Обмен коньками

Воскресенье — единственный день, когда Влад с Сергеем могли увидеться днём, до захода солнца. Парни с нетерпением ждали его, ведь свой выходной оба решили посвятить совместной тренировке. О месте встречи договорились сразу: им стал каток у дома Влада. Сергей, слегка потерянно оглядываясь, еле ориентируясь среди однотипных панельных коробочек, шагал в назначенное место. Каток уже виднелся за очередным домом. Каково было его разочарование, когда он увидел, что лёд прямо-таки заполонили дети. Далеко не у всех были коньки, зато сколько желания и стремления сломать нос на льду! Они отчаянно бросались на площадку, с разгона скользя по раскатанным участкам. Недалеко от очереди, больше похожей на толпу сбежавшихся заключённых детсада, фигурист увидел своего товарища. Тот с таким же разочарованием смотрел на оккупированную детьми территорию. — Привет, — окликнул друга Сергей, подойдя ближе. — Как погляжу, накрылась наша тренировка медным тазом. — Я тут думал. Может и не накрылась, — шмыгнув носом, сказал Влад. — Пошли на речку? — Далековато будет, — неуверенно сказал Серёжа. — Да ну, за полчаса дворами доберёмся. Идея была не самой лучшей, но единственной, а потому ничего не оставалось, кроме как идти к ближайшему каналу. Разговаривать по дороге не особо получалось. Оба были сосредоточены на узеньких сменяющихся друг за другом тропинках. Идти приходилось либо гуськом, жертвуя возможностью поболтать, либо по полуметровым сугробам, ценою сухих ботинок. Конечно, дорога заняла вдвое больше времени, чем предполагалось, но до речки парни всё же дошли. Местность, считай, открытая, мальчиков на льду было видно как на ладони. К счастью в дальнем районе, куда добрались Влад с Сергеем, желающих покататься на речке не было. Лишних глаз удалось избежать, за исключением изредка появляющихся прохожих. — Ты тут катался хоть раз? — завязывая шнурки, спрашивал Сергей. — Ни разу, — не колеблясь честно ответил Влад. — Опасно. — Знаю. Ты скажи лучше, шайбу нашёл? В ответ Сергей, покопавшись пару секунд в рюкзаке, достал чёрный диск, торжественно говоря: — Купил у одноклассника. — И много у тебя одноклассников, у которых завалялась ненароком парочка ненужных шайб? — улыбнувшись, спросил Влад. — У Вовчика есть всё и даже больше. Для него ключевой вопрос не «что», а «в какую цену», — с иронией ответил Сергей, так же улыбаясь. Вид с импровизированного катка открывался неплохой: из канала можно было видеть верхние этажи зданий, построенных на берегу реки, а под ногами мальчиков переливался холодными оттенками узорчатый лёд, усыпанный тонким слоем рыхлого снега. Но у мальчиков не было времени наслаждаться местными красотами. Они смотрели лишь себе под ноги, расчищали каток от снега. Стоило поднять глаза — в лицо дул сильный свистящий ветер, что на речке был ещё холоднее, чем в спальном районе под защитой многочисленных пятиэтажек. На такой площадке играть в хоккей было сложно. Этому способствовали не только погодные условия, а ещё и отсутствие важной части игры — ворот. Но парни выкручивались, как могли, выстраивая их из снега, потом и вовсе представляя в голове. Урок не задался с самого начала, но мальчики настойчиво оставались на льду. К полудню уже становилось не только холодно, но и голодно. Несмотря на это, парни даже не собирались расходиться по домам хотя бы на обед, зная негласное правило дворов, гласящее: «Если зайду — больше не выпустят». Но голодать хоккеисты вовсе не собирались. Они покинули каток и, пристроившись на краю тротуара, свесив ноги к речке, принялись за еду и чай, что приготовил Сергей. Разговоры за бутербродами стали уже своеобразной традицией. Мальчики обсуждали всё, что приходило на ум. — Да какой я тебе лебедёнок? — почти очаровательно злился Влад, заставляя Сергея ещё более охотно смеяться. — Не называй меня так! — Ну ты такой весь худенький, шея тонкая, а танцуешь — шея вытягивается ещё сильнее, честно говорю тебе! — оправдывался Сергей, вновь заходясь хохотом. Строго нахмуренные брови Влада нервно задрожали; улыбка мелькнула на его лице, хоть он прикладывал все силы, чтобы не засмеяться. Но долго сдерживаться парень не смог и тут же рассмеялся, пихнув друга в плечо. Чуть успокоившись, он задал давно мучавший его вопрос: — Слушай, я вот думал. У вас, фигуристов, есть же какая-то индивидуальная программа, да? Понимая, к чему клонит Влад, Сергей тут же опередил его просьбу: — Я же говорил уже, что ставят меня только на парные программы. Если ты хочешь, чтобы я тебе её показал, то мне нужна партнёрша. Откатывать такой танец в одиночку, считай, бессмысленно. — Давай тогда я с тобой станцую, — тут же предложил Влад, не колеблясь. — Быстренько скажешь, что делать, а остальное за тобой повторю. Сергей с недоумением посмотрел на Влада, похлопал глазами, подумал немного, но после пожал плечами и, улыбнувшись, с вызовом для самого себя сказал: «Попробуем». Собрав остатки былой роскоши оба спрыгнули на лёд. — Для начала нужно разучить основы совместного катания, изучить хваты, позиции, вступительные шаги, скольжения вперед и назад, смены позиций, смены направления движения, шаги различной формы, — при перечислении можно было проследить за тем, как лицо Влада из внимательного стало испуганным, — но у нас нет времени всё это заучивать, а поэтому сейчас мы займёмся тем, чем ни в коем случае нельзя заниматься дилетантам, а особенно в таком травмоопасном виде спорта, — импровизацией, — Владислав с облегчением выдохнул, а Сергей взял его за руку и выехал ближе к центру реки. — Неужели это так опасно? — Да, — бросил Сергей, заставив товарища пожалеть о своём же предложении. — Можно я тебя подниму? Проверю, настолько ли ты легкий, каким кажешься на вид. Влад слегка качнул в головой в знак согласия, хотя это было не особо важно, ведь Сергей уже слегка присел и обхватил ноги Влада. Сильным рывком, рассчитывая, что его товарищ окажется хоть чуть-чуть увесистым, он поднялся, отрывая ступни друга от земли. — Весишь не больше моей текущей партнёрши, а ведь она и не толстушка вовсе. Если сильно не будешь барахтаться, то не уроню. Слегка растерянный Влад уцепился в плечи Сергея и нервно сглотнул, услышав слова друга. Тот поставил хоккеиста на лёд. — Половину моей программы партнёры двигаются паралельно или последовательно, а вторую совместно. Просто повторяй за мной шаги, прыжки там всякие. Сергей медленно начал движение, взяв за руку друга. Предварительно озвучивая свои действия, он постепенно выполнял несложные элементы, замедляясь, ожидая, пока Влад за ним повторит. Первое время Владислав терялся, но быстро подстроился под темп, схватывая всё на лету. Только Влад привыкал к позиции, так она снова менялась. Сергей, обводя вокруг себя партнёра, вывел его наперед, а после нагнал его, произнося: — Бедро к бедру, смотри в одном направлении со мной. Правое плечо Сережи выглядывало из-за левого плеча партнера. Рука Влада легла в ладонь Сергея, а тот аккуратно положил правую руку на талию хоккеиста. Глаза Владислава округлились, кровь прилила к щекам. Он опустил голову, рефлексорно скрывая румянец, который в любом случае был не заметен на и без того красных от мороза щеках, и начал повторять шаги партнёра. Движения синхронизировались, но Влад стал повторять их менее ловко, потому как голову путали недобрые мысли, а за ними путались и ноги. Смутила Влада не только позиция, а его же странная реакция на то, чему любой другой на его месте не стал бы придавать особого значения. И как он был благодарен за то, что Сергей не мог видеть его лица в этот момент. Далее пошли совместные вращения. Сергей набирал скорость больше нужной, закручивая Влада, дурачась и смеясь. — Сейчас приостановимся, — сказал Сергей, тормозя. — Тут в программе поддержка. Сначала скользим последовательно в ласточке, потом выполняю хват за талию. Он один из простых, так что не бойся, главное руки держи, как я покажу. Влад, не поспевая обрабатывать информацию, и опомниться не успел, как Сергей уже принял исходную позицию, начал движение, а после, переместив свои руки на талию Влада, толчком поднял его в воздух в горизонтальном положении лицом к небу. Тот схватился взмокшими ладонями за запястья друга, теряя равновесие. Но поддержка фигуриста была надежной, потому Влад быстро выровнялся, а руки Сергея даже не дрогнули. Хоккеист почувствовал себя невесомым: перед его глазами простиралось лишь бескрайнее небо, а с землей его связывали только крепкие ладони Сергея. Задержавшись так на пару секунд, он улыбнулся от внезапного чувства лёгкой эйфории, сам не понимая, чему конкретно радуется. Но дальше было самое сложное: спуститься вниз. Окрылённый Влад не был готов к стремительному снижению высоты, а потому, стоило Сергею начать опускать его, тут же забарахтался. Его партнёр, прикладывая все усилия, старался удержать теряющего равновесие парня, но, не справившись, упал вместе с ним. Влад приземлился прямо на Сергея. Вдвоём они по инерции проскользили ещё метр по льду. — Прости! — вскрикнул Влад, вскакивая. — Ничего, всё в порядке, правда, — без особых трудностей поднялся Сергей. — Вот же, почти получилось! В конце немного не рассчитал. Ты сам как? Наверное, больно было. — Было бы больнее, если бы на лёд упал, а не на тебя. Ты меня извини. — Не нужно постоянно извиняться, — с чистосердечной улыбкой сказал Сергей. — Думаю концовку откатывать бесполезно: это и так было эффектным завершением произвольной программы. Я бы даже сказал, трагичным, — оба засмеялись. Ноющую боль от неудачного падения Сергей предпочёл скрыть от друга. Но она, вскоре, исчезла так же быстро, как и смущение Влада. Закатное солнце лениво сползало за рельефный горизонт, пряталось за домами. Парни, не обращая внимания на это, продолжали кататься и после захода солнца. Снежные ворота для игры были разобраны на снежки. Мокрые с головы до ног, они на скорость бегали по льду, кидались снегом, а смех их эхом расходился по каналу. Балуясь, оба вновь упали на лёд: уставшие ноги их не держали. Разумеется, они не переставали при этом хохотать. Чуть подуспокоившись, Влад устремил взгляд в синее небо и только теперь обратил внимание на то, как сильно успело потемнеть. А Сергей тем временем повернул голову в сторону друга, заворожённо смотрящего в небо. От принесённых ветром снежинок, попадавших в глаза, ресницы Владислава тихо вздрагивали. Через шапку фигурист слышал почти бесшумное журчание воды под слоем льда. Сердце каждый раз вздрагивало от очередного отдалённого треска замёрзшей глади воды. — Темнеет. — И в самом деле, — заметил Сергей. — Вот мне люлей будет дома от родителей. — Пойдём уже, — сказал Влад, поднимаясь. Он сел на край и снял обувь. Сергей повторил за ним и обменялся коньками с товарищем. Оба, взяв вещи, направились в сторону дома, еле поднимая ноги. — Ты ещё чем-то занимаешься кроме фигурного катания и хоккея? Хобби может какое-то есть? — искренне ни с того ни с сего поинтерисовался Влад. — Нет, — ответил друг, а после призадумался, — хотя с детства родители часто отдавали меня на разные кружки и дополнительные занятия. Что я не перепробовал: рисование, музыка, пение. Я быстро терял ко всему интерес. — Конечно тебе было не интересно — за тебя тогда всё решали мать с отцом! Вспомни, было ли что-то, чем ты сам занимался по своему желанию? Сергей задумался. Он было хотел ответить отрицательно, но после его как будто осенило: — О, было одно. Да ну, это даже хобби не назовешь, — усмехнулся Сергей, поправляя шапку. — Я когда был поменьше, ну, лет 7-8, после кружков, до того как ехать домой, прогуливался по улицам. А всё для того, чтобы каждый день записывать во сколько включаются фонари. Расхаживал, деловито посматривая на наручные часы, а, как фонари загорались, записывал точное время в свою особую тетрадочку; следил за тем, как каждую неделю из-за изменения светового дня менялся график, запоминал. Странное увлечение. — И почему ты этим занимался? — Да чёрт его знает! Мне нравилось наблюдать за тем, как тёмные улицы озарялись светом. Это казалось для меня чем-то волшебным, даже в таком относительно большом возрасте, — с тёплой улыбкой говорил Сергей, смотря себе под ноги. — Вспомнишь когда загораются сейчас? — Да ну, вряд-ли. А тебе интересно? — резко удивлённо воскликнул Сергей, смутившись от своего же рвения. — На самом деле, не то чтобы я помню точно, — засомневался он, — но расчитать примерно могу попробовать. Влад промолчал, одобрительно кивнув головой, обратив всё свое внимание на друга. Тот посмотрел на часы, задумался, взглянув на небо, пробурчал что-то себе под нос. — Скоро. Пойдём, не будем время терять, я тебе скажу потом, — коротко сказал Сергей. Влад молча продолжил путь домой вместе с Сергеем. Начал присыпать редкий снег. Из-за отсутствия ветра он медленно опадал на землю, напоминая скорее тополиный пух в жаркий июньский день. Но, несмотря на такую благоприятную погоду, парни не на шутку продрогли в мокрой одежде, а потому торопились поскорее добраться до своего района, не обращая внимания на окружавшую их сказочную красоту. — Смотри, — спустя несколько минут сказал Сергей, бегом опередив друга на несколько шагов. Влад в недоумении остановился перед загородившим ему дорогу Серёжей, уже и позабыв о прошедшем разговоре. А его товарищ, смотря на часы, поднял вторую руку на уровень головы. Через пару секунд он щёлкнул пальцами, драматично зажмурив глаза и склонив голову к земле. Влад, всё так же недоумевая, открыл рот, словно рыба. Хотел было спросить, но все вопросы отпали, как только фонари с небольшой задержкой по очереди загорелись и осветили заснеженную дорогу. Из уст Владислава прозвучало немое: «Вау». Спустя ещё пару секунд Сергей открыл блеснувшие искоркой детской радости глаза и осмотрелся, довольный результатом. Детское увлечение давало о себе знать. Влад, видя радость на лице друга, заулыбался ещё шире. Парни ускорились: по освещённой дороге идти было легче. Улыбка постепенно сползла с лица Влада, было видно, что его что-то гложет. Он, сосредоточенно глядя под ноги, долго подбирал слова, всё-таки собрался и начал говорить: — Знаешь, я боюсь, что ты представил моего отца каким-то тираном. Это вовсе не так. Он любит меня, просто ему тяжело приходится, — он быстро озвучивал давно обдуманные в голове мысли. — Он очень любил мою маму. Я не рассказывал, но она сильно заболела через несколько месяцев после моего рождения… Папа тяжело работает, чтобы обеспечить меня всем необходимым. А алкоголем пытается заглушить боль от потери любимого человека. В этом правда нет ничего плохого. Я бы мог вести себя лучше и не расстраивать его — тогда бы и не получал. — Не надо перекидывать вину на себя, — осмелился перебить парня Серёжа. — Да ты не понимаешь. Он не хочет мне вредить. Если бы он не любил меня, то элементарно не давал бы мне возможности заниматься тем, что мне нравится, не покупал бы мне весь этот дорогой спортивный инвентарь. — Но ты ведь не любишь хоккей. — Но это хоть что-то. Мы просто нашли золотую середину, вместе пошли на компромисс, — Сергей понимал, что слова Владислава были полной чушью, что тот просто беспрекословно повинуется желаниям своего отца, убеждая себя в том, что на самом деле всем доволен и это отчасти его выбор. — Отец подарил мне много положительных воспоминаний. Он воспитывал меня, не пропускал ни единого утренника в детском саду, всегда находил время, чтобы попасть на линейки в школе, дарил подарки на дни рождения, доставал каждый год путёвки в пионернерский лагерь… Помню, как на родительский день он приезжал ко мне в лагерь за три версты, даже когда я не просил. А один раз связку бананов с собой притащил, — рассказывая эту историю, Влад, устремив наполненный теплотой взгляд под ноги, улыбался и теребил в руке ручку сумки с коньками. — Угостил своих соседей по комнате, а с некоторыми даже дружба завязалась, благодаря тому дню, — он усмехнулся. — Никогда не был в лагерях. Родители считали, что за мной не досмотрят и я успею опозорить не только себя, но и всю свою семью. Видимо, в лагере тебе очень нравилось, — спрыгнул с темы Сергей. Влад, не заметив этого, продолжал рассказывать со всей своей искренностью: — Да, я ездил туда с самого детства каждое лето. От того и в моих воспоминаниях каждый день в лагере был таким солнечным, хоть в реальности это было не всегда так. Забор вокруг него был единственным забором, за которым чувствовалась ну настоящая свобода! Что только не творили мы там, вдалеке от родителей: и зубной пастой мазались, и песни пели пионерские у костра, и на речку сбегали по ночам. Не подумай, что я был хулиганом последним. Просто это чувство независимости так дурманило, да и не только меня. Молодые вожатые могли понять и простить, главное — не попадаться на глаза администрации, да и те выгоняли только на третье замечание, грубо говоря. Вот почему там и царила эта атмосфера свободы и раздора. Помню даже когда-то видел… — Влад, ещё секунду назад восторженно тараторивший о прелестях пионерского лагеря, запнулся и замялся, — а в прочем не важно. Сергей проницательно посмотрел на Влада, терпеливо молча, зная, что рано или поздно это заставит собеседника закончить мысль. — Ну правда ничего такого… Там была странная история, — Влад наконец начал рассказ, делая паузы между предложениями, формулируя мысль, — но так — ничего интересного. Я просто играл с друзьями в прятки, когда был ещё в младших отрядах. Забежал за корпус старших, окна которого выходили в лес, и засел в густой траве. Там один бурьян растёт по пояс, никто не ходит. Сидел там долго, от скуки заглядывал в окна корпуса. Когда заметил движение внутри здания, очень удивился: в полдень обычно в корпусах никто не оставался. Присмотрелся. В комнату вошли два парня из старших отрядов. Оба были мне знакомы, они вечно были на виду. Их часто посылали заниматься всякими поручениями от вожатых, они были активистами во всех мероприятиях, каждый раз готовили площадку к дискотеке, аппаратуру таскали. Короче говоря, этакие лучшие друзья, известные всему лагерю, — рассказчик замешкался и вновь приостановился. — Не то, чтобы я прямо за ними подсматривал, да я и вовсе не хотел. Но уж очень скучно было в траве сидеть, а перебегать из такого выгодного места совсем не хотелось, — без конца оправдывался по мере повествования Влад. — Вот я и случайно увидел, как те парни в комнате сели и начали целоваться, — Влад поднял глаза на Сергея, желая увидеть реакцию. А реакция была вполне естественная: глаза по пять копеек, щеки вмиг загорелись, как на светофоре, а глаза забегали. Уведя взгляд, парень продолжал: — Я наблюдал, но исключительно из чистого детского интереса, ты не подумай. Понятное дело: никогда не видел такого раньше… Но когда они начали развязывать друг другу пионер галстуки, я сорвался с места и убежал оттуда, сверкая пятками. Меня уже совершенно не интересовало то, что я упущу возможность выиграть в прятки. Я просто боялся увидеть чего-то лишнего, хотя, казалось бы, увидел я уже достаточно, согласись. Рассказчик замолчал. К моменту завершения истории он уже сам не на шутку засмущался и засмущал собеседника. Оба неловко смотрели себе под ноги. — Ну и что им было потом? — решился спросить Сергей. — Ну я в прятки проиграл. Меня первого нашли, — Влад опомнился. — А, ты об этих… Да ничего. Ходили себе так же, как и ходили. Сомневаюсь, что они впервые занимались… подобным, — от своих же слов Владу стало ещё более не по себе, хотя он в той истории не был виновником и стыдиться ему было нечего. Тем не менее, он уже десять раз успел пожалеть о том, что ушёл от изначальной темы. — Может я вообще себе это придумал? Ну, воображение детское разыгралось, как думаешь? — А я, если честно, сам тоже с таким никогда не сталкивался. Не думал, что и такие находятся, — Сергею самому поплохело от того, каким ядовитым прозвучали эти слова и его уст. — Но я сомневаюсь, что ты такое смог бы выдумать. Может ты просто что-то не так понял… Оба предпочли закрыть тему. Но у обоих на душе было как-то неспокойно. Сергею хотелось задать больше вопросов, но, как он посчитал, все они звучали бы слишком странно. А Влад, пытавшийся придать этому рассказу наиболее нейтральную окраску, всё равно по итогу почувствовал себя неловко. А после в разговоре фигурировала сплошная ерунда. Так они и чесали языками о том о сём, шагая в родной район. Перед тем, как разойтись по домам, мальчики договорились, что даже если проявятся признаки простуты, — идти в школу и не подавать виду, чтобы родители пустили на тренировку. Мальчики и не заметили, как быстро окрепла их дружба. И теперь желание осуществить свои мечты стала не единственной причиной, почему они встречались на тренировках.