Огонёк не потух

1939 год

— Профессор Дамблдор, — в кабинет директора зашла возмущённая Минерва Макгонагалл. — Что случилось? — директор медленно обернулся и удивился, увидев запыхавшуюся Миневру. — С вами хочет поговорить ученица, то есть будущая ученица, которая выпустилась год назад. Я надеюсь вы поняли, — Дамблдор улыбнулся и кивнул. — Впусти её. — Директор, — возмущённый звонкий голос раздался резко и непримиримо, словно удар молота по наковальне не в будущем, — в ваш кабинет невозможно попасть, неважно какой-то это временный период. Кошмар какой-то, — девушка уселась ну стул и пробежала глазами по кабинету. Всё точно также как и в будущем. Скука. — А вы? — Дамблдор сел напротив незнакомки. Интерес к незваному гостю был подобен вспыхнувшей искре в темноте. Его взгляд, до этого расслабленный и беззаботный, теперь стал пристальным и пронизывающим. Директор пытался разгадать загадку, скрытую за внезапным появлением этого человека. — Я здесь быстро и по делу. Времени мало, так что прошу прощение, что без вежливых вступлении. Том Реддл — это зло, которое в будущем испортит нам, магическому миру, жизнь. О, лимонные дольки, вы себе не изменяете, профессор. Я возьму? — не дожидаясь ответа, Скай засунула в рот сразу три штуки. — У вас девочка в туалете умерла? — Что? — возмутилась Минерва. — Хогвартс - это самое безопасное. — А ну тогда умрёт, правда я не помню когда. Вроде её звали Миртл, скажите, чтобы в туалет одна не ходила, не безопасно. Женский туалет в Хогвартсе — это вообще небезопасная штука, я помню два инцидента, где девочки чуть не погибли и один, где умерла, а ещё мальчики очень часто взрывают туалеты, не без моей помощи, но всё же. — Профессор Дамблдор. — Подожди, Минерва, — в воздухе повисло напряжение, насыщенное любопытством и недоверием. Директор, не скрывая своего интереса, внимательно разглядывал незнакомку, стараясь понять, откуда она пришла и что привело её сюда. Миневра же наблюдала издали, предпочитая держать дистанцию. — Что ещё? — А вам все карты сразу и открой, ага, секундочку. Либо вы убьете мальчишку сейчас, либо это сделаю я, но в прошлом. — В Хогвартсе никогда не убьеют ученика. — Профессор Макгонагалл, — холодный тон Скай резал, словно лезвие бритвы, лишенное всякого тепла и эмоций. Каждое слово выходило из её уст без намека на мягкость или сочувствие, оставляя после себя ледяной след, — я вас люблю и уважаю, вы были в тысячу раз лучше моего декана, но вы вправду хотите, чтобы из всех учеников, которых вы выпустили, выжили только ваша любимая троица и ещё пару единиц? Том всё равно умрёт, только какую цену вы предпочитаете заплатить: несколько лет жить в страхе, пережить две магических войны и пожертвовать огромным количеством жизней или один маг, и новое будущее? — Мисс. — Люпин, но я предпочитаю Грин-де-Вальд Люпин, — ехидная улыбка медленно вырисовывалась на его лице. Глаза её сверкали тайной насмешкой, подчеркивая игривость и хитрость, которые просвечивали сквозь каждую черту её выражения. Эта улыбка была не столько радостной, сколько вызывающей, словно девушка знала что-то, чего другие не понимали, и с удовольствием держала это в себе. Взгляд был проницательным и провокационным, будто она приглашала директора на игру, в которой он был неоспоримым мастером, а она его лучшей ученицей. Минерва в ужасе вздохнула. Фамилия эта звучала, как зловещий колокол, разрывающий тишину ночи. Стоило лишь услышать её, как по спине пробегал холодок, а сердце начинало биться с удвоенной силой. В голове вспыхивали мрачные образы, и воздух вокруг становился густым и тяжёлым, будто пропитанным невидимой тьмой. У этого отродья было продолжение? — Теперь ясно откуда такой характер, — Дамблдор кивнул своим мыслям и ласково улыбнулся гостье. — Кто же вас отправил в прошлое? — добрый тон голоса прозвучал тихо и спокойно, но его вопрос внезапно заставил чувствовать себя неуютно, словно неожиданное замечание нарушило хрупкую гармонию общения. Скай знала, что директор сделал для себя выводы и она уже проиграла этот бой. — Вас это не касается. — Как вы сюда переместились? — Не поверите, магия. — В будущем всё настолько плохо? — Две магических войны, как вы думаете? Даже вы погибли из-за своей глупости. Гриффиндорское жертвоприношение или, как вы это называете, геройство? Только без обид. — Ваша семья тоже погибла? — Я видела смерть матери дважды и множество раз во снах, я не хочу больше этого видеть. — Даже если мы убьем одну бабочку, будущее может сильно изменится. — А вы думаете для чего я здесь, чтобы будущее осталось прежним? — Мисс Люпин. — Не можете произнести фамилию полностью? — Мы не можем. — Умрут множество людей. Я уже здесь, мне нечего терять. Если это не сделаете вы, то это сделаю я, вернувшись ещё раньше. — Мне придётся всё-таки вам отказать. — Хорошо, я знала, что на Гриффиндор нельзя полагаться, вы сначала делаете, а потом думаете. — Что вы себе позволяете, мисс?! — Минерва чувствовала, как терпение иссякает, наблюдая за чужой игрой. В её глазах было видно разочарование и недоумение, когда незнакомка продолжала играть роль того, кем она не была. Каждый новый ответ на добрые слова директора был словно ударом по ней самой — жестоким, грубым и лишённым тепла. Эта конфронтация словно замораживала воздух в кабинете, оставляя лишь ощущение холода и отчуждения. Взгляд Минервы становился всё более проницательным, выражая внутреннее разочарование. Она продолжала слушать их диалог, но в её голосе появился оттенок строгости и решимости, говорящий о том, что больше нет места для игр и масок. — Я так понимаю вы на Слизирене? — директор в отличие от своей коллеги продолжал улыбаться, а голос его был мягок. — Профессор, вы как обычно, не даёте мне договорить. Вы сначала делаете, а потом думаете, хорошо, что меня воспитали Гриффиндорцы и эту черту привили. Люпин посмотрела на маховик и перемотала их обратно.