Хищник. Новые правила

Туман, нагнанный морем, окутал вечер, принес с собой морскую прохладу, поглотил город. Пустующие многоэтажки, словно выныривали из тумана, чтобы вершинами воткнуться в густые облака. Логово семьдесят второго этажа - это место даже можно было бы назвать домом, в какой-нибудь другой реальности. В реальности, в которой бы не существовало внешнего мира. С каждым днем Арн чувствовал, что быстро набирает прежнюю силу и сам не заметил, как в нем зародилось желание остановить стремительное время. Остановить, чтобы запечатлеть простые моменты необъяснимой близости и притяжения к этой человеческой особи, спасшей ему жизнь. Существу, которое продолжало о нем заботиться и лечить раны, ничего не требуя взамен. В какой-то момент к Арну пришло осознание, что его мир разделился на «до» и «после», теперь существовал Арн прошлый и настоящий. Арн прошлый, готовый отдать собственную жизнь без тени сомнений и активировать код самоликвидации не одобрил бы подобное поведение и уже, чувствуя себя достаточно окрепшим, поспешил бы оставить человеческую особь. Арн настоящий понимал, что намерено тянет время. Но что-то решать надо в любом случае. Арн, стоя у края, смотрел на туман, сожравший город внизу без остатка, слушал вечерний ветер и размышлял, постукивая когтями по стальным балкам этажных перекрытий. Талори сидела в широком, просторном кресле, поджав под себя ноги. Сегодня она была не разговорчива, не улыбалась, словно какое-то внутренне чутье говорило ей о предстоящих переменах. Рано или поздно разговор должен был состояться. Охотник перестал постукивать когтем по балке. - Расскажи, как все началось. Талори ответила не сразу, она глубоко вздохнула, кажется, еще сильнее вжалась в черное кресло. - Началось… - она неторопливо произнесла слово, пробуя его на вкус, словно бы одновременно ждала подобного вопроса, в стремлении поделиться хоть с кем-нибудь, и боялась, не желая лишний раз погружаться в болезненные воспоминания. - Первое сообщение о нападении пришельцев прозвучало с экранов телевизоров примерно три года назад. Сначала были слухи. Очередные байки про инопланетных захватчиков. В далекой-предалекой деревне неизвестное существо убило местного жителя. Всерьез информацию не воспринимали. Мы продолжали жить, как раньше. Я гладила вечером пиджак, чтобы утром надеть его с белой блузкой на работу в офис. Бежевый – по понедельникам, черный для вторника, а в пятницу позволяла явиться в насыщенном бордовом. По дороге на углу Мейрон стрит каждое утро покупала стаканчик кофе «дэкаф» на кокосовом молоке. Субботу проводила с друзьями в клубах. А в воскресенье, садилась в свой зеленый «мини-купер» и уезжала за город к маме. Новости о пришельцах стали все чаще появляться по телевизору. Этот бред стали обсуждать даже у нас на работе. Оказалось, человеческий мир может разрушится быстро. Постепенно нарастала общая тревога. Слухи уже не были просто слухами, а байки ожили. Кто-то говорил о жертвах знакомых-знакомых. Но все по-прежнему казалось далеким. Продолжался утренний кофе «дэкаф», поход на работу, сплетни, нарастающая тревога. Субботний клуб. Воскресная поездка. Бесконечные разговоры о чужих. В один день ввели военное положение, объявили комендантский час. Но даже тогда казалось, что все ужасы происходят где-то далеко, там, где тебя это не может коснуться. Удивительно даже, насколько глубоко человек может верить в ощущение безопасности и какой-то своей неприкосновенности… Чужие стали появляться везде. В разных частях планеты. В городе регулярно колесили военные патрули. Утренний кофе. Темно-синий пиджак в четверг. Работа. Только не было больше субботних клубов. Поездка к маме. Талори делала паузы, подбирала слова, прокручивала в голове прошлое: - Однажды все рухнуло. В один день. Оказывается, мы жили в каком-то своем огражденном мире, совершенно не понимая, что творилось за пределами города и насколько реальной была угроза. Тогда я их впервые увидела. Меня успели эвакуировать военные. Мою маму не успели. Талори взяла со стола пачку сигарет, достала одну, подкурила. Замерцал красно-желтый сигаретный уголек. Она глубоко втягивала дым, стараясь насытить им каждую клетку легкого. Рассказ Талори заставлял Арна задуматься. Очаг чужих всегда был один. Здесь же возможно было несколько одновременных очагов. У Арна были свои мысли на этот счет. - Какой-то идиот решил, что монстров смогут уничтожить монстры, - она сделала еще одну глубокую затяжку, стряхнула собравшийся пепел в стеклянную пепельницу на столе, прокрутила сигарету в пальцах, чтобы каждая сгоревшая пепелинка осталась в пределах стеклянных стен. - А другие идиоты, стали добровольцами. Так сделали нас. Арн первый раз повернулся к ней, переспросил: - Сделали нас? Талори медленно утвердительно кивнула: - Таких. Как я, - она тоже посмотрела на Арна. Прямо, с каким-то внутренним вызовом и болью, которую, кажется, впервые, не удалось скрыть. - Стали набирать добровольцев для проведения экспериментов, с целью создания первоклассного солдата для уничтожения чужих. Все преподносили сказочно. Нам предлагали чудесную конфетку в красивейшей обертке. И люди ее хавали. Хавали, без оглядки. Талори зло усмехнулась, резко затушила докуренную сигарету, бычок едва не вылетел из пепельницы. - И я ее схавала. Ведь по уверениям профессиональных маркет-блядей даже такие слабые и беззащитные девушки, как я - могли принести пользу. Да еще какую! Спасти человечество! Отомстить за любимых… Я могла отомстить за смерть матушки… Она умирала в мучениях, тогда ее, уже зараженную, доставили в резервацию и поместили в изолятор. Эта тварь, рождаясь, разорвала ей живот, а она, умирая, кричала «Доченька, помоги мне! Мне больно!». Кажется, только сейчас Талори осознала, что у нее не осталось ни одной фотографии матери. Она еще хорошо помнила лицо самого родного человека, такие же черные кудри, как у нее… такой же чуть крупноватый нос с небольшой горбинкой… Но время имеет свойство стирать из памяти лица. И от этой мысли стало жутко. Жутко от того, что когда-нибудь она могла забыть лицо матери. Точно также, как стерлись лица Аньи, Орина, других. Сначала было даже забавно. Словно ты попал в дружный студенческий лагерь, объединенный единой идеей и стремлением. Добровольцы были размещены в здании, напоминающем военную казарму, где в комнате одновременно жили около сорока человек. Они ходили на улицу, гуляли во внутреннем дворе исследовательского центра. Горячо обсуждали, как они будут уничтожать чужих, очищать планету, мстить за любимых. Никого не смущала колючая проволока на вершине бетонного забора. Все знали, что за забором – чужие, и все делалось для их собственной безопасности. Ученые в белых халатах проводили исследования, брали анализы, делали психологические тесты. С каждым днем препаратов становилось больше. И эффекты от них были самые разные. Талори хорошо помнила, как однажды после одной инъекции ей стало плохо. Голова была словно в тумане, ее рвало весь день. Когда все, что могло быть в желудке закончилось, горло ужасно стала жечь нескончаемая желчь. - Держись… - рядом с ней сидела Анья, помогала менять заполнившийся вонючий таз. Они познакомились здесь, в центре. – Ты христианка? - Да… - Талори отчаянно старалась сдерживать рвотные позывы. - Вот, значит, веришь в Бога! Он нас не оставит. - Разве… он нас еще не оставил… Талори никогда не забудет первого увиденного монстра. Первый черновой вариант генетической каши и топорной работы. Их беседу прервала открывшаяся в казарму дверь. Талори плохо соображала и не до конца понимала, что происходило вокруг. В казарму, волоча правую ногу, вошел один из них, его звали Орин. Он подошел к кровати, где лежала в холодном поту Талори, и сидела Анья, убирая прилипшие и перепачкавшиеся черные волосы. - Убейте меня… - как-то неестественно проговорил Орин. Талори даже не сразу поняла смысл сказанных слов. Заботливая Анья поднялась с кровати и встала рядом с ним. - Приляг, - она положила ему руку на плечо. - Талори тоже сегодня очень плохо. Но в следующий миг Анья как-то резко убрала положенную на плечо руку, шаганула назад. Только сейчас Талори увидела, что это был уже не совсем Орин… перед глазами все еще плыло… его лицо покрывали страшные чешуйчатые наросты, бугры торчали из кожи, кожа кровоточила. - Убейте меня… - он обнял Анью, крепко, прижал к себе. - Пожалуйста… - его тело вздрагивало от громких всхлипов. - Умоляю вас… Все разговоры в казарме стихли. Все смотрели на Орина. Анья боялась пошевелиться, но пересилила себя и обняла его в ответ. - Все будет хорошо… - Хоть кто-нибудь! – отчаянно молил он. Орину сейчас было ужасно больно. Первые метаморфмозы в теле уже начали необратимые процессы в сознании, затягивая в пучину безумия, смешанного с первобытными инстинктами. Талори даже не успела понять, когда Орин впился еще человеческими зубами в горло Аньи. В следующее мгновенье Анья заорала так громко, так отчаянно, срывая голос. Она изо всех сил пыталась оттолкнуть от себя Орина. Орин вырвал зубами кусок ее глотки, крик стих. Кровь хлынула из разорванной артерии. - Убейте меня… - рыдал Орин, сползая на пол, продолжая обнимать тело подруги, задыхающейся и бьющейся в судорогах. – Прости… На мгновение повисла тишина. Потом заорали все. В следующее мгновение вбежала охрана, раздался выстрел. Один, прицельный. Желание Орина исполнилось. Талори трясло крупной дрожью, собрав все силы, она подошла к охраннику. - Я хочу домой. Не хочу больше принимать участие в ваших экспериментах. - Вы подписали документы, согласно которым не можете отказаться от своих обязательств в ходе эксперимента. - Пожалуйста… Но никто не собирался слушать ее или кого бы то не было из группы. Дверь неумолимо закрылась. - С тех пор наш «студенческий лагерь» превратился в центр генетических экспериментов. Подопытных кроликов всегда сопровождала охрана из вооруженных военных. С каждым днем экспериментов становилось больше. Талори сама не заметила, как курила подряд пятую сигарету, руки ее тряслись. - Нас оперировали, вкалывали всевозможные неизведанные препараты. В результате удалось создать крылатых монстров, способных летать и выпускать когти, сродни когтям чужих, удалось сохранить человеческое сознание, - вновь раздался злой-нервный смешок. – Только это не особо спасло ситуацию. Из нашей группы в тридцать семь человек только пятерых смогли стабилизировать. Она вновь сделала паузу, долгую. Глубоко вдохнула и на мгновение прикрыла глаза. А потом, уже совершенно спокойно посмотрела на Арна. - Знаешь, сейчас я не жалею о своем выборе, - Талори перевела взгляд на свою ладонь. Указательный палец чуть удлинился, кость утолстилась, готовая принять форму когтя, натянутая кожа лопнула. Талори безразлично сняла облезший лоскут, выбросила наружу. Палец вновь укоротился, принял свою форму и на нем быстро появились новые клетки кожи, словно ничего не произошло. Новые клетки точно повторяли память старых, возвращая на место маленький шрам возле ногтя. - Так или иначе, я выжила. Не будь у меня метаморфоз, я давно проиграла бы. Мы можем меняться. Но чем дальше ты заходишь, тем сложнее сохранить рассудок и вернуться обратно. Это как растущая волна, цунами, чем она больше, тем выше риск, что тебя унесет в море и ты не сможешь выбраться. Я стараюсь не заходить дальше когтей и крыльев, для меня это самый приемлемый вариант, - она чуть улыбнулась, думая о чем-то своем. - Знаешь, чтобы тебя сюда затащить потребовалось больше. Арн внимательно слушал ее рассказ, анализировал. - Сколько таких, как ты? - Не знаю, - она чуть пожала плечами. - Сотни, может, тысячи. Эксперименты велись в разных уголках мира. Кто знает, что могли еще создать. - Это они летали той ночью? - Да. Они опасны. Я давно не видела монстров, сохранивших рассудок. Талори вновь перевела взгляд на Арна, она устала: - Почему ты здесь? «Можно не отвечать на вопрос?» - но Арн себя пересилил. Она, как никто другой, имела право знать правду. Он хотел быть с ней честен до самого конца. - Ваша планета наши охотничьи угодья. Мы хотели очистить ее от этой заразы, но опоздали. Талори тоже анализировала каждый кусочек информации, который Арн позволял ей узнать. И она очень боялась задавать следующий вопрос, но все же произнесла: - На кого вы здесь охотитесь? - На людей, - не медля, не колеблясь ответил он. При этом взгляд Арна никак не изменился. На Талори по-прежнему смотрели удивительно чуткие карие глаза. «Значит, ты не такой уж и герой, правда?..», но вслух произнесла немного другое: - Почему вы не пришли раньше? - О чужих на планете мы узнали десять дней назад, - чем больше Арн разговаривал с ней, тем проще ему давался язык людей. Он быстро учился. - Десять дней… - повторила Талори. Арн сам очень хотел бы знать, почему анализаторы не сработали вовремя. До Северной станции анализа планеты Арн, при поддержке Ноора и Тумана добрались спустя четыре часа с момента высадки на Землю. Станция спрятана под землей. Посторонний не смог бы даже узнать, где она находится, не имея точных координат. В пути им пришлось столкнуться с чужими. Схватки были ожидаемы. Даже тогда Арн не отступил от цели. И достигнуть ее удалось. Северная станция оказалась полностью уничтожена. Арн разумно предполагал, что на Западной дела обстояли также. - Что здесь произошло? – Туман задал резонный вопрос, на который у командира ответа не было. Подземная станция была в настолько ужасном состоянии, что при всех обстоятельствах не смогла бы передать сигнал бедствия. Было всего два возможных варианта: либо ее кто-то намерено уничтожил после подачи сигнала, либо она уничтожена давно и сигнал поступал не из станций. - Зафиксировать происшествие, - Арн отдал приказ Ноору. – Туман, постарайся извлечь информационные чипы. Отряд собрал всю возможную информацию. Они пытались добраться до корабля. Одна, две, три особи чужих… чем больше тварей убиваешь, тем больше их становилось. В таких запущенных случаях никто не посылал охотников на планету. Путь обратно был прегражден. Зато теперь они знали, что станция разрушена намерено. Вопрос появилось больше, чем ответов. - Ты должен добраться до корабля и доложить Верховному. Это приказ. Мы прикроем. Туман утвердительно кивнул. - Арн, скажи, а - ты охотился на людей? Вопрос Талори вывел его из размышлений. Она смотрела на него непроницаемым взглядом, лицо не выражало ничего. Она ждала правды. Что ж, врать и притворяться кем-то другим, он не собирался, и ему нечего было стыдиться. Это его суть. Он - охотник. - Да. Она ничего не ответила. На лице не дрогнул ни один мускул. Талори так и продолжала смотреть, словно каменное изваяние, не выражающее никаких эмоций, спрятав их где-то глубоко, и невозможно было по ней определить, что она чувствовала в этот момент на самом деле. Больше она не спрашивала ни о чем. Арн тоже не решался заговорить первым. Что ж, если она возненавидит его, и сама уйдет, так будет лучше для всех. Но она не ушла. В ту ночь Талори впервые пришла к нему. Точнее, не совсем к нему. Ночью, когда она думала, что Арн давно спит, устроилась рядом на полу, постелив предварительно мягкий пушистый плед. Отчего-то так она себя чувствовала в безопасности, скорее всего иллюзорной. Что ж, раз она так решила… Арн бесшумно устроился с ней рядом, обнял одной рукой, чуть ближе притянув к себе, словно мягкую игрушку. И они уснули вместе. Возможно, именно тогда оголив друг перед другом души, они безоговорочно приняли друг друга такими, какие они есть. Тоже самое повторилось на следующую ночь. Талори молча приходила и ждала, когда Арн окажется рядом, и только после спокойно засыпала в его объятьях. Утром Талори улетала на поиски пищи. Она старалась найти достаточно еды, чтобы хватило до следующего дня. Ранние часы были наиболее безопасными. И она мысленно ждала следующей ночи, чтобы снова прийти к кровати Арна, устроиться на пледе и ждать его, чтобы после сладко уснуть… Это маленькое ночное таинство они не обсуждали. Талори просто улетала утром и возвращалась в логово ближе к полудню. Иногда она приносила мелких зверей, один раз горбушку, каким-то чудом выловленную в море. Нехватку пищи Арн компенсировал шариками стимуляторов. Конечно, они не могли дать полноценную замену белку, но на какое-то время их вполне хватало в качестве дополнительного пропитания. Время пролетело неумолимо. Невозвратно. Время, посвященное мыслям, позволившее испытать чувства. Арн не один раз думал о том, что спаривание с другими видами никогда не возбранялось, напротив, выбор сильной самки другого вида всегда приветствовался кланом с целью разнообразить генетику. Многие держат дома пару-тройку зверушек. Арн так поступать не хотел. Не хотел заводить себе зверушку. Но идиллия должна была закончиться и пришло время выбирать. Выбор. Но только кто и кого должен выбрать? Арн понимал, что Талори нельзя здесь оставлять. Он прекрасно знал, что случается с планетами, зараженными чужими. Но и забирать ее с собой было нельзя. Просто нельзя. В его мире для нее жизни не будет. Талори вернулась поздно под вечер. Вечер был настолько туманный, что лететь пришлось буквально на ощупь. В какой-то момент она даже едва не врезалась в многоэтажку, совершенно не увидев ее в десяти метрах. Талори влетела в логово. Арн ее ждал. Обычно, он никак это не показывал, но сегодня день был особенный. Талори сложила крылья, они быстро исчезли за спиной и слегка вопросительно смотрела на Арна. Она чувствовала какие-то перемены в нем, но пока совершенно не понимала, что именно с ним произошло, и перемены эти заставляли волноваться. Где-то на уровне подсознания, инстинктов. Хищник сделал несколько шагов, подошел к ней вплотную в тот момент, когда она едва успела сложить крылья. На мгновение Талори хотела сделать шаг назад, но замерла. Легкий страх смешался с другим чувством, которое она изо всех сил старалась от себя отодвигать как можно дальше, заглушать и не замечать вовсе. Арн все эти дни, проведенные вместе, всегда старался держаться от нее на расстоянии. До сегодняшнего вечера. Она хотела бы знать, что изменилось, но не решилась спросить. Все более-менее здравые мысли растворились, исчезли во всепоглощающем тумане, окутавшем ночной город. Город, многоэтажки, мир… кажется, растворилось все. Арн был сейчас так близко, Талори смотрела на него снизу вверх. Перед ней стоял настоящий хищник. Тот, что мог покорить ее с первого взгляда, в чьих карих глазах она утонула еще тогда, когда впервые сняла маску. Охотник на людей… нет. Не только на людей. Скорее, охотник по своей природе. Дальнейшие события произошли настолько стремительно, что Талори не успела их сразу осознать, отчаянно стараясь зацепиться, запечатлеть каждое мгновение. - Боишься меня? – он осторожно коснулся рукой ее щеки, почти невесомо. Осторожно убрал за ухо непослушную прядь черных волос. Замер в ожидании. Талори улыбнулась, искренне: - Разве что немного, - в голосе слышалась волнительная дрожь. Не страх, но скорее предвкушение. - Все же ты с легкостью мог бы свернуть мне шею. Нижние и верхние клыки на лице Арна чуть дрогнули в непонятном для нее движении. - Я никогда тебя не обижу. Запомни. Отчего-то она ему верила. Верила этим глубоким карим глазам, которые, казалось, смотрели глубоко в душу и видели ее суть. Смотрели на нее так, как не смотрел никто и никогда. Арн, в свою очередь, решил, что она должна быть с ним. Эгоистичное желание. Пусть так. Но она сама в этом виновата. Виновата, в том, что спасла его. Что заставила привязаться к себе. В том, что так искренне улыбалась, что дрожала сейчас всем хрупким телом. Виновата, что не сбежала, когда был шанс. Он позволил бы ей уйти? Да, позволил бы. Раньше. Еще час назад… или два… Где-то в глубине души, он понимал, что однажды Талори пожалеет о своем выборе. Или он пожалеет о своем. Выбор… Он легко подцепил край черно-белой футболки когтями, на мгновение замер. Словно бы спрашивая разрешения, можно ли ему продолжить. Талори все еще боялась шелохнуться. Кажется, она на этот миг даже перестала дышать. Что ж, так тому и быть. Страх и желание. Желание заполнить одиночество. Пусть так. Все, что она сейчас могла сделать, так это послушно поднять руки, позволив стянуть с себя те крохи одежды, которые были на ней в этот летний вечер, превратившийся в ночь. Выбор. Арн так и не мог понять, он сейчас выбрал ее или она выбрала его. Футболка исчезла в темноте офиса, оставляя Талори в одном нижнем белье черного цвета. Хрупкая. Доверчивая. Готовая сейчас полностью ему отдаться. Ему, существу, безжалостно убивавшему ее сородичей. Арну прошлому, который мог с легкостью убить и ее в азарт охоты. Крылья, когти не оружие – ничто не спасло бы ее, только разожгло бы в нем больший азарт. Лишь женственность и беспомощность могли тогда подарить ей шанс на спасение. Арн настоящий сейчас видел, как желание и волнение перемешались во взгляде зеленых глаз. И в них не было беспомощности. Напротив, он видел внутреннюю скрытую силу. Силу, о которой не подозревала сама Талори. Гораздо большую, чем можно представить… способную удержать возле себя его – хищника. Силу, способную уничтожить их обоих. Арн понимал, что ведет ее во тьму, он не должен был этого делать, но остановиться не мог. Нет. Останавливаться – не хотел. Черный кружевной бюстгальтер с застежкой спереди. Одной единственной, отделяющий от него обнаженную бледную кожу. Арн подцепил когтем крючок белья, и застежка с легкостью поддалась. Лег на пол последний кусочек черной ткани, скрывавший аккуратную маленькую грудь. С такой же легкостью Арн избавил ее от кружевных черных трусиков, просто стянув их, отбросив прочь. Рядом с ним сейчас она ощущала себя совершенно неопытной девушкой, не знающей что делать и как себя правильно вести. Она терялась, волновалась и слишком сильно переживала, стоя перед ним, опытным воином, с обнаженной грудью. И все же руки сами, почти инстинктивно потянулись к поясной броне этого сильного охотника, стоявшего перед ней, издававшего приятный стрекот, сродни рептилии или насекомому. Но, как расстегивалась броня на поясе Талори не имела совершенно никакого понятия. Неловкие движения получились еще хуже, чем когда она избавляла его от маски и нагрудной брони, чтобы обработать раны. Арн остановил ее руку, нежно погладил запястье, пытаясь успокоить неловкую дрожь. Давая понять, что он сделает все сам, ей не о чем не следовало беспокоиться в эту ночь. Раздался тихий щелчок. Массивная броня упала на пол, оставляя хищника без ничего, в равной степени, как и ее. Талори безумно боялась посмотреть вниз, она стеснялась до ужаса. Мало ли, что может быть у инопланетянина… все-таки, он другой вид. Поэтому отчаянно старалась смотреть только в его глаза. Но взгляд сам, как-то против воли, скользнул по шее, зацепился за длинные отростки из головы, украшенные маленькими золотыми кольцами. Вниз, к груди, красиво вздымающейся при каждом ровном вдохе. И все же мельком посмотрела вниз… едва заметно неловко прикусив нижнюю губу, не зная, как сильно налились ее щеки краской. Все было в порядке, даже более, чем... Более чем – настолько, что теперь заставил нервничать внушительный размер представшего перед ней обнаженного тела. Тела, явно готового к продолжению… Они стояли друг перед другом, обнаженные, совершенно открытые. Открыты были тела, покрытые шрамами. Шрамами были покрыты и души обоих существ, так отчаянно тянувшихся друг к другу этой ночью. Каждый из которых преследовал свои цели. Арн смотрел на Талори сверху вниз, чуть склонив голову на бок. Для хрупкого человеческого тела женской особи слишком много шрамов. Рука рептилии последовательно и методично дотрагивалась до каждого. Арн хотел изучить ее. Каждый шрам хотел рассказать свою историю, борясь за внимание. От соска правой груди к ребрам уходил след от трех когтей. Арн хорошо знал, какому существу принадлежали такие когти, однозначно чужой оставил память. Кожа под пальцами покрывалась крупными мурашками, когда он до нее дотрагивался, очерчивая линию вдоль шрама, от самой вершины соска, вниз, к ребрам. Вдоль плоского живота тянулся аккуратный разрез скальпелем. Арн прикоснулся и к нему, пробежался пальцами до пупка. Этот шрам остро контрастировал с грубым порезом ножа обрывистым и неровным, начинавшемся от пупка, бегущим по горизонтали и уходящим к пояснице. Он чуть приобнял ее, ближе притянув к себе. В следующий миг рука хищника скользнула вниз. Сердце Талори готово было выпрыгнуть из груди. Она глубоко вздохнула, отрывисто. Пальцы охотника нащупали еще отметены - две колотых раны на внутренней стороне бедра правой ноги, звериный укус. Повезло, что не была задета артерия. Ноги Талори дрожали, Арн подхватил ее на руки, с легкостью, как пушинку. В принципе, для него она и есть пушинка. Талори обвила руками его шею, зарываясь в темных отростках, приятных и теплых на ощупь, напоминающих змеиную кожу, и не сводила взгляда с карих глаз. Родных? Да, пожалуй, за время, проведенное вместе, они стали родными. Или ей очень хотелось в это верить. Арн физически не мог сказать, что он – не ее спасенье. Он – ее проклятье. Талори думает, что чужие – проклятье для ее планеты. Она не знает совершенно ничего о мире. Не знает, что он такое. А он, что он… он хочет, чтобы она была с ним. Чтобы она безоговорочно выбрала его. Он аккуратно положил ее на пол, на теплый пушистый плед. Она послушно раздвинула ноги, позволяя ему оказаться между них. Теперь она замерла в ожидании. Охотник навис над ней сверху, вглядываясь в зеленые глаза человеческой самки. Она готова пропасть в нем. Она тянет его в эту пропасть. Что ж. Пусть так. Пусть они вместе сгорят в этой пропасти. Пусть разобьются об эти скалы безумия и страсти. Хищник вошел в нее, не отрывая взгляда, сливаясь воедино с хрупким человеческим телом. Тихий стон сорвался с ее губ. Ее руки легли на его широкую спину, и Арн ощутил, как ее ногти в какой-то момент стали когтями, чуть впились в кожу. Но лишь слегка ее тронули, оставляя едва заметную кровавую полосу. Она сначала напряглась под таким напором. Слишком… Талори инстинктивно была готова к боли. Но боли почти не было. Опытный хищник был опытен не только в охоте… Он нежно касался ее шеи, пальцами, острыми когтями, способными вспороть тонкую кожу при малейшем желании. Но он был нежен. По-другому было нельзя. С ним ни о чем не стоило переживать. Арн был очень осторожен, сначала позволил полностью привыкнуть ее телу к тому, что он находился внутри. Стал частью ее тела. И лишь затем, когда он почувствовал, как расслабились ее мышцы, стал неторопливо двигаться внутри нее. Добро пожаловать во тьму. «Я сделаю все, чтобы моя тьма, поглотившая тебя, стала наслаждением». И Талори сейчас готова была полностью раствориться в этой тьме, казавшейся единственным лучиком света в умирающем мире. Она убрала когти, появившиеся инстинктивно, и уже нежно ласкала его спину, вновь обвила шею руками. Она готова была вытерпеть любую боль. Любые лишения. Что угодно, что пожелает – он. Почему?.. у нее не было ответа на этот вопрос. Она просто отчаянно, до безумия, хотела отдать себя целиком ему. Свое тело и свою душу. Пускай. Пусть, он распорядится ими по своему усмотрению. Арн двигался внутри нее. Все также осторожно. Сейчас ей не нужна боль, но нужно ощущение заполнения бесконечного одиночества. Прошла минута, две, три, вечность. Она тяжело дышала, раз за разом срывался ее тихий стон. Стон, заставляющий его вновь войти в нее, чуть быстрее, немного резче, чем в прошлый раз, в тот момент, когда ее тело стало не просто принимать его в себе, а просить, требовать – больше. Движения становились резче и настойчивее. Звериные инстинкты начинали брать верх. Окружающий мир исчез, больше не существовала ничего, кроме здесь и сейчас. Ничего, кроме этих движений, резких, отчетливых, и безумной жажды, чтобы они повторились вновь. Она двигалась навстречу ему, каждая клеточка тела требовала – еще. В одно мгновение мир, разлетевшийся на миллиарды осколков, собрался в нечто единое, новое и поистине прекрасное. Она застонала громко. Спина невольно прогнулась. Он ловко подхватил ее за поясницу, притянул ближе к себе, вошел еще глубже. Лишь после нее, Арн позволил себя слабость испытать удовольствие. Излиться в нее. Одним резким, сильным толчком. Войдя полностью, на всю длину. Так глубоко, насколько позволяло ее хрупкое человеческое тело. «Теперь ты навсегда погрязнешь во тьме… и свет твой погаснет». Арн должен был ненавидеть себя за то, что позволил себе… но не мог. Вместо этого он осторожно гладил ее по волосам, пропуская острые когти через шелковистые черные пряди. Талори и подумать не могла, что в подобном существе, способным внушать страх одним лишь видом, может быть столько нежности, что он способен подарить такую ласку. И она засыпала под приятный и монотонный стрекот рептилии. Вглядываясь в горизонт, в появившиеся на небе звезды, отчего-то такие яркие и незабываемые в эту ночь. Когда Талори проснулась было раннее утро. Рядом никого не было. Она резко села, сердце бешено заколотилось в груди, испытав безумный страх, что она вновь осталась одна. Он не ушел. Арн ждал, когда она проснется, теперь она смотрела на него, стоящего напротив солнца, силуэт был мрачен. Он смотрел на нее. Это был все тот же Арн? Тот, что был с ней ночью?.. Или, немножко не он?.. В полной боевой экипировке его было почти не узнать. Облаченный в броню, готовый взвести оружие в любое мгновение, если потребуется. Хищник, полностью приспособленный к охоте. На руках браслеты, со спрятанными клинками, Талори помнит, на что они способны в бою. Неужели это те самые руки, которые так нежно прикасались к ней ночью? Холодная черная маска прятала карие глаза. Он смотрел на нее, и она сейчас совершенно не знала его эмоций. Несмотря на то, что Талори привыкла спать чутко, вполуха, она даже ничего не услышала. Арн собрался совершенно бесшумно. С таким же успехом, он мог просто исчезнуть из ее жизни. Она бы проснулась, а его могло не быть рядом. Талори уже обо всем догадалась. Их мирная короткая совместная жизнь закончилась, да?.. На сердце стало безумно тоскливо. - Я должен покинуть вашу планету, - Арн сделал паузу, внимательно следя за реакцией Талори. Ее плечи едва заметно вздрагивали от утреннего холода. - Ты пойдешь со мной? Выбор или только видимость выбора?