Синергия

***

      Утро накрыло внезапно давящим свинцово-тяжелым небом, переменным противно-мокрым снегом и шквалистым ветром по прогнозу гидрометцентра. Дом притих и затаился. Лёшка, обычно заводной и шустрый с самого утра, сегодня был тише воды, ниже травы: уселся на диване в гостиной и рассматривал толстую книжку с красивыми картинками. Михаил из спальни появился неожиданно поздно, наотрез отказался завтракать, сославшись на уйму дел. С Леной столкнулись в коридоре, окинули друг друга оценивающими взглядами.       Оба помятые и уже уставшие. Оба спали отвратительно сегодняшней ночью. Делать вид, что им обоим вчерашний поцелуй в машине под луной просто приснился — глупо. Михаил был взъерошен и небрит, с отпечатком недосыпа на потемневшем лице. Лена — с красно-мутными глазами и сиплым голосом. Агапов на себя жадно злился: вот же дернул чёрт вчера такое выкинуть. Самому же покоя нет, да и Лена едва ли сможет так быстро принять новые обстоятельства.       — У меня дел невпроворот — возьми себе такси. — Непринужденный тон стоил ему титанических усилий. — И оденься теплее: на улице похолодало.       Лена шумно выдохнула и послушно натянула на шею теплый шерстяной шарф. Мужчина привычно поправил ворот пальто, и хотел было уйти восвояси, но неожиданно, даже для самого себя, замялся у дверей. Уходить, не поговорив, не хотелось, но и говорить сейчас — идея скорее утопическая. Впереди у них — трудный день, и глупо тратить силы на выяснение отношений. Уж лучше дотянуть до вечера и потом поговорить в спокойной и домашней обстановке. Умом он это прекрасно осознавал, но внутри всё же клокотало десятибалльным цунами. Агапов и раньше отпускал Баранову в офис к Егору весьма неохотно. А сегодня это хронически давящее нежелание переросло в инстинктивную тревогу. А ну как Гога опять Ленке лапшу на уши вешать станет про грязное предательство и оскорблённую невинность? А она ведь поверит.       Его мощная фигура вдруг оказалась в пугающей близости за её спиной. Абсолютное отсутствие дистанции и выдержанно-терпкий аромат дорогого парфюма. Баранова ему не перечила, только с шумом выдохнула, ощутив тёплые пальцы на своих плечах. Михаил замер. От неё тянуло сладким послевкусием лаванды и ванили, слегка одурманивающим так что пальцы скользнули вниз, цепляя крепче.       — Я не стану говорить, что мы с Сёмой — мальчики-колокольчики…– Хрипло в самое ухо, так что у девушки по спине табун мурашек пронесся. — Но Егора мы не предавали.       Она непроизвольно дернулась, напрягаясь подобно гитарной струне. Сердце как подорванное колотилось о грудную клетку, отдаваясь шумом в ушах. Лена судорожно соображала: как поступить, ведь ясно было, что сохранять самообладание долго не сможет.       — Почему я должна верить тебе, а не ему? — Спросила и сама уже пожалеть успела. Его пальцы больно сжали тонкую талию так, что Баранова почти вскрикнула.       — Видимо, потому что я плачу тебе больше. — Хлёстко выронил Михаил, убирая руки, а затем шумно вымелся на улицу, раз уж других причин верить ему у этой упёртой барышни не находилось.       Внутри вдруг почему-то взыграло уязвленное самолюбие. Кольнуло в солнечное сплетение, перехватив дыхание. Ее тон, да и сами слова не на шутку рассердили Агапова. Хотелось, чтобы девушка ему доверяла безоговорочно. Только ему одному, и чтобы Гога перестал путаться под ногами. И тогда… Мысли о Ленке сладко тянули внутри и кружили голову. Вспоминать её такую растрепанную и мягкую, а себя такого — внезапно спокойного и умиротворенного было приятно до ужаса.

***

      К обеду Елене стало легче: помогли зеленый чай и свежий воздух. Работа со скрипом, но все-таки двигалась. Егор, как ни странно, пребывал в весьма приподнятом настроении: бодр и весел с самого утра, теперь общался с кем-то по телефону уже добрых полчаса. Речь шла о предстоящем тендере, земле под застройку комплекса и способах получения проекта. Перед коллегами Елена успешно делала вид, что строчит текст очередного договора, а сама уже привычно держала ухо востро.       Её появление ожидаемо сделало много шума в рядах офисного планктона. Золотая блондинка с ярким макияжем и в брендовых шмотках недобро ухмыльнулась, оглядев сотрудников, послала всех заниматься своими делами. Громко цокая каблуками, Кристина вошла в кабинет Егора без стука. В Елене внезапный приход этой особы вызвал смешанные чувства. С одной стороны девушке сделалось очень неуютно, а с другой — любопытно. Пожалуй, что в истеричности нежданного визитера была и своя прелесть. Блондинка разогнала скучающих работников из приёмной и теперь Барановой абсолютно ничего не мешало подслушать их разговор.       Этого посетителя Егор ждал со смутным недоверием и раздражением. Обычно Кристина никогда не приносила с собой ничего хорошего, вот и теперь, наверняка появилась, чтобы отвлечь от работы, вытрепать все нервы и выпросить денег.       — Гога, привет! — Он молча повернулся на кресле и смотрел теперь куда-то поверх её пышной причёски. — Это всё просто уму непостижимо…       — Что стряслось-то опять? — От её терпко-тяжелых духов мужчина поморщился, словно от зубной боли. Помолчал с полминуты, возвращаясь к прочтению отчётов рекламного отдела.       — Мишка заартачился ни с того ни с сего… — Посетовала раздосадованная блондинка, усевшись в мягкое кресло напротив. — Вчера послал меня по телефону как девку последнюю, а я, между прочим, мать его сына.       Свиридова передернуло хмурой усмешкой. Кристина, как всегда, была в своём репертуаре и с удивительной легкостью переворачивала обстоятельства в свою пользу. На Лешку ей было откровенно начихать с самого рождения. Наняла целый штат нянечек и кормилиц, а сама к сыну не являлась и вовсе. Требующий постоянного внимания и заботы малыш не вызывал у новоиспечённой матери абсолютно никаких эмоций, и она с неприкрытым удивлением и раздражением наблюдала за тем, как Михаил, придя домой после восемнадцати часов напряженной работы, возился с подрастающим сыном. Ну не дурак ли?       — Поздновато ты о Лёшке вспомнила, не находишь? –Расторможенный мужчина издевательски хмыкнул. — Два года уж с развода прошло.       — Он сказал, что денег больше не даст. — На колкости Егора она, кажется, даже не реагировала. — И что это на него нашло?       — Может: надоело быть твоим банкоматом. — Еще одна усмешка. — Ты же только деньги из него тянешь, а на сына тебе плевать с высокой колокольни.       На самом деле, Егор Михаилу теперь завидовал страшно-белой завистью. Послать Кристину далеко и надолго тоже уж очень хотелось. Не мог. Слишком далеко это всё зашло, и слишком долго нужно будет разгребать последствия.       — А ты попробуй поживи как я с этим тираном! — Кристина вскочила с места, капризно топнула ногой, а из глаз брызнули хорошо поставленные слёзы.       — А ты любить их не пробовала? — Мужчину так внезапно затянуло на откровения, что о подлинных мотивах и последствиях он и подумать не успел. — Ласка, забота, еще там всякое. Для разнообразия хотя бы? — Кристина вскинула брови и облокотившись о стол, теперь была в считанных сантиметрах от Егора.       — А ты давно проповедником заделался? — Он шумно выдохнул и закатил глаза. Нет, духи определённо нужно было теперь выветривать. А лучше: вместе с хозяйкой. — Ты думаешь, что Агапов покорно проглотит тот факт, что ты его ненаглядную сестрёнку, его Машеньку-ангелочка поимел и предал?       — Шла бы ты…– Егор вскочил на ноги, поморщился и отвернулся к окну. — Работать мешаешь.       Понимая, что разговор зашёл в тупик, блондинка все-таки решила поберечь свои нервы и ушла, напоследок громко хлопнув дверью его кабинета и одарив и без того загруженную секретаршу презрительным взглядом.       «Лена, будьте добры, заварите чай черный покрепче!» — Сквозь помехи селектора донесся голос Шефа.       А вот Лене было теперь как раз и не до чая. Чувствовала себя отвратительно и мерзко, будто бы действительно в чужом грязном белье копалась. Захотелось смыть с себя все услышанное, а лучше бы и вовсе этого всего не знать. Хотя итоги этого разговора Баранову весьма озадачили, потому что Михаил вроде бы как лишался статуса подонка и домашнего тирана, а Егора отчего-то становилось всё жальче.       — Ваш чай, Егор Вадимович. — Он даже вздрогнул от её шагов и голоса. Очнулся и с радостью осознал, что вместе с Кристиной испарилась и свинцовая тяжесть в воздухе. — Трудные переговоры?       — Это тот самый случай, когда с человеком не стоило знакомиться вовсе.       Задумчиво, слегка усмехаясь, и чуть не вырвалось, что знакомить их и с Мишкой не надо было. Не к добру. И чёрт Егора тогда дёрнул пригласить с собой эту приставучую Кристину, еще ведь и другу лучшему её навязал: от греха да от себя подальше. Кто же знал, что она такой пронырливой окажется: захомутала Агапова в одно лето, тот даже глазом моргнуть не успел, а уже — будущий папа. Мысль о Лёшке Егора слегка отрезвила.

Всё-таки не зря он их познакомил. Какой шустрый пацан теперь растёт. С отца срисованный. Повезло.

***

      Вернувшись домой чуть позже обычного и слегка навеселе, Агапов застал в доме странно-приятную атмосферу. В гостиной все подушки валялись по полу, а Лёшины машинки на радиоуправлении почему-то перебазировались со второго этажа на первый. По кухне струился желтый свет, и пахло чем-то очень аппетитным и еще теплым.       Любопытство голод всё же пересилило, и Михаил поднялся на второй этаж. Расслабленно скинул пиджак и стянул галстук, остановившись у двери в детскую. Приоткрыл и заглянул, но увидеть что-то конкретное в ночной темноте, освещенной лишь маленьким ночником, не представлялось возможным. Лишь силуэт и тихий размеренный голос, он не видел ее лица, но точно знал: улыбается.       «После этого Кот в сапогах сделался очень важным господином и ловит мышей только для забавы.»       От ее тепло-мерного голоса мужчину одолевала дремота. Ему голодному и захмелевшему очень уж захотелось оказаться в теплой постели, и чтобы Ленку рядом под бочок: пусть бы и ему сказку рассказала, что ли. Кстати, что она там Лёшке читает: Кота в сапогах очевидно. Самое то: пусть с детства привыкает, что преданность друзей дороже золота стоит, а то вон: Гоше видимо таких сказок не читали.       Всё-таки не выдержал: зашёл в комнату, ступая по ковру едва слышными шагами. Скользнул руками по её плечам, присел вплотную и уткнулся носом в растрепанные волосы.       — Ты голодный? — Едва различимый голос сквозь мягкую улыбку, она хоть и не обернулась, но спиной подалась ближе, щурясь от его прикосновений. — Иди вниз — поешь пока не остыло.       — Составишь мне компанию? — Хрипло прошептал он, уткнувшись носом в душистый изгиб шеи. — Терпеть не могу есть в одиночестве.       Баранова ничего не ответила, лишь погладила сладко сопящего Лешку по голове. Мальчик судорожно выдохнул, едва всхлипнул, плотнее прижавшись к теплой ладони. Михаил подоткнул одеяло и невесомо поцеловал сына в лоб. Выжидающе глянул на Лену, а той, собственно, и уходить никуда не хотелось, по крайней мере, пока. Как-то так внезапно оказалось, что беспокойный сон ребёнка был для Лены куда важнее желаний его отца.       — Я приду, только пусть сначала Лёша уснет покрепче. — Безапелляционно заявила девушка, чем весьма обескуражила Михаила.       Но потом вдруг стало спокойно и даже правильно, что ли. Потому что Кристину рядом с Лёшей Михаил не мог представить, как бы ни старался, а вот Лену и представлять не надо было: вот она сидела не шелохнувшись, инстинктивно понимая, что если уйти прямо сейчас, то мальчик проснется и потом уложить будет сложнее. Ей в эту минуту уже абсолютно чихать и на Михаила, и на Егора, и на их мышиную возню.       Вниз Баранова спустилась минут через пятнадцать после Михаила, застав того на кухне у плиты, бесцеремонно поедающим мясо прямо из сковородки. Нет, ну и что это за варварство такое. Положи сам себе в тарелку и ешь на здоровье. Михаил усмехнулся и покорно поплелся за чистой тарелкой.       — Надо же: послушался! — Баранова удивленно вскинула бровь и присела за стол прямо на кухне.       — Это тебе повезло, что я поддатый и радостный. — Мужчина за стол на кухне уселся чисто инстинктивно. Чего далеко ходить, да и есть очень хотелось.       — Что за повод?       — У Сёмы с Милкой дочка родилась. — Голос совершенно счастливый, потому что за друга своего Агапов был рад безумно. — Ну вот мы «по чуть-чуть» и Сёма в роддом укатил.       — А закусить свое «по чуть-чуть» вам идиотам в голову не пришло? — Скорее риторический вопрос и беззлобная усмешка слетела с губ. — Представляю как жена ему такому нарядному сейчас радуется.       — Ой, ну и зануда же ты! — Он тоже рассмеялся, уплетая столь вкусный ужин вилку за вилкой.       — Миша, прости меня. — От её легкой расслабленности в считанные мгновения не осталось и следа, и это дико напрягло. — За вчерашнее. И сегодня утром…. — Слишком долго собиралась с мыслями, слишком важно было ему это сказать — вот и тряслась осиновым листом.       — Что с тобой? — Его ладонь скользнула по ее страшно холодным и тонким пальцам. — Что вообще у вас там происходило сегодня?       — Жена твоя приходила к Егору. — Глухо выдохнув, осторожно шевеля пальцами в его руке. — По делу — ничего, все больше о тебе разорялась.       — Жена бывшая. — В нетерпении отрезал мужчина. — А по поводу остального: можешь не продолжать, я примерно представляю: о чем шла речь.       Ситуация была по меньшей мере странной и в воздухе повисло звенящее напряжение. Им обоим о Кристине говорить не хотелось совершенно, но и не затронуть эту тему они, кажется, не могли.       — Егора после её ухода пришлось чаем отпаивать. — Спустя короткую паузу, сквозь задумчивую усмешку. — Нервы шалят.       — Ничего страшного! — Живо огрызнулся Агапов, закатив глаза. — Будет знать, как якшаться с кем попало у друга за спиной.       Сказал и осекся, но Елена уже все поняла. Прикусила губы и опустила глаза, почему-то стало еще тоскливее. Противно заныло за ребрами, а в голове зашумел её писклявый смех и его раздраженно-заспанный голос.

***

      В комнате — раздрай. Мятая одежда по полу, стойкий запах табака и алкоголя. Пустые грязные бокалы и двое в постели. В её постели. Её младшая сестра, которой нет ещё и семнадцати и её жених. Ленин жених спал беспробудно пьяным сном, прижимаясь к обнажённому телу юной, но отнюдь уже давно не невинной Риты. Голова у Лены закружилась от давящей духоты и от непрошенных, но таких явных воспоминаний: ведь она же замечала, что Коля с Ритой неровно дышат друг к другу. Думала: показалось. Раз-другой и так — по кругу.

Не показалось…

      «Ты не так всё поняла, не о том подумала. Я не хотел, а сестра твоя сама ко мне полезла.» — именно так Николай и оправдывался, окончательно проспавшись.       Елена поморщилась как от зубной боли: Ритка, конечно, стерва та еще, да вот только: муж, который будет льнуть к каждой без разбора ей тоже был не нужен. В итоге за пару месяцев до смерти отца помолвка Лены и Николая была разорвана под истерические возмущения матери: «Да кто тебя такую еще замуж возьмет», под тихую издевательскую ухмылку сестры и молчаливое одобрение отца: ему Коля никогда не нравился.

***

      Между ними — мягко обволакивающая тишина, чашка чая с корицей и мёдом и теплый плед. Одного лишь взгляда на уставшую девушку Михаилу хватило: схватил за руку и повёл в гостиную. Усмехнутся, что мог бы и в спальню позвать, если конечно она согласиться. В ответ на его смешок Лена ткнула локтем в живот, заставляя Агапова замолчать. Рассмеялся коротко и сдавленно, усадил девушку на мягкий диван, укутал ноги пледом и сел рядом, обнимая покрепче. Лена будто бы привычно облокотилась спиной о его плечо. Так и сидели: долго, тихо и спокойно не считая ни минут, ни сказанных слов.       — А мне бывший жених с младшей сестрой изменил. — Зачем-то выронила девушка. Даже сама толком не понимая: зачем именно.       — Ну и дурак. — От этой серьезности в голосе Баранова улыбнулась искренне боязливо и дрожащее. Черти в его темно-карих теперь не такие и заблудшие, а все больше — знакомые, а у нее в глазах пробивалось робкое солнце.

До весны хоть еще и далеко, но оба — уже в пути.

      Михаил неосторожно опрокинул девушку на подушку: правило какое-то неутолимое желание: заглянуть в её темно-серые. Заглянул. Утонул и очнулся лаская пряди ее волос между пальцами, мелко целуя щеки и лоб. Её, совсем спящую сгреб в охапку и уснул сам. В первый раз за несколько лет Агапову было столь головокружительно хорошо рядом с девушкой.

***