Планета с сокровищами

Когда я позавтракал, губернатор дал мне записку к Джону Сильверу в таверну <<Счастливого пути>>. Он объяснил мне, как искать ее: идти по набережной, пока не увидишь маленькую таверну, а над дверью большой белый платок вместо вывески. Я обрадовался возможности еще раз посмотреть корабли и матросов и тотчас же отправился в путь. С трудом пробираясь сквозь толпу народа, толкавшегося на пристани среди тюков и фургонов, я нашел наконец таверну. Она была невелика и довольно уютна: вывеска недавно выкрашена, на окнах опрятные зелёные занавески, пол посыпан приятной на ощупь галькой. Таверна выходила на две улицы. Обе двери были распахнуты настежь, и в просторной низкой комнате было довольно светло, несмотря на клубы табачного дыма. За столиками сидели моряки и путешественники. Почти у каждого из них были либо шрамы, либо трубки в зубах, дымящие словно двигатели. Они так громко говорили между собой, что я остановился у двери, не решаясь войти. Из боковой комнаты вышел хозяин этой таверны расы урсид. Я сразу понял, что это и есть Долговязый Джон. Правая рука, нога, глаз и ухо его были отняты и заменены технологиями. Это был очень высокий и сильный мужчина, он был довольно о круглым в области живота, с широким, как окорок, умным и веселым лицом. Его бурая кожа была покрыта огромным количеством складок. Ему, казалось, было очень весело. Посвистывая, шнырял он между столиками, пошучивал, похлопывая по плечу некоторых излюбленных своих посетителей своей биологической рукой. Признаться, узнав о Долговязом Джоне в послании губернатора, я с ужасом подумал, не тот ли это киборг, которого я так долго подстерегал в старом «Бенбоу». Но стоило мне взглянуть на этого человека, и все мои подозрения рассеялись. Я видел квартирмейстера, видел Вороного Коня, видел слепого Пью и полагал, что знаю, какой вид у космических разбойников. Нет, этот опрятный и добродушный хозяин трактира нисколько не был похож на разбойника. Я собрался с духом, перешагнул через порог и направился прямо к Сильверу, который, опершись на барную стойку, разговаривал с каким-то посетителем. — Мистер Сильвер, сэр? — спросил я, протягивая ему записку. — Да, мой мальчик, — сказал он. — Меня зовут Сильвер. А ты кто такой? Увидев письмо губернатора, он, как мне показалось, даже вздрогнул. — О, — воскликнул он, протягивая мне биологическую руку, — понимаю! Ты наш новый юнга. Рад тебя видеть. И он сильно сжал мою руку в своей широкой и крепкой ладони, на которой была выбита татуировка кота (небольшая пасхалочка). В это мгновенье какой-то человек, сидевший в дальнем углу, внезапно вскочил с места и кинулся к двери. Дверь была рядом с ним, и он сразу исчез. Но торопливость его привлекла мое внимание, и я с одного взгляда узнал его. Это был однорукий эквис с одутловатым лицом, тот самый, который приходил к нам в трактир. — Эй, — закричал я, — держите его! Это Вороной Конь! Вороной Конь! — ЧТО! — вскричал Сильвер. — Кто это? — Разве мистер Трелони не рассказывал вам о наших разбойниках? Вороной Конь из их шайки. — Что? — заревел Сильвер. — В моем доме!.. Ух я ему. За мной малыш!!! Мы выскочили на улицу. Краем глаза я заметил, как он мелькнул на мнгновенье за угол дома в конце улицы — Срочно!— крикнул я, дёргая Сильвера за рукав его чёрной куртки. — Он там. Я даже представить себе не мог, как калека, у которого нет половины тела, к тому же обладающий не особо спортивным телосложением, может бегать. Вернее с какой скоростью. С невероятной частотой урсид менял местами обычную ногу в буром башмаке, с механической, напоминающий расширяющююся к низу металлическую ходулю. Джон нёсся по улице так быстро, что я едва мог поспевать за ним. Едва мы забежали за угол дома, за которым скрылся тот, кого мы преследовали, как я тут же разглядел его в толпе. — Вот он! — сообщил я своему новому приятелю, и он в ту же секунду оказался рядом с одноруким. Я собственными глазами видел, как механическая рука Долговязого опустилась на плечо пирата. И я стал свидетелем того, как Вороной Конь резко толкнул хозяина "Счастливого пути" и скрылся в ближайшей подворотне, оставив в руках противника свой сюртук. Мы вернулись в таверну ни с чем. Едва Сильвер вошёл в своё заведение, как он тут же рявкнул одному из посетителей: Эй, Морган, ты, кажется, сидел с ним за одним столом? Поди-ка сюда. Человек, которого он назвал Морганом, — старый, седой, загорелый моряк, расы волколаков — покорно подошел к нему, жуя табачную жвачку. — Ну, Морган, — строго спросил Долговязый, — видал ли ты когда-нибудь прежде этого Вороного… как его… Вороного Коня? — Никогда, сэр, — ответил Морган и поклонился. — И даже имени его не слыхал? — Не слыхал, сэр. — Ну, твое счастье, Том Морган! — воскликнул кабатчик. — Если ты станешь путаться с негодяями, ноги твоей не будет в моем заведении! О чем он с тобой говорил? — Не помню хорошенько, сэр, — ответил Морган. — И ты можешь называть головой то, что у тебя на плечах? Или это у тебя бурдюк? — закричал Долговязый Джон. — Он не помнит хорошенько! Может, ты и понятия не имеешь, с кем ты разговаривал? Ну, выкладывай, о чем он сейчас говорил! Вы растабарывали оба о путешествиях, кораблях, капитанах? Ну! Живо! — Мы говорили о том, как матросов за борт выбрасывают, — ответил Морган. — За борт! Вполне подходящий для тебя разговор. Эх, ты! Ну, садись на место, Том, дуралей… Когда Морган сел за свой столик, Сильвер по-приятельски наклонился к моему уху, что очень мне польстило, и прошептал: — Честнейший малый этот Том Морган, но ужасный дурак. А теперь, — продолжал он вслух, — попробуем вспомнить. Вороной Конь? Нет, никогда не слыхал о таком. Как будто я его где-то видел. Он нередко… да-да… заходил сюда с каким-то слепым нищим. — Да-да, со слепым! — вскричал я. — Я и слепого этого знал. Его звали Пью. — Верно! — воскликнул Сильвер, на этот раз очень взволнованный. — Пью! Именно так его и звали. С виду он был большая каналья. Если этот Черный Пес попадется нам в руки, капитан Трелони будет очень доволен. У меня отличные ноги. Редкий моряк бегает быстрее старины Сильвера. Нет, от Джона не уйдешь. Я кого хочешь догоню… Так он говорил о том, как протягивают моряков на канате? Ладно, ладно, уж мы протянем его самого… Сильвер ходил по таверне, стучал кулаком по столам и говорил с таким искренним возмущением, что даже судья в верховном суде Земной Империи или констебль полиции поверили бы в полнейшую его невиновность. Встреча с Вороным Конём в «Счастливого пути» пробудила все мои прежние подозрения, и я внимательно следил за поваром. Но он был слишком умен, находчив и ловок для меня. Но кабатчик принялся ругать сам себя за то, что не догнал пирата с такой яростью, что я окончательно убедился в полной невиновности Долговязого Джона. — Слушай, Хокинс, — сказал он, — для меня эта история может окончиться плохо. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот проклятый чертяга сидел в моем доме и лакал мою выпивку! Потом приходишь ты и говоришь мне, что он из разбойничьей шайки. И все же я даю ему улизнуть от тебя перед самыми моими иллюминаторами. Ну, Хокинс, поддержи меня перед капитаном Трелони! Ты молод, но не глуп. Тебя не проведешь. Да, да, да! Я это сразу заметил. Объясни же капитану, что я на своей железяке никак не мог угнаться за этим чертовым псом. Если бы я был первоклассный моряк, как в старое время, он бы от меня не ушел, я бы его насадил на вертел в две минуты, но теперь… Он вдруг умолк и широко разинул рот, словно что-то вспомнил. — А деньги? — крикнул он. — За две кружки! Вот дьявол, про деньги-то я и забыл! Рухнув на скамью, он захохотал и хохотал до тех пор, пока слезы не потекли у него по щекам. Хохот его был так заразителен, что я не удержался и стал хохотать вместе с ним, пока вся таверна не задрожала от хохота. — Я хоть и стар, а какого разыграл морского телен-ка! — сказал он наконец, вытирая щеки. — Я вижу, Хокинс, мы с тобой будем хорошей парой. Ведь я и сейчас оказался не лучше юнги… Однако надо идти: дело есть дело, ребята. Я надену свою старую треуголку и пойду вместе с тобой к капитану Трелони доложить ему обо всем, что случилось. А ведь дело-то серьезное, молодой Хокинс, и, надо сознаться, ни мне, ни тебе оно чести не приносит. Нет, нет! Ни мне, ни тебе: обоих нас околпачили здорово. Однако, черт его побери, как надул он меня с этими деньгами! Он снова захохотал, и с таким жаром, что я, хотя не видел тут ничего смешного, опять невольно присоединился к нему. Мы пошли по набережной. Сильвер оказался необыкновенно увлекательным собеседником. О каждом корабле, мимо которого мы проходили, он сообщал мне множество сведений: какие у него снасти, сколько он может поднять груза, из какой страны он прибыл. Он объяснял мне, что делается в порту: одно судно разгружают, другое нагружают, а вон то, третье, сейчас выходит в открытое море. Он рассказывал мне веселые истории о кораблях и моряках. То и дело употреблял он всякие морские словечки и повторял их по нескольку раз, чтобы я лучше запомнил их. Я начал понемногу понимать, что лучшего товарища, чем Сильвер, в морском путешествии не найдешь. Наконец мы пришли в трактир. Губернатор и доктор Делберт Допплер пили пиво, закусывая поджаренными ломтиками белого хлеба. Они собирались на шхуну — посмотреть, как ее снаряжают. Долговязый Джон рассказал им все, что случилось в таверне, с начала и до конца, очень пылко и совершенно правдиво. — Ведь так оно и было, не правда ли, Хокинс? — спрашивал он меня поминутно. И я всякий раз полностью подтверждал его слова. Оба джентльмена очень жалели, что Вороному Коню удалось убежать. Но что можно было сделать? Выслушав их похвалы, Долговязый Джон направился к выходу. — Команде быть на корабле к четырем часам дня! — крикнул губернатор ему вдогонку. — Есть, сэр! — ответил повар. Перед тем, как исчезнуть в дверях и исправиться в толпе на улице, я почувствовал, как его невероятно сильная рука потрепал меня по волосам. — Ну, губернатор, — сказал доктор Делберт, — говоря откровенно, я не вполне одобряю большинство приобретений, сделанных вами, но Джон Сильвер мне по вкусу. — Чудесный малый, — отозвался губернатор. — Джим пойдет сейчас с нами на шхуну, не так ли? — прибавил доктор. — Конечно, конечно, — сказал губернатор. — Хокинс, возьми свою шляпу, сейчас мы пойдем посмотреть наш корабль.