Оранжерея

Отвлечённо, фоном, Гаара чувствовал, как небольшие ступни мягко ступали по песку в северной части селения. Знакомая чакра, в силу привычки, пыталась скрываться. Но это не могло помочь здесь, в его Суне. Когда сегодня, после обеда, к нему в кабинет вошла Харуно Сакура, то маячивший за её спиной Канкуро лишь заговорщически подмигнул ему. Брат веселился, как обычно. Девушка же, немного растерянная от одолевающих её мыслей, вежливо спросила, возможно ли попасть хотя бы в библиотеку. Или осмотреть доступные ей архивные записи по менталистике. – У меня есть определённые догадки, как можно облегчить состояние пациента, – она поймала его взгляд, будто думая, что это покажет её уверенность. – Прежде чем искать что-то в Конохе, я хотела бы притушить его острую фазу. Ему очень плохо. Что поражало младшего Сабаку-но в некоторых шиноби Листа, так это искренность и, местами, наивность. Не у всех, само-собой. Но жизнь его упорно сталкивала то с Узумаки Наруто, то с Роком Ли, то с Харуно Сакурой. Ярыми представителями редчайшей касты верующих в светлую сторону этого мира. И если в детстве его тошнило от таких людей, то сейчас, в бытности Казекаге, он находил это милым. Не забывая удивляться, как они вообще дожили до своего возраста с таким мировоззрением. «Хотя,» – отвлечённо подумал юноша, кратко кивая медику на её запрос, – «у каждого из них есть слишком опекающие покровители. Их просто не пускали к реальной грязи. Даже не хочется их пачкать, в самом деле.» Рассыпаясь в благодарностях, девушка, всё ещё оставаясь верной протоколу, вежливо поклонилась. – А я провожу, чтобы тебе наши доблестные охранители не задавали лишних вопросов, – широко улыбнулся марионеточник, придерживая для розоволосой дверь. К удивлению красноволосого, он действительно только проводил её, почти сразу же уходя в сторону своего кабинета. Харуно, как честная отличница, бродила между полок того помещения, которое ей разрешили осматривать. Не пыталась заглянуть в соседнее, не шерстила отдалённые полки, не выказывала желания улизнуть в секретную часть архива. В отличие от её подозрительного друга. – Я уже разложил все книги и свитки как надо, не переживай, – старший брат как всегда ворвался в его кабинет как в свой. – Кое-что попрятал поглубже. Но даже если эти записи она не найдёт, то основных хватит для краткой правильной справочки. – Как она? – лазурные глаза смотрели сквозь стену, вдаль. Туда, где сейчас его песок улавливал мельчайшие колебания чакры куноичи. – Нервничает, – марионеточник ухмыльнулся. – Сейчас начитается, может и переживать начнёт. Шаги Харуно были бессистемными. Она иногда подолгу замирала, видимо, изучая найденную информацию. Стучала в раздражении пальцами по стене, покрытой песочной пылью. Опиралась на стеллажи, давая послушать своё участившееся сердцебиение, сбившееся дыхание. – Да, волнуется, – взгляд бывшего джинчурики вернулся к начальнику АНБУ Суны. Гаара, благодаря своему кеккай-генкай, мог улавливать все биологические мелочи, вплоть до чужих мурашек или взмокших ладоней. Пыль в Суне была везде. Но красноволосому было сложно определять оттенки человеческих эмоций. Полутона порывов и желаний. Канкуро же, как иногда ему казалось, воспринимал чужие чувства как игру, в которой он заранее знает все правила мухлежа. Старший брат, задумчиво окинув взглядом усыпанный бумагами стол, чуть нахмурился. – А где сейчас чернильница? – прозвучало чуть раздражённо. Непривычно от человека, что частенько носил маску весёлого парня. Казекаге не нужно было искать гостя. Сай вертелся в тюремных коридорах. – Собирает информацию. Полагаю, он думает что она может быть полезна, – прошелестело в ответ. – У тебя к нему какое-то дело? – Не нравится он мне. Хотя Хатаке или любой другой джонин старой закалки был бы хуже, – карие глаза раздражённо стрельнули в сторону окна. – Этот хоть передрессированный. Был бы самостоятельным, проблем могло быть порядочно. А так… – Не считай себя умнее всех, Канкуро, – посчитал нужным одернуть старшего брата Гаара. Когда-то сам сильно пострадавший от гордыни, парень не гнушался напоминать о важности здравого взгляда на мир родственникам. Лучше переоценить противника, чем считать себя лучше него. – Да как я могу, брат! – марионеточник шутливо поднял руки. Улыбка вернулась на его лицо. – Но и ты не недооценивай человеческую способность додумывать всё за других. Особенно у шиноби, которые до последнего будут искать подвох и бесконечно перепроверять себя. Окидывая взглядом ухмыляющегося брата, младший Сабаку-но переключил своё внимание на окно. За стеклом, выбеленная бессердечными солнечными лучами, золотилась Суна. Плоские крыши с баками воды. Редкие островки зелени, представленные пальмами, кактусами, миндалём, да акациями. Цветастые наряды гражданских, что спешили по своим делам на базар, к колодцам или в кальянные. Как иронично было то, что всё это досталось Гааре по наследству. От человека, к которому юноша даже точно не мог определить, что чувствовал. Страх? Презрение? Жадность признания? Растерянный в собственных эмоциях, чем он отличался он коноховского шпиона, усеянного ментальными печатями, как кактус колючками? Каким бы ужасным отцом ни был Раса, он позволил оставить на младшем сыне лишь одну печать — ту, что удерживала демона. От того все его эмоции, особенно в детстве, были бесконтрольны, беспощадны, буйны. Он учился контролировать их сам, перебарывая истерическое хихиканье Шукаку в черепной коробке. Было бы лучше, если его точно также оплели, как тех безымянных, что контролировал Данзо? Срывался бы он на односельчан? Боялись бы его люди? Рука сама потянулась к чуть выпуклому иероглифу на лбу. Лазурные глаза снова вернулись к раскрашенному пурпуром лицу. «Кто из нас больше похож на отца?» – изучая знакомые с детства черты, которые было бесполезно скрывать рисунками, подумал Гаара. – «Он, перенявший его лицо, или я – забравший суть? На кого тогда похожа Темари? И кто похож на…» Следуя детской привычке, бывший джинчурики очертил грубые полосы, что складывались в такой сложный для него иероглиф. «... да, я уже думал об этом раньше.» – отстранённо отметил он. Но вслух сказал лишь: – Она похожа на Яшамару. Марионеточник кивнул, ответив понимающей ухмылкой. – Понял тебя. Гаара вернулся к бумагам, продолжая, просто на всякий случай, следить за чужим сердцебиением в старом архиве Суны.

* * *

За Мацури, бесконечно суетящейся, было занятно наблюдать практически с первых дней знакомства. Девушка, будучи сиротой, в своё время сделала самую рискованную ставку в её жизни. Выбрав в наставники проклятое дитя селения, виновное в смерти её семьи, куноичи сорвала куш. Гаара умел быть благодарным. И одному из немногих людей, что доверились ему в переломный момент жизни, он старался отплатить по мере сил. Вот и сейчас, когда-то еле наскребающая на ежемесячные расходы, девушка оказалась на месте личного секретаря Казекаге. И пускай тонкий, фоновый страх иногда сквозил в её действиях, она перебарывала себя и старалась быть ему сносной компанией. Отсюда пришла её привычка разговоров ни о чём, больше напоминающая монологи на самые разные темы. Если выдавалась свободная минута от бесконечной бумажной волокиты, а Мацури оказывалась за секретарским столом, то в тишине кабинета звучал пространный вопрос: – Господин Гаара, а вы не замечали, что… После чего могло прозвучать что угодно. Иногда младший Сабаку-но даже слушал её лепет, когда хотелось отвлечься от монотонных таблиц с угасающей статистикой селения. Большую часть времени — привычно игнорировал фоново звучащий голос. Этот был спокойней, чем у однохвостого, не перемежался с лающим смехом, уничижительными выкриками и шизофреническими идеями. Не самое страшное, что ему приходилось слушать. Только вот красноволосый не мог не знать, что таким способом Мацури заполняла тишину. Не каждый мог справиться с его молчанием, когда его оно абсолютно не коробило. Спокойствие, которое оно несло, было роскошью, которое он научился смаковать только после потери однохвостого енота. Да и запах страха, что щекотал ноздри и отзывался в песке чужим дробным сердцебиением, не давал попусту заблуждаться. – …вы не замечали, что коты, хоть и своенравны, но очень предсказуемы? – не ведая о мыслях своего начальника, звонким голосом продолжала девушка. Сейчас, подшивая какие-то отчёты, она даже не смотрела в его сторону, перебирая желтоватые листы. Младший Сабаку-но не дал себе устало вздохнуть. Лишь кратко прикрыл глаза, что последние полчаса изучали неутешительный отчёт о прибыли с миссий за этот квартал. – У меня нет кота, чтобы наблюдать. Неопределённо дёрнув плечом, девушка принялась за следующую папку. – Я про своего, – по смуглому лицу скользнула улыбка. – А так, все домашние животные немного предсказуемые. – Все предсказуемые, если ты хороший шиноби и верно изучаешь цель, – лазурные глаза скользнули по бесконечным стопкам бумаг. Куноичи смутилась, еле заметно поджав губы. – Люди склонны… имитировать многие вещи, – чуть тише, постаралась разъяснить свою мысль она. – Они притворяются, создают правильное лицо. А домашние животные такого не умеют. Они просто… смотрят на тебя, или бегут к тебе ластиться, или что-то мурчат на своем с тобой рядом. Просто потому что ты им нравишься. Гаара отметил, как она сглотнула, чуть отворачиваясь от него. Но свою мысль девушка посчитала нужным закончить. – У меня не осталось семьи, спустя многие годы. Но этот маленький котёнок полюбил меня просто так. Просто за то, что я есть. Это… так здорово. Ничего не говоря, Казекаге просто перевернул страницу отчета, что лежал перед ним на столе. Легкий шорох бумаги прервал странную атмосферу, что сама по себе возникла в его кабинете. И, если честно, была немного некстати. – Ох, простите, я… – Мацури встрепенулась. – Простите, отвлеклась. Медленно кивнув, красноволосый вернулся к работе. Вновь раздражающе запахло чужим страхом. «Я даже ничего не сказал. Что в этот раз?» – чуть прикрыв глаза, задался вопросом бывший джинчурики. – «Впрочем, ничего нового.»

* * *

Пятому Казекаге было не впервой задерживаться на работе. Вступив в должность будучи совсем неопытным юнцом, он привык подолгу изучать всю возможную информацию. Отсутствие необходимости спать было лишь преимуществом в этой ситуации. Сейчас же он не мог позволить себе круглосуточную работу. Тело, лишённое бесконечной батарейки в виде Шукаку, давало слабину, требуя отдыха, нормального питания и переключения концентрации на что-то другое кроме цифр и отчётов. Дом встретил его перезвоном посуды, тихими смешками и запахом вина. Судя по чакре, сегодня гости из Конохи также были приглашены на ужин. Стоило юноше войти в гостиную, как его удивили радостным: – Гаара, наконец-то ты пришёл! – Сакура, румяная от выпитого алкоголя, широко улыбалась. – А то Темари начала пугать, что ты круглосуточно сидишь в своём кабинете. Я, как врач, совсем такого не одобряю! Растерянный, он следил за тем, как розоволосая куноичи, под смеющимся взглядом старшего брата, заёрзала на подушках. – Мы тебя уже заждались, – зелёный взгляд лучился дружелюбием, ни капли пиетета к его должности или зудящей в лопатках осторожности. – Я сейчас подвинусь, прости, заняла много места… За плечи девушку придержал Сай, что кивнул вошедшему не теряя искусственной улыбки. Темари, цыкнула, смотря с осуждением на то, как марионеточник подлил вина гостье. Видимо, не первый раз. Чуть склонив голову набок, он прислушался к песку. Спокойное, ровное сердцебиение. Искрящийся взгляд, не бегающий по стенам, а смотрящий прямо в глаза. Она даже додумалась подозвать его рукой, похлопав по ближайшей подушке. Он не стал сдерживать тихий смешок, что вырвался из груди от этой картины. – Если бы я знал, что меня ждут, пришёл бы пораньше.