Фрагменты

1(0)

Джастин прислушивается к звукам улицы. К пяти утра жизнь уже возвращается в город. Шуршат шины автомобилей, слышны шаги и отдаленный лай собак. Он переводит взгляд с окна на спящего рядом Эммануэля. Тот спит так тихо, что кажется, будто вовсе не дышит. Его губы разомкнуты, нижней он касается большого пальца, успокаивая себя во сне. Джастин вздыхает, потому что ему нужно уходить сейчас, если он хочет, чтобы никто не заметил его отсутствия в своем номере. Через три комнаты по коридору левее. Он одевается, собирая разбросанные носки и заталкивая их в карман. Надевает туфли прямо на босые ноги, все равно через пару часов придется переодеваться во что-то другое. Джастин так хочет, чтобы Эммануэль открыл глаза, погладил по руке перед расставанием, проводил, но не может прервать его сон: тот и так спит ничтожно мало. Садясь на край постели ближе к нему, Джастин осторожно гладит его по голове — волосы по-прежнему чуть влажные. Целует в маленькую родинку на шее под правым ухом — кожа все еще сохраняет запах его одеколона — и оставляет поцелуй на губах, чтобы он был первым, что ощутит Эммануэль, когда проснется. Первым, что встретит его день. Джастин иногда становится излишне сентиментальным. Он поднимается и покидает его номер, потому что это не то место, где он должен быть. Совсем не то. Но он там.

2

Джастин помнит этот разговор, как будто он был вчера. И Эммануэля, которого ему только представили. В жизни он оказался несколько меньше, чем на видео. Его неспокойные руки двигаются, дотрагиваются до предметов, людей, будто он пытается коснуться всего вокруг и найти, что приятнее на ощупь. На чем остановиться. В итоге он складывает их перед собой и наконец, когда они оказываются вдали от микрофонов, но все еще под прицелами камер, выдает: — А сейчас надо сделать вид, что мы обсуждаем что-то очень важное, — говорит с непроницаемым лицом. Джастину смешно. Он тоже не первый день в политике. И эта фраза слишком в его духе. Он представлял президента Макрона иначе. Серьезным, нудным и скучным. Ошибиться здорово. — А мы разве не этим занимаемся постоянно? — парирует Джастин. Эммануэль смотрит на него несколько секунд, будто размышляя над смыслом этих слов, а потом смеется, и его губы расплываются в улыбке, обнажающей неровные белые зубы. И они оба поворачиваются для фото.

3

За Эммануэлем забавно наблюдать. Он чувствует себя с новыми людьми, будто они давным-давно знакомы. Плавает среди тех, кого ему даже не представили, как рыба в воде, не скупясь на жесты и прикосновения, очаровывая и перетягивая на себя интерес и взгляды. Но иногда он тоже остается один. Джастину может казаться, но его компании Эммануэль радуется особенно. Возможно, потому что с ним он может говорить по-французски и чувствует себя более раскрепощенным и свободным. Говорит быстро и обо всем на свете сразу. И все время повторяет его имя — Ж-ю-с-т-е-н, — словно чтобы не потерять его внимание. Эммануэль кладет руку на его локоть и не отпускает, пока говорит. Вокруг шумно, и Джастин едва слышит слова. Но ему нравится рука.

4

— Ты флиртуешь со мной? — наконец решается Джастин. Эммануэль замолкает. Подушечки пальцев мягко постукивают по его бокалу с белым вином. Он хмурится, потом на лице пробегает странная тень улыбки, и он вновь озадачен. Будто не может выбрать нужную эмоцию. — Нет. Ты о чем? — переспрашивает он, прежде чем допить вино одним глотком. — Мне приятна твоя компания. Если я оставил какое-то неверное впечатление о своих намерениях… — Так. Просто подумал. Или со мной, или с Моди, — смеется Джастин, надеясь сгладить неловкость. Он понятия не имеет, зачем задал этот вопрос. Может, потому что ему хотелось, чтобы это было так? Чтобы эти долгие взгляды имели под собой что-то, чтобы ему не просто казалось, что на других Эммануэль смотрит иначе. Ему действительно сложно понять. С ним раньше — давно — заигрывали мужчины, но места для этого были более подходящие, и их намеки Джастин точно не пропускал. Здесь, где все плавают в обстановке людей, привыкших скрывать свои намерения под десятью слоями полуправды, понять что-то куда сложнее. Эммануэль смеется и касается кулаком его плеча, шутливо стуча. Он ищет взглядом официанта с вином, и его брови удовлетворенно поднимаются, когда он видит, что тот медленно продвигается и скоро окажется рядом. — А если бы я флиртовал с тобой? — внезапно спрашивает он, все так же смотря в сторону. — Что бы ты сделал? Джастин ждет почти полминуты, прежде чем Эммануэль наконец взглянет на него. По его глазам сложно понять, шутит он сейчас или нет. Джастин не успевает ответить — им принесли вино, и Эммануэля увлекает в сторону Ангела.

5

Эммануэль сидит в отдалении, их посадили не рядом. Одна его нога на другой, поверх колена блокнот с записями. Иногда он так усиленно там что-то черкает, что Джастину кажется, будто он рисует. Он покачивает ногой, и его штанина задралась настолько, что почти видно край черного скучного носка. У него красивый профиль, длинный узкий нос и глубоко посаженные внимательные глаза. Джастин размышляет, какой он без пиджака, без туфель. Какой он под одеждой. Особенно, когда Эммануэль закусывает кнопку ручки или задумчиво водит ею по нижней губе. Облизывается и чешет кончик носа. Случайные мысли, пробегающие при виде привлекательных людей. А Эммануэль очень привлекательный. Джастин почти не слушает докладчика, монотонный голос синхрониста в ухе жужжит, словно навязчивая муха. Эммануэль откидывается назад, расправляя плечи, и поворачивается, осматривая сидящих с той стороны. Найдя его взглядом, он улыбается.

6

Должно быть, это одна из самых глупых идей Джастина. Она казалась неплохой всю дорогу сюда, но теперь, когда он перед дверью гостиничного номера Эммануэля, без пиджака и галстука, это становится проблемой. Он превращает ее в еще большую проблему, когда стучит. Эммануэль уже мог лечь спать в конце концов, день был очень долгим. Джастин стучит раз и решает, что если тот не откроет, он просто уйдет. Не станет же он его будить. Но дверь открывается, и Эммануэль улыбается так, будто знал, что он придет. Или не знал — судя по тому, что он разут, мог уже собраться отдыхать. — Итак, последний день съезда, — говорит Джастин, отводя взгляд от его носков, — и я больше не увижу этого вида из окна. Из твоего номера хороший вид? Эммануэль даже не задумывается, насколько странное это начало беседы. — Я не очень люблю урбанистические пейзажи, мне нравится глубинка, горы, — с ходу говорит он, и на его лице на миг загорается мечтательное выражение. А потом он вновь смотрит на Джастина: — Но тут меня покорили разноцветные полотенца. — Да ладно! В номере? У тебя разноцветные полотенца? — Серьезно. Желтые, сиреневые... А у тебя нет? — Нет! Мои одинаковые. — Хм... странно. — Он закусывает губу и оглядывается на свой номер. — Хочешь на них посмотреть? Ну, и можешь заодно оценить вид. Этот отель умеет удивлять не только тем, что подает странные соленые хлебцы. — А ты будешь что-нибудь? — спрашивает Эммануэль, приглашая его войти. — Правда, я не знаю, что у меня есть. Наверняка есть вода. Будешь воду? Джастин садится на стул у маленького стола, перебарывая желание тут же заглянуть в его ванную и посмотреть на разноцветные полотенца. Он понял, почему Эммануэль завис на пороге. У него довольно не убрано. Дорожная сумка стоит между кроватью и большими окнами, раззявив свой большой рот, и туда неаккуратно побросаны его сорочки и еще какое-то нижнее белье. — Я собирался. — Эммануэль замечает его взгляд и потирает шею. — Чтобы не тратить утром время. — А, понятно. Эммануэль занимает себя стаканами и водой без газа. Стаканы в отеле тоже забавные, похожи на колбы с узкими горлышками, и Джастину каждый раз кажется, что он ткнется переносицей в борт, когда делает глоток. Эммануэль заталкивает сумку под кровать и, глупо хихикнув, садится напротив. Он смотрит на Джастина и осушает свой стакан почти махом. Эта неловкость и отсутствие слов говорит Джастину о многом. Обычно они всегда знают, что сказать. Обычно Эммануэль говорит за двоих, не давая собеседнику закончить. Но теперь все кажется лишним. — Продолжая нашу беседу, — решается Джастин, ставя стакан на столик. Он ужасный человек, потому что он женат и у него есть дети. Но жена и дети там, за океаном, а Эммануэль рядом. Красивый маленький Эммануэль, который смотрит на него, не сводя немигающих круглых глаз. На его лице улыбка, и только то, как мелко двигаются пальцы его ног, выдают, что он нервничает. — Если бы ты флиртовал со мной… — начинает Джастин и наблюдает за реакцией. Эммануэль, опирающийся на локти, выпрямляет спину. У него на лице такое выражение, будто он слушает шутку и ждет, когда будет смешно. Ожидает развязки. — Если бы ты флиртовал со мной, — повторяет Джастин, склоняя голову набок, — я бы пришел в твой номер поздно вечером. — Примерно в десять, верно? — спрашивает Эммануэль, чиркнув взглядом по часам на своем запястье. — Как сейчас. — Да. Как сейчас. Эммануэль закусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку, и наконец моргает. — Я бы в таком случае делал вид, что не понимаю, зачем ты здесь. Джастин кладет руку на столик между ними. Кружит средним пальцем по столешнице. Он так ни разу и не глянул в окно. А о полотенцах вспомнил только на следующий день. — И мы бы ни к чему не пришли? — спрашивает он. — Или… Эммануэль спешно встает и прохаживается по комнате, будто решает сложную логическую задачку. Он обнимает себя за торс и даже закусывает ноготь указательного пальца правой руки. На его брюках нет ремня, и рубашка выправилась. На людях он себе такого не позволяет. — Или, возможно, я бы поцеловал тебя, — говорит он, поворачиваясь. Джастин поднимается вслед за ним и подходит медленно и тихо, будто может остаться незамеченным. Эммануэль кажется еще меньше — босиком, без пиджака, добавляющего солидности. Он задирает голову, уверенно смотря на Джастина, но стоит тому наклониться, чтобы осуществить задуманное, отстраняется и упирается в его грудину пальцем, останавливая. — Я сказал, что я бы поцеловал тебя, Жюстен. От его делового руководительского тона Джастину становится забавно. Но он не против подчиниться. Он не сопротивляется, когда рука Эммануэля толкает его в грудь, чтобы он сел на край разобранной постели. И следующим уже Эммануэль наклоняется к нему, целуя в губы. Его колено упирается в мягкий матрац между бедер Джастина, его ладони — по обе стороны от его головы. Его рот — восхитителен. Поцелуй долгий настолько, что у Джастина пролетает вся жизнь перед глазами. У него были отношения с мужчинами, но всегда эпизодически краткие, и его никогда не целовали дольше минуты, не пытаясь залезть в штаны. Когда Джастин кладет руки на его ягодицы, Эммануэль мычит, но непонятно, протест это или удовольствие, поэтому он продолжает. У него маленькая милая задница, и щупать ее приятно. Обхватывать, сжимать, притягивая ближе. Спускаться ладонями вниз, словно подсаживая его, и тоже для того, чтобы сократить расстояние. Эммануэль горячо дышит ему в лицо, утыкаясь лбом в его висок, и эта пауза — то, что нужно им обоим. Чтобы понять, что делать. Чтобы понять, куда идти. Стоит ли остановиться? — Если бы ты поцеловал меня, — шепчет Джастин, играя с пуговицей на его брюках сзади, — я бы не смог устоять и... — И? — И соблазнил тебя. Эммануэль прижимает его голову к своей груди, обнимая за шею и перебирая волосы, а Джастин может думать только о том, что упирается ему в солнечное сплетение. Тот так быстро возбудился от одного поцелуя, что от этого собственный пульс выдает минимум сто двадцать. Ими руководит одно желание, неуместное, глупое, пошлое. Оно разгорелось от симпатии, химии, притяжения, чего угодно. Разгорелось, как от искры, и перешло границы. Им стоило бы его подавить, как делают все взрослые люди. Это не то, что может произойти между ними. Более того, этого произойти не должно. — Ну так, — отвечает Эммануэль и тянет его за волосы, чтобы он поднял голову и посмотрел на него, — соблазни меня. Джастин откидывается назад и увлекает его за собой.

7

Джастин чувствует себя странно потерянным и озадаченным. Они не виделись с прошлого съезда, и он не знает, что думать обо всем. Они переспали в последний день и не говорили после. Джастин ушел из его номера, не оглядываясь. Так было проще представить, что ничего не было. И внутри осталась пустота. Никакого напряжения, загадки. Ничего. Определенность. И никакой вины. По приезду домой он вновь продолжил свою игру в большого взрослого политика. Может, не такого взрослого, но эта его инфантильность завоевывает лояльность у части электората. Софи целовала его в макушку по утрам, ероша волосы и называя суперменом. А Джастин спрашивал себя, чего ему не доставало с ней. Она ничего не запрещала и претворяла в жизнь все его желания. Секса в их браке ему всегда хватало. Но со всеми этими данными почему-то он сделал то, что сделал. Что-то с ним было не так. Дети, как безумные, носились вокруг. А когда он только вернулся, они завалили своего большого папу-медведя и щекотали, потому что очень скучали. Он знал, что такое скука.

8

По крайней мере такой ситуации, как в прошлый раз, не случится, думает Джастин. На следующую встречу лидеров стран НАТО Эммануэль прибывает со своей женой, и они такая милая пара. Она хрупкая и трогательная на его фоне. Не самая обычная женщина. Но когда они смотрят друг на друга, он всегда улыбается. Джастин вспоминает, как Эммануэль держался за его плечо, как выгибал спину, пока они путались руками под липнущей к коже простыней. Как закусывал губы и сдавленно всхлипывал от удовольствия в конце. Вспоминает и приветствует мадам Макрон, расцеловывая ее в обе щеки. — Моя вторая половина, Брижит, — представляет Эммануэль спокойно. Ничто не выдает, что между ними что-то было. А было ли? Может, Джастин тогда перебрал… чего бы он ни перебрал там? — Вы просто прелесть, — говорит Джастин, улыбаясь. От нее пахнет сладкими духами, а ее рука такая маленькая и невесомая. Раньше Джастин предполагал, что это брак ради имиджа, и она — гениальный маркетинговый ход. Все хотят знать, кто такая мадам Макрон, чем она его очаровала, что она ест на завтрак и как ей удается так хорошо выглядеть. Ею заполнена пресса и вершины поисковиков, статьи пестрят заголовками о том, что у любви нет преград. Фигура первой леди Франции закрывает собой бреши, в которых таятся вопросы к политике ее мужа. Джастин на такой шаг бы не решился. Теперь он видит ее, видит их. Он не думает, что это чувство можно сыграть. Он замечает, как она смотрит на Эммануэля. С какой нежностью, заботой и привязанностью. Он благодарен за то, что мадам Макрон здесь, и ему не нужно вспоминать произошедшее между ними, не нужно задаваться вопросами и не нужно предлагать себе очередное «если». Их просто нет.

9

От Эммануэля пахнет вином, кажется, что он пролил его на воротник, судя по странному разводу. Его рубашка расстегнута чуть ли не до середины торса, и Джастин спрашивает себя, он так шел всю дорогу до его номера, или это последний отчаянный жест. Но ему нравится, что он видит. — Пришло время признаться, — говорит Эммануэль, опираясь обеими руками о дверную раму. — В том номере не было разноцветных полотенец. — О. Я так и знал! — Да. Но я думал, что ты зайдешь. Джастин также по какой-то причине знает, что их комната на два этажа выше. Совсем не нужная информация. — Поэтому я начну без прелюдий. — Эммануэль поднимает голову и смотрит ему в глаза. — Трахни меня.

10

Джастин вытягивает длинные ноги, кладя их на мягкий пуфик у изножья кровати, и смотрит на то, во что они ее превратили. — Я плохо рассмотрел твой пенис в прошлый раз, — сказал Эммануэль, прежде чем вытряхнуть из кармана брюк горку разноцветных квадратиков. — Но думаю, что какой-нибудь из них точно подойдет. Похоже, он обнес один из этих автоматов. Джастину стоило бы подумать о том, что они делают, подумать о мадам Макрон двумя этажами выше. Может быть, вспомнить Софи. Но он видит голод в глазах Эммануэля, чувствует запах его желания, может ощутить жар его тела. И это опьяняет, лишает силы воли и заполняет похотью, будто напитывая сухую губку. Подходит презерватив в красной упаковке. Забросив руки назад, Эммануэль хватается за край матраца и закатывает глаза. Одна из его ног на плече Джастина, второй он обнимает его, притягивая ближе. Его рельефные лодыжки выдают, что он или тоже бегает, или ездит на велосипеде. Мышцы напрягаются, восхитительно двигаясь под кожей. Он хмурит брови, нагнетая волны мимических морщинок на лбу, вгрызается в губу и смотрит Джастину в лицо, а потом так громко стонет, что приходится затыкать ему рот рукой. Дверь в ванную открывается, Эммануэль выходит голым, энергично вытирая голову, грудь, живот, пах. Джастин прислоняется к стене за стулом и рассматривает его. Ему нравится вид, очень нравится. Задница Эммануэля совсем плоская, но это не делает ее хуже. А на бедрах и руках светлые рыжеватые волосы. Еще ночью Джастин заметил, что у него скусанные ногти. И он бреет подмышки. Столько деталей для составления полной картины. Он хочет спросить Эммануэля, что им с этим всем теперь делать, пока тот одевается, но молчит. Джастин думает, может быть, теперь это — конец, потому что Эммануэль слишком занят и делает вид, что ничего не было. Ему еще надо справиться с этими пуговицами, а их очень много. Джастин думает, думает, думает, а потом, прежде чем уйти, Эммануэль подходит к нему и мягко целует в губы, и он думать перестает.