Celestial Bodies / Небесные Тела

      Они постоянно сталкиваются друг с другом — у почтового ящика, в маленьком винном магазинчике на углу; посреди ночи в пижамах, когда кто-то устроил небольшой пожар на кухне, и все здание пришлось эвакуировать; когда Ремус возится с продуктами, пытаясь отпереть дверь и выставляя себя полным дураком (хотя Сириус не подает виду, только подбирает упавшие апельсины с отвратительно обаятельной улыбкой), и проклинает его за то, что он снова надел эти треники — у этого человека вообще есть что-нибудь еще?       Ремус не испытывает к парню неприязни, но Сириус всегда рядом, всегда отвлекает его своим совершенным лицом и идеальным телом, всегда смеется над шутками Ремуса, всегда приглашает его к себе. И Ремус бы принял приглашение, правда, с удовольствием, но этот проект отнимает все его время, и он уже довольно близок к тому, чтобы покончить с ним навсегда.       Конечно, Гилдерой Локхарт тоже очень настойчивый человек, и, чтобы не показаться грубым и, наконец, отпраздновать окончание их проекта, Ремус в конце концов поддается его уговорам и соглашается на ужин — при условии, что его начальница, Минерва, тоже придет с ним.       Минерва заезжает за ним, и они встречаются с Локхартом во французском ресторане Delacour. Это более изысканное место, чем все те, в которых Ремус когда-либо ел, и он чувствует себя не в своей тарелке в своем поношенном коричневом твидовом костюме, несмотря на то, что костюм на нем отлично сидит. Локхарт же, напротив, как всегда нагл и прямолинеен в своем темно-сером костюме и лавандовом шелковом галстуке, его волнистые светлые волосы идеально уложены, а одеколона так много, что Ремус чихает всякий раз, когда мужчина подходит слишком близко. Его запах раздражает настолько же, насколько раздражает сам Локхарт. Но Минерва, как всегда, прекрасно выглядит в простом черном платье длиной до колена; и со своим естественным сдержанным, без всякой напускной чепухи характером она прекрасно вписывается в эту компанию.       Когда они заказывают еду, Локхарт помогает Ремусу перевести меню с французского языка, но когда Ремусу приносят еду, она оказывается совсем не такой, как описывал Локхарт. Люпин подозревает, что Локхарт на самом деле не знает французского, но не озвучивает этого. Втроем они поднимают тост за законченный проект, Локхарт говорит только о себе и совершенно не замечает молчаливых агонии, веселья и недоумения Ремуса и Минервы, сидящих за столом.       Полностью оплатив счет, Локхарт настаивает на том, чтобы отвезти Ремуса обратно в его квартиру. Минерва колеблется, прекрасно зная о его намерениях в отношении Ремуса, но Люпин обещает ей, что справится сам, так что она неохотно соглашается.       Во время поездки Локхарт рассказывает о своей дорогой машине, и Ремусу было натурально плевать — любая информация, которую Локхарт сообщает ему попадает в одно ухо и тут же вываливается из другого. В любом случае, он уверен, что это машина напрокат. Ремус знает только, что сиденья расположены слишком близко к земле, но он чихает, кивает, говорит «м-м-м» и «серьезно?» в нужные моменты, и это, кажется, удовлетворяет Локхарта достаточно, чтобы доставить его домой целым и невредимым.       — Спасибо, что подвезли, — говорит Ремус с вежливой улыбкой, когда Локхарт останавливает машину перед его домом, — Было очень приятно работать с вами, Гилдерой. Надеюсь, мы сможем сделать это снова в будущем.       Локхарт, однако, уже отстегивает ремень безопасности и выходит из машины.       — Я провожу вас, — настаивает он, — Я не тороплюсь.       Ремус только вздыхает и выходит из машины. «После этого мне больше никогда не придется его видеть, — напоминает он себе, — Просто пожелаю ему спокойной ночи и прощания, и дело с концом». Но когда они поднимаются на третий этаж и останавливаются перед дверью Ремуса, Локхарт довольно настойчиво говорит, что Ремус должен пригласить его на кофе.       — Я бы не хотел, — говорит Ремус, фыркая, — Не пойми превратно, но я уже готов идти спать.       — Но я заплатил за твой ужин, — возмущенно говорит Локхарт, — Я купил вино для стола. Я позволил тебе прокатиться на моем Ferrari.       — Что ж, спасибо за все это, но мне действительно не по себе…       — Я терпел твою критику несколько месяцев. Самое меньшее, что ты мог бы сделать…       — Я действительно не хочу, Гилдерой…       — Ну же, дорогой, не тяни кота за хвост…       — Я не собираюсь трахаться с тобой, ясно?! — Ремус практически кричит на весь коридор, и ему сразу же становится неловко от своего тона. Он смущается еще больше, когда Сириус открывает свою дверь и выходит в коридор.       — Что здесь происходит? — спрашивает Сириус, глядя на Локхарта.       — Извини, если разбудил тебя, — говорит Ремус, на этот раз мягко, поправляя очки, — Мой коллега как раз уходил.       Локхарт вздыхает:       — Тогда поцелуй на ночь? — спрашивает он, как бы неловко нарушая личное пространство Ремуса. Парень снова чихает.       — Нет.       — Никто не говорит мне «нет».       — Он сказал тебе «нет» раз пять, старик, — говорит Сириус, делая шаг вперед, — Пойми уже ебаный намек и отвали.       Локхарт закатывает глаза, бросая на Ремуса последний оценивающий взгляд:       — Честно говоря, тебе повезло, что я вообще предложил. Я невероятно богат.       — Ладно, Гилдерой, — говорит Ремус, чихая.       — Не такой уж ты и привлекательный.       — Ладно, пошли, — Сириус хватает Локхарта за руку и толкает его к лифту, но Локхарт выхватывает его руку.       — Не трогай меня! Этот костюм стоит больше, чем все, что у тебя есть, вместе взятое. В любом случае, я ухожу, — говорит он, а затем поворачивается к Ремусу. — Ты. Позвони мне, когда осознаешь свои ошибки, — говорит он и, наконец, заходит в лифт.       Ремус стонет, потирая лицо руками.       — Мне так жаль, что тебе пришлось это увидеть.       — Все хорошо. Ты в порядке?       — Да. Просто устал от этого человека. К счастью, я больше его не увижу.       — Ты болен?       — Нет, просто аллергия на долбоебов.       Сириус смеется:       — Это был тот сумасшедший книжный чувак?       — Это был он.       — Ну и мудак.       — Кстати, спасибо тебе. За то, что помог мне. Я твой должник. Тебе не нужно было этого делать.       — Да, но стоило бы. Он не собирался уходить, — Ремус кивает, и наступает неловкое молчание, пока он достает ключи из кармана, до тех пор, пока Сириус не начинает снова.       — Кстати, то, что он сказал — неправда. Он пиздит. Он просто смутился.       Ремус смотрит на него, приподнимая бровь:       — Что он сказал что?       — Когда он сказал, что ты не привлекательный, — Сириус открывает свою дверь, — Ты привлекателен, — говорит он, подмигивая, и заходит в свою квартиру, закрывая за собой дверь.       Ремус лишь ухмыляется, когда толкает свою собственную дверь.       Возможно, завтра он примет приглашения Сириуса на пиво.