Когда в разгаре маскарад
9 августа 2022 г., 16:14
***
Её жизнь текла тихо-размеренным чередом уже полтора года. День ото дня ничего подчёркнуто не менялось: по утрам девушка ходила завтракать в любимую кофейню, вот только: вместо дико популярного и столь же ненавистного кофе заказывала травяной чай: успокаивала нервы и приводила хаос мыслей в порядок. Девушка уходила в работу с головой, потому что только так можно было избежать нового витка бесполезной и разрушающей рефлексии. Благо, что рекламных проектов было много и времени на тоску и хандру почти не оставалось физически. По вечерам, когда от долгого сидения перед монитором у неё в глазах летали цветные мушки, блондинка выбиралась на воздух и бесцельно бродила по оживлённым городским улицам. Толпу никогда не любила, а потому в поисках тишины и покоя часто приходила на одну безлюдно-заброшенную набережную. Долго сидела на остывающем песке, вглядываясь в потемневшие волны. Красивое, почти райское место, где Маша наконец должна была выбросить прошлое из головы и открыть двери чему-то новому. Светлому. Лучшему. Двери упрямо не открывались, а прошлое то и дело обдавало бурными волнами Средиземного моря. Вопреки обещаниям психоаналитика и надеждам старшего брата: её раны так и не затянулись, оставаясь хронически-холодной пустотой за ребрами. Хотя о Егоре Агапова прилежно старалась не думать вовсе, даже как-то решила: найти Свиридову замену. На нём, таком красивом, умном и обаятельном, свет клином не сошёлся точно. Вокруг много других достойных: веселых, смелых и решительных. Результат впрочем оказался весьма плачевным: для горячих испанских парней красавица-Маша оказалась слишком холодна. Ей было буквально душно от всех этих ярких и назойливых вспышек за грудной клеткой. Хотелось просто-родного-своего. Хотелось: в тихую заснеженную деревню, в плед перед камином с бокалом сухого вина, а с утра — на лыжи. Чёрт бы побрал этого Гошу. Душащая обида вновь рвалась наружу глухим стоном. Закутавшись в мягкий домашний костюм на пару размеров больше, она вытирала соленые слёзы длинным рукавом и давилась судорожными всхлипами. Хотя, в сущности: на себя было уже как-то плевать. Тогда два года назад: восемнадцатилетняя девочка-дурочка, и весьма опрометчиво было решить, что размеренный и интересный во всех отношениях Егор мог в неё влюбиться. Обидно было больше за Мишку с Сёмой. Как Свиридов мог так обойтись с, по сути, самыми близкими людьми. Они же его своим братом считали: доверяли, принимали и любили. Этого, пожалуй, девушка не могла понять даже теперь: спустя два года. Знать, что она являлась для Гоши разменной монетой в его тёмных делах, красивой, но не нужной пластиковой куклой и просто средством достижения цели, было невыносимо. Жить с этим: тяжело и больно настолько, что периодами жить и не хотелось. С содроганием сердца блондинка порой размышляла о том, что было бы, если бы старший брат не вернулся домой из командировки раньше времени. Среди ночи в субботу. В больнице она тогда пролежала около двух месяцев, избавляясь от последствий передозировки седативными. Перед измученным и загнанным братом было дико стыдно. У него и без неё тогда проблем хватало. Хотя самое постыдное заключалось в другом: Машка как распоследняя дура все еще любила***
Вот и сегодня под утро в неглубокой дремоте вдруг приснились Мишка, Гоша и Сёма. Вокруг: неприступные скалы, густой туман и ужасный ветер. Проснулась в то утро она с тяжелой головой и непоколебимым решением: уехать домой, бросив всё. И арендованную еще на полгода квартиру с видом на морское побережье, и несколько интересных рекламных проектов и даже заочку в университете Барселоны, потому что в сравнении с неподъёмной внутренней тревогой всё остальное казалось сущей мелочью. — Машка! — Внезапный звонок младшей сестры выдернул Агапова почти из тёплой постели. А причина столь раннего разговора обескуражила и сняла сладко-утренний сон как рукой. — Ну и чего ради ты вдруг домой подорвалась лететь? — А что такого? — Непринуждённо осведомилась на том конце провода напряжённая как струна девушка. — Во-первых, здесь катастрофически нечем себя занять. — Врала как дышала, мысленно радуясь, что проницательный Мишка сейчас не видел её глаз. — А вообще: я за вами всеми очень соскучилась! — Вот это уже ближе к истине. Главное, чтобы без уточнений. — Вот не сидится же тебе спокойно. — Угрюмо отозвался Михаил, барабаня пальцами по гладкой поверхности стола в своём кабинете. — Братик, ты будто и не рад. — Блондинка обиженно скривила губы. — Не хочешь меня видеть? Или вы там что-то подлое затеяли, признавайся! — Да что мы могли затеять, сама подумай…– Протяжно выдохнул и зашёлся кашлем. На всякий случай. — Приезжай, раз решила, только предупреди: когда точно соберёшься. — Спорить с Машкой не хотелось, а ну как: заподозрит неладное? Тогда уж точно хлопот не оберёшься. — Тогда ждите денька через два. — Отрапортовала девушка соблегчённой улыбкой. — Готовьте красную дорожку и… — Ящик мандаринов. — Звучный голос и искренняя улыбка. — Машк… Я дико соскучился. — На полтона ниже мурашками по коже.***
После разговора с сестрой Агапов вдарился в приступ крепкой задумчивости. Сидел тихо почти без движений, только иногда бесцельно елозил вилкой по тарелке. Лёшка что-то говорил торопливо и сбивчиво, Михаил отрешённо наблюдал горящие глаза сына, но так и не смог вникнуть в смысл повествования. Хорошо, что Лена была рядом: отвлекла ребёнка от безнадёжно потерянного отца, слушала детский рассказ с неподдельным интересом, а после довольного и ничего не подозревающего Лёшку снесло из кухни как ветром. Елена поступила мудро: не лезла с расспросами, не болтала без умолку, не липла к явно потерянному мужчине, хотя его эмоциональное состояние считала безошибочно, как только увидела пусто-отстранённый взгляд, нахмуренные к переносице брови и напряжённые плечи. Вот как раз: за это самое безусловное понимание и тихую поддержку Михаил был Барановой безмерно благодарен. Ему бы в тишине посидеть: покрутить-подумать, как себя теперь с Машкой вести. Да только времени на всё это не предусмотрено, сегодня в планах: важное и долгое совещание, но один плюс от похода на работу всё же был: можно было посоветоваться с Сёмой. — Сегодня приём у губернатора. — Лена осторожно прервала звенящую тишину между ними. — Егор сказал, что мне непременно надо там быть. Михаил безмолвно взвыл, закатил глаза и вскочил на ноги. Совсем из головы вон. На этом приёме они с Семёном — приглашённый гости и пропустить такое событие не могли никак. Особенно: незадолго до финального аккорда их партии. — Ну вот и славно. — Угрюмо бросил Агапов, направляясь к выходу, но затем резко обернулся. — Я наконец посмотрю: как вы с Егором замечательно поладили…– Недобрая усмешка скривила губы помимо воли. — Ты там тоже будешь? — Девушка удивлённо округлила глаза, подёрнув плечами. Не по себе ей теперь стало от таких-то новостей. — А что нельзя? — Отозвался слишком резко, чуть даже ногой не топнул. — Ну прости пожалуйста, что я собираюсь помешать вашей тёплой светской беседе! — Я теперь буду знать, что твоя бурная фантазия прямо зависит от твоего отвратительного настроения. — Лена снисходительно улыбнулась, почти-инстинктивно поправляя воротничок его рубашки и смахивая крошки с пиджака. — Хорошего тебе дня! — Упорхнула весенней бабочкой, оставив пристыженного мужчину наедине с тяжёлыми мыслями.***
Машка не отпускала Михаила весь день. Все эти мрачные эпизоды крутились в голове безрадостными чёрно-белыми картинками. Эти страницы своей жизни он предпочёл бы начисто стереть из памяти, жаль: не получалось. Финансовый крах, устроенный уже-бывшим-другом-детства был не единственным ударом. То, что происходило с младшей сестрой воспринималось куда больнее и острее. Девушка почти перестала есть и пить, бродила по огромному дому прозрачным приведением, никуда не выходила и рыдала по ночам. Глухо и протяжно. Чувства сестры Михаил ценил, пожалуй, дороже любых бизнес-проектов. Ради Машки был готов весь мир перевернуть, лишь бы ей стало хоть немного легче. А Егора он тогда едва жизни не лишил, спасибо, что Сёма рядом оказался: садиться за убийство этого урода — опрометчиво-глупо. Девушка выходила из анабиоза долго и тяжело, пусть даже с помощью специалистов и рецептурных препаратов. Стены родного дома давили бетонной плитой, напоминая о неудачной любовной истории и жестоком предательстве. Психоаналитик посоветовал сменить деятельность и обстановку. — Мишка, я виновата… — Тихо выронила Маша, отчаянно прижимаясь к груди брата в нескольких шагах от таможенного контроля. За полтора часа до рейса в Испанию. — Я всё ему рассказывала, а он… — Не смей даже думать об этом. — Быстро отрезал он, целуя свою маленькую девочку в холодный лоб. — Береги себя и звони почаще.***
К вечеру Агапова так и не попустило, а пожалуй, даже наоборот: он успел отчитать начальника отдела маркетинга, пожаловаться на несладкий кофе и гаркнуть на охранника парковки за то, что тот не вовремя выгнал хозяину машину. До Сёмы все эти перепалки долетали отголосками сплетен по углам, но из-за завала в юридическом отделе зайти к другу он не смог чисто физически. Встретиться пришлось лишь в ресторане. За двадцать минут до начала приёма у губернатора. На первый взгляд Михаил казался просто слегка взвинченным и хронически уставшим, и Семён решил списать происходящее сегодня на магнитные бури. Хотя, учитывая, что на приёме должна была быть еще и Лена, Агапова не стоило надолго оставлять одного: от греха подальше. — Что ты ходишь за мной как приклеенный? — Недовольно рявкнул Михаил, измерив Семёна хмурым взглядом. — На всякий случай. — Безапелляционно отрезал мужчин, протягивая другу стакан сока. Она поморщилась от громкой музыки и пустой болтовни поодаль. Егор был будто в напряжённом ожидании: обводил глазами толпу бизнесменов и чиновников, улыбался заученно и отвечал каждому подошедшему с холодной любезностью. Однако с Леной он был обычным доброжелательным Егором: под шуточки вдруг предложил выпить с ним шампанского, и не принимая её отказа, протянул фужер. Девушка слегка отвела взгляд, искренне надеясь, что Михаила рядом не было, просто надеясь, потому что из-за количества приглашённых не могла сказать наверняка. Свиридов смотрел выжидающе и с неподдельным интересом. Баранова сделала мелкий глоток и улыбнулась уголком губ. А в это время: за внушительной колонной Агапов терял каплю за каплей своё терпение. Напряжённый взгляд скользил по её лицу и фигуре. Ну хороша Ленка, ничего не скажешь. Пьёт она с ним, видите ли, над шутками его смеется, и смотрит еще так… А на Агапова сегодня утром смотрела как на ребёнка капризного. Какого чёрта происходит? Внутри вспыхнуло неподдельной злобой, обжигая за грудной клеткой. Захотелось немедленно прекратить этот спектакль, вырвав девушку из рук этого эстета недоделанного. Что он тут устроил? — Слушай, а Ленка-то как вписалась в светскую тусовку! — Невпопад заметил Сёма, широко улыбнувшись. — Прямо-таки Мата Хари. — Иди ты к чёрту! — Слушая хоть и добрые, но совсем неуместные комментарии друга, Михаил безмолвно взвыл, закатил глаза, облокотившись на колонну.***
Впрочем, когда в зале появилась дочка губернатора, обстановка резко переменилась. И без того напряжённый Егор, увидев в толпе свою невесту, откровенно сник с лица, отступая от Лены на пару шагов. В интересах, пожалуй, её же безопасности. Мало ли что Дашке могло в голову взбрести. От мысли, что ему весь вечер придется слушать ей бессмысленный трёп о шмотках, побрякушках и новой машине, Свиридова даже перекорёжило. Делать было нечего, и мужчина удалился, глухо выдохнув и опрокинув теперь уже стопку водки. Они бродили по огромному залу как айсберг, дрейфующий в открытом океане. Дашка о чем-то премило щебетала, о чём именно: Егор даже не пытался услышать. Девушка пила десертное красное вино и через пару бокалов уже откровенно висела на руке и без того уставшего жениха. Баранова всё это время крутилась рядом, кидая жалостливые взгляды на эту парочку. — Какой ты у меня красивый! — Даша внезапно остановилась, и повернувшись к мужчине, провела ладонью по его лицу. — Мне жаль тех наивных дур, которым ты так и не достался. Они наверное до сих пор в истерике бьются… — Она пьяно усмехнулась, а Егор сжал челюсть, прикрывая глаза. Прекратил бы всё это кто-нибудь побыстрее. — Удавлю, Скотина! — Последнее, что услышал Свиридов прежде, чем оказаться на полу с разбитым в кровь носом. Мишку он узнал по голосу, а еще по характерной амплитуде удара. Пропустив пару выдохов, Свиридов почувствовал кровь на лице, а еще от противного Дашкиного визга теперь заложило уши. А потом Агапов рывком схватил его за ворот пиджака, поднимая на ноги, и ударил вновь, так что Гоша согнулся в три погибели. Вообще вся эта драка больше походила на чистой воды избиение. Лена наблюдала за происходящим как в замедленной съёмке: отстраненно и безучастно, хотя стояла всего в нескольких шагах. От оцепенения девушка очнулась только когда Семён оттащил разъяренного Михаила от почти на всё согласного Егора, попутно рассматривая повреждения. — Охрану вызовите! От противно-звенящего девичьего голоса Лена вздрогнула и с силой зажмурилась, но под въедливым взглядом тёмно-карих все-таки слалась. На неё смотрели полные дикого остервенения глаза. По телу пронесся табун крупных мурашек, пока сердце глухо стучало где-то в пятках. От страха и злости она, кажется, забыла дышать. Хотелось теперь Михаила за грудки потрясти, чтоб неповадно было, но заметив кровь на его лице, Баранова судорожно схватила ртом воздух. Видимо Егор всё-таки задел Михаила чётким ударом в губу. — Не надо охраны! — Свиридов рявкнул, что было сил и поднялся на ноги, основательно пошатываясь. — Они уйдут сейчас. — Он с мольбой взглянул на Сёму, прося увести Михаила подальше. Пока еще можно было разрулить всё по-тихому. Михаил судорожно выдохнул и инстинктивно потянулся за Ленкой: в какие-то доли секунды даже понять не успел. Еще бы немного, и если бы не расторопность Сёмы, схватил бы её за руку и утащил бы прочь отсюда вместе с собой. Потому что без нее было уже невозможно. Да и сама девушка была очевидно не против. Пошла бы за ним, кажется, куда угодно. Потому что по-другому уже не смогла бы.***
— У тебя совсем крыша съехала?! — Сёма совершенно справедливо орал как Иерихонская труба, заглушая даже звук мотора. — Ты хоть понимаешь, чем нам это грозит? Нас до тендера могут не допустить из-за твоих сольных выступлений. Агапов всё прекрасно понимал и клял себя последними словами за несдержанность характера. Крыть было нечем и поэтому он стойко и молча сносил праведный гнев друга. Сёму хватило на бесконечно долгие пятнадцать минут безостановочного возмущения, пока машина ползла по заснеженному проспекту. — Машка звонила с утра — хочет приехать, потому что соскучилась. — Откинув голову на спинку кресла, Агапов озвучил свой ноющий груз. — Вот же блин! — С чувством выронил Семён голосом полным досады. — И как она? — Она, Сёма, любит его, ты понимаешь, любит… — От неконтролируемого рычания в салоне, кажется, даже стекла задрожали. — Он её поимел и предал, а она… — Да погоди ты. — Семён прервал Агапова на полуслове. — Найдёт она себе кого-то еще! Молодая, красивая, богатая… — Говорит и сам не верит. — Я вроде старался держать себя в руках. — Немного помолчав, мужчина вдруг снова заговорил. — Но там Ленка сначала устроила… А потом ещё и Эта языком своим чесать начала, заткнул бы Гога её вовремя — не получил бы в торец. — Гоша, кажется, и сам был рад, что эта Даша хотя бы по ушам ему ездить перестала. — Полуусмешка скользнула по лицу водителя. — Вылезай давай и вали домой. Сил с тобой уже нет никаких. — Прости. — Тихо, устало, виновато. — Иди ты к чёрту! — Как родному сказал, и вовсе даже не обидно.***
