Планета с сокровищами

На подготовку к плаванию ушло гораздо больше времени, чем воображал сквайр. Да и вообще все наши первоначальные планы пришлось изменить. Прежде всего, не осуществилось желание доктора Делберта не разлучаться со мной: ему пришлось отправиться в город искать врача, который заменил бы его в наших местах на время его отсутствия. У губернатора было много работы. А я жил в усадьбе под присмотром старого сторожа Редрута, почти как пленник, мечтая о неведомых планетах и неверроятных приключениях.Сидя у огня в комнате домоправителя, я в мечтах своих подлетал к планете с различных сторон. Я исследовал каждый её вершок, тысячи раз взбирался на высокий холм, названный Подзорной Трубой, и любовался оттуда удивительным, постоянно меняющимся видом. Иногда планета кишела киборгами, и мы должны были отбиваться от них. Иногда его населяли хищные звери, и мы должны были убегать от них. Но все эти воображаемые приключения оказались пустяками в сравнении с теми странными и трагическими приключениями, которые произошли на самом деле. Неделя шла за неделей. Наконец в один прекрасный день мы получили кнопку. Она была адресована доктору Делберту, но также мы увидели записку : «Если доктор Деоберь еще не вернулся, письмо вскрыть Тому Редруту или молодому Хокинсу». Разорвав нажав на кнопку, мы освободили галлограмму Трелони, которая поведала нам следующие важные сообщения: «Дорогой Делберь! Не знаю, где вы находитесь, в усадьбе или все еще в городе, — поэтому галлограмму я отправил одновременно и туда и сюда. Корабль куплен и снаряжен. Он стоит на якоре, готовый выйти в космос. Лучше нашей шхуны и представить себе ничего невозможно. Управлять ею может младенец. Водоизмещение — двести тонн. Название — «Наследие Стивенсона». Достать ее помог мне мой старый приятель Блендли, который оказался удивительно ловким дельцом. Этот милый человек работал для меня, как проклятый. Впрочем, и каждый в порту старался помочь мне, стоило только намекнуть, что мы отправляемся за нашим сокровищем…» — Редрут, — сказал я, прерывая слушание, — доктору Делберту это совсем не понравится. Значит, губернатор все-таки болтал… — А кто важнее: губернатор или доктор? — проворчал сторож. — Неужели губернатор должен молчать, чтобы угодить какому-то доктору Допплеру? Я отказался от всяких пояснений и стал читать дальше. «Блендли сам отыскал „Наследие Стивенсона“, и благодаря его ловкости она досталась нам буквально за гроши. Правда, в порту есть люди, которые терпеть не могут Блендли. Они имеют наглость утверждать, будто этот честнейший человек хлопочет только ради барыша, будто „Наследие“ принадлежит ему самому и будто он продал ее мне втридорога. Это, бесспорно, клевета. Никто, однако, не осмеливается отрицать, что „Наследие“ — прекрасное судно. Итак, корабль я достал без труда. Правда, рабочие снаряжают его очень медленно, но со временем все будет готово. Гораздо больше пришлось мне повозиться с подбором команды. Я хотел нанять человек двадцать — на случай встречи с разными врагами, такие как пираты или какие-нибудь дикари с других планет. Я уже из сил выбился, а нашел всего шестерых, но затем судьба смилостивилась надо мной, и я встретил человека, который сразу устроил мне все это дело. Я случайно разговорился с ним в порту. Оказалось, что он старый моряк. Живет в порту и держит таверну. Знаком со всеми моряками и в порту, и на Монтрессоре. Жизнь начала расстраивать его здоровье, он хочет снова отправиться в море и ищет место судового повара. В то утро, по его словам, он вышел в порт только для того, чтобы подышать воздухом. Эта любовь к путешествиям показалась мне трогательной, да и вас она, несомненно, растрогала бы. Мне стало жалко его, и я тут же на месте предложил ему быть поваром у нас на корабле. Его зовут Долговязый Джон Сильвер. Он киборг. Но я считаю это самой лучшей рекомендацией, так как он потерял половину тела, сражаясь за родину под начальством бессмертного Дрейка. Он не получает пенсии, Делберт. Видите, в какие ужасные времена мы живем! Да, сэр, я думал, что я нашел повара, а оказалось, что я нашел целую команду. С помощью Сильвера мне в несколько дней удалось навербовать экипаж из настоящих, опытных, просоленных жизнью в странствиях матросов. Внешность у них не слишком привлекательная, но зато, судя по их лицам, все они — люди отчаянной храбрости. Имея такую команду, мы можем сражаться хоть с целым фрегатом. Долговязый Джон посоветовал мне даже рассчитать кое-кого из тех шести или семи человек, которых я нанял прежде. Он в одну минуту доказал мне, что они пресноводные увальни, с которыми нельзя связываться, когда отправляешься в опасное путешествие. Я превосходно себя чувствую, ем, как бык, сплю, как бревно. И все же я не буду вполне счастлив, пока мои старые морячки не затопают вокруг шпиля. В открытый космос! К черту сокровища! Путешествие, а не сокровища, кружит мне голову. Итак, Делберь, приезжайте скорей! Не теряйте ни часа, если вы меня уважаете. Отпустите молодого Хокинса проститься с матерью. Редрут может сопровождать его. Потом пусть оба, не теряя времени, мчатся в порт. Джон Трелони. Post scriptum. Забыл вам сообщить, что Блендли, который, кстати сказать, обещал послать нам на помощь другой корабль, если мы не вернемся к августу, нашел для нас отличного капитана. Капитан это прекрасный человек, но, к сожалению, упрям, как черт. Долговязый Джон Сильвер отыскал нам очень знающего штурмана, по имени Эрроу. А я, Ливси, достал боцмана, который умеет играть на дудке. Как видите, на нашем драгоценном «Наследии Стивенсона» все будет, как на заправском военном корабле. Забыл написать вам, что Сильвер — человек состоятельный. По моим сведениям, у него текущий счет в банке, и не маленький. Таверну свою он на время путешествия передает жене. Жена его не принадлежит к его расе. И таким старым холостякам, как мы с вами, извинительно заподозрить, что именно жена, а не только плохое здоровье гонит его в открытый космос. Д.Т. P.P.S. Хокинс может провести один вечер у своей матери. Д.Т.» Нетрудно представить себе, как взбудоражило меня это послание. Я был вне себя от восторга. Всем сердцем презирал я старого Тома Редрута, который только ворчал и скулил. Любой из младших егерей или сторожей с удовольствием поехал бы вместо него. Но губернатор хотел, чтобы ехал Том Редрут, а желание губернатора было для слуг законом. Никто, кроме старого Редрута, не посмел бы даже и поворчать. На следующее утро мы оба отправились пешком в «Бенбоу». Мать мою я застал в полном здоровье. Настроение у нее было хорошее. Со смертью квартирмейстера окончились все ее неприятности. Губернатор на свой счет отремонтировал наш дом. По его приказанию стены и вывеска были заново выкрашены. Он нам подарил кое-какую мебель, в том числе превосходное кресло, чтобы матери моей удобнее было сидеть за прилавком. На подмогу ей он нанял мальчика. Этот мальчик должен был исполнять обязанности, которые прежде исполнял я. Только увидев чужого мальчишку в трактире, я впервые отчетливо понял, что надолго расстаюсь с родным домом. До сих пор я думал лишь о приключениях, которые ждут меня впереди, а не о доме, который я покидаю. При виде неуклюжего мальчика, занявшего мое место, я впервые залился слезами. Боюсь, что я бессовестно мучил и тиранил его. Он еще не успел привыкнуть к своему новому месту, а я не прощал ему ни единого промаха и злорадствовал, когда он ошибался. Миновала ночь, и на следующий день после обеда мы с Редрутом вновь вышли на дорогу. Я простился с матерью, с бухтой, возле которой я жил с самого рождения, с милой старой «Бенбоу» — хотя, заново покрашенный, он стал уже не таким милым. Вспомнил я и квартирмейстера, который так часто бродил по этому берегу, его треугольную шляпу, сабельный шрам на щеке и медную подзорную трубу. Мы свернули за угол, и мой дом исчез. Уже смеркалось, когда возле «Гостиницы короля Людовика» мы сели в почтовый звездолёт. Меня втиснули между Редрутом и каким-то старым толстым джентльменом. Несмотря на огромную скорость полёта и холодную ночь, я сразу заснул.Меня разбудил удар в бок. Я открыл глаза. Мы стояли перед большим зданием на городской улице. Уже давно рассвело. — Где мы? — спросил я. — В порту, — ответил Том. — Вылезай. Мистер Трелони жил в трактире возле самых доков, чтобы наблюдать за работами на шхуне. Нам, к величайшей моей радости, пришлось идти по набережной довольно далеко, мимо множества кораблей самых различных размеров, оснасток и национальностей. На одном работали и пели. На другом матросы высоко над моей головой висели на канатах, которые снизу казались не толще паутинок. Хотя я всю жизнь прожил с видом на космос, здесь оноэ удивил меня так, будто я увидел его впервые. Запах дегтя и соли был нов для меня. Я разглядывал резные фигурки на носах кораблей, побывавших на другом конце Галактики. Я жадно рассматривал старых моряков с серьгами в ушах, с завитыми бакенбардами, с просмоленными косичками, с неуклюжей морской походкой. Они слонялись по берегу. Если бы вместо них мне показали королей или архиепископов, я обрадовался бы гораздо меньше. Я тоже отправлюсь в космос! Я отправлюсь в путешествие на шхуне, с боцманом, играющим на дудке, с матросами, которые носят косички и поют песни! Я отправлюсь в космос, я полечу к неведомой планете искать зарытые в землю сокровища! Я был погружен в эти сладостные мечты, когда мы дошли наконец до большого трактира. Нас встретил губернатор Трелони. На нем был зелёный мундире и красная рубашка. Такие мундиры носят обычно морские офицеры. Он выходил из дверей, широко улыбаясь. Шел он вразвалку, старательно подражая качающейся походке моряков. — Вот и вы! — воскликнул он. — А доктор еще вчера вечером прибыл из города. Отлично! Теперь вся команда в сборе. — О сэр, — закричал я, — когда же мы отбываем? — Отбываем? — переспросил он. — Завтра.