Лишь ты, и я, и темнота

7 Уилл, этот святой человек, запросто согласился пойти с Фрэнком в пятницу и ничего не рассказывать об этом Лу; более того, пока Фрэнк с Хейзел застряли на кухне, возясь со сложным рецептом (на который Хейзел поглядывала давно, но за который боялась взяться, пока не нашла помощника), Уилл, бедолага, остался составить компанию Нико и даже не пытался жаловаться. Нико показался Фрэнку даже более мрачным и немногословным, чем во время ареста, но Уилл ни разу не сбежал на кухню, не сослался на срочный звонок и не заперся в туалете на полчаса. Впрочем, может, и заперся; Фрэнк не то чтобы обращал на этих двоих много внимания. Он потрясающе проводил время. Они говорили о готовке и об учёбе Хейзел; о работе Фрэнка речи не заходило — за исключением того, что Хейзел упомянула как само собой разумеющееся, что все подозрения с Нико сняты. Фрэнк промямлил, что не имеет права это обсуждать. — Ой, ну конечно, — ответила она. — Я-то знаю Нико. Ты тоже поймёшь, когда получше его узнаешь, что он бы никогда никого не обокрал. У него обострённое чувство справедливости. Фрэнк вовсе не хотел узнавать Нико получше (хотя Рейна и велела ему именно это). Пусть бы этим занялся Уилл. Кроме того, уж он-то понимал, что справедливость — понятие растяжимое. Наверняка многие считали, что вполне справедливо украсть у нью-йоркских богатеев пару дорогих побрякушек — с них не убудет. Он сменил тему, и вечер снова стал приятным. И только выйдя на улицу, он понял, что не только не узнал ничего полезного, но даже напротив: старался избегать любых упоминаний краж или Нико. Вечер был потрясающим для него лично, но провальным для дела. А между тем в понедельник Янг выходил из отпуска, а Родригес — с больничного, и они вполне могли потребовать своё дело обратно. Конечно, Лу была бы в ярости… Но Фрэнк был бы только рад. — Узнал что-нибудь интересное? — спросил он Уилла для острастки совести. Тот скосил на него взгляд. — Типа не признался ли мне Нико в своих преступлениях? — Ну… например. — Увы. Мы в основном сидели и молча смотрели телевизор. — Прости, что… — Да всё нормально. Лу вся в делах. Я бы всё равно сидел дома и точно так же таращился в экран. Так… на следующей неделе идём снова? Фрэнк смутился. Он не знал, как об этом заговорить, а Уилл, оказывается, всё слышал. О боги, раз они с Нико молча смотрели телевизор, то, должно быть, им прекрасно были слышны все их с Хейзел разговоры… Фрэнк был готов умереть от смущения. — Я пойму, если ты не захочешь… — Да всё нормально. Говорю же, заняться всё равно нечем, а у них хотя бы можно вкусно поесть. 8 Янгу и Родригесу было не до того, чтобы отбирать себе бесперспективное дело, и Фрэнк пообещал себе, что в пятницу будет придерживаться плана и задаст много полезных вопросов. Впрочем, нет, если их будет много, то его интерес будет слишком очевиден. Даже хорошо, что в прошлый раз он ни о чём таком не заговаривал: так к нему будет больше доверия. Это ведь ему и нужно — доверие и информация. Он решил в этот раз побольше пообщаться с Нико, но они с Хейзел опять задержались на кухне, возясь с пирогом. Впрочем, сегодня ему было не так стыдно перед Уиллом: Хейзел одолжила у одногруппницы какую-то настольную игру, по её словам, очень похожую на «Мифы и магию», но проще, и вроде как Нико с Уиллом неплохо проводили время. Когда у Фрэнка с Хейзел в разговоре наступала пауза, до них доносилось удовлетворённое ворчание, беззлобные препирательства и жалобы на то, что Медузу с её дальним боем и тремя помощницами невозможно победить. Он решил, что и сам хотел бы сыграть, когда они закончат с пирогом. Фрэнку не пришлось придумывать, как заговорить на интересующую его тему: Хейзел снова заговорила о расследовании сама. Оказалось, что Нико хотел через неделю-другую выйти на смену, но в фирме ему ответили, что им нечего ему предложить. Судя по всему, общение с полицией не вызвало у них радости. Фрэнк нахмурился. Если так пойдёт, расследование точно заглохнет. — Я что-нибудь сделаю, — сказал он, и Хейзел просияла. — А Нико вообще как, любит свою работу? — осторожно добавил он. — Ну как сказать, — Хейзел пожала плечами, — не очень, но больше его никуда не берут. — Она понизила голос, хотя игра, кажется, шла оживлённо и к ним никто не прислушивался. — Надеюсь уговорить его подать документы на поступление куда-нибудь. Деньги-то у меня есть, но он не хочет их брать. Я бы просто заплатила и поставила его перед фактом, но не знаю, что бы он выбрал, если бы мог. Он и так переживает насчёт того, что живёт «за мой счёт», как он говорит. — И к врачу он тоже из-за этого не обращается? — так же тихо спросил Фрэнк. Когда речь зашла о деле, он снова почувствовал себя собой: профессионалом, которого не отвлечь красивой улыбкой. Или, может быть, дело было в том, что Хейзел сейчас не улыбалась. Вид у неё был грустный. — Может быть, — вздохнула она. — Он был у врача, тот просто выписал ему витамины, и всё. Теперь Нико говорит, что от врачей толку нет. Но я думаю, что вопрос денег тут тоже имеет значение. Иногда меня это злит, но не знаю, как бы я себя чувствовала, если бы это он был обеспечен, а не я. Фрэнк бросил на Нико сочувственный взгляд. Тот представал в новом свете, но общей картины это не меняло: в поисках лёгких и таких нужных ему денег он вполне мог согласиться на участие в краже. Но что такого кто-то проворачивал с его помощью? Они и близко не приблизились к разгадке. — Неприятная ситуация, — сказал он, возвращаясь к выдавливанию косточек из вишен. Алые брызги разлетались во все стороны, что жутко его смущало, но Хейзел только отмахнулась: сама виновата, что по невнимательности не взяла в магазине те, что без косточек. Фрэнк старался действовать как можно осторожнее, но не знал, есть ли у этого хоть какой-то эффект помимо того, что это сильно его замедляло. — Так… а что с ним вообще? Хейзел поджала губы. Ей, кажется, даже в голову не пришло, что Фрэнк расспрашивает её не из чистого человеколюбия. — После целой смены на ногах он сильно устаёт. Ноют мышцы, кружится голова. И… — Эй, что вы там шепчетесь? — к кухонному острову приблизился Нико. — Мы заказываем пиццу. Есть пожелания? — Пиццу? — оскорбилась Хейзел. — Скоро будет пирог! — Ты так сказала и в прошлый раз. И мы до ночи сидели голодные. — Нико посмотрел на покрытую вишнёвыми брызгами столешницу и оставшуюся горку нечищеных ягод. — В следующий раз я что-нибудь сварганю заранее, но сегодня — пицца. Так есть предпочтения? — Я не буду, — вздохнула Хейзел. — Фрэнк? Фрэнк отметил, что Нико избегает на него смотреть. — Не знаю, — сказал он, — пока не хочу есть. Может, перехвачу кусочек, когда придёт. Хейзел что-то проворчала себе под нос, но Нико уже ушёл. Фрэнк с интересом провёл его взглядом. Ему показалось, или тот был в хорошем настроении? Потом его взгляд упал на странную скульптуру посреди гостиной. Он был здесь уже в четвёртый раз, но так к ней и не привык. Она не изображала ничего конкретного и не вписывалась в интерьер. Просто странная бесформенная кривулина. — Нравится? — спросила Хейзел, поймав его взгляд. — Купила на благотворительной выставке. — Да, я помню, — выдавил Фрэнк. — Она… она… — Специфическая, — Хейзел засмеялась. — И тяжёлая. Её особо не сдвинешь с места. — Помочь? Он был почти уверен, что Хейзел бросила взгляд на его бицепсы. — Спасибо, мы к ней уже вроде как привыкли. И они вернулись к невинным, никак не связанным с преступным миром темам; ничего интересного Фрэнк не узнал ни через неделю, ни через две, и Уилл тоже сказал, что ему поделиться нечем. А потом настал день, когда Нико должен был выйти на работу. Вообще-то с этим возникло больше проблем, чем предполагал Фрэнк: нужно было договориться о мерах безопасности в доме, где должен был бы проводиться банкет, а для этого нужно было сообщить хозяевам: «Знаете, мы уверены, что вас попытаются ограбить. Но для общего блага нужно, чтобы вы позволили пустить в свой дом официанта — талантливого грабителя. В прошлый раз мы не смогли его поймать, и ограбление прошло успешно. Попытаемся ещё раз, да?». Впрочем, все предыдущие жертвы были более чем заинтересованы в том, чтобы уговорить кого-то ещё вступить в клуб, и им удалось получить согласие Боргардов. Меры безопасности были приняты серьёзные: видеонаблюдение во всех коридорах и в комнате с сейфом; в той же комнате — Лу и нанятый Боргардами безопасник; мало того, мисс и миссис Боргард решили в этот вечер надеть свои самые любимые драгоценности, просто на всякий случай, и, понятно, телохранители, а заодно и Фрэнк весь вечер должны были следовать за ними по пятам. И единственным итогом этого вечера стала запись того, как Нико входит в туалет; установили, что, когда он входил, там уже находился Коннор Стоулл, паренёк из очень богатой семьи, и они одновременно пробыли там сорок секунд. Также, пока Нико ещё был внутри, в туалет вошёл Янг, которого Нико не мог знать в лицо; позже он сообщил, что при нём Нико вышел из кабинки, вымыл руки и ушёл — поразительная информация. Конечно, кабинку, в которой был Нико, вылизали от и до — тоже без толку. Получалось, что только и остаётся, что попытаться разработать Коннора Стоулла; впрочем, на предыдущих вечеринках, которые обслуживал Нико, он был лишь раз. Пару раз его задерживали за вождение без прав, а позже — за превышение скорости, уже с правами. И, конечно, у него были отличные адвокаты. Оптимизма по этому поводу никто не испытывал. Скорее всего, зашёл он в туалет совершенно случайно. В остальном ночь прошла спокойно. Драгоценности к окончанию приёма были на месте. Сейф снова закрыли, а Лу и Родригеса сменили пара патрульных и охранников из штата Боргардов. Фрэнк завалился домой к Лу, отоспаться; когда они приехали, Уилл как раз собирался на работу. Он немного опаздывал, но всё равно решил их дождаться. — Ну что, сокровища под надёжной защитой? — весело фыркнул он, помогая Лу снять куртку. — Да, вполне, — зевнул Фрэнк. Он бы тоже не отказался от помощи: от недосыпа он запутался в рукавах. — Слушай, а куда Селена Боргард с матерью дели те драгоценности, что были на них? — Лу вдруг перестала зевать. — К нам они не приходили. — У них в спальнях тоже сейфы. Наверное, туда. Не думаю, что наш взломщик полезет к ним в спальни. По крайней мере, пока они там спят. — Может, всё-таки позвонить и сказать им, чтобы отнесли в общий сейф? Или чтобы разместили охрану и у себя в спальнях. Про камеры молчу. — Удачи с этим, — мрачно ответил Фрэнк. — Селена сообщила, что будет отсыпаться до двенадцати. Её мать сказала, что так рано никогда в жизни не встанет. Все трое посмотрели на часы: было начало девятого. — Что ж, кто на что учился, — вздохнула Лу. — Я скину Янгу смс-ку. Сообщит им, когда проснутся. Поцеловав Уилла на прощание, она побрела в спальню, на ходу печатая на телефоне. Фрэнк, как был, упал на диван и почти мгновенно уснул. 9 Янг не подвёл: стоило Селене Боргард проснуться, как ей передали просьбу перенести драгоценности в более надёжный сейф. Та послушно открыла свой, чтобы вынуть их — в сейфе было пусто.