Правда у каждого своя
29 июля 2022 г., 14:21
***
Егор всегда был любимцем женщин. Оно и понятно: харизматичный, состоятельный, подтянутый и породистый. Всё это вкупе делало Свиридова лакомым куском и выгодной партией для столичного бомонда. Толпам фарфоровых, но пустоголовых кукол с Ним было: приятно, вкусно и дорого. Ему с ними было: непомерно скучно, нудно и вязко. Хотя впрочем:Машка…
Сестра лучшего друга. Девочка-ураган. В её глубоких серых бился живой огонь, а волосы пахли знойной сладостью. В ней такой: пропасть за счастье. Гога поначалу пропал без остатка. Машу было, кажется, никому не понять. Слишком отстраненная от светской тусовки. В клубах не зависала, в кошелёк к обеспеченному и породистому Егору не заглядывала. Смотрела в глаза: было куда интереснее. Вместе они обсуждали Кафку, Стравинского и Скорсезе. Ходили на выставки классического искусства и ездили на Майорку. У них всё должно было быть как в сказке: непривычно тихая свадьба и правдиво-сладкое: долго и счастливо на радость лучшим друзьям.но…
Внезапно,***
Вот именно Машку и напоминала Егору его новая секретарша Елена. Странно: вроде внешне — ничего общего, разве что: бездонные серые, а так… Просто ощущение от неё дико-знакомые: хрупко-стеклянным звоном за рёбрами. Прямо-таки наваждение какое-то, не иначе. За те две с половиной недели, что она работала у него под рукой, впечатлительный Свиридов уже стал было думать, что сходит с ума. Кажущийся призрачным образ снова и снова вгрызался в разорванное подсознание. Мужчина уже готов был признать: над ним кто-то жёстко шутит, превращая спокойную и размеренную жизнь в бесконечный диалог с собственной совестью. К работе у Свиридова Баранова привыкла быстро. Ничего сверхсложного делать было не нужно. Каждодневная рутина офис-менеджера: чай-кофе, ворох важных бумаг, контакты с полезными людьми. Хорошо, что два самых востребованных иностранных языка девушка знала на приличном уровне. Это действительно очень помогало. В остальном: Егор Вадимович сверхурочной работой не нагружал: из собственных договорённостей с совестью. В первые дни дело осложнялось, пожалуй только неустанным контролем Михаила. Ему нужно было всё и сразу и лучше бы: уже вчера. Дёргал через каждые полчаса, требовал докладывать о происходящем. Но потом Агапова попустило: то ли самого по себе, то ли после убедительных доводов Семёна. И теперь Баранова могла наконец нормально работать. Варила шефу чёрный кофе, принимала звонки, вела деловую переписку и воевала с особо наглыми представительницами офисного планктона.***
В тот вечер виной всему стала Светлана. Радеющая то ли за благополучие родной компании, то ли за микроклимат рядом с молодым шефом, она из мести нагрузила секретаршу работой, с которой справиться можно было только если пахать несколько дней к ряду. Без обеда. Елена хоть и негодовала внутренне, но делать было нечего. Пришлось устроить на столе свалку тяжеленных папок с документами и приняться за работу. — Я, кажется, тут надолго… — Настороженно-тихий голос в самую трубку. — Что Егор сверхурочные пообещал? — На том конце провода — уставший и раздраженный Агапов, который ужас как не любил, когда нарушают его планы. — Что Вам дался этот Егор, я не пойму никак?! — Чуть резче обычного спросила девушка. Ведь достал уже, ей Богу: каждый день одно и то же. — Это — не твоя забота! — Рявкнул Михаила, плотнее прижимая телефон. — Делай, что велено… — Нервы на очевидном исходе. Свою обиду девушка проглотила, хотя на самом деле хотелось уже всё высказать этому самодовольному петуху. Остановила близость недружественного стана. Да и потом: Михаил — её приоритетный работодатель, и с его требованиями необходимо было считаться. Ехать домой Егору не хотелось категорически. Там наверняка поджидала полная энтузиазма относительно аукциона и претензий относительно нехватки денег Кристина. Сил на её сольный концерт у Свиридова не было никаких. Эта фурия вновь заведёт пластинку о тяжёлой доле экс жены банкира и о скромности доходов. Ехать на ужин к дочери губернатора не хотелось ещё больше. Эффектная, яркая, заводная, но абсолютно пустая Даша Егора раздражала хронически. Даже после многочасового разговора с самим собой и заверений, что: ради бизнеса он способен на всё. Собственное подсознание откровенно издевалось, подливая масло в огонь.«Машкой же не побрезговал воспользоваться.»
За грудной клеткой непрошено заныло обжигающим холодом. Потянуло рвать и метать, закурить после трёх недель перерыва, потянуло открыть бутылку французского коньяка, забарикадироваться в кабинете. А ещё: затянуло желанием набрать насильно забытый номер телефона. Набрал. Секунды ожидания отсчитывались ритмичным стуком в висках. Механический женский тембр безапелляционно заявил:«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.»
Читай:
«Абонент счастлив и без Вас. Майорка не принимает…»
***
—Лена, Вас на трудовые подвиги потянуло? — Свиридов, внезапно вышедший из своего кабинета, выглядел весьма уставшим, помятым и уже готовым завершить рабочий день. Один лишь взгляд на явно занятую помощницу помог ему взбодриться. Такое поведение весьма обескуражило мужчину: ночь на дворе, а её работе конца и края видно не было. С чего бы вдруг в ней такой энтузиазм взыграл на ночь глядя. — Нужно разобрать документы и подготовить отчёты… — Баранова с трудом оторвалась от очередного важного листочка, поднимая глаза на шефа. — Лихо… — Задумчиво улыбнувшись, протянул начальник, примерно понимая: откуда растут ноги этого распоряжения. — Знаете что, а давайте я Вам помогу. — Он с готовностью потёр ладони и присел на стул рядом с девушкой. — Да что Вы, Егор Вадимович, не стоит… Вас наверняка дома ждут.— Столь неожиданное предложение шефа её удивило и даже: слегка напугало. С какой это радости генеральный директор компании будет помогать секретарше с кипой документов. — И все-таки, Лена, позвольте присоединиться. — Иногда дома ждут совершенно не те, кого действительно хочется видеть.***
Вот уже несколько часов эти двое сидели в просторной приёмной, где-то выше двадцатого этажа. Помимо папок с документами на столе стояли кружки с кофе и пустые коробочки из-под заказной еды. Работа шла полным ходом, разве что: с перерывами на кофе и лёгкий ужин. Как это ни странно: чувство тёплой расслабленности витало в воздухе лёгкой проволокой. Егора немного попустило рядом с Леной. Рвать и метать больше не хотелось, курить и пить — тоже. Рядом с ней стало просто уютно, без всяких условностей и предрассудков: без пиджака, без галстука, а с расстегнутым воротом рубашки. Так с Ним было когда-то очень давно, и он уже не надеялся, что будет впредь. Ошибался. Лена хоть и устала, но особого дискомфорта тоже не испытывала, а скорее даже наоборот: работа шла как по маслу, а приятный мужской тембр развеивал дремоту и усталость. Начальник шутил и улыбался, но всё больше: с досадой и горечью в глазах. Эта папка явно не пользовалась спросом уже очень давно: потрёпанный и лишённый глянцевого блеска чёрный пластик. Елена открыла машинально и вскользь пробежалась глазами по содержанию: «Партнёрский договор… «АтлантикСтрой»… Генеральный директор… Агапов Михаил Дмитриевич…» Это ведь еще абсолютно ничего не значило. Но в голове у Барановой уже неприятно зашумело. Пролистав все страницы, она наткнулась на несколько фотографий сзади в кармане папки. Явно не новый, но еще хорошо сохранившийся снимок. Трое парней и восходное озеро на фоне. Улыбающиеся, беззаботные и пока еще ничем не обремёненные. С обратной стороны гелевой чёрной ручкой и размашистым почерком:Зорге. Гога. Джанкой.
А вот это значило уже достаточно, чтобы внутри зазвенело неприятной дрожью, а в лицо дало жаром. Сердце отсчитывало глухие удары о рёбра. А с фотографии смотрели Семён, Егор и Михаил. Второй и последний снимок. Миловидная девушка с глубокими серыми и блондинистыми локонами по хрупким плечам. Красивая улыбка. Легко-белое платье на тонких бретелях. Тем же самым почерком на обороте:Машка…
Вот теперь всё и становилось на свои места. Понятны и вспышки угрюмого гнева, которые накрывали и Михаила и Семёна время от времени, и такое тонкое знание характера Егора. Конечно: за столько лет они знали друг друга уже наизусть. А что до шпионажа, то личные счёты всегда воспринимаются острее. — Егор Вадимович, а что делать с этой папкой? — Девушка насилу попыталась вытянуть себя из прохладного оцепенения. Свиридов, увлечённый финансовым отчётом за прошлый месяц, нехотя оторвался от бумаг и обратился взглядом к секретарше. Папку он узнал сразу. Глухо выдохнул сквозь сжатые зубы, как удар под дых. — Давайте её сюда… — Протянул руку, а потом отложил папку в сторону. — С этой фирмой мы больше не сотрудничаем. Впрочем как и с этим людьми. — Вырвалось инстинктивно, и он через секунду уже пожалел о сказанном, но было слишком поздно. Насилу забытое прошлое устремилось наружу оглушительной волной, больно ударив за грудной клеткой. Он ведь специально эти чёртовы документы подальше засунул. Именно в приёмной, чтобы ни дома ни в кабинете на глаза вдруг случайно не попались. Там ещё фотографии были. Их бы следовало выкинуть и из жизни и из разорванного подсознания. У Егора рука не поднялась. Хотя жалко себя, такого обманутого и несчастного было до ослепляющей жути. Так, что даже любовь к Маше вдруг отошла на второй план. Свиридову было просто не до неё. Страдать и жалеть себя было куда проще. — Недобросовестные исполнители? — На свой страх и риск всё же решила уточнить Лена. —Скорее: добросовестные предатели. — Короткая пауза и очередь рваных выдохов. — Хотя раньше были друзьями…А теперь и понять, кажется невозможно: кто они друг другу…
Баранова непроизвольно поёжилась, как от порыва ледяного февральский ветра. Остро-тонкие иглы вонзились в солнечное сплетение, перехватив дыхание. Быть заложницей многолетней дружбы-вражды ей не хотелось, а работать на предателей не хотелось ещё больше. —Лена, Вы побледнели вся… — Вид её белого как мел лица не на шутку испугал Егора. — Давайте-ка заканчивать с этим на сегодня…***
Уже успевший стать ночным сумрак заставлял её мелко дрожать. Села в машину Михаила, думала, что станет легче, но теперь к холоду добавилась ещё и неприкрытая злость. Девушка раздражённо зыркнула на мужскую фигуру и шумно захлопнула дверь автомобиля. Агапов, прибывавший в явно отвратительном расположении духа, подёрнулся, но смолчал. Срываться на Лену не хотелось совершенно: не было сил да и в его проблемах она была не виновата, а потому: уж лучше было помолчать. Через каких-то пятнадцать минут в дороге Михаил понял, что молчание с Еленой — громче любых скандалов с Кристиной. Баранова прожигала тяжёлым взглядом и шумно вбирала воздух в лёгкие. И теперь в этой оглушающей тишине он чувствовал, что скоро потеряет всякое терпение. — Говори! — Яростно процедить сквозь сжатые зубы. — Видит Бог: не хотел начинать. — Джанкой? — Отрывисто-звенящий голос и злой блеск в глазах. — Ну и откуда? — Михаил глухо выдохнул, сильнее сжал кожаный руль и на мгновение прикрыл глаза. В голове оглушающим шумом пронёсся звонкий смех и знакомые с детства голоса. — Фотографию вашу нашла… — В его вещах уже порылась, умница ты моя? — Тяжёлая усмешка ударила наотмашь. — А говорила, что шпионаж — не твоё. Агапова порядком удивило известие о том, что Гога продолжал хранить их совместные фотографии. Ну не двуличная ли сволочь? Сам же сначала предал, а теперь в фотках ковырялся. Совесть мучила что ли? — Вы вдвоём с Семёном его предали… — Безапелляционно заявила девушка, выпрямившись тугой струной. От такой слепой уверенности даже у словоохотливого Михаила пропал дар речи. Ну и что это за вопиющая наглость. Откуда взялась эта информация, гадать долго не пришлось, понятно же: Гоша напел доверчивой Лене весь этот бред в ожидании прилива жалости и сочувствия. — А ты больше этого сказочник слушай. — Угрюмо отрезал мужчина, глядя в лобовое стекло. — Он тебе ещё ни то сбрешит. — А вы и вовсе молчите… — Пробурчала она, закрывая глаза от накатившей усталости. — Я живу в абсолютном неведении. —Всё, что тебе требуется знать, я уже сказал. А остальное я с подчинённой обсуждать не хочу. — Хлёстко, резко и, чёрт возьми, почему-то больно отрезал Агапов. Елена вздрогнула, как от удара, и зажмурилась ещё сильнее. Мысленно уже успела проклясть всё вокруг: и себя — за несдержанность и болтливость, и Михаила — за грубость и скрытность. Странно дело: ведь ничего страшно-обидного мужчина не сказал. Всё — чистая правда. Он — начальник, она —подчинённая. Понять бы ещё только: почему она на него так страшно обиделась. Он был рад, что она замолчала, так хоть появился шанс обоим доехать до дома в целости и сохранности, не вылетев в кювет на повороте. О том, что поставил Лену на место, мужчина тоже не жалел. Почти. Будет знать как лезть на рожон. Вот только вид забитой и почти-плачущей девушки его угнетал. От столь мрачных мыслей Агапова отвлёкся непрошенный телефонный звонок. Который раз за день на экране высветилось фото яркой и ультрамодной блондинки и столь набившее оскомину имя. Разъярённый Михаил держать себя в руках не имел уже никакой возможности. — Чего тебе? — Недвусмысленно гаркнул он, плотнее прижимая трубку к уху. — Я работаю в отличии от некоторых. Сколько можно над ним издеваться. Ведь должны же быть какие-то границы разумного. У Кристины эти самые границы отсутствовали вовсе. А потому она звонила своему уже бывшему мужу практически регулярно. Официальный повод к звонку — общий сын. Повод фактический — финансовый кризис, спровоцированный расставанием с очередным денежным мешком. Михаила такие разговоры раздражали и злили. Бесило и то, что даже с ним наедине Кристина пыталась играть убитую горем мать, которую лишили возможности видеть сына. Агапов знал свою «благоверную» слишком хорошо, чтобы поверить в истинность её порывов. — Денег не дам. — Хватит с неё тех баснословных отступных, что он оставил ей при разводе. — Сына не увидишь. Вот уж нет. Этого он точно допускать был не намерен. Эта стерва поиграется с ребёнком, как с плюшевой игрушкой, взбаламутит его, а потом опять исчезнет. А Лёшка после их встреч неделями в себя приходит: плохо спит, почти не ест и капризничает. Пусть лучше Михаил совсем сведёт их контакты на нет, чем будет так издеваться над собственным сыном. Хотя на самом деле: Лёшка про мать давненько уже и не спрашивал. — Потому что Я так сказал! — Вызов сброшен. А Лена в очередной раз дёрнулась и наградила Михаила озлобленным взглядом. — Ну ты и… — договорить она не успела. — Тиран, подонок и предатель! — Громче самолётной турбины рявкнул он, нажав на тормоз. — Ничего не забыл? Каждая секунда молчания глухо ударилась о рёбра. Мужской кулак вдруг угадил в пластик, вызывая волну острой боли и его шумный выдох. Лена шмыгнула носом и потупила взгляд. Это было весьма рискованно, учитывая её трясущиеся руки, его глаза, горящие злобой и обещание: не тронуть и не обидеть. На чистом инстинкте Михаил решил, что теперь — самое время сделать то, чего он сам уже давно хотел. Хуже уже, кажется, быть не могло, ну максимум: он схлопочет по морде. Это не страшно, зато пару секунд абсолютного кайфа будет обеспечено. Поцелуй вышел жадный и глубокий с первых секунд. Вдруг больше никогда не удастся. Влажные губы и холодные пальцы скользнувшие по шее и плечам. Елена судорожно всхлипнула и неожиданно, даже для самой себя, прижалась вплотную к этому наглому и грубому мужчине, умевшему так дарить ласку. Целовать её, почему-то податливую, мягкую и растрепанную было жутко приятно, но Агапов всё равно был начеку и разорвал поцелуй как только она отстранилась и уперлась кулаком ему в грудь. Хорошенького понемножку: пугать её ему не хотелось совершенно. — Ты зачем это? — Растеренно прохрипела девушка сквозь напрочь сбитое дыхание. — Спокойной ночи… — Почти невозмутимо проронил Михаил, въезжая во двор собственного дома. Лена действительно заметно испугалась, вот только не Михаила, а, кажется, самой себя. Даже уже ночью её потрясывало изнутри, а губы горели приятным огнём. Целовать Агапова ей понравилось. И это было странно и пугающе: ловить кайф от одного лишь его прикосновения. Этот Тиран, который ещё пять минут назад кричал на бывшую жену, запрещая ей видеть сына. Хам, который не очень-то вежлив и галантен, а все больше: сварлив и угрюм. Лицемер, который вроде бы предал и теперь продолжает предавать друга детства.***
