Обмен коньками

На следующий день парни продёрли глаза только к десятому часу, и тут же засобирались на каток. Родители Серёжи уже давно ушли на работу, поэтому несостоявшимся кулинарам пришлось самим готовить завтрак. Сильно не заморачивались, намазали батон маслом и съели в своё удовольствие, а после этого галопом понеслись на улицу. — Погоди, а коньки твои где? — опомнился вдруг Сергей, уже полностью одетый, обутый и держащийся за ручку входной двери. Влад же только-только запихнул в себя последний бутерброд, и теперь, торопясь, отряхивал руки от крошек и завязывал шарф на шее, пытаясь поспеть за другом. — Не внаю, — невнятно ответил Влад с полным ртом хлеба. Владислав тут же бросился разбуваться, забегал по квартире и, наконец отыскав свои новые «фигурки» вновь обулся и вывалился из квартиры, подгоняемый другом. — К чему такая спешка? — уже дожевав, спрашивал Влад. — Так там сейчас опять каток дети займут, надо опередить их. Но как бы сильно парни не старались, ребята помладше всегда оказывались впереди. Дворовая хоккейная коробка использовалась по назначению. Мальчики совершенно разных возрастов поделились на команды, поставили ворота, раздобыли клюшки и шайбу и устроили настоящий чемпионат. Игра кипела во всю. Когда Влад с Сергеем решились подойти ближе, нападающий уверенно держал первенство и, громко стукнув клюшкой по льду, устремил шайбу в самый центр ворот так, что она пролетела выше головы вратаря, упавшего на колени. Команда ликовала, хотя маленькая победа не показалась фигуристам таким уж большим достижением, ведь гол забил крепкий мальчик лет двенадцати, в то время, как ворота защищал худенький мальчонка, такой невысокий, что даже Лебедеву он дышал в пупок. — Какой счёт? — спросил Серёжа у паренька лет десяти в очках, внимательно следившим за игрой, но остававшимся в стороне. — 14:2, — бросил мальчик, не видя смысла в том, чтобы уточнять, в чью пользу: силы в командах были распределены уж слишком неравноценно. Мальчишки поделились по возрасту, сформировав сильную команду «старших» и слабую команду «младших». — Да уж, это не дело, — буркнул под нос Серёжа, а после этого крикнул игрокам: — Эй, пацаны, можно с вами? Дети от игры не отрывались. Ответил Сергею вратарь побеждающей команды, расслаблено оперевшийся на ворота и, по виду, умирающий со скуки: — Можно. Только потом, когда мы доиграем. — Через десять минут период закончится, тогда и приходите, — глянув на наручные часы, добавил очкастый «судья». — Ну и отлично, домой пока что сгоняем, коньки хоккейные возьмём, — предложил Влад. Сергей молча согласился и парни быстрым шагом направились домой. Вернулись точно в срок, через 10 минут. По дороге успели поругаться, прямо как в первую тренировку, не сумев поделить экипировку: оба волновались за безопасность друг друга больше, чем за себя. По итогу договорились, что Сергей наденет перчатки, а Влад — шлем и щитки. — Вы еле-еле успели. Они вон уже на команды поделились, — уведомил парней судья. — Правда, состав команд сильно не отличается от прошлого. В команде победителей просто местами поменялись вратарь и нападающий, а из команды проигравших ушли два человека. — Вот и отличненько, поиграем за них, — сказал Влад мальчику и направился за Серёжей к стоящей недалеко лавке. Ещё дома парни порешили, что Влад уступит свои хоккейки Серёже, а сам поиграет в новых коньках. Мальчики быстро обулись, надели экипировку, оставили обувь и сумки на скамейке и побежали на каток. Соперники поглядывали на новых игроков с недоверием, даже не представляя, чего от них ожидать. Юные товарищи по команде негласно определили пришедших парней в нападающих. Все заняли позиции. Напротив Сергея оказался тот самый вратарь, всю прошлую игру скучавший и стоявший на месте. «Вот я его погоняю» — с коварством подумал Серёжа, заглянув в глаза сопернику, и не смог сдержать улыбки. Двенадцатилетний мальчик даже растерялся под пристальным взглядом фигуриста. — Начали! — скомандовал судья. Нападающие сорвались с места. Сергей, занявший позицию центрального нападающего, тут же перехватил шайбу прямо из-под носа у потерявшего бдительность противника. В два счёта обойдя не успевших среагировать защитников, Сергей тут же забил первый гол. Вратарь, до этого даже не рассчитывавший, что ему в этой игре придётся попотеть, рассеянно оглядел своих. Все игроки будто языки проглотили, переглядывались, хлопая глазами, в попытках понять, что только что произошло. — 1:0, — привёл их в себя крик паренька в очках. Нападающие из команды соперников тихо перекинулись парой слов и вновь заняли позиции, с опаской смерив Серёжу взглядом. «Насторожились, больше так просто шайбу не пропустят», — констатировал Сергей в голове и глянул на Влада. Тот многозначительно кивнул в знак похвалы, и этого было достаточно для того, чтобы Сергей отбросил все сомнения и преисполнился решимостью. Догадки Серёжи были правдивы: команда соперников не сдалась так быстро, и, обозначив самого опасного противника, её игроки не давали Сергею долго оставаться ведущим. Парень всё никак не мог довести шайбу к воротам, ведь все игроки из защиты сосредоточили внимание на нём одном, продолжали преследовать его постоянно. В очередной раз, когда Сергей был готов ударить прямо в ворота, на пути материализовались двое пареньков из защиты, высоких, с него же ростом. И в последний момент, когда уже казалось, что забить гол нет и шанса, взгляд Серёжи зацепился за стремительно несущуюся вперёд фигуру. Это был Влад. Он моментально оказался у ворот с той стороны, где оставалось не защищённое вратарём пространство, и дважды постучал клюшкой о лёд. Сергей быстро среагировал, и в тот же миг шайба была передана хоккеисту. Влад тут же направил её в ворота. — 2:0, — торжественно произнёс судья, предвкушая интересное продолжение игры. Сергей с Владом не останавливались на достигнутом. Они продолжали брать победу ловкостью, хитростью, профессионализмом и силой. Влад преисполнялся гордостью за своего ученика. Сергея же мотивировали одобрительные взгляды друга, и на протяжении всей игры он изо всех сил старался для того, чтобы хорошо выглядеть в глазах Влада. Счёт стремительно рос в их пользу. Малышня ликовала. Наконец-то их шансы с командой соперников были уравнены, и всё благодаря новым игрокам. Когда противники, полностью раздавленные, пали духом, несколько раз даже самым юным игрокам удавалось забить шайбу в ворота. — Третий период окончен! Команда младших одерживает победу со счётом 20:5! — кричал самый главный болельщик — очкастый судья, следивший за ходом игры с самого начала. Толпа мальчуганов, стянувшаяся вокруг коробки взревела от восторга. Все прыгали и ликовали так, будто бы завершился не уличный матч, а чемпионат мира по хоккею. Дети залетели на каток, навалились на всю команду победителей, чуть не задавив тех, кто пониже. Влад с Сергеем потихоньку начинали тактическое отступление: выбрались из массовых объятий, направились в сторону лавки, рядом с которой стояла их обувь. Дворовые мальчишки быстро заметили их отсутствие и тут же пошли на опережение. — Вы оба так классно играете! — воскликнул внезапно оказавшийся рядом с парнями мальчуган. — Мы тут вас раньше не видели. Вы где-то учитесь, да? — добавил другой. — Ага, — завязывая шнурки отвечал Влад и, подняв взгляд, обнаружил, что с десяток мальчишек окружили лавку. — Тут недалеко ледовый. Я там хоккеем занимаюсь. А этот, — кивнув в сторону Серёжи, сказал он, — там же фигурным катанием, — Влад даже сам заулыбался, предвкушая реакцию мальчишек на его заявление. — Чего?! — вскричал самый любопытный мальчик. — Как это фигурист? Он же лучше всех играет, даже лучше тебя! — воскликнул он, даже не подумав о том, что мог обидеть своим высказыванием Влада. — У меня были лучшие учителя, — с прельщённой улыбкой вклинился в разговор Сергей. — Это Влад меня научил, — посмотрев на друга, сидящего рядом, добавил он. — А давайте ещё разок сыграем! — предложил подтянувшийся игрок из команды соперников. — Да, пожалуйста, сыграйте ещё раз! — упрашивал мальчуган помладше. К уговорам присоединились все присутствующие. Со всех сторон разобщённо завыли: «Ещё матч!», «Давайте! Пожалуйста». Сергей вопросительно глянул на друга, как бы спрашивая его мнения. Влад, пожав плечами, немного качнул головой, неохотно соглашаясь. — Ладно, ещё одну игру, — объявил Серёжа. Мальчишки хором вскричали «Ура!» и, дождавшись, пока хоккеисты вновь обуются в коньки, проводили их до самого катка. Конечно же, ещё одной игрой дело не кончилось. После неё последовал второй, третий матч, и в итоге мальчики, выжатые как лимоны, вырвались из плена только к пяти часам. Стоило им показаться на пороге квартиры, всего через пару минут домой вернулись и родители. Ужинать все сели вместе. — Что делали сегодня? — спрашивал отец, пока мама суетливо накрывала на стол. — На катке мальчики сегодня в хоккей играли, — отвечал Влад и был готов продолжить, как вдруг его рассказ перебил вернувшийся за стол Сергей, отходивший за вилками: — Нам пришлось пойти на речку, чтобы фигурным катанием позаниматься, — добавил он, многозначительно глянув на Влада. Отец Сергея, сидящий за столом, заметил, с каким недоумением Влад посмотрел на друга. Только через секунду парень вспомнил, что родители Серёжи терпеть не могут хоккей и всеми силами стараются уберечь единственного сына от этого травмоопасного вида спорта. Владислав настолько привык к матери и отцу Сергея, что сложившийся в его голове образ понимающих родителей совсем не складывался с тем, как описывал их Серёжа в первую встречу с Владом. Он не мог представить, что эти добрейшие люди запрещают своему сыну заниматься тем, чем он хочет, пусть и из благих намерений. — Как? — тут же бросила всё мама и обернулась к столу. — Ты в своём уме, Сергей? А ты, Влад? Ты же умный мальчик, чего ты его не остановил? А если бы лёд треснул? Как бы вы выбрались потом? — Мама, там людей уйма! Даже если бы и треснул, нас бы достали, — парировал Серёжа. — Да и вообще, он бы не треснул. Мороз второй день стоит. Не волнуйся, мы с Владом всегда проверяем лёд на хрупкость, прежде чем кататься на речке. — Так вы туда что, не в первый раз ходили?! Мама разразилась криками, отчитывая сына по полной. Папа же в это время, профессионально игнорируя ругань, как бы между делом признался растерявшемуся Владу, чтобы чуть отвлечь гостя от семейного скандала: — А я тоже в своё время в хоккей с дворовыми мальчишками играл. Влад стушевался ещё больше, хоть и отвлёкся от стычки Серёжи с мамой. В голове назрел очевидный вопрос: «Раз папа Сергея сам играл в хоккей, почему бы ему не разрешить своему сыну тоже заниматься им?» Будто бы прочитав его мысли, отец тут же ответил на вопрос Влада: — Знаю что, Серёжа тоже хотел учиться играть в хоккей, но мама, как видишь, у нас нервная, — сказал отец не боясь, что жена может обидеться, ведь та бы ни за что не услышала слова мужа из-за своих же криков. — Она так любит Серёжу, что не смогла бы пережить ни одной потерянной с его головы волосинки, что уж говорить про зуб, к примеру. А в хоккее такие случаи — не редкость, сам понимаешь. — Но, допустим, у меня же все зубы на месте. Ответ Влада поставил отца в тупик. — В любом случае, я не в силах с ней бороться. Мне и так тяжело даётся успокаивать её, когда он, например, поздно приходит домой. В её глазах Серёжа всё ещё маленький мальчишка, нуждающийся в её опеке. — Так бы и сразу сказал, что мать свою не любишь, — невозмутимо поставила точку мать и вернулась к мытью кастрюли. Сергей, уже уставший доказывать ей обратное, обречённо вздохнул и обхватил голову руками. — Милая, не надо, — тихим, спокойным голосом убедительно попросил отец Сергея. В воцарившейся тишине Владислав с Сергеем принялись ковырять гречку вилкой, папа с аппетитом начал уплетать гуляш, закусывая ломтиком хлеба, а мама вытирая руки полотенцем, уже была готова занять своё место за столом, как вдруг из гостиной послышался звонок телефона. — Я подниму, — кидая полотенце на спинку стула, сказала мать и поспешно двинулась туда, откуда раздавался звонок. Отец оглянулся на часы. — 18:00. Может, твои родственники звонят. Пунктуальности им, в таком случае, не занимать, — сказал он. Влад, затаив дыхание, вслушался в слова мамы Серёжи, доносившиеся из зала. «Алло, — ответила она и через несколько секунд продолжила: — Да, меня зовут Ольга, письма Вам писала я». Не переглядываясь, парни сорвались с места и подбежали к женщине, прильнув с двух сторон к трубке телефона. На той стороне провода отдалённо слышался сиплый старческий женский голос: — Я Вас не отвлекла? — Нет-нет, всё нормально, — приврала мама, — мы же сами написали, что с шести вечера говорить удобно будет. — Я уже просто не могла больше ждать. Целый день только и думала о том, что смогу Вам позвонить сегодня. Ольга, спасибо Вам большое, спасибо, — пенсионерка то и дело запиналась, но говорила всё на одном дыхании, не давая матери Серёжи вставить ни единого слова. Интонация её была отчего-то такой жалобной, что казалось, будто она плачет. — Спасибо, что держали нас в курсе событий. Мы уже давно надежду всякую потеряли. Теперь хоть узнаем, где доченька наша покоится, — бабушка тяжело вздыхала. — Радуемся, что хоть внук у нас остался, а то мы, старые, уже никому и не нужны. Мы не настаиваем, чтобы Владик к нам переезжал. Мне бы только хоть голос его услышать — и я уже счастливой буду. Мама глянула на Влада, и парень, догадавшись, что она пытается узнать, хотел бы он пообщаться с родственниками, энергично закивал головой. — Он тут рядом. Передать ему трубку? — спросила мать. — Да! — оживлённо воскликнула старушка, будто в секунду помолодев. — Если можно, то передайте, пожалуйста! Мать уступила Владиславу место у тумбочки. Тот быстро принял из её рук трубку, но к уху её поднёс как-то нерешительно. — Да? Несколько секунд старушка молчала. Владу даже показалось, что связь оборвалась, и он уже был готов сообщить об этом присутствующим в комнате, как вдруг из трубки послышалось шуршание и тихий трогательный голос: — Владик? — судя по дрогновшему голосу, пенсионерка снова замялась, но через мгновение нашла в себе силы продолжить: — Это я, твоя бабушка. И она снова замолчала. Влад хотел прервать эту неловкую паузу, но долго не мог подобрать слов, а когда нашёл, что сказать, вдруг услышал всхлипы с другой стороны провода и тут же растерял все мысли. — Бабушка, ты что, плачешь? — выпалил Влад, и от этого старушка ещё сильнее расплакалась. Парень ещё сильнее растерялся, тут же заозирался по сторонам, но ни мама, ни Сергей, ни папа, тоже подошедший в комнату недавно, не знали, что делать. Неожиданно из телефонной трубки послышался ещё один отдалённый голос, и по уху резануло внезапное шорханье. Второстепенный голос становился громче, пока Влад не смог разобрать слова: «Та чего-ж ты ревёшь, старая? Ты ж его пугаешь, поди!» Владу сразу же показалось, что обладателем этого хриплого голоса был его дедушка. Дед, продолжая недовольно бухтеть и с какой-то еле уловимой чуткостью отчитывать хныкающую бабулю, взял телефон из её рук и заговорил вместо неё. — Здравствуй, Влад, если я правильно понял, — заговорил он ровным тоном. — Меня зовут Григорий. Я твой дед. Влад еле сдержал смешок. Сначала бабушка ввела его в ступор своими слезами, а теперь и дедушка заговорил с ним настолько серьёзно, что это не могло не очаровать Влада. — Здравствуй, дедушка, — тепло улыбнувшись, отозвался Влад. — Бабку твою, если что, Зосей зовут. Ты не обращай внимания, она тут растрогалась, но скоро успокоится. Хорошо б было, если б у нас тоже телефон был. Ты б тогда нам мог звонить, когда захотел. А тут — пойди на почту, заплати и только потом говори. Ещё и прослушивают, небось, — без конца причитал дедушка. — А что до бабти твоей… Она бы с тобой повидаться хотела. Хочешь — приезжай к нам, хотя бы на лето. У нас тут всё: и речка, и лес, и огород. Всё свежее, домашнее. Бабушка таких тефтелей тебе наготовит! Ты вот, городской, наверное щас думаешь: «Скукота у вас там смертная, в этой вашей деревне». А не, никакая не скукота! Ты рыбачить любишь? — Не пробовал. — Ну не боись! Научу! Будем с тобой с утреца на рыбалку, потом в речке купаться. А зимой можно в баньку, и потом в сугроб сигануть. Или лучше даже в прорубь ледяной, — дедушка с таким энтузиазмом рассказывал о своих планах, что Влад даже не думал его перебивать. — Я ж не настаиваю, но ты серьёзно подумай над моим предложением. Летом, зимой, когда хочешь приезжай! А вообще лучше всего — переезжай к нам насовсем. Но я не заставляю! Просто подумай, и скажи в следующий раз, как созвонимся. — Не нужно, я уже всё решил, — перебил Влад. — Я поеду. В комнате воцарилась тишина. Дедушка тоже на секунду умолк. Влад не оборачивался на присутствующих: ему было достаточно чувствовать, как каждый из членов семьи Долоховых прожигал его спину взглядом. Мать затаила дыхание. Отец, до этого ходивший из стороны в сторону, остановился. А Сергей, стоящий совсем рядом, почти вплотную к другу, не хотел верить услышанному и с замиранием сердца ждал ответа из трубки телефона. — Ты имеешь ввиду, переедешь навсегда? — на всякий случай уточнил дедушка. — Ну, не навсегда, но явно надолго, — улыбнулся Влад сквозь незаметно стиснутые от какой-то едва уловимой горечи зубы. На другой стороне послышался счастливый смех, смешанный со всхлипами и слезами радости. — Да тихо ты, старая, не реви! — бухтел дед, а рядом слышался заплаканный голос бабули: «Приезжай, Владик, приезжай! Мы тебе всегда рады!» В этот момент Влад почувствовал искреннее счастье, ощутил, каково это — быть нужным. Испытать такое ему доводилось лишь дважды: в детские времена, когда отец уделял ему внимание, и в тот день, когда Сергей, уговаривая его не оставаться в отцовском доме, сказал то, что никак не могли выйти у него из головы и по сей день. «Ты нужен мне», «Мне страшно потерять тебя» — эти фразы всплыли у него в памяти, когда он взглянул на стоящего рядом друга. Сергей, натянув лёгкую улыбочку, с одобрением кивнул головой, но взгляд его был таким пустым, что Влад, почувствовав этот холод, внутренне задрожал. — Ну, раз ты так категорично всё решил, то я был бы не против поговорить со взрослыми, уточнить, куда нам приезжать и какие документы оформлять. «Скажи ему, что мы сейчас же поедём на вокзал и купим билеты на ближайший поезд до Ленинграда» — послышался тихий старушечий голос из трубки. — Можешь уже паковать чемоданы, — сказал дед так по-доброму, что Влад через трубку почувствовал, как он улыбнулся. — Ты только трубку не бросай, дай со взрослыми переговорить. Распрощавшись, Владислав оставил разговор с предками папе Сергея. Сам Серёжа продолжал слушать, переведя свой задумчивый и тоскливый взгляд к окну. Мама ходила по коридору туда-сюда, отсчитывая ровно сорок капель корвалола. Как только муж положил трубку, та тут же спросила: — Ну что? — Будут в Ленинграде завтра-послезавтра, смотря как поезда ходить будут. Я им адрес наш дал. Как приедут, на месте разберёмся с всей бумажной волокитой. Ночью Влад долго ворочался, размышляя о принятом вечером решении. Тогда оно далось ему так легко, Влад даже мысли не допускал, что будет сомневаться или жалеть об этом. Однако, стоило ему только вспомнить вид разбитого Серёжи, он тут же переполнялся решимостью написать родственникам последнее письмо, отказавшись от их предложения. «Ерунда какая-то, — нахмурив брови, грозно глядя на потолок в темноте, думал Влад. — Совсем недавно самым страшным исходом событий для меня был детдом, а теперь я осознанно отказываюсь от самого лучшего варианта в пользу, очевидно, детдома, только чтобы иметь возможность видеться с Сергеем?» Поражаясь от своей логичности, Влад со злостью на себя перевернулся на другой бок лицом к Сергею, причём сделал он это так агрессивно, что старая раскладушка жалобно задребезжала под ним. — Ты можешь не ворочаться? — прошептал разгневанный очередным пробуждением Серёжа, глядя на вздрогнувшего от неожиданности Влада. — Ты меня будишь! — Прости. Спи-спи, — в секунду ответил Влад, закрыл глаза и замер, оставаясь в не очень удобном положении. «Это начинает становиться опасным, — снова размышлял Влад уже более спокойно. — Очень даже хорошо, что я согласился ехать, пока меня Серёжа не успел переубедить. Я и так уже веду себя не очень-то здорово: ревную его, как баба… Надо уехать. Уехать далеко и надого, оборвать с ним все связи, а то неизвестно, к чему может привести эта «особенная» дружба… — сделал вывод Влад, открыв глаза и мрачно посмотрев на спящего Серёжу. — С глаз долой — из сердца вон».