Свободные

И Ноа ушёл. Не обещав вернуться. Их пути с Макс разошлись, похоже, навсегда. Случались ссоры, разного характера решаемости и продолжительности. Были они и в детстве, и во время путешествия, и даже сейчас, в Мексике. Более того, они обострились. Никогда ещё их отношения не доходили до столь напряжённой точки, чтобы они орали друг на друга и натурально угрожали убить. Последнее могло быть разве что в шутку. Ноа не знал, куда он идёт. Чёрт, у него не было ни дома, ни машины. Благо были права. Парочка хороших знакомых: не тех, что с Макс совместно, а отдельные, что радовало. А ещё знание языка. Двух языков и частичное высшее образование. Ну хоть какие-то знания, хорошо. Он мог бы устроиться. Не куда угодно, конечно, но в нём была уверенность, что работу он найдёт, а новые друзья его приютят на время. Жизнь могла снова наладиться. В это он старался верить всей душой. Но разве это сейчас для него было проблемой? Конфликт с лучшей подругой всегда страшнее всех невзгод. По крайне мере для него. Однако же Ноа знал, что был прав. Он редко побеждал в спорах, постоянно соглашался с оппозицией, но только сейчас по-настоящему верил, что сделал всё правильно. Он искренне желал Макс счастья и обычной жизни, без всяких лишних приключений. Им и так их хватило за те пару месяцев, считал юноша. Можно было наконец пожить спокойно, но она лишала себя этой невозможно. Он же, как не старался, не смог её понять. Новый стиль жизни отразился и на самом парне: «Ноа, можешь уйти часов так на… на ночь, короче» или «Ноа, сходи, купи текилу. Литров пять». Утрированно. Но справедливо. Макс была свободна, действительно свободна. Считала себя самой сильной, самой властной. Вот, новые друзья. Вот огонь, которым можно припугнуть. И удивительно лёгкие деньги. И снова, и снова. И с каждым разом она становилась всё увереннее, а оправдания своим действиям перестала искать. Она в них, в общем-то, и не сомневалась. Макс была вольна делать всё, что ей вздумается. Не было учёбы и мамы. Ноа не особенно доставал. Зато были сторонники, были вечеринки, и был кайф, бесконечный кайф, которые она испытывала от каждого своего действия. Макс не ходила в магазины. Макс не готовила, и не стирала. Работа? Смешно. Макс была даже свободнее, чем Рейчел и Итан. Её пытался ограничивать лишь Ноа. Ноа, на которого взвалилась вся ответственность по дому. Ноа, который хотел спасти свою лучшую подругу. И Ноа, который каждый день сомневался в своём решении на границе. И каждый день он видел сон. И каждый день юноша в нём сдавался властям. И это мог быть правильный выбор. Возможно единственный, который он когда-либо совершал. Но Ноа решил последовать за той, в кого так верил и кого по-дружески любил, кем восхищался и кого хотел оберегать. И сколько же проблем возымел он в итоге. И лишь Джессика оставалась для него последним спасением и способом побега. Он не пил и не курил. Не кричал и не дрался. Всё в себе, и даже Джессике ни слова. Почему? Не хотел её обременять. Они разговаривали. На отвлечённые темы, о концертах и туре, о работе юноши. И это ему помогало. И он её любил. Да и она его тоже. Эти двое были словно созданы друг для друга. Разве что судьба над этим посмеялась. Встретятся ли они? Когда-то, может быть. Но вряд ли. Ноа не вернётся в штаты. Джессике в Мексике делать нечего. Разве что пока что. Может быть да когда-нибудь она к нему переедет. Ноа же должен перед этим всё подготовить и действительно обустроиться. Это то, чем он хотел заняться. Не хотел, а скорее был вынужден. И вот он шёл вдоль густо заселённой улицы, даже не боясь, что его могли спокойно обокрасть. Было крайне шумно, влажно, кто-то даже в него врезался. А какая собственно разница? Да плевать ему, вроде. Ноа улыбался. И выглядел от того, как придурок, но не так это важно. Не знал, куда идти, и всё равно. Как решать проблемы тоже не знал, и также всё равно. Что там будет с Макс? Лучше, всё будет точно лучше. И никакой уверенности, только чистая и святая вера, и на это уже не всё равно. Но та сценка возымеет эффект. Он убеждал себя так. Зато он наконец нашёл это магическое и нереальное чувство, иллюзорное и далёкое, хотя и столь простое и приятное. Свобода. Впервые. — Ах, так вот чего вы искали так долго, — едва заметно усмехнулся Ноа, — ладно, мне нравятся эти ощущения. И двигаюсь легче, и дышу. Знаете, дышу, прямо лёгкими, понимаете? — Странный вы, — посмеялась Рейчел, — ну хоть живы. А Макс? — И она жива, — пока ему не хотелось её имя говорить вслух, — всё будет хорошо. И станет лучше, чем когда-либо было. — Оптимистичный настрой, — в кое-то веке улыбнулся Итан, — мы в вас верим, правда. — И я хочу верить. Но и вы, ребята, классные, что тут скажешь. Прошли наш путь, но для другого. Святого и прекрасного. Сами хоть всё обрели? — Ага, — энергично ответила ему Рейчел, — но это не значит, что мы теперь домой. — Какой вам уже домой, ребята, теперь это ваш путь. Можете заскочить сюда, в Мексику, повидаемся что ли. Или группу захватите. — Они уже где-то далеко, — ответила ему девушка. — Мы так-то в одном городе ещё, — она тут же ударила Итана в плечо локтём. — Тихо ты! — Ладно, сам уже с ними свяжусь, — улыбнулся им напоследок Ноа, — и помните, что жизнь полна разочарований и трудностей, но также и талантов и успехов. Мы ищем счастье здесь, а не в других мирах, и находим его часто в своих же противоположностях. И так живём в поисках счастья и звонкого смеха, который я, признаюсь, так люблю. И все мы хотим быть свободными. — Это монолог? — поинтересовалась Рейчел. — Да нет, вроде не так уж много слов, — засомневался Итан. — Так долго говорит, ещё и не как человек. — О, ты тоже заметила? — Да попробуй не заметить этот шекспировский говор. Ну почти. — Далеко не почти, — улыбнулся он ей. — Да как скажешь! — беззаботно махнула она рукой. — Спасибо вам, что открыли мне глаза на истину, — вдруг снова начал Ноа. — Не, а он продолжает, — уже натурально стала смеяться Рейчел. — Да уж, вам бы себя чуть очеловечить. — Вы продукт посовременнее, над вами и поработали получше, а мне уж приходится говорить так, по-странному. — Ну так говорите как человек. — Нет уж, мне так не нравится, — он выдержал небольшую паузу, — до вас я правда не ценил свободу. Да и не верил так-то в неё. А она есть, походу. Хоть в какой-то форме. — Вы постигните высшую, — уверила его Рейчел. — Что ж, будем надеяться. И вам желаю оставаться такими же. Молодыми и светлыми, прекрасными. Люблю вас. — А он педофил, — так спокойно сказал Итан. — Да уж… — Вы правда всё ещё дети, — так тяжело вздохнул Ноа. Первый раз с момента обретения свободы. Они посмеялись снова. И он вздохнул уже во второй раз.