Оранжерея

Чернильный знатно раздражал. И ладно, если бы дело было в его натянутой на бледное лицо улыбке, словно косой прорези на одной из марионеток. Нет же. Черно-белый тип из Корня был на эмоциональном уровне заточенного куная — в ожидании, когда можно нанести удар. И без малейшего желания лишний раз отвлекаться. Без понимания концепции этого желания. Если в первый день он послушно клюнул на подброшенную наживку, то сейчас оперативник, словно дежурный телохранитель, следовал за Харуно полностью сконцентрировавшись. Не давая толком поговорить с ней, раздражая странными шутками и пространными комментариями. – В Суне такая нехватка кадров, что за нами ходит второе лицо Селения? – без какого-либо пиетета встретили его на пороге. – Сакура — наш дорогой гость, а я, как признательный хозяин, просто встречаю её в своём доме, – марионеточник, по привычке, изобразил самую дружелюбную улыбку. Но бледное лицо оставалось бесстрастным. «Как с надгробной плитой разговаривать,» – мысленно сплюнул средний Сабаку-но. Он привык играть на человеческих эмоциях. Но что делать, если его собеседник их только-только начал осваивать? – Я хотел позвать девушку на завтрак, – сбавляя градус благожелательности, спокойно сообщил он. – Зачем? – последовал почти сразу вопрос от обладателя незамутнённого ониксового взгляда. – Зачем девушек зовут на завтрак, болезный? – изогнув насмешливо бровь, Канкуро позволил на своём лице расцвести ухмылке. Судя по ответной реакции, такие эмоции оперативнику были более знакомыми, чем попытки в дружелюбие. Он принимал их за честность. – Кормить? – шутливо раздалось из глубины квартиры. Сакура выглядела гораздо бодрее, чем он запомнил её в Листе. Как минимум, выспавшейся. Сероватые круги под глазами, которые выделялись на бледном лице ранее, почти пропали. – Абсолютно верно! – прищёлкнул пальцами брюнет, подмигивая девушке. – Заодно спрошу, как твои поиски в архиве. – Какие поиски? – к удивлению Канкуро, лицо Сая выражало непонимание его вопроса. – Тебе чего-то не хватает для лечения? Смущенная, медик отвела глаза от напарника. – Ну, в каком-то смысле, – поджав губы, она стрельнула взглядом в сторону марионеточника и тот лишь кивнул, выказывая поддержку. Показательно понимающе. Отыгрывая толику облегчения. «Не сказала,» – удовлетворëнно подумал он. – «Моя ты хорошая.» – Редкая разновидность пустынных региональных заболеваний, с которыми ты не сталкивалась в Стране Огня? – не унимался оперативник, тем не менее, отходя в сторону, выпуская куноичи. Девушка, чьи всё ещё влажные после утреннего душа волосы были собраны в хвост, дёрнула плечом. Открытая шея, чуть покрасневшая от суновского солнца, была трогательно украшена парой выбившихся из причёски прядок, прилипших к коже. Отогнав мысль о том, что такую шею стоило бы прятать за шёлковым платком, марионеточник ответил на вопрос вместо девушки: – В каком-то смысле, это мутировавшая зараза родом из вашей страны, – раскрашенное лицо оставалось непроницаемым под ониксовым взглядом. – Что плохого в том, что она хочет удостовериться перед тем, как приступать к действиям? Не рассказывать же какую-то сомнительную симптоматику сразу всем подряд. Верно? Судя по нахмуренным тёмно-розовым бровям, его слова нашли нужный парню отклик. – Верно, – будто решившись на что-то, кивнула девушка. – Сначала стоит всё как следует проверить, прежде чем сеять смуту. Дверь командировочной квартиры закрылась с лёгким щелчком. К раздражению Канкуро, Сай не остался внутри, а бледной тенью последовал за ним и Харуно. Дрессированный пёс Данзо, по привитой от почившего хозяина привычке, отличался мнительностью и безоценочной преданностью Конохе. Другие селения, как и шиноби, которые по новой доктрине считались союзниками, он, как видно, всё ещё относил к соперникам. Рядовые ниндзя, в отличие от АНБУ или Корня, коих и в живых то почти никого не осталось, быстрее адаптировались к новым реалиям. Расслабились. Канкуро это было на руку. Наблюдая за тем, как розоволосая открыто рассматривает антураж кафе, в которое он привёл иностранную парочку, брюнет мог лишь тихо хмыкать. Отмечая про себя то, с какой сосредоточенностью Сай отслеживает каждый его жест, марионеточник демонстративно стал чаще вторгаться в личное пространство Сакуры. Подливать кахва, помогать правильно заворачивать мясо и овощи в лепешки, подсказывать, как пользоваться непривычными приборами. В какой-то момент, показательно хохотнув, Сабаку-но вслух прокомментировал: – Да не собираюсь я её травить, расслабься, – на это чернильный взгляд буквально впечатался в пурпурные полосы, что обводили карие глаза. – Я просто ухаживаю за девушкой, никаких дурных мотивов. Можешь хоть за завтраком убрать руку с рукояти танто? Тут есть нож для баранины. – Сай! – зашипела розоволосая, у которой чуть заалели скулы от речи брюнета. – Ты чего? Мы же в союзном селении. В Суне! – Привычка, – кратко пояснил художник, всё-таки делая глоток из своей кружки. – И сравнивать мой меч со столовым ножом было грубо, господин раскрашенный марионеточник. – Прости-прости, я просто стараюсь уберечь тебя от нашего АНБУ, прикрывая шутками, – девушка, что крепче сжала пальцы на кружке, аккуратно осмотрелась, видимо, стараясь обнаружить угрозу. – Если ты дальше будешь так демонстративно прикидывать, как мне лучше перерезать горло, то уже их подозрительность пересилит мои увещевания о том, что шиноби из Конохи мне ничего не сделают. – Понял. Постараюсь, чтобы это было не так очевидно. – Сай! – розоволосая пихнула сокомандника под рёбра, от чего парень поморщился. – Прошу прощения за него, он у нас… особенный. Я прекрасно знаю, что от тебя мне ничего не грозит. Последнее предложение девушка выделила голосом, с укором сверля художника взглядом. – Да всё в порядке, – мягко улыбнувшись, обладатель карих глаз поставил локоть на столешницу, ставя подбородок на костяшки пальцев. – Между нашими селениями много всего было. Я ждал примерно чего-то такого. Но всё-равно рад слышать. От тебя особенно, Сакура. Харуно смущённо улыбнулась. В который раз Канкуро поймал себя на мысли, что медик из Конохи была действительно красивой. Он, как мастер марионетки, смотрел на людей не так, как обычный обыватель. Вероятно, проклятая чернильница мог бы его понять, так как сам изучал окружающий мир через призму холста и кисти. Сабаку-но часто привлекало что-то, выбивающееся из монотонной картины. Как оазис среди барханов. Или бы, как мог сказать Гаара — «как адениум в пустыне». Сакура была яркой, даже среди своих травоядных друзей, что уж говорить про припорошенных пылью суновцев? Бледная, словно подсвеченная изнутри, кожа. Тонкие черты тела, что делали пропорциональную подтянутую фигуру похожей на фарфоровую вазу. Яркие изумрудные глаза и, не менее яркие, волосы. Насыщенный оттенок, который он не видел вообще ни у кого, пока не приметил эту куноичи там, на переулке Листа годы назад. Перед началом экзамена на чунина. Будь он из клана Акасуна-но, то может даже принялся бы вырезать марионетки её имени. Только вот Канкуро не давались люди. Все его боевые орудия отличались не красотой, а практичностью, завораживая клинками, ядовитыми иглами, да изощрёнными ловушками. Людей, а особенно девушек, Канкуро любил живых. В этом он, пусть и восхищаясь талантом Мастера Сасори, всё-таки расходился с ним в видении искусства. Марионетка не подарит тебе сбившееся дыхание, мягкость кожи и трепет сердца. Ты не примнёшь пальцами мягкую кожу, проводя по её бокам. Не захочешь поцеловать ямочки на щеках, ведь она не рассмеётся твоей шутке. Не почувствуешь чужую ладонь у себя на затылке. Канкуро было жаль портить всё это химикатами, вытравливая жизнь. Пускай это и сохранит красоту навечно. Но люди его привлекали своей жизнью. «В задаче от Казекаге у меня давно появился свой интерес,» – эта мысль не вызвала у брюнета какого-либо смущения. Наоборот, дополнительная мотивация служила хорошим подспорьем. Канкуро умел ценить красоту. И если в Листе не находилось тех, кто мог с ним в этом посоревноваться, то что ж. В Песке есть свои любители прекрасного. Стоило лишь не спешить и следовать плану.

* * *

Удивительно, но ученица Пятой действительно смогла придумать что-то, что облегчило состояние Куреиджи. Парень, до этого неделями сидевший в углу и бессвязно нашёптывающий себе под нос, подуспокоился. Судя по реакции, он даже начал узнавать родных, отзываясь на их голоса. Это лишь подтверждало то, насколько одарённой была девушка. Средний Сабаку-но искренне восхищался подобным мастерством. – Это максимум, что я могу сделать в этих условиях, – она абсолютно искренне расстроилась, хмуря брови в кабинете Казекаге. – Он не придёт в себя окончательно, но тревожность теперь снижена. Гаара, что, также как и старший брат, был поражён достигнутым прогрессом, сдержанно кивнул, пустив на лицо тень улыбки. – В любом случае, этот результат намного больше, чем мы рассчитывали. Спасибо, Сакура. Девушка прикусила губу, очевидно, не считая эту похвалу заслуженной. – Это крохи. Толком я ничем не помогла, – она неловко отвела взгляд, рассматривая стену из песчаника. – Я бы хотела проконсультироваться со специалистом по таким печатям, если клан Казегафуку не будет против. Марионеточник, облокотившийся в этом самом кабинете на один из шкафов с документами, тихо фыркнул. – Они будут рады, если удастся спасти парня, – начал он, стараясь поймать зелёный взгляд. – Но Сакура, всё ли будет хорошо, если ты начнёшь ворошить эту тему? Девушка непонимающе нахмурилась. Канкуро же, пользуясь тем, что Сай был снаружи опечатанного кабинета и не мог слышать ни звука, мягко склонил голову набок, изображая смущение. – Не подумай ничего такого, – продолжил он, – но в Конохе большая история с самыми разными ментальными дзюцу, не только печатями. У вас много своих дел, которые может быть небезопасно вскрывать. Не хотелось бы, чтобы у тебя были неприятности из-за постороннего селения и клана, с которым тебя ничего не связывает. Он видел, как она хотела было возразить, но сама себя остановила. Рот, открывшись, захлопнулся, пока девушка продолжала изучать расписанное пурпуром лицо. – Ты достаточно помогла нам, – тихо поддержал Гаара, зная, к чему клонит брат. – Мы и так уже слишком много должны тебе. Не стоит делать долг селения еще больше. – Я, как шиноби Конохи… – начала было она рефлекторно переходя к дипломатическим формулировкам, но её прервала рука, аккуратно сжавшая плечо. – Старалась именно Харуно Сакура, и мы это ценим, – брюнет чуть наклонил голову, чтобы снова ворваться в её личное пространство. – Просто прими нашу благодарность. Это лишь слова. Часто-часто заморгав, розоволосая отвела взгляд, краснея кончиками ушей. – Х-хорошо, – пролепетала она. – Вот и славно! – отстраняясь, средний Сабаку-но хлопнул в ладоши. Только девушка выдохнула, неловко прикусывая губу, он неожиданно приблизился к её уху. – Только вот у меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать по этому делу. Если тебе действительно интересно, то поделюсь, – и, делая шаг в сторону выхода, он заговорщически подмигнул ей, ловко открывая дверь. – Так что, если не передумаешь, то зайду за тобой к ужину. Махнув рукой настороженному Саю, марионеточник скрылся за поворотом коридора, оставляя за спиной раскрасневшуюся куноичи. Было даже немного забавно, как легко она смущалась. Хотя, наблюдая за поведением её команды, можно было догадаться, что абы кого к ней даже близко не подпускали. «Всё бывает в первый раз,» – философски подумал юноша, стоя у выделенной коноховским шиноби квартире. Он даже постучаться из приличия толком не успел, как деревянная створка распахнулась. Словно какой-то комаину, его встречал художник. – И всё-таки, – в этот раз, что удивительно, без своей дурацкой улыбки, спросил он, – что тебе нужно? – А зачем девушек зовут на ужин, болезный? – в тон ему ответил брюнет. – Ты хочешь чтобы я в это поверил? – бесстрастный взгляд прожигал насквозь, да только всё никак не мог добраться до сути. – От тебя я ничего не хочу, – ухмылка изогнула пурпурные губы. – Ты мне не сдался. Но вот провести время с девушкой, что когда-то спасла мне жизнь, очень даже хочется. Подобный мотив не то чтобы был далёк от правды, но служил самым логичным и простым объяснением любых странностей, что могли найти в поведении марионеточника. Чёрно-белый ниндзя лишь нахмурился. – Такой как ты не может слоняться вокруг без особой причины. Никто, кто работал в АНБУ, не может. Ухмылка руководителя сверхсекретного отдела стала резче. – Не могу значит? – янтарные глаза столкнулись с ониксовыми. – Я, по твоему не человек, что ли? А кто тогда ты, корень безымянный? Сай застыл. Кажется, он даже задержал дыхание от этих слов, добела сжимая пальцы на медной ручке. Первый раз за всё время марионеточник увидел у него такую эмоцию, как растерянность. – О, ты уже пришёл? – голос Сакуры прервал затянувшуюся тишину. – Дай мне минуту, я сейчас. – Не торопись, я всё-равно не предупреждал о времени. Моя вина, – пока он бодро отвечал куноичи, его глаза безотрывно следили за бледным лицом. Художник молчал, судя по всему, уйдя в себя. – Верну её вечером, сытую. Не беспокойся, – тихо, почти шёпотом, сказал ему Канкуро. На что получил лишь кивок. Сакура, снова с влажными волосами, выскользнула наружу почти сразу. С лёгким чувством удовлетворения, средний Сабаку-но развернулся на пятках, пропуская девушку вперёд и оставляя провалившегося в мысли шиноби позади. – Не справляешься с жарой? – по пути к месту назначения, уточнил брюнет. – А, это? – бледные пальцы перебрали мокрые пряди. – Было бы больше воды, я бы каждый час ходила в душ. Как вы справляетесь? Поддев алый рукав ципао, сшитый из плотной чакропроводящей ткани, марионеточник хмыкнул. – Если честно, то мне на тебя и смотреть жарко. В таком кто угодно упарится, – а после, он кивнул на плотные сапоги. – Тебя предаёт твоя форма. Суна такое не прощает. – Вроде она достаточно открытая… – растерянно пробурчала девушка. – Это тоже проблема, – знакомое место было неподалёку, так что долго шагать под закатными лучами не пришлось. – Чтобы было легче, нужно что-то свободное. Надо будет тебе подарить пару накидок в следующий раз, чтобы ты не мучилась. – Да мне не… – начала было медик, присаживаясь на подушки у свободного столика, но средний Сабаку-но прервал её робкий протест. – Благодарственная мелочь, не надо из-за неё смущаться, – он кивнул официанту, пока Харуно, перебарывая неловкость вертела головой по сторонам. – Ты мне вообще-то подарила кучу марионеток старого скорпиона. Это даже в сравнение не идет с такой ерундой. Вздохнув, девушка снова взъерошила свои стремительно сохнущие волосы. – Вы меня перехваливаете, в самом деле, – однако, робкая улыбка давала понять, что она не была против малой лести. – Разве? – Канкуро старательно изобразил удивление. – Ты же столько всего сделала. Я бы сказал, что мы недохваливаем. Но, боюсь, ты не дашь мне, по старой традиции, церемониально омыть тебе ступни как спасённому слуге. – Ч-чего? – встрепенулась розоволосая, пока по столу расставляли блюда с золотым хрустящим рисом и мясным рагу. – Да шучу я, не красней, – хохотнул парень, вежливо наполняя чашку медика ароматным каркаде. – Эту традицию уже лет двести никто не соблюдает. Издав тихий смешок, куноичи тепло улыбнулась. Прикрыв глаза, девушка медленно вздохнула пряный аромат, что окутал парочку и, пожелав приятного аппетита, приступила к трапезе. Спокойно ожидая, когда она вдоволь наслушается его бесконечных историй и, что самое главное, наестся, юноша изучал, как периодически краснеют девичьи скулы. Очевидно, что она чувствовала себя комфортно в его компании. Хорошо. – А теперь, собственно, то, ради чего я тебя выманил из квартиры, – сложив смуглые пальцы в печать тишины, Сабаку-но достал небольшую папку. – Ты уж прости, отдать с собой не могу, это из архива. Но почитать спокойно дам. Лицо напротив тут же сделалось серьёзным и, кратко кивнув, медик аккуратно взяла прошитые листы. С каждой строчкой морщинка меж её бровей становилась лишь глубже. – Это… – начала она, но не смогла оформить мысль. – Это не абсолют, – понимающе кивнул брюнет, – но часть показаний я сам лично слышал. Ты можешь верить, можешь не верить. Но это есть как минимум в словах нескольких граждан Страны Ветра. – Клан Яманака, Шаринган… – прошептала Харуно, перебирая листы. – Ты думаешь, Данзо мог так далеко заходить? Настолько играясь с людьми? – Не мне судить о твоем Селении, – пожал плечами Канкуро. – Я, как сын и брат Казекаге, последний, кто может читать мораль. Но и о некоторых ваших… экспериментах я тоже наслышан. Так что я лишь принес папку, не более. Она перечитывала некоторые строчки снова и снова, пока не зажмурилась, будто силой отрываясь от мелких строк. – Канкуро, – тихо-тихо начала она, – а ты, как человек со стороны, правда думаешь, что они вплетали эти чувства людям лишь ради выгоды? Это же почти зависимость. Вздохнув, парень наклонился чуть ближе, понижая голос. – Такие навязчивые чувства может вызвать только додзюцу, – слушая его, Сакура прикусила губу. – Обычная человеческая привязанность не причиняет столько боли. – Откуда ты знаешь? – выдохнула она. Кончики смуглых мозолистых пальцев коснулись бледной ладони. – Потому что каждый человек хочет взаимности, – он не отрывался от зелёных глаз. – И если бесконечно растаптывать его чувства, не давая и капли тепла взамен, то он склеит разбитое сердце и спрячет его поглубже. А не будет вновь и вновь давать его на растерзание. Девушка, будто её только что ошарашила пугающая мысль, глубоко вздохнула. – Куреиджи шиноби Корня почти убили, но навязчивые мысли парня так и не покинули. Неужели ты думаешь, что такая зависимость естественна? Сакура ничего ему не ответила. Но того, как девушка в испуге прикрыла рот, было достаточно. Она всё поняла верно.