Синергия

***

      Последующие события этого грандиозного во всех смыслах вечера Лена воспринимала сумбурными урывками. С напускной безучастностью снаружи и бешено стучащим сердцем внутри она наблюдала, как Семён буквально выволок разъярённого друга из ресторана, напоследок одарив саму Баранову осуждающим взглядом. Дескать, чуть всё дело своими руками не угробили. Девушка обескураженно качнула головой и прикрыла глаза от раздражения. И правда, о чём она думала, когда Михаилу чуть ли не в объятия была готова броситься. Это ведь был бы абсолютный конец: не видать было бы им ни тендера, ни прибыли, ни гонорара для неё самой.       Ну вот и что она за дура такая, спрашивается. Нашла в кого влюбиться. Да, умный, да сильный, да, заботливый, красивый и богатый. Но ведь не для неё он — не для Лены. И плевать, что при виде него у девушки сердце замирало и ноги подкашивались. Закончится срок контракта и Агапов забудет о своём мимолётном увлечении, а Баранова будет долго приходить в себя, мучиться и страдать. Страдать от того, что сама она — дура влюблённая: не смогла противиться его напору.       Расслабляться и ударяться в самоанализ не было времени: вокруг побитого во всех смыслах Егора начал кучковаться заинтересованный народ. Расторможенная Дарья носилась вокруг жениха и противно визжала о том, что надо бы вызвать и Скорую и полицию, чтобы этому варвару с рук ничего не сошло. Свиридов только отмахнулся и, пошатываясь поплёлся прочь от толпы, сославшись на то, что ему стоит привести себя в порядок. Секретаршу Лену он позвал с собой чисто инстинктивно — просто она была единственной, кто более-менее спокойно реагировал на произошедшее. На совершенно справедливое замечание Барановой, что врача вызвать всё-таки нужно, потому что может быть сотрясение мозга, мужчина лишь раздосадовано улыбнулся и вскользь бросил что-то вроде: «Да это я ещё мало получил…» Девушка хоть и смутилась, но виду не подала: методично и со знанием дела взялась приводить Шефа в порядок.       — Вам прилечь бы сейчас, Егор Вадимович.– Обеспокоенно бросила Елена, глядя на то, как Шеф подорвался встать и вновь выйти в свет.       Егор улыбнулся совершенно искренней улыбкой. Прилечь, конечно, было бы хорошо, но то — совершенная роскошь. Нужно было показаться на людях в презентабельном виде, угомонить захмелевшую невесту и договориться с охраной, чтобы замяли инцидент по-тихому. Ни к чему было светить старые, закадычные связи перед будущим тестем, потому что всё может быть сорвано в любой момент, а остаться без влиятельного покровителя незадолго до тендера, Свиридову не улыбалось. Примерно так он объяснил мотивы своего широкого жеста сам себе.       — А Вам бы домой… — Он качнул головой, замечая её смертельную усталость и в голосе, и в движениях, и в глазах. — Лен, за помощь большое Вам спасибо. И давайте-ка: хватит Вам впечатлений на сегодня.

***

      Коллекционный виски обжигал открытую рану на губе, заставляя мужчину поморщиться и быстрее сглотнуть. Противно ныли разбитые в кровь костяшки, а за грудной клеткой протяжно завывал обжигающий ветер. За свою выходку было стыдно, но лишь немного: перед Семёном, который из-за несдержанности друга теперь мог капитально пострадать, оставшись без прочного финансового фундамента и это — с новорожденной Юлькой и неработающей Милой. Перед Ленкой было и стыдно, и страшно. Он сильно напугал её, бездумно и вероломно поддавшись своим импульсивным эмоциям. Реакцию девушки Михаил предугадать не брался: самому было не по себе до внутреннего озноба. Гогу было не жаль совершенно, и чувство вины по отношению к бывшему-лучшему спало крепким сном. Если встал, значит ходить мог, а раз мог ходить — значит и не пострадал почти. Еще и охрану не позвал: шумихи на приёме будущего родственника испугался, трус несчастный.       — Пап… — Мужчина медленно обернулся на голос ребенка, слегка улыбнувшись. Мальчик вошёл в гостиную и осторожно уселся на диван рядом с отцом. — Что с тобой?       — Спать тебе пора уже давно. — Инстинктивно укрывая сына в своих объятиях, хорошо всё-таки, что Лёха не спал и вышел сам, а иначе бы совсем взвыть бы захотелось, ну или нажраться.       Мальчик нахмурился, рассматривая кровь на сбитых руках отца, перевел на того серьёзный и внимательный взгляд.

«Ну пап же…»

      — Дурак у тебя папа, Лёха, ой дурак. — Устало проговорил Михаил, накрывая мальчика мягким пледом. — Сначала сделал, а потом подумал. А это — очень плохая привычка.       Ребёнок, кажется, основательно призадумался над вскользь брошенными словами: замер на месте, сдвинул брови к переносице и судорожно выдохнул. Таким задумчиво-потерянным папу он видел не часто, вернее: не видел и вовсе никогда. Образ всегда уверенного в себе, продуктивного и сильного во всех смыслах мужчины никак не увязывался с расторможенным и разбитым не столько физически, сколько морально сегодняшним Михаилом Агаповым.       — А Лена? — Едва слышно прохрипел мальчик, явно боясь услышать ответ, ибо о причине столь явной метаморфозы можно было догадаться инстинктивно. — Она скоро придёт?       — Я очень на это надеюсь. — Пожалуй, в первый раз: столь честно и по-взрослому. По-мужски.       И может быть: показывать свою слабость и несовершенство — не самый лучший способ воспитания ребёнка, но Михаил знатоком детской психологии не являлся и потому действовал интуитивно. Ведь нужно же было показать Лёхе, что мир не подстраивается под одно только его «хочу», и не всегда приходится поступать так, как желаешь на самом деле.

***

      Впечатлений у неё сегодня действительно — через край, и что-то подсказывало, что это — далеко ещё не конец. Всё-таки дома Лену ждал Михаил, и едва ли стоило надеяться, что всё это удастся смолчать. Завидев на водительском сидении Семёна, Баранова как ни странно: выдохнула с облегчением. Ей просто жизненно была необходима передышка перед встречей с Агаповым: успокоить дрожащие руки, прийти в себя и отделаться от щемящей тоски после разговора с Егором. Всегда тактичный и серьёзный Сёма был как нельзя кстати, ибо девушка была больше, чем уверена, что на личности тот переходить не станет и отчитывать как девочку не будет.       — Ну что там слышно? — Угрюмо выронил Сёма, смерив девушку внимательным взглядом.       — Все на ушах стоят. — Глубоко выдохнула, пристёгивая ремень безопасности. — Егор от Скорой отказался, но выглядит не слишком хорошо.       — Говорили мы ему всю жизнь: запишись в секцию бокса. — Мужчина улыбнулся и коротко рассмеялся хоть и невпопад, но инстинктивно. — Так нет же: в музыкалку всё ходил, Паганини чёртов.       — А… Миша? — Спустя внушительную паузу, потому что не смогла перебороть беспокойство и любопытство.       — Домой отвёз его. — Коротко бросил Сёма, не отводя взгляд от дороги и крепче сжимая руль. — Вроде успокоился, и даже будто раскаялся.       Заслышав про его надуманное раскаяния, девушка шикнула, дёрнула плечами и закатила глаза. Хотя, конечно, истинные причины такой выходки были ей весьма и весьма интересны. Невозможно же просто так среди белого дня наброситься на человека, пусть даже — бывшего друга, и разворотить того в кровь. Нормальный человек такого бы не совершил, не будь у него весьма веского повода. Ну, если только Агапов — псих в стадии обострения.       От этих размышлений Баранову затрясло еще больше. Заметив её состояние, Сёма только глухо выдохнул и недобро усмехнулся. Мишку он хоть и не оправдывал, но понимал, как никто другой. Ведь у самого и сестра-младшая и женщина любимая— обе взбалмошные донельзя и столь же дороги. И как тут самообладание удержать?       — Вот же обе вы неуемные! — Сёму нещадно прорвало на откровения. Как он сам для себя решил: дальше тянуть было некуда, а в воспитательных целях — даже очень полезно. — Что ты, что Машка. Как вожжа вам под хвост попадает.       — Это с чего бы? — Девушка возмущённо зыркнула на него и глубоко задышала. — И кто эта Маша, объясни мне уже наконец! Я фотки видела: и у Миши, и у Егора.       — Машка — Мишкина сестра младшая. — Чуть тише выронил Семён, явно представляя последствия данного разговора.       Агапов, совершенно очевидно, будет взбешен, но правдоруба Сёму это уже едва ли беспокоило. Довели:       — Года два с половиной назад Егор стал за ней ухаживать. Цветочки-конфетки. Говорил, что любит, Машка верила. Он в постель её потащил, а потом…       — Что потом? — Слегка заторможенно отозвалась Лена, сбитая с толку отзвуком аритмичного пульса в ушах.       — Потом оказалось, что Гога у нас мальчик полигамный, и на чужих жён уж сильно падкий. — На полтона тише сквозь сжатые зубы. — Хотя, Кристина и до того супружеской верностью не отличалась. Разводился Мишка долго и тяжело: кучу денег пришлось отвалить, чтобы Кристина Лёшку в покое оставила. И ладно бы: ей сын нужен был, а она больше за алименты переживала.       — А Маша с Егором?       — Егор, прикрываясь «неземной любовью», информацию выкачивал. Ну а дальше: сделка очень крупная провалилась. Мишка почти банкротом стал. Машка в то время тоже дала жару: наглоталась дряни какой-то — едва откачали. Улетела в Испанию.       — А теперь что? — Рассказ Сёмы оглушил, будто в рупор. Вдруг стало и мерзко, и обидно, и страшно. И как она могла так заблуждаться в Егоре?       — Теперь вернуться хочет. Сюда. Сейчас. — Мужчина неосторожно врезал кулаком по мягкому подлокотнику. — И к Егору она явно ещё что-то испытывает.       Лена прикусила сухие губы и заерзала на сидении. Так вот почему Агапов с утра был весь перевёрнутый с ног на голову.       — А тут ты ещё с Гогой любезничаешь напропалую, так у Мишки вообще все планки к чертям послетали.       — Нет, ну а что мне делать-то было? — Огрызнулась уже уставшая от всех этих страстей Лена. — Послать Егора подальше? В конце концов: шампанское и шутки абсолютно ничего не значат. И вообще: причём тут я?       О том, что Мишка к Ленке неравнодушен, проницательный Семён догадался сразу. Вот прям сразу, как только увидел: с каким рвением друг объяснял уличным отморозкам, что они были в корне не правы, когда стрясали с несчастной барышни эти три тысячи долларов.       Хотя дело было не только во внезапном желании Михаила: защитить Баранову абсолютно от любой угрозы, будь то: уроды-наркоманы, эстет-Гога, родная мать девушки, ну или бывший жених. Сёма частенько захаживал к Агапову, довольно подмечая, как изменился его вечно дёрганный и занятой друг. Стал более спокойным и внимательным, перестал безвылазно торчать на работе, наконец оттаял и повеселел. Жить начал, да, наверное, именно так можно было описать перемены односложно. Потому что раньше Мишка не жил, а скорее в жизнь играл.       — Это ты лучше у Него и спроси. — Сёма беззлобно усмехнулся и зыркнул глазами: он и так слишком много рассказал Ленке, пусть хоть что-то она узнает не от него. — Мы, кстати, приехали…

***

      Возвращаясь в дом Агапова, Лена не ожидала столь тёплой встречи. Несмотря на поздний час Лёшка со всех ног выбежал в холл, порывисто обнял и прижался головой чуть выше талии. Тонкие пальцы запутались в мягких волосах, и девушка улыбнулась абсолютно счастливо несмотря на дикую усталость. На вопрос: почему он не спит так поздно, мальчик не без серьёзности объявил, что они вдвоём с папой ждали её прихода уже очень долго.       — Ты же мой сладкий…– Девушка не сдержалась и присела на корточки, чтобы обнять ребёнка крепче. — Ну вот я пришла, дождался? — Короткий кивок и блеск в глазах, от которого у Лены почему-то захватывало дух. — Сам уснёшь или уложить тебя?       Лёшка с готовностью ответил, что уснёт он сам и убежал по лестнице на второй этаж, оставив Елену одну в пустом холле. Глухо выдохнув, девушка с грохотом плюхнулась на мраморную ступеньку: шевелиться не хотелось совершенно.       Хотя глаза пришлось открыть, потому что из гостиной показался Агапов. Одарив девушку внимательным взглядом и искренней улыбкой. Потому что был абсолютно счастлив её приходу. Извиняться не умел вовсе, а потому уселся рядом, закинув её стройные ноги на свои колени. Тёплые пальцы скользнули к молнии. Тихий вжик и Михаил стащил с девушки сапоги на высоком каблуке. Столь вопиющее спокойствие и даже покорность Баранову слегка обескуражили. Будто бы и не он пару часов назад почти-избил человека на глазах зевающей толпы. Михаил улыбнулся виновато и досадно, осторожно снимая зимнее пальто. И, пожалуй, что о драке напоминали теперь только разбитые в кровь костяшки и ссадина на губе. Лена опять приняла важный и серьёзный вид и потащила мужчину наверх. В ванную комнату.       — Ленка! — Он в нетерпении заёрзал, сидя на бортике ванной, и отдёрнул руку, но столкнувшись с недовольно горящими глазами, протянул ладонь. — Больно просто…       — Потерпишь. — Отрезала Лена, приготовив очередную ватку с перекисью. — Думать надо было прежде, чем кулаки распускать.       Михаила хоть и душило возмущение, но спорить со взвинченной и уставшей девушкой он не рискнул. Всё, что осталось: покорно сидеть, сжав зубы, и наблюдать за её быстрыми и уверенными движениями.       — Прости меня за эту безобразную выходку. — Намеренно пододвинулся ближе.       — Надо же, ты еще слова такие знаешь! —Локон непослушно выпал из причёски и опустился ему на плечо. Лена улыбнулась едва заметно: уголком губ и на мгновение прикрыла глаза.       Получив, кажется, немое снисхождение, мужчина скользнул ладонями по тонкой талии и прижал девушку к себе вплотную. Ему хотелось смотреть на неё такую: трепетно-строгую, волнующуюся и смертельно уставшую. Пальцы крепче сжимали тонкий шёлк платья. Лена судорожно выдохнула, ощущая табун крупных мурашек по спине и скорее инстинктивно схватила мужчину за крепкие плечи. Он беззлобно рассмеялся, рывком усадив Баранову на свои колени. От неё тянуло терпкостью апельсина и смородины.       — Ты бы ушла со мной, если бы не Сёма? — Именно этот вопрос сводил его с ума уже несколько часов.       Мужчине нужен был ответ. Жизненно необходим. И от этого самого ответа теперь зависело, без всякого преувеличения, абсолютно всё. Он жадно вглядывался в темно-серый ураган, пытаясь отыскать там хотя бы намёк. А эта упрямая девчонка только молчала, улыбалась и прижималась к его широкой груди. Ну что это такое, спрашивается. Ластилась к нему кошкой, тонкими пальцами по ткани рубашки. Так ведь и терпения не хватит никакого.       В считанные секунды Михаил крепко сжал её ладонь, затянул в собственную спальню, и не заметив ни тени отказа, плотно закрыл дверь. Сердце в беспорядочной истерике колотилось о рёбра, а косые мышцы живота сводило мелкой судорогой. Обернулся к ней и порывисто обнял, впуская в лёгкие её знакомо-приятный запах. Лена обняла в ответ: нежно и трепетно. Тонкие пальцы путались в тёмных волосах. Мужчина глухо выдохнул: от неё, такой близкой и ласковой, голова шла кругом и притормозить бы. Да сил не стало никаких.       Увлёк Лену на кровать. Скользнул губами по бархатной коже обнаженных плеч и уткнулся носом в душистую шею. Когда молния платья тихо вжикнула, девушка схватила ртом разряженный воздух. Порывисто-влажные поцелуи обжигали губы, а дорогущая брендовая шмотка уже валялась на полу безвольной тряпкой. Баранова стянула с мужчины белую рубашку и крепко вцепилась пальцами в плечи. Мягкие губы скользнули по пульсирующей венке на шее, лишая Михаила остатков самообладания.       Дальше — сладкий морок. Расслабленно-ласковая девушка, чутко принимающая его прикосновения, где только вздумается. Пальцами по тонкой коже и губами по всему телу, вызывая у неё волну приятной дрожи. Дышать становилось всё труднее, а внутри стягивало тугим узлом. Крышу снесло безвозвратно, от неё, такой тугой и сладкой, податливой и нежной. Обрывками её глухих стонов и собственного хриплого шепота Агапов сам себе отчаянно завидовал. Лена отрывисто дышала протяжно стонала и тонула в его шёпоте, инстинктивно прижимаясь ближе к мужчине. С ней так было впервые. Яркие звёздочки перед глазами и чистый кайф. Мир будто сузился до него одного. До Михаила. И где-то на краю сознания, когда он обессиленно рухнул рядом и сгреб её в охапку, беспорядочно целуя губы, ей вдруг захотелось думать, что между ними действительно есть что-то большее нежели чем тот пресловутый контракт.       Обессиленная и счастливая Елена уснула быстро, прижавшись обнаженной спиной к его груди. У Агапова сон сняло как рукой: хотя мысли путались в ярком калейдоскопе. В одном он был уверен точно: Лену теперь уже точно не отдаст никому. Его и только. Даже как-то и не вспомнилось, что у неё до него ещё кто-то был. Да и сама девушка забудет скоро. Михаил уж об этом позаботится.       Последняя связная мысль мелькнула в голове, и мужчина потянулся за собственной рубашкой. Не май месяц на дворе. И хотя просыпаться Баранова не хотела категорически, он всё же исхитрился одеть девушку. Шептал на ухо что-то бессвязно-успокаивающее, целовал спутанные волосы, укутал в одеяло, прижал к себе её уже спящую и сам провалился в сон.

***