстве были, мне ключи от квартиры дали - я у них заночевала, - она разулась и прошла на кухню, сдвигая мужа с пути как ни в чем не бывало. - Тебя только это волнует? - А что меня еще должно волновать, Лиль? Странная ты, свалила из дома, мать одну оставила, ни записки, ни SMS-ки, звонки сбрасывала, потом игнорировала, я что думать должен то а? - А я что должна думать? Что ты вместо нашей годовщины помогал человеку, с которым ты даже толком не знаком? - Это работа. Мне нужно закрепиться на новом месте, связями обзавестись, дружеские отношения с коллегами наладить... - Ты отношения в семье наладить не хочешь? Мы с тобой для чего сюда вообще переехали, Горшков? Я даже говорить с тобой не хочу, - прошептала Лилия, включая чайник и опираясь на стол. - Все равно каждый раз - как о стену горохом. - Ты опять начинаешь? - Евгений недовольно зарычал. - Сколько можно уже? Работа у меня такая, понимаешь, Лиль, работа! - Ну вот и живи со своей работой, - заключила она. - Я тебе зачем? Подай-принеси-приготовь-постирай? Так у тебя вон, мамочка есть, она с тобой возиться только рада будет, а если нет, так быстро тебе подберет хорошую невесту, которая будет дома сидеть и ждать, пока ты там бегаешь, бандитов ловишь, и сына тебе родит. А с меня хватит. Я устала. Я такой семейной жизни не понимаю. - Лиль, ты о чем вообще сейчас? Лиль, ты... не руби с плеча! Успокойся для начала... - В том и дело, Горшков, что я сейчас совершенно спокойна. Я все обдумала, и... тебе, может, оно, конечно, и удобно, а я так не хочу больше. Я устала позволять тебе и твоей мамочке об себя ноги вытирать.

***

      Приехав домой, Северин просто сел на диван, и в течении получаса просто смотрел в стену, пытаясь переварить все произошедшее за эти сутки. Лиля теперь не шла из головы. От осознания, что она лежала всю ночь совсем рядом, и он в любой момент мог совсем немного протянуть руку и коснуться ее нежных тонких пальчиков, ласково поглаживавших довольно мурчащую кошку по лысой голове, ему было одновременно тепло и страшно. Он столько лет пытался безуспешно забыть, и вот теперь это...       Суворов глянул на футболку, что она оставила аккуратно сложенной на подлокотнике. Не надела дежурную, вытащила какое-то старье, которое он все никак не мог собраться выкинуть... Северин взял ее в руки и уткнулся носом в выцветшую от многочисленных стирок ткань, втягивая ненавязчивый, тонкий запах цветочных духов. Сердце болезненно сжималось в груди, но это было ему даже приятно.       Северин понимал, что чувствует что-то кроме бесконечной тоски и пустоты внутри. Он пока еще не совсем был уверен, что именно это за чувство. Оно было похоже на то самое, что когда-то он испытывал к своей милой рыжей подруге, но это было и не важно сейчас.       Суворов впервые за много времени вдруг почувствовал себя живым.