Доверять
22 августа 2022 г., 20:20
***
— Миша, остановись. Пожалуйста. — Сбивчиво шептала Лена сквозь тягучий поцелуй, порывисто выдохнула, заслышав детский смех и шаги. — Лёшка увидеть может…– Девушка зажмурилась и спрятала голову на широкой мужской груди. — Ребёнок вон мультики смотрит — от телевизора не оторвать. — Мужчина скосил взгляд в гостиную, откуда и правда доносились отголоски очередного эпизода про круглых животных. — Он же понятливый парень, уже всё давно просёк и радуется молча. Да и тебя он обожает до невозможности. — Зависть — плохие чувство. — Беззлобно фыркнула Баранова, поправляя сбитый воротник его пальто. — Разрушает нервную систему. — Причём здесь зависть? — Мужские ладони скользнули вниз к талии и крепче сжали тонкую ткань блузки. — У меня к тебе гораздо более глубокое… Мысль оборвалась на полуслове, ибо он вновь не выдержал находиться к девушке так близко. Губы коснулись её нежно и трепетно. Возражать не стала, только глаза прикрыла от табуна мурашек по позвоночному столбу. Елена глухо выдохнула и крепко обняла напряженную шею. Так бы и стояла, честное слово, но здравый смысл доказывал всю нереальность данной затеи. Девушка уже, кажется, опаздывала на работу, а Михаил… — У вас сегодня передача денег? — Голос сбившийся и слегка хриплый. Она схватила ртом воздух и судорожно кивнула. Потом ещё пришлось подтвердить, что все инструкции Сёмы прекрасно помнит и вести себя будет спокойно и непринуждённо. Легко сказать! — И запомни: тебе ничего не угрожает. — Поцелуем в спутанных волосах, и лучше бы мужчина этого не говорил, потому что теперь Баранова занервничала ещё больше. Лена ведь была девочкой далеко не глупой и прекрасно осознавала, что если передаст деньги посреднику, то будет являться фактическим исполнителем преступления. До Егора эта волна правосудия, конечно, тоже докатится, но ведь первой под ударом будет она. Всё как в каком-то фильме с неизменно плохим концом, где девушка вот уже пару-тройку месяцев как в главной роли. От всех этих подковёрных игр и интриг Баранова безбожно устала. Измотанные нервы давали о себе знать, и с каждым днём перспективы её будущего становились всё туманнее и мрачнее. Иной раз даже плакать хотелось от неизвестности и бессилия. Обещания Михаила звучали убедительно и твёрдо: ему хотелось довериться. И хотя мысли о тихом благополучии в её голове были под тотальным запретом, иной раз надежда всё-таки пробивалась сквозь лёд сомнений. Особенно, когда Агапов целовал её почти-спящую, прижимал крепко-крепко и говорил, что любит. На его признания девушка всегда отвечала протяжным выдохом, лёгкой улыбкой и молчанием. Страшно было признаться, потому что в Лениных бурных фантазиях сразу после этого всё должно было рухнуть карточным домиком на ветру. Не могло всё быть так волшебно и сказочно, просто невозможно. Вернее, возможно конечно, но только не с ней, а с кем-то другим. Мысль о том, что всё это внезапно-тихое счастье может кончиться в одночасье, пугала до ужаса. А потому стоило затаиться и ловить момент рядом с таким внезапно-родным мужчиной и совершенно очаровательным мальчиком.***
Город, закутанный в серо-сизую утреннюю дымку, выглядел отнюдь не дружелюбно. Тяжёлое небо свисало над головой почти бетонной плитой, а о солнце и речи быть не могло. И зачем Маша только выползла из дома в такую рань и морось: досыпала бы сладким утренним сном, спустилась бы к завтраку легко и непринуждённо, с блуждающей улыбкой глядя на их почти-семейное, словно из рекламного ролика, но такое живое и настоящее. Так ведь нет же, согласилась на свою голову встретиться с подругой в новомодном китайском ресторане, хотя собственно эту кухню и не жаловала вовсе. — Ну наконец-то ты из своей ссылки вернулась! — Васька никогда особой тактичностью не отличалась, но Машу это не напрягало, ведь знала же: на самом деле подруга о ней страшно переживала. — Хотя, у нас тут особо тоже не разгуляешься. — Затишье что ли? — Девушка растянула губы в полуулыбке, сделав мелкий глоток кофе из чашки. — Да не поверю. Василиса глухо выдохнула и закатила глаза. Не хотелось ей поднимать эту болезненную для подруги тему. Ну женится её Егор ненаглядный, ну и пусть катится всеми конями в своё светлое будущее. Всё равно ведь разбегутся через год-другой, если Свиридов раньше не сдохнет от безостановочного выноса мозга. Машке об этом человеке уж точно напоминать не стоит: сколько она из-за него страдала. Не стоил он того уж точно. — Чёрт! — Вася не сдержала рвущееся наружу восклицание. Вот принесла же его нелёгкая. И что он тут в такую рань забыл, да ещё и со своей невестушкой? Девушка буквально подпрыгнула на кресле, вспомнив, что офис его компании располагался где-то неподалёку. — Что там ещё? — Столкнувшись с потерянным взглядом подруги, блондинка нахмурила брови и порывисто обернулась. Сердце замерло, пропустив пару тройку ударов, а потом заколотилось острой болью за рёбрами. Судорожно схватив в лёгкие побольше воздуха, Агапова захлопала глазами. Глупо и картинно, но по-другому у Маши не получалось. Егор совсем рядом. Совсем близкий-родной, но такой уже чужой и далёкий. Да, для всех он молод, обаятелен и загадочен. Для всех, кроме нее. Одного блуждающе-отрешённого взгляда хватило девушке, чтобы понять: Егор очевидно сдал: помрачнел, потух и поистаскался. В голове зашумело оглушительной сиреной и Маше стоило бы отвести взгляд пока не…Бесполезно…
Расторможенный и всё ещё сонный Свиридов смотрел теперь только на Машу. У Егора внутри протяжно заныло, тяжёлый вдох отозвался тупым ударом за грудной клеткой. Мысли путано закружились в голове, обрушившись пёстрым ворохом. Машка. Посвежевшая, похорошевшая девушка смотрела на него своими глубокими серыми, а от этого взгляда по мужчине буквально ток пропустили за секунду. Пробрало крупными мурашками до кончиков пальцев. Агапова безучастно наблюдала за ним, сбитым с толку, удивлённым, испуганным, и даже, будто на миг, радостным. И секунды не прошло, как спутница Егора куда-то упорхнула, предоставив жениха самому себе. Блондинка выскочила из-за стола, прежде чем успела подумать. Слишком заметно: с грохотом мебели, звоном посуды и оглушительным пульсом в висках. — Маша, постой! — Скорее инстинктивно, и уж точно — без какой-либо надежды на успех позвал мужчина, в долю секунды оказавшись рядом. — Выслушай меня, я не отниму много времени. — Зачем же, ты и тогда всё предельно ясно объяснил…– Внутри неё всё заклокотало холодной дрожью и проснувшейся вновь обидой. — В тот день, когда я как распоследняя дура выбирала тебе подарок на день рождения, а ты продавал своих лучших друзей, неужели не помнишь? Егор закатил глаза и простонал от бессилия. Всё прекрасно помнил: и тот противно-солнечный четверг в ноябре, и искрящиеся Машкины глаза, расстаться с которыми, считай — погибель, и пророчески-тяжёлые голоса***
В офисе Егор появился с капитальным опозданием, чем не на шутку озадачил Лену. Девушка уже было выдохнула, завидев в коридоре знакомую фигуру, но взглянув на начальника внимательнее, даже слегка испугалась. Уж слишком он был отрешён и раздавлен. Лезть к нему с вопросами Баранова так и не рискнула, предпочла отсидеться до дальнейших распоряжений. Их так и не последовало. Свиридов из кабинета не показывался уже приличных два часа, при том запретив пускать к себе кого бы то ни было. Елена слегка нервничала, но изо всех сил старалась отвлечь себя от мыслей о предстоящей передаче денег. Поначалу получалось: способствовала рабочая обстановка в офисе и бесконечные поручения Светланы. Мужчина вышел в приёмную почти бесшумно, она сначала даже его и не заметила, продолжая копаться в офисных папках. Он обратил на себя внимание глухим протяжным выдохом: говорить, кажется, сил уже не было. Баранова подняла взгляд от бумаг, напрягаясь гитарной струной. Увесистый конверт из плотно-непроницаемой бумаги оказался на столе. Уже внутренне смирившись со своей участью, она теперь покорно ждала распоряжения начальника. — Лена я… — Егор замер в нерешительности, ощущая аритмичный стук о рёбра и знакомо-родной голос звоном в голове.«Страшный человек… Тебе же всё равно, кого подставлять… Себя предал…»
Мгновения утекали песком сквозь пальцы, оседая свинцовой пылью за грудной клеткой. Такая живо-настоящая Машка. Такая горькая правда, такой реальный шанс всё исправить. Хотя бы попытаться. — Я уеду. — Медленно начал мужчина, сгребая конверт к себе в портфель. — Сегодня больше не вернусь. Так что, до завтра. — До завтра… — Эхом проронила девушка в упор глядя на уходящего Егора. — Ничего не понимаю. — Полезла в телефон и набрала знакомый номер. — Миша!***
Домой Михаил вернулся в сопровождении Семёна только глубоким вечером. Оба — голодные, уставшие и злые как черти. Топали по дому с нещадным грохотом, чем и растормошили уже почти спящую Лену. Глухо выдохнув и поругавшись про себя, девушка всё-таки вышла из спальни и поплелась в кабинет к Агапову, искренне надеясь, что это почти-ночное совещание быстро закончится. В тёмно-просторном кабинете пахло диким напряжением и непониманием. Сёма уселся на мягкий диван, кидая угрюмые взгляды и глубоко вздыхая, а Михаил расхаживал вдоль стола широкими шагами. — Что там у вас случилось сегодня? — Резко без предисловий огорошил Агапов расторможенную девушку. — Ничего не произошло. — Она закатила глаза и отодвинулась от мужчины на безопасное расстояние. — Он вообще сегодня был сам не свой. Ни с кем не общался, никого к себе в кабинет даже не пускал. — То есть, ты хочешь сказать, что Егор от нечего делать вместо тебя пошёл деньги передавать?! — Голова гудела от страшного перенапряжения и пугающей неизвестности. — Вы мне все втроём уже осточертели! Только и разговоров, что о предательстве, и при этом — всё мне выговариваете. — Раздражённо бросала Баранова, стиснув зубы. — Вам друг с другом бы поговорить, а то у меня ощущение, будто над вами кто-то пошутил, а вы, три идиота, с лёгкостью повелись. — Сёма, а каков Гога рыцарь-то у нас! — Агапов нехорошо усмехнулся и сдавленно рассмеялся, так что девушку передёрнуло. — Спас невинную барышню от тюрьмы. — Семён лишь поморщился и откинул голову на мягкую подушку. — Зато сам подставился в полный рост. — Так ведь ты и хотел его посадить? — Раздосадованный смех прозвучал совсем рядом. Сама подошла: надоело слушать эти его вопли. — Или передумал уже?— От ревности своей захлебнешься скоро. — А ты мне повод не давай. — А ты и без повода справляешься хорошо.
— И не надейся. — Угрюмо огрызнулся Михаил, отстранив взгляд. — Я еще и цветочки ему на кладбище принесу! Повисло напряженно-громкое молчание. Лена отшатнулась на полшага, а глаза блеснули ослепительным негодованием, бессилием и будто бы даже страхом. Сёма выругался про себя и отвернул взгляд в сторону. Мишка за свой язык поплатится когда-то точно. Это ж надо было выдать такое, когда Ленку и без того трясло от напряжения и усталости. И это только Семён прекрасно понимал, что столь громкие угрозы — не больше, чем игра слов. А девушке объяснить это всё будет сложно. Дверь закрылась оглушительным хлопком, от которого даже разозлённый Михаил вздрогнул как от удара. — Ну и почему ты её не остановил? — Устало и раздражённо. Ей Богу, как дети малые. — Если она считает меня убийцей, то пожалуйста… — Обиженно буркнул мужчина, плюхнувшись на диван рядом с другом. — Я устал ей всё время что-то доказывать. — Да вы оба психи ещё те! — Сёма вдруг поднялся на ноги и засобирался к выходу. — Семейная идиллия вам обеспечена, если, конечно, не переубиваете друг друга.***
Перед глазами всё плыло ярко-назойливыми картинками, пальцы дрожали, а внутри всё клокотало инстинктивно-диким страхом. Сердце стучало удар за ударом, пока Лена сгребала в чемодан все свои вещи: брендовые тряпки и дорогущую косметику. Хотя, собственно, зачем ей всё это барахло было нужно, девушка не понимала тоже. Просто нужно было хоть чем-то занять трясущиеся руки и плачущую себя. Злость на Михаила быстро сменилась смятением и давящим страхом. Перспектива: стать его игрушкой, которую в любой момент можно выкинуть за ненадобностью, хорошо, если просто выкинуть, наводила ужас. — А что здесь происходит? — Елена вздрогнула от мерно-спокойного голоса за спиной. Удивительно, будто бы и не он двадцать минут назад грозился убить человека. — Лена? Как только переступил порог гостевой спальни, сразу понял, что намечалось что-то вроде штормового предупреждения. Вид чемодана, доверху набитого кучей дорогих шмоток и каких-то бутыльков, не обещал ничего хорошего. Усталость давала о себе знать шумом в ушах, злостью и раздражением, но Агапов прекрасно понимал, что вести себя нужно максимально спокойно, а то кто знает: чего Ленке в голову взбрести могло. — Я ухожу. — Девушка судорожно шмыгнула носом и звякнула тугой молнией чемодана. — Я свою работу выполнила: информацию о торгах тебе тоже уже передала. Так что, твоя фирма выиграет уж точно. А между собой вы там сами разбирайтесь. — Не воспринимай мои слова слишком буквально. — Михаил поморщился, глядя на то, как девушка стянула чемодан на пол. — Я и пальцем его не трону и не собирался даже. — Холодная ладонь коснулась её тонкого запястья. — Пусти! — Процедила сквозь зубы, с силой выдернув руку. Пластиковые колёсики чемодана звякнули с характерно-противным звуком. — Не дури. — Коротко отрезал Агапов, отодвигая чемодан в сторону. — Сама же знаешь, что ночью в мороз и с вещами я тебя не отпущу. — Мне страшно, понимаешь? — Сердце заколотилось в истерике, а из глаз брызнули жгучие слёзы. — Я тебя боюсь уже, ты слышишь меня или нет?! — Кричала шепотом, почти скулила и трясла мужчину за ворот рубашки, как грушу. — Сделай с этим уже хоть что-то! — Притянула слишком близко — Успокойся, моя девочка… — Сгрёб в охапку, ощущая её дрожь, губы скользили по мокрым от слёз щекам. — Ты просто устала. — Судорожно вдыхая сладкий запах кожи. — Скоро это закончится и у нас всё будет хорошо, веришь? Она верила, сквозь бешено-стучащий в висках пульс. А еще чувствовала его ладони на тонкой коже и влажные губы на изгибе шеи. Вздрогнула от неожиданности, когда мужские руки подхватили её под бедра, глухо выдохнула и сама подалась навстречу, больно сминая ткань его рубашки вместе с кожей. Агапов не вспомнил бы как оказался с ней в постели, как стянул джинсы и лёгкую футболку. Как выругался про себя: мороз на улице, а она в этом уходить от него собралась. Его трепетная ласка и лихорадочная нежность сводили с ума. В голове не умещалась ни одна сколько-то ясная мысль. Память урывками: её тихие стоны, его тяжелое дыхание и их накрепко переплетённые пальцы. Потом, уже много позже, когда удалось и ясность мыслей вернуть и дыхание восстановить, в спальне было темно. Михаилу отчего-то снова не спалось, внутри тянуло напряжённо-беспокойным узлом. Он вздрогнул, когда тонкие пальчики коснулись обнажённой спины. Лена распахнула глаза, проснувшись, и в одно мгновение прижалась к Агапову вплотную. — Я верю. — Её едва различимый шепот, разливался теплотой и дремотой во всём теле.***
