Обмен коньками

Первого января на дворе стоял мороз и солнце, всё по канону Пушкинской поэзии. Серёжа проснулся только к часу дня и после пробуждения ещё минут двадцать вылёживался, смотрел на мирно посапывающего на раскладушке Влада, вспоминая вчерашний вечер. События довольно ярко отпечатались в его памяти. Переполненный людьми каток, прогулка вдоль Невы, множество веселящихся компаний вокруг. Не припоминал он только того, как добирался до дома. Размышления дошли и до спонтанного признания Сергея. Парень невольно задумался о том, что бы было, если бы Влад в тот момент всё же расслышал его слова. Можно было бы предположить, что тот бы рассердился, начал кричать, ругаться, но Влад тогда пребывал в таком хорошем расположении духа, что было трудно представить, будто он закатил бы скандал посреди толпы. «Рассмеялся бы, сводя всё к шутке, как всегда. Да, он точно посмеялся бы надо мной» — твёрдо решил Сергей. Вдруг Серёжа, заметив, что друг зашевелился, вздрогнул от неожиданности, будто испугавшись, что Влад услышал его мысли. Владислав в этот момент потянулся и перевернулся на другой бок. Оказавшись на самом краю раскладушки, он почти что свалился на пол, но в последний момент, сонно промурлыкав себе что-то под нос, увалился на спину. Серёжа не смог сдержать смешка. — Который час? — буркнул Влад, не открывая глаз. — Не знаю. Мне кажется обед. Влад начал тереть глаза, сделал глубокий вдох и на выдохе мучительно простонал, произнося: — Голова болит. — Вот я всё думаю, как мы сумели наклюкаться двумя бокалами шампанского? — прозвучал лирический вопрос из уст Сергея. Влад всё ещё не оставлял надежду встать. Рывком он скатился с раскладушки и поставил себя на ноги. Сладко зевая, парень подошёл к окну и посмотрел на заснеженный двор сквозь местами покрытое морозными узорами стекло. — Там сугробы размером с меня, — с каким-то предвкушением или даже восторгом сказал Влад, обернувшись к другу, хорошенько потягиваясь. Хотя Сергей проснулся намного раньше друга, он всё никак не мог пересилить свою лень. Фигурист был уже готов вновь укутаться в одеяло и спать дальше, как вдруг к нему пришло осознание, и он тут же поспешил поделиться с товарищем. — Так сегодня же первое число! Влад тотчас же прозрел. Сергей в момент спрыгнул с кровати и парни, не сговариваясь, чуть ли не наперегонки побежали в зал. В комнате был один папа. Он сидел на диване, смотря какой-то фильм по телевизору. Следует отметить, что праздничный стол стоял вплотную к телевизору так, чтобы помещаться вместе с разложенным диваном, при этом съедая нижнюю часть телеэкрана. Тарелки с едой мать, очевидно, убрала на ночь в холодильник, и на белой скатерти хорошо было видно каждое пятнышко и крошечка, оставленная после пира. Мальчики нырнули под ёлку, начиная доставать всё, что попадалось им в руки. Папа краем глаза с некоторым предвкушением подглядывал за действиями парней. — Итак, здесь у нас духи, — начал было перечислять Сергей, вытягивая маленькую красную коробочку. — Я бы сказал не просто духи, — перебил его отец и, повышая тон, чтобы матери, находящейся в другой комнате, было хорошо слышно, продолжил, — а туалетная вода, выпускаемая в ограниченном тираже, эксклюзивная коллаборация Московоской и Парижской парфюмерных фабрик, — красочно рассказывал он, будто диктор из рекламы. — Неужели они? — не сдержав своего любопытства выглянула мать из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем. Подойдя к ёлке и приняв коробочку из рук сына, она восторженно воскликнула: — Тет-а-тет! — и женщина, словно помолодев на десяток, бросилась на шею обрадовавшему её мужу. — Как ты их достал, дорогой? Их же раскупают тут же после поступления! Спасибо, спасибо тебе огромное! — А чего это ты меня благодаришь? Я тут не причём! Это всё Дедушка Мороз, — говорил Дмитрий Николаевич, лукаво подмигивая мальчикам, пока счастливая жена обнимала его. — Серёжка, загляни, не оставил ли и мне Старый чего-нибудь? — Оставил, — на этот раз Сергей взял в руки подарок чуть большего размера, наощуп похожий на кошелёк, внутри которого лежала коробочка. Он был аккуратно упакован в красную бумагу со звёздочками. Парень передал её папе. Мужчина, поглядывая на жену исподлобья, аккуратно развернул бумагу и с торжественностью прочитал текст на чёрном кошеле под кожу: — Электробритва Нева 303, — а после с довольной улыбкой начал открывать и доставать саму бритву, красную и блестящую. — Я у подруг узнавала, говорят, что очень хорошая. — Ясно, все деньги опять на подарки друг другу спустили, а сыну хватило только на книгу, — шепнул на ухо Владу Сергей. И точно, под ёлкой лежала тяжёлая книжка в твёрдом переплёте с очень красивым оформлением. На обложке двое мужчин, написанные масляной краской, в ужасе убегали от чего-то, что прячется за пределами рисунка, и на чёрном корешке красовалась белая надпись «Искатель». — Фантастика. — Странно. Какие-то несоразмерные в ценовой категории подарки у вас получаются, — сказал Влад, покрутив в руках книгу Сергея. — Да я шучу. Они просто пока что ничего оригинальнее выжигателя по дереву и книг придумать не могут. Поэтому мне обычно дополнительно дарят деньги, чтобы я мог купить то, чего сам захочу. Но в этот раз я уже их потратил, — опустил глаза Сергей, улыбаясь и невольно закусывая губу от нетерпения. — И на что же ты их потратил? — как-то острожно спросил Влад, мельком глянув на отца и мать Сергея в странном предчувствии. Те на минутку отвлеклись от обсуждения электробритвы и обратили всё своё внимание на Влада, предвкушающе улыбаясь. В этот момент ему стало как-то некомфортно от осознания того, что ответ на его вопрос знают все присутствующие, кроме него. — Сложились тебе на подарок с родителями, — как бы невзначай бросил Сергей. — Ну не тяни, Серёжка, доставай уже, — в нетерпении подгоняла сына мать. Парень подвинулся к дивану и достал из-под него коробку, на которой серыми буквами был нанесён логотип Salvo. Всем, кто бывает на катке, была известна эта Эстонская фирма, снабжавшая тогда своими коньками весь Советский союз. — Сергей, — ошарашенно и как-то сконфуженно обратился он, поднимая взмокшие глаза на друга. — Вы это… Вы это что, для меня купили? — ещё более растроганно спросил он, поворачиваясь к родителям Сергея. — Это была его инициатива, мы лишь чуть-чуть помогли, — ответил папа, кивая в сторону сына. — Влад, Сергей нам всё рассказал, — отозвалась с мягкой улыбкой мама. — О чём? — парень на секунду растерялся. — О твоей мечте заниматься фигурным катанием. Теперь ты можешь не скрывать своего таланта и делать то, что нравится, а не то, что диктуют другие. Сергей прыснул. Так иронично звучали эти слова из уст матери, что сама запрещала сыну заниматься хоккеем. Влад, всё ещё не веривший своему счастью, как-то нерешительно принял коробку, не торопясь, наслаждаясь каждой секундой, открыл её и, развернув белую тонкую бумагу, взял в руки мужские «фигурки» с чёрным ботинком и тонким лезвием. — Ну вот, теперь у нас обоих будут фигурные коньки, — прервал тишину Сергей, пока Влад с немым восторгом крутил конёк в руках. — Спасибо, — почти шёпотом сказал Влад так, что на секунду Сергею показалось, будто друг вот-вот проронит слезу. — Большое спасибо. Я о таком подарке даже и не мечтал. Буду беречь их как зеницу ока, — более радостно добавил он и как-то несмело обнял Сергея, его отца и мать. — Ну, если все подарки нашли своих получателей, то пора собираться на улицу, — хлопнув в ладоши и потерев их, произнёс Сергей, а после, опираясь на свои же колени, рывком поднялся на ноги. — Куда это ты собрался? Сначала позавтракать! — скомандовала мама. Влад всё ещё был полностью погружён изучением новых коньков, ему было сложно убрать их в коробку. И всё-таки парню пришлось отложить подарок в сторону, когда мать Серёжи расставила на столе оставшуюся со вчерашнего вечера еду. В этот момент у него появилось навязчивое ощущение, будто он забыл о чём-то важном, и только когда все заняли свои места за столом, его вдруг осенило. — Ой, я же совсем забыл! — воскликнул Влад ни с того ни с сего. — Я ведь и для вас подготовил подарок. Он тут же бросился в комнату Сергея, доставать коробочку из-за дивана. Только вот возвращаться он не торопился, шёл размеренными шагами и попутно вертел коробку в руках. В один момент его подарок показался ему настолько незначительным по сравнению с коньками, подаренными Долоховыми, что дарить его совсем не хотелось. — Правда, он не такой уж и дорогой, по сравнению с вашим подарком для меня, но мне бы хотелось подарить вам хоть что-то, хотя бы такой маленький сувенирчик, — заранее оправдывался Влад, зайдя в зал и скромно держа коричневую коробочку обеими руками. Сергей принял подарок и достал из коробки стеклянный расписной ёлочный шарик. Он был окрашен в тёмно-синий цвет, а поверх нанесён рисунок: три белых коня, скачущих по заснеженным холмам. Местами на гриве и снегу виднелись мелкие блёстки. Взявшись за верхушку ёлочной игрушки, парень покрутил украшение перед глазами родителей, чтобы те рассмотрели рисунок поподробнее. — А ты его уже видел? Я имею ввиду шарик, — поинтересовался у сына отец. — Да я знать не знал, что он нам подарок успел подготовить, — пожал плечами Сергей. — Такого я нигде ещё не видела, — с чрезмерным восхищением призналась мать. — Ну какая же красота! Посмотри, Дим, смотри, тут ещё блёстками украшено. Помнишь, я тебе в магазине показывала тоже с блёсточками, но розовый? Я же почти его купила тогда, так мне он понравился! — Хороший выбор, Влад. Мне что-то кажется, что твой подарок понравился маме больше, чем французские духи. Мама слегка пихнула отца локтем, а Сергей в это время уже вешал шарик на ёлку прямо на уровне глаз, где по обыкновению вешают самые красивые игрушки. — А я говорил, что ветка выдержит и два шарика, — не мог не припомнить Влад Сергею их прошлую размолвку. В ответ друг только с улыбкой картинно закатил глаза. — Ладно уже, не сердись. Пойдём новые коньки опробуем? — Ну уж нет, — возразил Сергей, — сам подумай, там каток наверняка под завязку детьми набит, — Влад не стал упомянать, что вчера переполненность катка их не остановила. — Пойдём лучше на горку, а вечером на каток. — Минуточку, Наполеоны, — перебила мать оживлённую беседу мальчишек. — Стол накрыт! Первым делом — завтрак, а дальше уже остальные планы. Первое января — особенное число, как минимум потому, что только в этот день каждый может позволить себе завтракать курицей, ассорти из салатов и свежими фруктами. Плотно отобедав, парни, заручившись алюминиевыми санками с погнутыми полозьями, отправились на ближайшую горку. Таковой являлся широкий овраг, который, по слухам, служил рвом оборонительного назначения во время Второй Мировой в ходе операции по разрыву блокадного кольца. Теперь там, рядом с заснеженным склоном концентрировались юные жители всех близлежащих спальных районов, желающие прокатиться на лыжах, санках, пакетах и даже на старых резиновых покрышках. Тут уже на что у кого хватало фантазии. Парни без зазрения совести присоединились к массовому веселью, умудряясь помещаться вдвоём на маленьких санках. Часы пролетали, словно минуты. Парни придумывали всё новые и новые способы, как бы себя развлечь, и каждый был ещё опаснее предыдущего. Так они начали с катания на животе головой вперёд, а закончили созданием паровозика из нескольких саней. Ближе к пяти часам дня к народным гуляниям начали присоединяться и особо отважные взрослые, после похмелья пожелавшие вспомнить детство. Вновь кубарем скатившись с горки, попутно чуть не убив одного маленького мальчонку, Влад с Сергеем так и остались валяться на снегу. От склона они откатились достаточно далеко, чтобы не волноваться о том, что кто-то решит их переехать. Скинув с себя санки, которые погнулись ещё сильнее, чем прежде, Влад, щурясь от солнца, оглядел всё возвышение. Дети постоянно циркулировали, каждый поднимался по ступенькам сбоку, тут же падал на своё средство передвижения и, хорошенько оттолкнувшись, катился вниз. Поэтому взгляд с лёгкостью выцепил троих девушек, явно не собиравшихся спускаться вниз, медленно проходивших мимо своры желающих прокатиться. — Слушай, а там, случаем, не Надя идёт? — Не только Надя, вон рядом с ней тоже с нашей группы идёт одна девочка, — приглядевшись, ответил Сергей. — А третья? Тоже фигуристка? — Третью не знаю. Влад уже поднял руку для приветствия и набрал воздуха в лёгкие, собравшись окликнуть девочек, как вдруг Сергей остановил его: — Тихо, не кричи, — он опустил руку друга. — Мне что-то подсказывает, что Надя не будет рада нас видеть. Вернее, не нас, а меня. — Что случилось? — Не задумывался, почему я при тебе ни разу не уходил на тренировку? — начал издалека Сергей. — Ты же помнишь, что Елена Владимировна собиралась мучать нас с Надей вплоть до тридцать первого числа? Так вот планы поменялись, и тренировки продолжались только до двадцать седьмого. Так вышло, что я немного задержался из-за плохой погоды, и из-за этого в тот день опоздал. Зашёл в зал, значит, и слышу, что Елена Владимировна на повышенных тонах с Надей общается. Я не прятался, но обе меня каким-то образом не заметили, вот я и подслушал практически весь их диалог, но лучше бы я этого не слышал. Оказалось, что Надя всеми силами пыталась уговорить тренершу поменять ей партнёра. Какие она только аргументы не приводила! Обвинила меня в том, что я недостаточно хорош, тяну нашу пару вниз. Она ж не дура, понимает, что для моей карьеры в фигурном катании эта программа была бы нормальным таким шагом вперёд. И, может, я и не мечтал стать чемпионом, но всё-таки, зачем мне так жизнь отравлять? Мстит за то, что я с ней тогда на свиданку не пошёл? Она в моих глазах упала ниже плинтуса, — Сергей сидел мрачный как туча, нахмурив брови. — Так что ей Елена Владимировна ответила? — Конечно же отказала. Не представляю, на что Надя рассчитывала, ставя под сомнение решение тренера. Даже я бы не рискнул спорить с Еленой Владимировной, — Сергей чуть смягчился и, всё ещё сидя на снегу, уронил голову на колени. — Зря ты на Надьку обижаешься. Она наверняка не со зла это сделала. Ей просто некомфортно в твоём присутствии, ведь ты так грубо ей отказал в тот раз, — встал на сторону девушки Влад. — Да я виноват, что она мне не нравится? — выпалил Сергей, каким-то отчаянным жестом обхватив голову обеими руками, добавляя: — Что ты мне предлагаешь? Бежать просить у неё прощения? Загладить вину, может, в кино её позвать? Или сразу просто к Елене Владимировне прийти, слёзно молить: «Расформируйте нашу пару», чтобы бедную девочку больше не смущать своим существованием? — Сергей с раздражением и явной претензией закидывал вопросами друга. В ответ Влад только тяжело вздохнул. — Скажу тебе честно, по старой дружбе. Ты тот ещё придурок. Как раз оттого, что ты такой грубый, с тобой фигуристки и не дружат. — Э, сам такой! Кто тут ещё грубый? Ты меня вообще-то только что придурком обозвал! — Влад, спокойно игнорируя ответ друга, поднимался на ноги, отряхиваясь от снега. — Вот и иди со своими любимыми фигуристками дружи, в кино ходи, да хоть целуйся! Влад не выдержал, молча набрал в охапку снега и швырнул его уже вскипавшему Серёже в лицо. Тот не растерялся и, с задором хохотнув, бросился лепить ответный снежок, даже не убирая снег с глаз. Влад уже успел отбежать на пару метров. Оба остыли, забыли и о Наде, и о фигуристках, и об оговорках и даже о санях, так и оставшихся валяться вверх полозьями. Парни вновь окунулись в беззаботное детство, забрасывая друг друга снежками, убегая друг от друга со смехом, криками и бранью. *** — Мы дома, — с криком ввалился домой Сергей. За ним на пороге показался и Влад, держащий в руках санки, которые никто так и не додумался отряхнуть от снега. Конечно, к тому моменту, когда оба разделись, разулись и затолкали сани в кладовку, на полу уже успели образоваться огромные лужи растаявшего снега. Подозрительным было то, что парни находились в квартире уже минимум пять минут, а их до сих пор не отругали ни за уделанный ковёр, ни за то, что они появились дома только к ужину. Казалось, что квартира была пуста. Сергей с какой-то осторожностью обошёл все комнаты. Оба родителя обнаружились в зале. Отец стоял лицом к окну, уперев руки в бока. Мать, сидя на диване, держала в руках исписанный с двух сторон мелким почерком тонкий лист бумаги. Её глаза стремительно бегали по строчкам, губы были плотно сомкнуты, а брови встревоженно нахмурены. По открытому конверту, лежащему рядом с ней, Сергей сделал вывод, что мама читала письмо. — Мам, пап, мы вернулись, — с напряжением повторил Серёжа. К этому моменту из коридора подтянулся и Влад. — Мы слышали, — спокойно сказал папа, обернувшись к мальчикам. По виду он был ужасно серьёзен и задумчив. — Что за письмо? — оставаясь в том же положении, спросил Серёжа, настороженно переводя взгляд на маму. Женщина не сразу оторвалась от чтения. Озадаченно приложив руку к губам, мама медленно повернула голову в сторону парней, всё ещё пробегая глазами по тексту. — Письмо, — наконец задумчиво сказала она, переводя взгляд на мальчиков, не отводя ладони от лица. — Письмо от твоей бабушки, Влад. — Она ответила? — Влад тут же бросился к дивану, но в последний момент притормозил и осторожно спросил: — Что пишет? Мать снова перевела взгляд на текст, будто успела забыть, что перечитывала секундами ранее. — Пишет, что хочет созвониться с нами. Просит выслать номер телефона и заодно указать время, когда нам будет удобнее поговорить. В этот момент вмешался отец, вероятно, тоже читавший письмо. — Они очень хотят забрать тебя в Кузнецово. Повисло странное молчание. Ранее Владу представлялось, будто, услышав эти слова, он будет прыгать от счастья, а Сергей со всей силы сожмёт его в объятиях, но, вопреки его ожиданиям, они оба стояли, как вкопанные. Было видно, что родители Сергея с недоверием отнеслись к такому резкому заявлению, а особенно со стороны людей, что до этого момента не принимали никакого участия в жизни Влада. — Ну так это же хорошо, да? — нарушил пятисекундную тишину Влад. — Это хорошо, но подозрительно, — озвучил общую мысль папа. — Не пугай его, Дима! — воскликнула мама. — Почему это сразу «подозрительно»? В письме всё подробно расписано, причём очень даже реалистично, — сказала женщина, но казалось, будто она сама не верила в то, что говорила. — Можно мне прочесть? Влад быстро пробежался по тексту письма, Сергей пристроился рядом и тоже читал. Из него парни узнали о том, что мать Влада много лет назад разругалась с родителями и, только ей исполнилось восемнадцать, уехала в Ленинград учиться. Родители не получили от неё ни единой весточки, понятия не имели, где её искать. О смерти дочери они узнали только теперь, из письма Долоховых, и это стало для них большим потрясением. — Просто представь, Влад — единственное, что оставила после себя их дочь. Почему ты считаешь, что одинокие убитые горем старики не захотели бы оформить опеку на своего родного внука? — негромко спорила с мужем мать Серёжи. — Ну во-первых, они даже не знакомы с его отцом. Во-вторых они ни разу не видели Влада, а уже готовы на любые затраты, лишь бы забрать его с собой. Здесь точно есть какой-то подвох. Мать задумалась, а после нерешительно согласилась: — Ну да. Тем более, не без причины же мать Влада с ними так серьёзно поругалась. Вдруг они содержали её в ужасных условиях? Влада, может, будет ждать та же участь? — с каждой секундой мама говорила всё тише и тише, пока не перешла на шёпот. — И всё для того, чтобы получать на него пособие. Такие случаи ведь тоже бывали! И там, вдали от цивилизованного мира, его никто от этого не убержёт, никакие органы опеки! — преувеличивала мама, говоря так, будто Влада собираются отослать не в деревню в пятиста километрах от Ленинграда, а в Сибирь. Как бы Влад ни старался не слушать, время от времени он невольно переключался на их диалог, и от услышанного волосы вставали дыбом. Чтобы нормально прочесть письмо, ему приходилось перечитывать одни и те же строчки по нескольку раз. — Да прекратите вы это, в конце концов! — вмешался до этого молчавший Сергей. — Вы же сами говорили, по оценкам органов у них нормальный дом с нормальными условиями проживания. Может быть, пусть Влад сам поговорит с ними по телефону и решит, стоит ли им доверять или нет? Влад испуганно заозирался по сторонам. Он искренне не знал, чего бы больше хотел сам: отправиться к родным, не стесняя более Долоховых, или же остаться рядом с Сергеем, как он того и желал в новогоднюю ночь. Поэтому ему было бы намного проще, если бы всё решили за него, как до этого делал его отец. — Всё, Серёжка правильно говорит, нужно дать им шанс, — тут же взволнованно подхватила мать. Отец спорить не стал, а Влад так и не сумел выдавить из себя и слова. На том и порешили. Тем же вечером мама Сергея написала ответное письмо, в котором оставила домашний номер телефона Долоховых и попросила набирать не ранее 18:00 и не позднее 20:00. Когда оба поужинали и отогрелись, Сергей, как и обещал, предложил Владу пойти опробовать новые коньки. Родители, конечно, были далеко не в восторге, когда мальчики, весь день пробыв на улице, снова засобирались гулять, но это не помешало парням поспешно сделать ноги, пока те отвлеклись. Несмотря на довольно поздний час, на улице всё ещё было много людей, а в особенности детей. Темнота не мешала им продолжать кататься, играть и резвиться. Чем ближе парни подходили к катку, тем сильнее им казалось, что он будет занят. Так и случилось. Дворовая хоккейная коробка была переполнена шумящей ребятнёй. — Ну что, повторим наш вчерашний подвиг? — как-то без энтузиазма спросил Сергей. — Ну нет. Они там походу ещё и в хоккей играют. Не хочу, чтобы меня шайбой с ног сбило. — Ладно, куда тогда пойдём? На речку? — Мороз только сегодня был, и то слабый. Речки хорошо замёрзнуть не успели. Пойдём лучше в наш ледовый? — Ага, пойдём. А деньги нам где взять? По вечерам во время каникул массовые катания вообще-то проходят, — поспешил напомнить другу Сергей. — Если бы не было денег, не предлагал бы, — говоря это, Влад засунул руку в карман куртки и показательно звякнул монетками. — Сдачу выложить забыл с шарика ёлочного. После этого он достал монеты и пересчитал. На ладони лежало ровно пятьдесят копеек. — А ты не знаешь, сколько стоит входной билет? — поинтересовался Влад. — Пошли, на месте и узнаем. Вновь пошёл снег. Кажется, сейчас, вечером на улице было теплее, чем с утра, да и к тому же совсем не ветрено. Поэтому парни не спешили, шли прогулочным шагом. По дороге Влад наконец рассказал другу о том, как выкрал у него ключи и сбежал в торговый центр, пока тот спал. Заходя в ледовый дворец, парни с порога поздоровались с консьержкой. Людмила Павловна радушно поприветствовала их в ответ, выглянув из окошка гардероба, навалившись на столешницу всем телом. — Слава, Серёжка, вы чего тут забыли в такой час? Ищете кого? — с чистосердечной улыбкой начала она. — Да так, покататься пришли, — отвечал Владислав, совсем не обращая внимания на то, как странно гардеробщица в очередной раз исковеркала его имя. — Не подскажете, сколько стоит входной билет для школьников? — 20 копеечек. — И до скольки массовое катание? — добавил Сергей. — До 23:00. Не бойтесь, бегите, за три часа вдоволь накататься успеете, — по-доброму отвечала полноватая женщина, принимая куртку из рук Влада. Сергей тоже поспешил раздеться. Тут же Людмила Павловна и передала мальчикам два маленьких тонких листочка, с пропечатанными серией и номером билета, где было написано «Цена 20 коп.», а чуть ниже помечено — «Массовое катание на коньках». Зал наполнялся музыкой из стоящей в углу колонки, которую на тренировках включали лишь изредка, только во время прогона индивидуальных программ. С созданием праздничной атмосферы сильно не заморачивались. Весь новогодний декор — надпись «1980», выложенная мишурой над настенными часами. Выход на лёд был открыт только один, и на нём стоял незнакомый парням тренер. Пока мальчики переобувались в коньки, мужчина в чёрном спортивном костюме пару раз окидывал их взглядом, видимо пытаясь вспомнить, где он мог видеть их раньше. Когда они подошли ближе, он молча принял два билетика и пропустил парней на каток, тут же вернувшись к своим другим обязанностям, в которые входило следить на порядком и быть на подхвате на случай, если кто-то вдруг повредится. Обе задачи не составляли никакого труда, ведь на катке было совсем не много людей. Среди них были в основном взрослые люди, несколько влюблённых пар, а также каталась одна молодая семья с детьми. — Тесноватые они, — сказал Влад, поглядывая на свои коньки. — Скоро разносятся. С размером я ошибиться не мог. Выбирал, как для себя, — успокоил его Сергей, после чего непринуждённо, как бы на скорую руку растягиваясь, сделал выпад на левую ногу, преисполняясь некой гордостью за самого себя при виде реакции окружающих. Дети дёргали родителей за рукава и тыкали в сторону Серёжи, будучи не в силах сдержать своего восхищения. У Влада аж бровь дёрнулась при виде того, как выделывался друг, а на лице расплылась ядовитая улыбка. Он ничего не стал говорить товарищу, только молча объехал его и показательно выполнил три оборота, вращаясь на одной ноге вокруг своей оси, при этом продолжая стремительно двигаться вперёд. Теперь уже каждый, кто находился на катке, обернулся в сторону Влада. Сложно было не заметить парня, безупречно выполнившего короткую серию твизлов прямо во время массового катания. Сергей принял это, как вызов, и, заехав на ту часть катка, где не было людей, закружился в воздухе в двойном акселе. Со стороны послышались ошеломлённые возгласы. Все, уловив соревновательный дух между фигуристами, обратили всё своё внимание на Влада в немом ожидании ответного прыжка. Владислав как-то нерешительно катался по кругу, то набирая, то сбавляя скорость. И только казалось, что парень делает выезд и вот-вот оттолкнётся, взмывая ввысь, как тот тут же попадал в относительно плотный поток людей и был вынужден замедлиться. Всем вокруг уже начало казаться, что ответа от другого фигуриста не последует, некоторые перестали наблюдать за действиями парня. И вдруг после длинной дуги тот присел на левой ноге, упёрся правым зубцом в лёд и поднялся в воздух. Казалось, будто бы даже музыка в зале специально затихла, чтобы все смогли хорошенько расслышать звук столкновения лезвия конька с поверхностью льда. Все видели, как Влад приземлился на левую ногу, чисто исполнив двойной лутц. В ту же секунду случилось то, чего не ожидал никто, даже Сергей. Влад после короткого выезда оттолкнулся и вновь закружился в воздухе. Совершив два оборота, он приземлился на правую ногу, завершая столь эффектный каскад из лутца и тулупа достаточно небрежным выездом. Но никого уже не волновало, как именно парень приземлился, никто даже не обратил внимания, как тот чуть коснулся рукой льда, чтобы устоять на ногах. Публика аплодировала. Влад скромно кивал окружающим головой в знак признательности, а, проезжая мимо замедлившегося Сергея, кинул в его сторону насмешливый взгляд. Сергей тут же начал разгоняться, уже продумывая, как бы утереть нос талантливому товарищу, но был отрезвлён коротким свистом. Фигурист обернулся на источник звука и поймал на себе строгий взгляд недовольного дежурного тренера со свистком в зубах, в глазах которого читалось: «Даже не думай продолжать». Серёжа капитулировал. — Ты когда это каскады делать научился? По ночам что-ли на лёд сбегал? — догоняя его со сложенными за спиной руками, с улыбкой интересовался Сергей. — У каждого фокусника есть свои секреты, — хитро подмигнул Влад товарищу, решив смолчать о том, что каскад он делал впервые, руководствуясь лишь тем, что успел увидеть на занятиях. — Может, отдохнём чуть-чуть? — Давай, я и сам запыхался. Парни, только пять минут назад вышедшие на лёд, снова покинули его, присаживаясь на самом дальнем ряду зрительских мест. — Глянь, каким взглядом ошалевшим на тебя тренер тот смотрит, — с насмешкой кивнул Серёжа в сторону мужчины в спортивной форме. — Он, наверное, только вспомнил, что видел тебя на занятиях по хоккею. Ты представляешь в каком он шоке сейчас, после твоих тулупов, — глумился он. Влад усмехнулся и как-то отстранённо начал вглядываться в воображаемую точку выше катка. Друг проследил его взгляд, и ему показалось, что внимание друга зацепило украшение из мишуры. — В следующем, ну то есть в этом году, — оговорился Сергей, забывая, что первое января уже настало, — впервые Олимпийские игры у нас будут проходить, в Москве. Я бы хотел, чтобы мы вместе съездили на открытие. — Наверняка туда будет пробраться сложнее, чем на «кремлёвскую ёлку», — сказал как отрезал Влад. — Да и тем более, что это за Олимпиада, если на ней не будет ни американцев, ни канадцев, — Влад будто собирался продолжать перечислять, но вовремя умолк и снова погрузился в свои мысли, как бы поставив точку на этой теме. Сергей немного растерялся оттого, что не мог вывести друга на открытый диалог, из-за того что тот то и дело уходил в себя. — Устал? — озабоченно спросил Сергей, выдержав небольшую паузу. — Да нет. Так, задумался, — не отводя от той же условной точки взгляда, произнёс Влад. — Задумался о переезде. Если я уеду, мы больше никогда не встретимся, да? — Что ты такое говоришь? Конечно, конечно же мы встретимся! — встрепенулся Сергей. — Ты ведь не на другой континет уезжаешь. Я буду тебя летом навещать, а ты во время зимних каникул можешь ко мне в Ленинград приезжать. Слова друга обнадёжили Влада. Внутри него разворачивалась настоящая борьба. Одна половина его желала остаться жить в городе, чтобы быть ближе к Сергею. Другая же половина, более рациональная, понимала, что других вариантов у него нет. Детский дом представлялся Владу тюрьмой, и даже два года до наступления совершеннолетия казались ему слишком большим сроком. Для Долоховых он — чужой человек, и, какими бы небезучастными они ни были, усыновлять его они не собираются. А в деревне его ждут и любят, несмотря ни на что. — А если честно, я не хочу, чтобы ты уезжал, — неожиданно тоскливо произнёс Сергей, — но ты в праве самостоятельно принять решение. В любом случае я поддержу тебя. Необъяснимая ужасная боль сдавила грудь Влада. Друг на самом деле, сам того не подозревая, только усугубил ситуацию, поселив во Владе ещё большие сомнения. — Я не знаю, что мне делать. Всё очень сложно, — говорило во Владе уныние. Он обхватил голову руками, неосознанно стремясь принять наивное положение улитки или черепашки, прячущейся в своём домике. Сергей в смятении поджал губы. Его взгляд, полный сожаления, блуждал по затылку друга. Он совсем легонько ткнул указательным пальцем прямо в темечко друга и заговорил: — Не думай об этом сейчас. Просто дождись завтрашнего дня. Тебе будет легче решиться, когда ты поговоришь с родственниками хотя бы по телефону. А пока что тебе нужно развеяться. Вставай, — Серёжа вскочил на ноги. — Вставай. Не важно, что там будет потом. Важно, что сейчас мы потратили 40 копеек за вход на каток, и вместо того, чтобы покататься, сидим и хандрим на пустом месте, — Влад неохотно поднял на него взгляд. Сергея переполняло злостное негодование, — Чего расклеился? Вставай же ты! На третий раз Сергей уже дёрнул друга за руку так, что разом поставил его на ноги. Только теперь Влад очнулся. Резкая смена настроения Серёжи чуть приободрила его, и он, толкаемый товарищем в спину, поковылял к катку. На льду Сергей постепенно расшевелил друга, да так, что тот ненадолго забыл о своих переживаниях. Из колонки играла песня, которую мальчики слышали вчера, когда смотрели кино по телевизору. И Влад, на секунду задумавшись, одними губами проговаривал строчку припева: «Теряют люди друг друга, а потом не найдут никогда…»