Ни с кем и никогда
8 августа 2022 г., 08:35
***
Затею Елены: сходить к матери, чтобы поговорить, а возможно и помириться, Михаил не оценил еще в момент самого зарождения. Здравый смысл подсказывал, что ничего хорошего из этого визита не выйдет, а станет в тысячу раз острее, больнее и обиднее. Хотя отговаривать девушку Агапов не решился, потому что переубедить её было отчаянно невозможно, а нарываться на ссору мужчина и вовсе не хотел. Ленка расслабленная и свободная, спокойно принимающая его ласку и дарящая заботу и внимание. Счастливый и внезапно притихший Лёшка: без криков, истерик и вечных выкрутасов. Глупо было бы пошатнуть такую приятную гармонию дома в попытке непременно доказать свою правоту. Отвезти её к матери Михаил вызвался сам, потому что внезапно услал всех штатных водителей по важным делам. Это днём-то в воскресенье. Лена покосилась недоверчиво, но против ничего не сказала. Всю дорогу до города провели в напряженном молчании и, лишь выходя из машины, Баранова попросила Агапова не высовываться, а лучше и вовсе отъехать подальше. Он лишь фыркнул, с щемящим беспокойством наблюдая, как девушка входила в подъезд. Ей было отчетливо не по себе. За ребрами стягивался тугой узел, уже мешающий нормально дышать, а влажные от волнения руки слегка дрожали. В свою собственную квартиру девушка теперь входила с ощущением парализующего страха по позвоночному столбу и неподъемной виной. И хотя здравый смысл кричал в рупор, что ничего предосудительного Баранова совершить еще даже не успела, послушная дочка академика желала провалиться сквозь землю: лишь бы избежать маминого осуждающего взгляда и душераздирающих нравоучений. Но все-таки стоило успокоиться и попытаться держаться стойким и уверенным оловянным солдатиком. Сквозь протяжную очередь вдох-выдохов она открыла дверь своим ключом, помявшись в темном коридоре, боязливо вошла в гостиную. Очевидно, своим приходом девушка прервала задушевные посиделки соседок-приятельниц. Зинаида Петровна полоснула дочь неласковым взглядом, глухо выдохнула, и кажется, не собиралась заговаривать первой. — Здравствуй, мама. — Лена, как любящая и послушная дочь опять сделала первый шаг — она привыкла. — Я понимаю, что в прошлый раз мы обе были на взводе и…. — Ты зачем пришла? — Зинаида Петровна поморщилась как от зубной боли и смерила внезапно похорошевшую дочь недоверчивым взглядом. Она выглядела потрясающе, и дело тут было совершенно не в одежде: новая, но вовсе не вычурная, и не в небрежно уложенных локонах. Дело было в самой Лене. В её внезапно уверенных движениях, спокойном голосе и загадочном и еще пока робком блеске на радужке глубоких серых. Всё эти изменения казались Зинаиде Петровне настоящим преступлением против светлой памяти отца и против воли матери. — Поговорить с тобой и… помириться. — Девушка осторожно присела на стул напротив хозяйки дома, инстинктивно игнорируя присутствие любопытной соседки. Не нарочно: просто наконец поговорить с матерью было для Барановой куда важнее. — Ты сбежала из дома, ты оставила меня совершенно одну в такой тяжелый момент… — Женщина нарочито вскинула брови и поморщилась. — Как ты могла со мной так поступить? — Мамочка… — Сквозь глухой выдох и приоткрытые глаза. — Ты знаешь как никто другой, что из дома я не сбегала. — Поморщилась, отгоняя от себя ворох черно-белых картинок.***
Пытаясь сдержать очередной приступ почти-истерики, девушка отстранённо наблюдала за тем, как мать металась по квартире раненым зверем: кричала, вопила и била посуду. Причина, как ей казалось, была очень даже веская. Всегда безропотная и послушная старшая дочь неожиданно взбрыкнула, отказавшись признавать свою неправоту. Да ведь она… Да это ужас, что сказать: ни с того ни с сего разорвала помолвку со своим женихом Николаем, парнем тихим во всех отношениях. И это: за три недели до свадьбы. Стыд и позор! Как так было можно: заставлять их краснеть перед соседями. И ведь упрямилась, и твердила своё, даже на бедную младшую сестру Риточку умудрилась наговорить постыдно и грязно. И откуда в Лене столько злобы и желчи? Доказывать что-то матери было, пожалуй, худшей затеей: она и слушать ничего не желала, поглощённая страданиями о подмоченной репутации семьи известного академика. А вот папа выслушал спокойно, покачивая головой и морщась словно от зубной боли. Выпил рюмку коньяка. Заметив, что дочь заплакала, не справившись с кучей не самых приятных эмоций, усадил на колени, обнял крепко, по голове гладил, пока та содрогалась рыданиями. Ему, знаменитому академику, было совершенно наплевать и на соседские сплетни, и на надуманные переживания жены. Главное, чтобы дочка перестала убиваться из-за этого поганца. А Коля последней сволочью оказался: набрехал всем вокруг, что это Ленка ему изменила, а он — весь такой бедный и несчастный. Урод. Слухи, рано или поздно, дошли и до матери. Скандал в их благородном и приличном семействе был такой, что дрожали и стены и заграничный хрусталь. Бдительные соседи слышали все до последнего слова. Всё бы было ничего: прошло бы пару недель, мать бы усмирила свой праведный гнев, хотя бы под давлением здравого смысла в лице папы. Только вот…. На следующее утро папа слег в больницу с инфарктом. Из больницы он больше не вышел.***
— Я хотела, чтоб ты наконец согласилась со мной и попросила прощение у меня и своей младшей сестры! — Зинаида Петровна судорожно выдохнула, глотая подступающие к горлу слёзы. — После вашего скандала Риточка пропала и наверняка попала в беду. Лену нещадно передернуло: перед мамой может быть и стоило покаиться, а эта… Вот с кем с кем, а с Риткой всё точно было хорошо. Укатила со своим сутенёром Эдиком, оставив на прощание неподъемный долг и полное отсутствие папиных накоплений. Старшая сестра доподлинно знала о приключениях младшей, ибо та особо и не скрывалась, разве что от отца, а мать и так никогда и ничего не замечала. — Мама, ты не о том переживаешь… — Едва слышно обронила Баранова, но все-таки прикусила язык. Не рассказывать же впечатлительной маме о том, как один поддатый и состоятельный мужчина снял ее с моста с обещанием заплатить за ночь три тысячи долларов. Все проблемы решил, пальцем не тронул, правда заставил шпионить за его же бывшим лучшим другом. А теперь она жила в доме этого взбалмошного тирана, готовила ему завтрак и читала его сыну сказки на ночь. И при этом чувствовала себя абсолютно спокойно, свободно и уютно. Нет уж, такую историю людям рассказывать явно не стоит. Паноптикум какой-то. — Я переживаю о благополучии***
Во избежание обострения ситуации уйти ей все-таки пришлось. В подъезд вышла на ватных ногах и с четким ощущением вылитой грязи. Дышать было трудно: душили обида и бессилие. Бороться с матерью Баранова не могла, да и не стала бы никогда. Хотелось: просто понимания, материнской ласки и участия. Легче не становилось: перед глазами все поплыло, а руки дрожали. Возвращаться в таком состоянии к Михаилу — самоубийство. Он ведь привяжется и не оставит в покое, пока Лена не расскажет всё и в подробностях. А впутывать Агапова во все эти тёмные семейные перипетии не хотелось вовсе. — Ленка! — Приятно-знакомый звонкий голос заставил обернуться. — Ну наконец-то объявилась! А то после всего этого: не знала даже где тебя искать! — Институтская подружка Верка тарахтела без умолку со счастливой улыбкой на губах. — Как же я рада, Ленка! — Верка, не части ты так. — Порывистые объятия и Баранова слегка подняла уголок губ в искренней улыбке. — Все со мной нормально. Ты можешь сделать для меня кое-что? — Всё, что хочешь! — Лена полезла в сумку. — Передай деньги маме моей, пожалуйста. Скажи, что я тебе заняла, а ты теперь возвращаешь. — Ого, какой конвертик! — Эмоциональная Вера инстинктивно присвистнула и удивлённо сверкнула на подругу взволнованным взглядом. — Откуда такие финансовые возможности? — На панель пошла. — Горькая усмешка помимо воли слетела с губ. — Вон уже все кому не лень обсуждают! — Вера скривилась как от зубной боли. «Ну, хорошая шутка, да-да…» — Ладно, не бери в голову. Работаю в офисе, кофе варю да бумажки перебираю. У тебя как дела? — Да что я. — С улыбкой отмахнулась девушка. — Нормально все у меня. И не переживай: всё передам, всё скажу, как ты просишь. — Спасибо огромное!***
Лена глухо выдохнула и подернула плечами. День неожиданных встреч, не иначе. Только если свою подружку Верку девушка была рада видеть безумно, то бывшего жениха Николая отчего-то захотелось придушить сразу на месте. И чего он припёрся сюда, спрашивается: сплетни очередные разносить, или матери на мозг капать? — Явление блудной доченьки… — Зло процедил Николай, окинув бывшую невесту оценивающим взглядом. — Неужели о матери вспомнила, или любовник твой выгнал? — На пару шагов ближе и на полтона выше. — Твоё какое дело? — Отступив на несколько шагов дальше, девушка полоснула холодным взглядом. — Ты чего таскаешься сюда? Тебе мало было того, что ты родителям про меня наплёл? — Ледяной тон без единой эмоции, кроме разве что — дикой усталости. — Я наплел? — Парень раздулся от возмущения подобно индюку. Злость захлёстывала с головой. — Да ты посмотри на себя: на кого ты стала похожа?! — А вот это теперь тебя абсолютно не касается. Досадная обида парня прямо-таки распирала. Что было делать с эмоциями, когда в нескольких шагах от него стояла похорошевшая и даже — новая Ленка. Безразлично-холодная и уверенная в себе, она больше не заглядывала парню в глаза в поисках одобрения, не старалась сгладить их перепалку, не плакала и не злилась. Ничего! И это угнетало. Вышедшую из подъезда Лену Михаил заметил сразу, равно как и подоспевшего к ней паренька. Агапов хмуро вскинул брови и тихо вышел из машины. Решил, что просто посмотрит и вмешиваться без острой необходимости не будет. Подошёл ближе, встал так, чтобы видеть её лицо. Глубокие серые полные равнодушия и усталости, и легкая усмешка на губах. Краем глаза Баранова заметила знакомую фигуру и внутренне обрадовалась, хотя еще час назад сама просила Агапова не отсвечивать. Но теперь от одной его близости ей становилось приятно и легко от чувства защищённости. — Ах вот как ты запела! — Резко и больно схватил за запястье, дергая на себя. — Да знаешь кто ты… Да ты! — Отпусти, иначе заору. — Сквозь зубы произнесла она, из последних сил пытаясь избежать вовлечения Михаила в разговор. Николая, если что, было ни капли не жалко, просто скандал, на радость соседям устраивать не хотелось. — Девушка ясно дала понять, что разговаривать не хочет! — Агапов ввязался уже без раздумий: уж слишком тут все было очевидно. Болевой на руку сработал безотказно, и парень взвыл от боли, инстинктивно отпустив Лену из цепкой хватки. — Прошу тебя: не надо. — Елена вскинула на Агапова глаза и взволнованно нахмурила брови, а ладонь сама собой скользнула по крепкому мужскому плечу. — Пожалуйста. Одного лишь взгляда на неё, смертельно уставшую от всех этих душещипательных бесед, было достаточно, чтобы Михаила попустило. Этот паренёк сразу стал неинтересен: куда важнее было успокоить Лену: крепко обнять, зарываясь носом в душисто-мягкие волосы, нашептать чего-то хорошего и доброго тихим хрипом в самое ухо, поцеловать, трепетно сжимая ее, такую хрупкую, в своих объятиях. Руку взвывшего от боли Николая Агапов отпустил, молча сгреб девушку в охапку и потащил к машине.***
— Ты был прав: не нужно было мне ехать. — Хриплый шепот в звенящей тишине машины где-то на трассе между городом и элитным посёлком звучал громче любых криков. — Да ведь я же и не говорил ничего. — Удивлённо вскинутые брови и заинтересованный взгляд заставили Лену закатить глаза. — Да на лице твоём все написано было. Контролировать себя иногда совсем не умеешь, а еще и бизнесмен. — Нотки воспитательной беседы и её снисходительный взгляд Агапова слегка повеселили. Молчание продолжалось слишком долго, но никто не смел его нарушать ни словом, ни делом. Пережидали капризы погоды. Сидели с выключенным мотором в еще пока тёплой машине с ароматом свежемолотого кофе на губах. Слушали ветер и смотрели на мокрый снег, хаотично разлетавшийся за лобовым стеклом. Только теперь Лена поняла: насколько сильно устала от всех этих встреч и разговоров. В голове гудело самолетной турбиной, в ушах тяжело стучал пульс, а глаза застилала мутная дремота. — Коля наплёл родителям, что это я ему изменила… — Едва слышно выронила девушка. Язык от усталости шевелился с трудом, но Михаил, кажется, понял и смотрел теперь только на Лену. — Ты представить себе не можешь: какой тогда был скандал. Михаила инстинктивно передернуло как от зубной боли. В голове заныло и зашумело: вид и настроение Лены явно не обещали ничего хорошего. — Шлюхой меня выставил, понимаешь? — Баранова усмехнулась хрипло-истерически. — Прямо-таки профессиональной. Хотя прекрасно знает, что он у меня первый. — Почти шепотом, почти скулила и не понимала: зачем она Агапову всё это рассказывала. Мужчина глухо выдохнул, сильнее сжимая руль, закатил глаза. Кулаки зачесались теперь еще больше. Зря его Ленка удерживать стала. Попадись ему этот Николай сейчас под руку — ног бы не унёс. — Он просто урод, вот и всё. — Безапелляционно заявил Михаил, порывисто прижимая шмыгающую носом Лену к своей груди. — Забудь его. И вообще… — Что «вообще»? — Она инстинктивно вдохнула знакомо-терпкий запах и прикрыла глаза от нахлынувшего трепета. — Не спи больше ни с кем… — Ладони скользнули по хрупко-дрожащим плечам, а губы коснулись мокрого от слез виска. — Спи со мной. — Совсем тихо. Она рассмеялась, хотя могла бы и оттолкнуть, а скорее: должна была, но почему-то совсем не хотела. Любого другого за такие слова ждала бы звонкая пощечина, а к Михаилу она сама прильнула ближе. Не могла объяснить: что, как и почему. Сама не понимала, просто наверняка знала что в эту пошлую с первого взгляда фразу Агапов вкладывал что-то более таинственное и глубинное. Что-то, что понятно лишь им двоим. — Я подумаю. — Вот так запросто. Сама потянулась за поцелуем, крепко обнимая его напряженную шею. Он скользнул руками по тонкой талии, в голове сладко помутнело и он успел лишь подумать в который раз, что если не с этой взбалмошной дурой, то тогда — ни с кем и никогда.***
Примечания:
Прощу прощение за долгое отсутствие. Постараюсь исправиться. Спасибо всем, кто ждёт, читает и комментирует. Для меня это очень важно.
О главе, если коротко: Они болтали и их было не остановить.
