Обмен коньками

Хоть Влад и уснул быстро от усталости, сон его был беспокойным. Всю ночь его мучали размытые кошмары, где не было чётких образов и сюжета. Только очертания осколков стекла, мужской руки и нескончаемые крики, ругань. Звон разбитой бутылки, замахнувшаяся на него широкая ладонь. Удар, падение и резкое приземление. Но приземлился Влад не на холодный кафель, усыпанный полупрозрачными зелёными осколками, а на тёплую постель. При пробуждении Владислав ощутил, как вздрогнул. В ту же секунду он поднялся и потерянно озирнулся. Только теперь он сориентировался, понял, что находится в квартире друга. Самого Сергея рядом не было. Хоккеист, потерев глаза, опустил ноги на пол. Тихими шагами он в первую очередь направился на кухню, где и обнаружил пропавшего хозяина дома. Сергей стоял к нему спиной, смотрел в окно. Погода ещё сильнее омрачала этот день. Хоть дождь ненадолго закончился, небо над городом всё ещё было застелено тёмными тучами, из-за чего в квартиру совсем не попадало света. Ветви деревьев, не способные противостоять столь сильному ветру, раскачивались и, казалось, готовы были переломиться напополам. — Доброе утро, — хмуро подал голос Влад и только после этого нашёл взглядом настенные часы. Они показывали далеко не утро: десять часов. Друг обернулся. В руке Сергей держал кружку, ту самую, из которой он пил вчера вечером. — Утро добрым не бывает. — Чайник давно кипел? — Чайник? — Сергей сначала замешкался, растерянно заглянул в свою же кружку. — А, не, я не кипятил. Это чай вчерашний. Холодным допиваю. Влад присел за стол. Сергей всё это время не двигался и не отрывал взгляда от друга. На кухне стояло неловкое молчание до тех пор, пока Сергей не сообразил. — Ой, я забыл про завтрак. Надо бы поесть, — сказав это, Сергей, оставив кружку на столе, открыл холодильник. — У нас макароны оставались с котлетами, но, если ты хочешь, могу приготовить пельмени. Что будешь? — не поворачиваясь, спросил он. — Да есть как-то не хочется. Может, батон с маслом? Сергей улыбнулся уголком губ, доставая открытую упаковку сливочного масла. Наконец, у него дошли руки поставить чайник. Стоя к Владу спиной, нарезая батон, фигурист заговорил: — Влад, тебе нельзя возвращаться домой. Оставайся пока у нас. Владислав потерял дар речи. Друг сказал ему об этом так непринуждённо, будто говорил о совершенно обыденных вещах. — Ну ничего себе заявочка. Сергей, я не могу и дальше стеснять твоих родителей. Мне нужно домой. Сергей с грохотом поставил тарелку с бутербродами на стол и упал на стул напротив друга. — Снова простишь отца? А говорил, что прошлый раз был последним, — произнёс Сергей с ноткой презрения. Владу было нечего возразить, ведь друг был прав. Всё, что он был в силах сказать, так это: — Сергей, у меня нет выбора, — и в словах его была доля правды. Засвистел чайник. Сергей поспешил выключить плиту и начал заваривать чай. Влад в этот момент принялся за бутерброды, пусть и неохотно, медлительно. — У тебя есть выбор. Я встал рано утром, чтобы поговорить с родителями. Они помогут с уголовным делом, и твоего отца лишат родительских прав. Ты, наконец, будешь свободен, Влад. — Какая свобода, Сергей? У меня нет родственников, которые согласились бы усыновить меня. Ждут меня только в детдоме, — повышая тон, сказал Влад. — Влад, обещаю тебе, что так не случится. Мы найдём выход. Может, тётя всё-таки согласится приютить тебя. Да, в конце концов, сами опеку оформим. — Нет никакого выхода, Сергей, — перебил его Владислав. Хоккеист взволнованно посмотрел на фигуриста, в глазах которого отражалось тоскливое смятение. — Зачем ты даёшь мне ложную надежду? Помнишь, что случилось, когда я поверил тебе и мы с Еленой Владимировной пошли к моему отцу? — Помню. А ещё я помню, что после того случая ты всё равно попал к нам на занятия. Как я и обещал, — сказал Сергей, и встал из-за стола, чтобы налить другу кружку чая. Владислав не нашёл, чем возразить. Но и соглашаться ему не хотелось. Владу было страшно идти на эту авантюру, но так же сильно, как он боялся последствий, он не хотел снова встретиться с отцом. Даже спустя ночь, воспоминания о прошлых событиях были свежи и красочны: неразборчивая брань и удары, игнорируемые просьбы успокоиться и страшная обида. Влад понимал, что потеря последнего близкого человека полностью разобьёт отца. Но былое чувство жалости и сострадания поутихли. Владиславу подсознательно хотелось сделать папе так же больно, как он сделал ему прошлой ночью. — Как твои родители смогут помочь? — пытаясь скрыть очевидное любопытство, поинтересовался Влад. — У них есть знакомый прокурор. Он подаст иск, и начнётся судебное разбирательство, — ответил Сергей, поставив кружку с горячим чаем на стол. Мельком взглянул на друга. На его лице всё ещё читались сомнения, но было видно, что ещё немного — и он будет готов решиться. — Есть множество причин, почему мы выйграем. Во-первых: жестокое обращение с ребёнком. Во-вторых: хронический алкоголизм. Твой отец, кажется, делает всё, чтобы его лишили права иметь ребёнка. Сейчас важно снять побои. А дальше за дело возьмутся мои родители. Какого бы твой отец не нанял хорошего адвоката, ему будет нечего противопоставить твоим двум. Сергей с настойчивостью смотрел другу прямо в глаза, своим спокойствием вселяя в него уверенность. — Влад, решайся. Второго такого шанса может и не подвернуться. Если ты пострадаешь ещё сильнее… — Ладно, — не дал ему закончить хоккеист. — Знаешь, ты прав. Достаточно с папы вторых шансов. Я не могу и дальше жить в страхе, что история повторится. Сергей с облегчением улыбнулся и вновь напрягся после того, как Влад выдал: — Но домой я всё равно вернусь. Если я собираюсь задержаться тут надолго, мне придётся забрать вещи из старой квартиры. Сергей не стал спорить, но взялся сопровождать друга на случай, если что-то пойдёт не по плану. Чтобы убедиться, что отец не остался дома из-за полученной травмы, Сергей несколько раз звонил в домофон и каждый раз не дожидался ответа: спустя десять секунд гудки прекращались самостоятельно. Только после этого друг позволил Владу воспользоваться ключом, что всегда лежал в кармане куртки, из-за чего в момент побега он оказался с Владиславом. По мнению Влада, Сергей уж слишком осторожничал, ведь даже после проделанных с домофоном махинаций он настойчиво несколько раз пробовал стучать двери квартиры. — Влад? Ты что-ль? Парни обернулись на голос. С верхнего этажа спускалась пожилая женщина в тёплом коричневом пальто. — Здравствуйте, — поздоровался Влад, узнав в полноватой бабулечке добрую соседку сверху. — Ты где всю ночь прогулял, негодник? — улыбнулась она с лукавством. — Тебя батька искал. Ко мне вот тоже зашёл, спросил, но историю не рассказывал. Ну, что у тебя там за секреты? — Простите, но это моя личная тайна, — сконфузился Влад, незаметно пихая Сергея плечом, чтобы тот оперативнее отпирал двери. — Ну, теперь-то я вернулся. Можете спать спокойно. — Ладненько, передавай батьке привет и пожелания выздоравливать, — продолжила медленно спускаться бабуля. — Что? — Влад встал в ступоре. Соседка хохотнула. — Ну, Влад, как с луны свалился. Ты разве не знал, что батька твой ногу подвернул? Не заметил, что он ходил, прихрамывая? — соседка уже начиналв о чём-то догадываться. Влад ещё пару секунд простоял в непонимании, пока к нему не пришло осознание того, что вчера отец ходил по соседям с израненными ступнями. — А, ну да. Передам, конечно же, — тон Влада немного успокоил соседку. После этого парни неловко распрощались и ввалились в пустую квартиру, оставив начинающую подозревать неладное бабулечку в одиночестве. Сергей, чтобы ещё раз убедиться, что отца Влада нет дома, осторожно обошёл все комнаты, и только после этого бросил: «Хорошо, что ты не додумался прятаться у соседей. Так бы отец сразу нашёл тебя и точно бы от тебя мокрого места не оставил». Влад нервно усмехнулся от замечания друга. Натянуто улыбнувшись, он вошёл в свою комнату, так и не решившись заглянуть на кухню. Зато фигурист охотно путешествовал по тесной двушке, рассматривая старую мебель, ковры на стенах, фотографии в рамках. Последних, к слову, было не так уж и много. Стояли все они на полке серванта в зале. На одной был изображен ребёнок лет пяти, мальчик со светлыми волосами и глазами. В таких юных чертах сложно было разглядеть Владислава, но Сергею показалось, что всё-таки это был как раз он. На второй фотографии — две обнимающиеся женщины. Одна взрослая, другая уже пенсионерка с платочком на голове. Их он рассматривать долго не стал, а сразу перешёл к третьей фотографии. На этот раз это был портрет светлоглазой темноволосой девушки. Она смотрела на Сергея с очаровательным кокетством, снизу вверх. Улыбалась так же ясно, как Влад. Сергей решил, что эта девушка — мать Влада. Не зря же её фотография, наиболее качественная, стояла в самой красивой рамке. Дальше он обратил внимание на тумбу рядом с диваном. На ней стояла начатая бутылка водки. Внутри выдвинутого ящика были хаотично разбросаны таблетки, скляночки и развёрнутый скомканный бинт. Сергей завернул в комнату Влада. Тот бегал из стороны в сторону, складывая некоторые вещи в объёмную спортивную сумку. Друг не стал отвлекать его от важных дел своими расспросами о людях на фотографиях и прошёл дальше, на кухню. На первый взгляд всё было аккуратно и прибрано, но стоило ему ступить на пол в комнате, он почувствовал, как мелкие осколки впиваются ему в ногу. Он выругался шёпотом, доставая крупицы стекла из стопы. В некоторых местах на сером носке проявились пятнышки крови. Решил по добру-по здорову в эту комнату не ходить. Вернувшись к Владу, он застал его в странном виде. Недавно суетившийся хоккеист теперь сидел на краешке кровати. В ногах его лежала сумка, и он смотрел будто бы сквозь неё, в пустоту. — Ты всё? — Сергей, я подумал и решил, что никуда не уйду, — сказал Влад холодным механическим голосом. Сергей истерично усмехнулся. У него не хватало сил на препирания друга, но он не позволял себе повышать голос. Владислава было не за что осуждать, ведь любой на его месте не смог бы принять столь важное решение без колебаний. — И что же заставило тебя передумать? — Я провёл тут всё детство, жил здесь всё это время. Как мне оставить все воспоминания здесь и уйти навсегда? — Неужели воспоминания так важны для тебя? Если я правильно понимаю, именно в этих стенах твой отец избивал тебя на протяжении нескольких лет, — слова, прозвучавшие из уст Сергея, были чересчур прямолинейными. — Кроме этого в этих стенах случалось много других событий, — резко отреагировал друг, — поэтому для меня это место является домом. — У тебя появился шанс найти новый дом, где не будет ругани и насилия. — Но эта квартира — единственное место, где меня на самом деле ждут, — твердил Владислав. — Это не так, — перебивал Сергей. — Я не могу оставить отца. Пусть он и не самый лучший человек на свете, но он единственный, кому я нужен, — игнорируя его слова, перекрикивал Влад. — Ты нужен мне, — Влад не нашёл, чем возразить, а потому наконец затих и прислушался к Сергею, — и в моём доме тебе всегда рады. Повисло секундное молчание, после чего Влад еле слышно со страхом в голосе пробубнил: — Я не хочу попасть в детдом. Лучше я останусь здесь. Сергей со снисходительной жалостью улыбнулся, приблизился к Владу и сел перед ним на корточки, заглянул в затухшие голубые глаза. Пока он стоял в стороне, Влад даже не поднимал на него взгляда. Создавалось впечатление, будто он его совсем не слышал, поэтому Серёжа решил, что только так получится достучаться до друга. — Влад, я обещаю тебе, мы что-нибудь придумаем. Я понимаю, ты боишься остаться в одиночестве. Но ты можешь быть уверен, я тебя не оставлю, — он выдержал короткую паузу, после чего произнёс тихо, почти шёпотом: — Мне страшно потерять тебя. Ты не можешь и дальше жить с этим монстром, это небезопасно. Вдруг в следующий раз ты не успеешь увернуться? — Ладно, всё, хватит, я тебя понял, — мягко оттолкнул друга Влад, уводя взгляд в сторону. — Мне осталось взять ещё пару вещей. Подожди пока в зале. Сергей, ни слова не ответив, направился туда, куда был отправлен Владом. Владислав, ещё некоторое время посидев в том же положении, вскоре поднялся и приблизился к книжному шкафу. Достал из самой пёстрой книги «Малыш и Карлсон» купюру наминалом 5 рублей, после открыл банку для сбережений и высыпал на ладонь горстку монет. А в это время Сергей вошёл в гостиную и бесцеремонно упал лицом в диван. Перевернувшись на спину, он полностью закрыл красное лицо ладонями, настолько сильно прижал глаза пальцами, словно пытался выдавить их из глазниц. «Мне страшно потерять тебя» — повторял Сергей свои же слова в голове, и в этот момент ему хотелось то-ли расхохотаться, то-ли вскричать от стыда. Только после ночных размышлений Серёжа начал замечать, как вызывающе он ведёт себя рядом с другом. И хоть в этот раз его монолог положительно повлиял на решение Владислава, фигурист решил, что впредь будет тщательнее следить за языком. Услышав приближающиеся шаги Влада, он мгновенно вскочил на ноги и принялся рассматривать рюмки в виде рыб, стоящие в серванте, надеясь, что будет выглядеть хоть чуточку естественно. — Возьми коньки со снаряжением, а я понесу всё остальное. Сергей кивнул головой и принял из рук друга спортивную сумку. Совсем скоро парни вывалились из дома. Серёжа старался как можно скорее увести друга подальше, пока тот не передумал. Всю дорогу он занимал Влада разговорами. А серая пятиэтажка оставалась позади, и парни с каждой минутой отдалялись от неё всё сильнее и сильнее.