Очень красиво, Арс..

      После прогулки с Антоном, Арсений мог бы быть счастливым, как парнишка в книге, когда того поцеловала девчонка. И так бы оно и было, если бы не вновь обострившаяся бессонница мужчины. Галлюцинации в виде монстров постоянно поджидали Попова где-то за углом, надеясь поймать момент, чтобы напугать его. Человек, который в свои тридцать до сих пор боится темноты, что может быть проще?       Арс уже свыкся с ощущением страха, что на тебя кто-то смотрит, но он не смог привыкнуть, что, кроме простого ужаса, он теперь и видит этих чудовищ. Да, конечно, они ненастоящие и навредить ему не могут, разве что расшатать похлеще психику, но и это им удаётся с блеском. Таблетки помогали плохо, да и побочки от них были не хилые: Арсений по-настоящему охуел, пока читал инструкцию к применению лекарства и всю другую информацию о нём.       Скорчившись на кровати, с головой накрывшись одеялом, Арсений лежал, крепко зажмурив глаза, будто это могло спасти его от кошмара. Заснуть он не мог, а в шкафу что-то издавало крайне неприятные звуки: чавканье, хруст костей и плоти.       Паника, охватившая Попова, взяла власть над разумом и, судя по всему, органами чувств, так как Арсений не сразу услышал, как телефон уже который раз вибрировал от пришедшего сообщения. Антон Дарова, Арс. Ты там до дома то добрался? 21:07 «Надо же, неужто переживает..» — пронеслось в голове Арса.

Арсений

Да, всё в порядке, я дома.

21:08

Антон А, ну ок. А то ты не пишешь, вдруг там тебя уже изнасиловали и убили где-то 21:08 Забавно такое слышать, не так ли?

Арсений

Спасибо за заботу, но я могу если что за себя постоять. ;)

21:09

Антон Да-да, ты же сумоист нахуй 21:09

Арсений

Не сумоист, но в рукопашке вполне могу победить. Это так, чисто факт.

21:10

Антон Больше похоже на предупреждение не злить тебя 21:10

Арсений

Как тебе угодно, хах.

21:11

      Пауза в диалоге затянулась, и Арс уже думал отключиться, но экран телефона озарило новое уведомление. Антон А ты чего, собсна, не спишь? 21:15       Стоит ли говорить, что взрослый мужик страдает бессоницей, а потому боится темноты вместе с выдуманными монстрами? Пожалуй, об этом пока стоит умолчать.

Арсений

Не спится как-то. Мысли дурацкие в голову лезут.

21:16

      Частично это правда, так что обвинять Попова во лжи буквально противозаконно. Антон Жизненно. Может музыку послушаешь? Или почитаешь? Ты говорил, что тебя успокаивают сопливые романчики. 21:17       Он запомнил.       В самом деле Арсений не очень любил романы, но порой они его успокаивали, окуная в тёплые воды ласки и любви. Они обволакивали, как лепестки роз, не давая кошмарам жизни трогать Попова. Хотя бы в эту минуту.

Арсений

Нет настроения читать. С музыкой тоже самое.

21:17

      Опять тишина. Интересно, Антон куда-то отходит во время их разговора? Что он делает?       Только самому Попову известно, что щёлкнуло в его эрудированной башке, но он решил поделиться с Антоном одной из своих странностей. Про болезнь говорить пока рано, но про боязнь темноты… Вполне можно. В конце концов так Арс поймёт, сможет ли парень потом осознать более серьёзную тему для разговора.

Арсений

Слушай… Это наверное прозвучит нелепо и смешно, но проблема в том, что я до жути боюсь темноты, поэтому спокойно спать не могу.

21:20

      Игнор.       Все-таки хуевая была идея рассказать о страхе. Но тут в углу появилась серая надпись «печатает…» и Арс напрягся. Что сделает Антон? Начнёт высмеивать и стебаться? Или пожалеет его, говоря, что это нормально — бояться чего-то? Наконец диалог пополнился новым сообщением. Антон У меня есть идея, но она максимально дурацкая 21:23       Нахмурив брови, Арсений попытался придумать, что же такого могло прийти в голову Антона. Учитывая, что теперь он знает о страхе Арсения. Да, об этом ни за что нельзя забывать.

Арсений

Удиви.

21:23

Антон Я могу приехать к тебе и сторожить твой сон. Могу лечь на полу, чтобы тебе было спокойнее. Ты же не можешь спать со светом 21:24       Попов запамятовал когда и при каких обстоятельствах мог рассказать об этом Антону, но, не вспомнив ничего, остановил свой мысленный поток.       Наконец в голову ударило осознание происходящего. Мать его художница, к нему собирается приехать парень, который занял место в голове Арсения ближайшие несколько дней! И к чёрту тот факт, что они знакомы мало. Слишком уж он привязался к этому задорному зеленоглазому лучику, который краснел чуть ли от любого прикосновения Попова к нему. Антон реально хочет помочь, что не может не тронуть сентиментальность Арса, но… Он не может допустить, чтобы Шастун увидел его в таком состоянии.       Нет. Он слишком слаб.

Арсений

Я не думаю, что это хорошая идея.

21:27

***

      — Блядство! О чем ты только думал, Шастун?! — вслух выругался Антон, получив сообщение от Арса. Нет, серьёзно, на что он рассчитывал? Что его сразу же примут с распростёртыми объятиями в свой дом? Сука, они знакомы несколько дней, а он уже рвётся к нему домой. Правильнее, наверное, будет сказать постель, но пускай это останется лишь в чертогах разума Антона.       Откинув телефон в сторону, Шаст откинулся на подушки, закрыв лицо ладонями. Металл на пальцах холодил кожу вокруг глаз и щеки, но сейчас было максимально посрать.       Надо же было умудриться написать такую хуйню. Это что-то из разряда ненормальных извращённых мужиков и парней, которые пишут девушкам сообщения наподобие «В душ? И без меня?» или «Не смей ни с кем общаться, ты только моя!», когда вы знакомы максимум час. Так же мерзко и абсолютно неприлично по отношению к личным границам человека. Хотя нет, возможно Антон переборщил с таким сравнением. Все-таки в его послании не было никакого злого умысла, а лишь только попытка помочь. Да, всё-таки сравнивать его и тех ебланов было ошибкой. Но почему же тогда он чувствует себя так паршиво? Просто из-за самого факта отказа?       Интересно, как на это отреагировал Арс… Не слишком ли бурно? И понял ли он, что именно пытался донести до него Шастун? Нет. Он должен был понять, он вовсе не тупой. Антон на это надеялся.       Сейчас надо было успокоиться. Выпить чайку, посмотреть в окошко на ночной город, на постепенно темнеющие окна в многоэтажках и спешащие домой машины — это всегда помогает привести мысли в порядок.       Поднявшись с кровати, Антон босиком пошёл на кухню. В светлой комнате его молча встретил яркий свет зажженой Антоном лампочки, а тот в ответ сматерился, приветствуя слепящий луч. Закрыв на несколько секунд глаза, а после с усилием потерев их руками, вызывая «фейрверки» — так Антон называл цветные круги перед глазами после долгого трения очей — Антон прошёл к плите. Благо чайник не успел остыть с прошлой «чайной церемонии» и был готов к новой. Шатен потянулся к верхним полкам, дабы достать свою любимую кружку. У него их было несколько десятков, а эта была уже не в идеальном состоянии, — кое-где были сколы и неглубокие царапины — но она всё равно была любимицей. Остальные были изгнаны: слишком маленькие, слишком большие, неудобная ручка или толстая кромка. Буквально зал позора чашек.       Выудив из коробки пакетик чая с, вроде как, малиновым вкусом, Антон утопил фильтр-бумагу в тёплой воде, добавив две с половиной ложки сахара. Идеальный рецепт, не иначе.       Подняв кружку с гладкой поверхности столешницы, Антон подошёл к окну, усаживаясь на подоконник. С его длинными ногами не самое удобное место для посиделок, но свернувшись в три погибели, он нашёл удобную позу, обхватил обеими ладонями чашу, поднося напиток к губам. Секунда и по горлу уже течёт приятный мягкий вкус, а по телу раздаётся тепло. В голову сразу же ударяет некое удовольствие, словно от наркотика, а разум заслоняет туман, огораживая и пряча парня от проблем. Уют...       Неизвестно сколько так времени просидел Антон, но абсолютно точно, что немало, потому что чай в кружке закончился, а пятая точка обещала стать плоской после столь долгого сидения на ней. Поморщившись из-за неприятных ощущений в ногах, — все-таки такие посиделки не могли не подарить затекшие ноги — Антон свесил ноги с подоконника и удачно слез. Убрав чашку в раковину, — завтра помоет — Шастун вернулся в комнату.       На душе стало гораздо спокойнее, будто море, до этого угрожающее сильнейшим штормом, успокоилось и дарило лишь притягательный и убаюкивающий звук волн. Но спустя мгновение сказку разрушил громкий звук пришедшего уведомления. Дернувшись от неожиданности, Антон взял телефон в руки. Брови Шастуна поползли на лоб, а тело непроизвольно село, пока глаза вчитывались в каждую букву небольшого послания.

Арсений

Приезжай поскорее, пожалуйста.

21:56

      Долго не раздумывая, Антон спрыгнул с кровати, подбегая к шкафу. На улице однозначно прохладно, поэтому в голову приходит лишь идея о любимом тёмно-зелёном спортивном костюме: хлопковые штаны и худи прекрасно подходили к цвету глаз хозяина и скрывали его худобу.       Уже обуваясь в коридоре, Антон быстро заказывает такси, которое — о, чудо! — было неподалёку, а потому долго себя ждать не заставило. Схватив рюкзак, в котором лишь покоились зарядка для телефона, кошелёк и ключи, Шаст выскочил на улицу и залетел в такси. Мазда тройка. Вполне неплохо, но сейчас Антон думал о другом.       Почему Арс передумал? Что-то случилось? Ему стало плохо? Может он просто решил не обижать друга? Черт этого Попова знает. Да и не факт, что даже он поймёт, что за удивительный мир происходит в голове художника.       За раздумьями пролетают дома, улицы, и вот Антон уже в нужном месте. Арсений уже успел скинуть свой адрес, но Антон несколько минут блуждал по переулкам и дворам в надежде найти вход в многоэтажное здание. Наконец победив в этой игре в «кошки-мышки» с самим собой и сучьим подъездом, Шастун поднялся на нужный этаж и постучал в дверь. Не услышав никаких признаков жизни внутри квартиры, Антон зашёл, удивившись открытой двери.       Вокруг тьма, ни единого намёка на свет, не говоря уже о знакомой фигуре. Очевидно, что брюнет должен быть где-то у себя дома, но вопрос "Где?" неловко повис в воздухе. Воображение и паника начали работать в команде, подкидывая Антону разные сценарии, что где-то в квартире лежит Попов с пробитой башкой, его трясёт, он не может подняться и показать, что вот он, тут родимый. Но голос из спальни успокоил Антона.       — Антон... Это т-ты? — нервно спросил Арсений, слегка выглянув из-под одеяла, надеясь, что это не очередные галлюцинации.       — Я, я, не переживай. — Антон двинулся на звук, задев локтем дверной косяк и тихо ругнувшись. Арс хихикнул, чуть больше стягивая одеяло.       — Я ждал тебя. — Ей богу, Антон рот на район ставит, что сейчас этот гад покраснел. Ну не может он быть до конца альфачом, такова уж творческая натура.       — Вы нас ждали, и мы припёрлися, — ухмыльнулся Шаст, садясь на край кровати. Удивительно, но она просто огромная, гораздо больше, чем у Антона. На ней он мог лечь хоть наискосок и уместиться. Потрогав рукой, Шаст отметил, что вероятно на ней нереально удобно спать, настолько уж она мягкая. Погрузив ладонь в простыни, Антон вспомнил, зачем собственно приехал.       — Что у тебя случилось? Почему ты поменял своё мнение? — Вопрос в лоб. Как всегда. Антон не любит медлить, когда дело доходит до чего-то серьёзного или срочного. В его случае и то, и другое.       — Я... Ну... М... — походу от Попова нельзя дождаться чёткого ответа, как минимум в данный момент. Но попытка не пытка, ждём. — Короче, я тебе уже рассказывал. Боюсь темноты. — Да, Антон помнит это, но с самого начала понял, что вся эта хуйня — хуйня. Что ж, если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе. В нашем случае — Арсений и нормальный ответ. Хотя Антон уже подумывает могут ли вообще эти понятия сосуществовать друг с другом.       — И поэтому ты сначала отказался от моей помощи и поддержки, а потом с нихуя такой: "Похуй, приезжай"? — Антон скептически поднял бровь, показывая всем своим видом, что ни капли не верит в слова Попова. Тот лишь вновь натянул одеяло по самые уши. Тяжело вздохнув, будто всё это время его тяготил немыслимый груз, Антон поднялся и направился в сторону шкафа-купе. Подскочив на месте, Арсений протянул руку к Антону, словно пытаясь ухватиться за него.       — Нет! Стой! Не смей! — Антон замер, обернувшись. Взглядом поймал глаза Попова, лихорадочно бегающие от высокой фигуры к шкафу и обратно, и медленно повернулся назад. Лицом к лицу с кошмаром Арсения. Не обращая внимания на протесты, Антон распахнул дверцу шкафа.       Под истошный вопль Попова на шатена вывалилась кучка одежды, — очевидно упавшая с верхней полки — и ухватив её руками, он повернулся к Арсению.       Последний полностью находился под покровом одеяла и видно вовсе не хотел покидать пристанище. Ухмыльнувшись, Антон подошёл к нему, сдернул с него одеяло и швырнул ранее аккуратно сложенную одежду в лицо художника. Довольный своей выходкой Антон наблюдал, как Арс пытается выбраться из разноцветных тканей, иногда путавшись в них ещё больше. Когда с освобождением было покончено, Арсений сел и хмуро посмотрел на Антона.       — Ты вообще? Во-первых, зачем сложенные вещи в меня кинул? Их же теперь опять гладить придётся! — Казалось, Антона совсем не заботили слова Попова. — А во-вторых, нахуй ты в шкаф полез?       — У тебя проблемы с утюгом или глажкой белья в принципе? — Ещё шире улыбнулся Шаст. — Если хочешь, могу приходить и гладить, если тебе так сложно. А в шкафу я надеялся найти ещё одно одеяльце, чтоб лечь на полу. Я же обещал охранять твой сон, а на холодном полу лежать так себе перспектива.       В ответ Арсений запустил в лицо шатена подушкой. Та не успела долететь до нужного адреса, Антон поймал её до соприкосновения с его мордашкой. Вернув подушку на её законое место, Антон быстро сменился в лице. Сейчас стоял не дурашливый мальчишка, а серьёзный мужчина, который прямо сейчас прожигал своим взглядом Попова.       — Арс, давай серьёзно. Я прекрасно понимаю, что дело не просто в страхе темноты. У меня слишком много вопросов, а ответов нету ни грамма. Если ты не считаешь меня достаточно близким и не хочешь говорить, ради Бога. Но если ты просишь меня о помощи, то, будь так добр, расскажи что происходит. Молчание.       — Слушай... Это реально долгая истор... — начал было Арсений, но его прервали.       — Мне откровенно похуй. У нас целая ночь впереди, никто никуда не торопится, так что рассказывай. — Антон улёгся рядом с Арсением и устремил взгляд в его глаза. Брюнет не хотел повествовать о своих недугах, сейчас он желал лишь тонуть в этих изумрудах с кофейными прожилками, не отрываясь ни на мгновение. Но толчок в бедро вновь вернул его в реальность, где требовательный и упрямый Антон ждал ответа. Ещё раз жалобно взглянув на Шастуна в попытке отделаться, Арс глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

***

      — Ничего себе... И ты... Ты вот эту хуйню постоянно слышишь и видишь? — Антон лежал на кровати, подперев руками лицо. Подобно любопытному ребёнку он задавал вопросы, и в его глазах горел огонь. Но в этом огоньке было и ещё что-то. Что-то, что Арсений не любил по отношению к своей персоне. Тревога.       Арс никогда не хотел, чтобы его жалели, чтобы ему сочувствовали. Он желал лишь понимания и возможной помощи, как это сейчас делал Антон, но почти никогда их не получал. Родители были в большинстве случаев заняты сестрой, друзья не могли понять в полной мере происходящее в голове Попова, а с остальными делиться этим не имело смысла. Да и кому может быть интересна жизнь художника, которого каждый день одолевает страх чудовищ, которых на самом деле не существует? Только разве что Антону.              — Да. Чаще всего ночью, но болезнь обостряется... Значит, мне остаётся всё меньше и меньше времени. — Арсений моргнул, сглатывая ненавистные слезы. Нет, перед Антоном он плакать не будет, даже не обсуждается.       Не получив реакции, Арсений повернулся к Антону. Тот выглядел подавленным, глаза поблекли, а руки опустились. Пальцы больше не дергали покрывало, кольца не звенели друг об друга.        — Антон... Я... Вдох.       Да, без него будет тяжело, но он должен знать, что имеет право уйти. Выдох.       — Я хочу сказать тебе, что если всё это для тебя слишком... Ты можешь уйти. Я не буду тебе напоминать о себе, мы просто разойдёмся, как в море корабли. Если я скажу, что мы забудем друг друга, я солгу. Я точно тебя не забуду. Именно благодаря тебе я сейчас могу видеть этот мир таким, каким его создали. Ярким, чистым, прекрасным... Понимаешь? Это благодаря тебе! — Арсений подался вперёд к Антону. — Но все мои недуги... Это слишком тяжело. Я не хочу, чтобы потом ты страдал из-за моей глупости.       Казалось, что прошла вечность, прежде чем Антон ответил.       — Почему ты не рассказал раньше? — Шастун поднял взгляд на Арсения. Брюнет пытался прочитать в нём что-то, что могло бы оттолкнуть, но он видел лишь пустоту. Такую тёмную и тихую, что по коже пробежали мурашки.       — Я не знал, как лучше это преподнести. Я боялся сделать тебе больно. Хотя понимаю, что сейчас делаю ещё больнее. — Арсений отвёл глаза, не в силах отвечать на пристальный и пустой взгляд.       — В этом ты прав. Ты тот ещё козёл, потому что не сказал раньше. Ты скотина, Попов. — Арс зажмурился, не поворачивая голову на голос Антона. — Но я тебя не оставлю. Ты дорог мне, Арс. Да, мы знакомы немного, но... Что-то в тебе есть такое, что тянет меня к тебе. Я не брошу тебя, не сейчас. И ты будешь жить, мы что-нибудь придумаем, обязательно! Мне плевать на то, что ты не видел цвета, на твои галлюцинации и бессоницу. — Арсений широко распахнул глаза, впечатываясь взглядом в глаза напротив.       Вот, что в них было всё это время. Честность.       — Ты справишься, а я помогу. Всё будет хорошо. Мы дойдем до конца вместе. — На глазах Попова вновь блеснули слезы, но сейчас ему было плевать. Заплачет и заплачет, и что? Антон примет его любым, и он уже это доказал.       Заметив, что Попов вот-вот расклеится, Антон пододвинул мы поближе, облокотившись спиной об изголовье кровати, и прижал к себе брюнета. Руки непроизвольно стали гладить Арсения по спине, иногда переходя на загривок. От каждого движения Антона казалось уходил весь страх Арсения. Он про него просто напросто забыл, ведь больше не было слышно ни чавканья, ни хруста. Не было видно ни единой тени или чудовища, который грозился напасть. Рядом был лишь Антон, он прогнал кошмары далеко прочь от этой квартиры.       Когда всхлипы перестали нарушать тишину, Арсений поднял голову и шёпотом попросил.       — Антон.. А расскажи мне сказку.       — Что? — опешил Антон. Да, не каждый день приходят просьбы от взрослых мужчин о сказочке.       — Сказку. Ты же знаешь какую-нибудь? Тебе мама в детстве не рассказывала? — голос Арсения становился мягче, как у ребёнка. Антон смотрел в полумраке на мужчину и восхищался. Как только такое чудо могло достаться ему, неудачнику?       — Нет, Арс... Прости... Мне никогда не рассказывали сказки. Я не знаю ни одной. — Антон покачал головой и разочаровано вздохнул.       — Ничего. Мне вот мама рассказывала легенду... — начал Арсений. — О художниках.       — Неужели? — ухмыльнулся Антон, но в его глазах заблестел интерес.       — Да.. Знаешь, мама мне рассказывала, что когда талантливые художники умирают, Бог напоследок разрешает им разукрасить небо. В такие моменты мы наблюдаем прекраснейшие закаты и восходы. — Мечтательно рассказал Арсения, всё ещё говоря шёпотом. Антон вздрогнул, понимая, к чему именно ведёт Арсений. — Когда-нибудь ты увидишь закат и поймёшь, что это я...       — Нет. — Голос прозвучал хрипло и грубо, совсем не так, как хотелось Антону. Он пальцами взял за подбородок лицо Арсения и развернул к себе, ловя взгляд голубых аквамаринов. — Даже не думай. Всё будет хорошо. Ты будешь жить и умрёшь от старости.       — Антон. Ты можешь обманывать меня, себя... Но судьбу не обманешь. Я уже пережил и свыкнулся с этим. Я не боюсь смерти. Я просто живу моментом, потому что конец может прийти в любую секунду. — На лице Арсения заиграла грустная улыбка. — Пойми, что смысла воевать уже нет. Я сделал, что мог. Мне помогли, чем смогли. Мне уготовано лишь ждать и мечтать. А пока я счастлив, потому что рядом ты.. — Арсений слабо тыкнул указательным пальцем в нос Антона, улыбнувшись чуть шире. Лицо Шастуна оставалось грустным и пустым. Он не мог поверить, что слышит от своего друга.       Он принял свою судьбу?... Быть этого не может. Но... Ему же и правда ничем уже не помочь. Иначе всё давно было бы по-другому. Значит просто нет других вариантов...       Вынырнув из мыслей, Антон заметил, что дыхание Арса замедлилось. Тихое сопение, рука на груди Антона, нос, спрятанный где-то в складках его одежды — вот, что дано сейчас им обоим. И Антон должен ценить это. Ценить это, пока не потерял...