Оранжерея

Если честно, то Гаара был немного удивлён. Он искренне полагал, что первый послевоенный саммит Каге будут проводить в Конохе. Страна Огня, что находилась сейчас на пике своего влияния, легко могла продавить выгодную ей очерёдность. Но нет, первыми стали Кири. При том, что Страна Воды находилась почти в таком же экономическом упадке и кадровом голоде, что и Ветер. «Все хотят обсудить водные торговые пути,» – сделал вывод красноволосый. – «Всем нужны деньги. И все хотят доступ в большой порт Кири.» И, несмотря на то, что младшему Сабаку-но тоже было необходимо поднять вопрос о торговле, радости ему это не приносило. Он терпеть не мог океан. Из-за высокой влажности песок напитывался водой и слушался его просто отвратительно, а абсолютная защита отслаивалась, осыпаясь как старая штукатурка. Земля же вокруг, переполненная вкраплениями глины и гранита, заставляла чувствовать себя слепым. Он привык контролировать ближайший радиус в несколько километров, ощущая волнение барханов и перекаты ветра. В тех же условиях он, по собственным меркам, становился почти беззащитным. Чувствуя зудящее раздражение, ему захотелось тут же заглянуть в свою оранжерею. Пусть за стеклянными пластинами тоже царила густая влага, но она была его. Маленьким оазисом, в котором каждый росток зависим от его воли. «Жаль, что растения никак не могут показать свою привязанность,» – мелькнуло у него в голове, пока он перебирал бумаги. – «Может, правда завести домашнее животное?» Эту мысль он, с тихим вздохом, почти сразу отмёл. Из-за магнитного кеккай-генкай от него шарахались не только представители особо чутких анималистичных кланов, как Инудзука или кто-то из акул Кири. Животные тоже относились к бывшему джинчурики с опаской. «Мне просто нужен кто-то, кто будет в такие дни мурчать под моими ладонями, а не задавать глупые вопросы,» – аккуратно сложенные в небольшую стопку отчёты умиротворения не приносили. – «Чтобы никакого запаха страха. Надоел.» Это было действительно большой проблемой. Если в детстве, будучи истязаемым Шукаку, Гаара упивался чужой паникой, намеренно раздувая этот пожар, то сейчас это утомляло. Хотелось нормально уснуть. Тишины. Спокойного присутствия кого-то, кто будет рад ему просто потому, что он тут. Не Темари, которая вскоре покидала старое семейное поместье навсегда. Не Канкуро, который большую часть времени проводил либо в мастерской, либо плетя интриги. Кого-то, кто мог бы сделать ему первый шаг навстречу. Кто хотел бы сидеть рядом сам, а не потому что так обязывает протокол или въедливое чувство страха перед Казекаге. В дверь постучали. «Посмотрим,» – мгновенно отбросил ненужную лирику бывший джинчурики, – «что с этим можно сделать. Но чуть позже.» – Войдите. Ему предстоит решить множество вопросов в ближайшее время. Оставалось лишь надеяться, что затраты окупятся с лихвой.

* * *

Завтрак перед отправлением проходил засветло. Несмотря на то, что отправлялись они с Темари вдвоём, кахва всë равно пили трое. Канкуро, у которого были какие-то свои дела в шесть утра, полусонный, уже ел четвертую лепёшку. – В этот раз внезапно за компанию не собираешься? – шутливо спросила старшая сестра, когда брюнет в очередной раз широко зевнул. – Коноха как раз по пути к саммиту. – У меня есть чем заняться, – делая глоток горячего напитка пробурчал брюнет. – Да и пора бы уже потихоньку от меня отвыкать. Скоро вообще видеться не будем. – Да сколько уже можно меня этим попрекать!? – раздражённо огрызнулась блондинка. Гаара, с лёгкой заинтересованностью наблюдал за начинающимся спором, который, если честно, тлел в воздухе уже давно. Канкуро, натянув на лицо ядовитую улыбку, облокотился на столешницу. Старшая сестра прожигала брюнета взглядом. – Откуда такие мысли, Тем? – лицо, пока ещё чистое от традиционного пурпурного орнамента, лучилось обманчивой доброжелательностью. – Как ты вообще могла такое про меня подумать? Когда хотел, марионеточник мог быть самым обворожительным и милым человеком в мире. И при большом желании нельзя было догадаться о его истинных мотивах. Сейчас он этого, как мог заметить бывший джинчурики, не хотел. – Ты всю душу мне своими ремарками выполоскал, – глиняная чашка оказалась рискованно сильно сжата смуглыми пальцами девушки. – Если я выхожу замуж за наследника клана Конохи, это не значит, что я предаю Суну! Карие глаза прищурились, холодно изучая всплеск эмоций напротив. – Ты её покидаешь, – кратко ответил средний брат. Будто только этот факт исключал необходимость приводить остальные аргументы. – И? – с вызовом вскинулась куноичи. – Это лишь значит, что ты, всего-то, перестанешь мыслить исключительно в интересах собственного селения, – пожав плечами ответил марионеточник. – Жизнь у конкурентов подразумевает то, что тебе не захочется пускать пыль в собственный новый дом. Светлые брови сошлись на переносице. Сдерживаясь, обладательница веера зашипела сквозь зубы. – Во-первых, Коноха не конкурент, а проверенный союзник, – девушка со стуком поставила кружку и сложила руки на груди. – А во-вторых, если я не одобряю твои аморальные попытки запудрить кое-кому голову, это не значит, что я готова слить всю информацию АНБУ Листа. – Ещё бы ты им ябедничала, – фыркнул средний брат. – Но позволь, что такого аморального я делал? Темари изогнула бровь, заслужив понимающий смешок парня. – Ладно, поймала, – за ухмылкой блеснули белоснежные зубы. – Но если честно, то ничего плохого для девушки не планируется. Ни капли угрозы. Ей даже понравится. Губы куноичи скривились, когда Канкуро продолжил: – Если за ней не присматривают как следует дома, то что плохого в том, что за ней готовы присмотреть мы? Быть дорогой гостьей в старом клановом поместье Сабаку-но интереснее, чем пахать с утра до ночи и возвращаться в пустую съемную квартиру. Такому ценному специалисту не должно быть одиноко, – он склонил голову набок, продолжая ухмыляться. – Ей и не будет. – Ты обсуждаешь её как дорогую покупку, а не как человека. У тебя есть хоть капля уважения к той, кто спасал тебе жизнь? Лазурный взгляд Гаары задумчиво сновал между братом и сестрой. Ему казалось забавным, что Темари решила обвинять во всём Канкуро, даже не пытаясь поговорить с ним, как с Казекаге. Будто она ожидала от марионеточника чего-то подобного уже давно, лишь подтвердив свои подозрения. – Тем, – покачал головой брюнет, – к дорогим сердцу приобретениям относятся порой с большей внимательностью, чем к людям. Мастер Сасори, например, оберегал мертвого Третьего Казекаге больше, чем живого. – Нашёл для себя пример всем на радость, – её челюсть скрипнула, будто девушка сдерживала себя из последних сил, готовая повысить голос как когда-то давно, по праву старшей. – Не верю что слышу от тебя что-то подобное… – Так не слушай, – речь Канкуро вмиг стала ледяной. – Главное, не мешай. Если ты действительно остаёшься куноичи Суны, то не сливай свое селение. – Что и какой ценой ты хочешь нам получить? – сорвалась наконец блондинка, ударяя ладонью по столу. Посуда пугливо вздрогнула. – Гарантию на выживание, – процедил сквозь зубы марионеточник. – И если ты думаешь, что уехав можешь больше не… – Нам пора выходить, – прервал перепалку Гаара. – Иначе мы опоздаем. Его тихий голос прозвучал громче, чем два прочих, от которых уже начинали звенеть стёкла. Помещение будто застыло, погрузившись в рассветные солнечные лучи, как в тягучую смолу. Они молчат. Потом красноволосому надоедает просто так сидеть за столом, чувствуя чужую бурлящую от раздражения чакру, и он тихо поднимается с расшитых подушек. Темари, будто ожидая этого, резко встаёт, следуя за ним. Губы у девушки сжаты в тонкую полоску и она не оглядывается, слыша вслед: – Удачного путешествия. Передавай привет своему оленю.

* * *

Спина старшей сестры была слишком прямой весь путь, который они держали в сторону скрытого в листве селения. Гаара изучает её, невольно задумываясь над словами старшего брата. Она и правда скоро навсегда покинет пустыню, обосновавшись в тени раскидистых деревьев леса Нара. Он догадывался, от чего она пыталась сбежать, оставляя позади сухой воздух и завывания песчаной бури. Здесь, в Конохе, где корни крепко-накрепко держат землю, ей не грозит удушающая пыль, взметнувшаяся от истеричного дыхания Страны Ветра. Она перестанет обжигаться о всевидящее солнце, лучи которого нещадно выскабливают всё, до чего могут дотянуться. Она больше не будет обязана нести бремя старшей, став женой. Вместо того, чтобы, оглядываясь, всюду видеть тяжелые отголоски прошлого, где страх заставлял не спать дольше положенного, она встаёт за чужое плечо. Темари искала долгожданный покой. Гаара уважал этот порыв, так как сам стремился к тому же. Разве что методы их различались. Старшая сестра сбегала из того места, что превратило её детство в Ад. Сам же Гаара, кирпичик за кирпичиком, перестраивал обтёсанные ветрами стены, складывая своё место. Расчищая пространство под личную оранжерею, где каждая мелочь выбрана им. Где всё в его власти. Темари хотела укутаться в готовое ленивое умиротворение будущего мужа. Пятый Казекаге готов был вскопать чужие сады, чтобы сделать из своего поместья прекрасный тихий оазис. – Мы сами отправляемся завтра утром, – Цунаде, специально лично вышедшая встречать иностранных гостей, сонно моргнула. – Так что, если у вашей делегации не было планов заглянуть ещё куда по пути, то присоединяйтесь. – Само собой, – вежливо кивнул коллеге бывший джинчурики. Оценивающий янтарный взгляд столкнулся с безразличной лазурью. Сенджу, в который раз абсолютно безрезультатно, попыталась прочитать своего красноволосого собеседника. Младший Сабаку-но не зря был известен как самый сдержанный из правителей Пяти стран. Он не вспыхивал молниеносно, как Эй. Не клубился туманом на периферии зрения, как Мэй. И не застилал взор темнотой шахт, как Ооноки. Гаара, как залитые солнцем бесконечные пески, иссушивал лишь своим присутствием. И ей, женщине, в чьих венах бежали древесные соки, а в глазах застыла янтарная смола, было сложно понять то, что пряталось в этой безжизненной пустыне. – В этом случае, чуть позже к вам заглянут, чтобы сообщить о месте и времени, – она устало вздохнула. Если у красноволосого круги под глазами остались от Шукаку, то у неё они стали результатом переработок. – Хорошо, – всё так же вежливо склонил голову Гаара. – Мы постараемся вас лишний раз не беспокоить. Цунаде фыркнула на эту ремарку. – Постарайся лучше сильно не пугать ночью моих ребят, – женщина скосила глаза в сторону всё ещё отстраивающихся домов. – Некоторые всё ещё дёрганные, будто с войны не возвращались. А у тебя чакра давит только так. – Я постараюсь, – красноволосый окинул взглядом окружающие их крыши и деревья. – Но и пусть они не беспокоят моё традиционное любование луной. Он физически почувствовал, как конохские АНБУ, окружающие их небольшую делегацию, сосредоточились. Будто они всерьёз думали, что их можно не заметить. От них, как и ото всех прочих, тянуло страхом. – Простая вежливость, – с ухмылкой, ничуть не смутившись, фыркнула Пятая. – Они лишь присмотрят за твоей безопасностью. Бирюзовый взгляд вернулся к лицу, украшенному культовым ромбом техники Мито Узумаки. – Разумеется, – всё также невозмутимо ответил Казекаге. Фон чакры, отдающий песком и золотом, начал угасать на глазах, почти полностью пропадая из поля зрения сенсоров. – Так лучше? – Спасибо, – кивнула Хокаге. – До завтра. – Доброй ночи, – отозвался тихо юноша, уже разворачиваясь в сторону выделенного для посольских нужд здания. Уже у самого порога он отметил, как сестра, молчавшая с момента прибытия, нервно жуёт губы. – Ты можешь идти, если хочешь, – сказал он, игнорируя, как дёрнулись её плечи. – Но учти, завтра рано вставать. – Я не… – она нахмурилась неловко, будто пойманная за чем-то смущающим. – И не забудь распорядиться, чтобы приняли послание от Хокаге, – он поднял взгляд на почти полностью засвеченное небо, без звёзд. – Я бы провёл ночь на свежем воздухе. Вне Суны мне не спится. Темари легко пробежалась пальцами по вееру, подбирая слова. Однако, помявшись, лишь выдохнула скупое: – Ладно, иди, – и махнула рукой, давая знак остальным членам их делегации. Гаара же, так и не переодевшись с дороги, скрылся на крышах. Он успел устать от компании, которую сложно было избежать в пути. Ему хотелось провести какое-то время в тишине, прежде чем возвращаться к обязанностям главы деревни. Здесь, в обманчиво спокойном окружении покатой черепицы, проводов и печных труб, непривычно пахло зеленью. Ветер, несущий аромат леса, ерошил покрытые родной пылью волосы. Сотни огоньков внизу, на заполненных улицах, будто бы старались заменить звезды. Избыток. Полная чаша плодородия, которая заставляет морщиться от изобилия цветов, запахов, вкусов и звуков. В Суне масса песка, шелестящая уже целую бесконечность, служила обрамлением каждому цветку, каждой скале, каждому человеку. Чернота, окутывающая золотистые барханы ночью, позволяла увидеть мириад звёзд над головой, щурясь от их яркого света. Пыль, скрипящая на зубах после долгих путешествий с караванами, делала простую воду вкусной, а минуты в родной оранжерее — сладостными. Без особой цели, Гаара двигался в сторону скалы с лицами Хокаге. Там его могла ждать тишина, которой так не хватало в этой феерии тут, снизу. Только вот здесь, на макушке давно почившего Второго, уже был посетитель. Розовые волосы и алое ципао с белым кругом даже в темноте было сложно не заметить. Ведомый любопытством, юноша приблизился к хрупкой девичьей фигурке. Пахло слезами. Не сразу, но она всё-таки ощутила его присутствие, вскидывая голову. Припухшие от долгих рыданий глаза со слипшимися ресницами часто-часто заморгали, в попытке убрать слёзы. – В-вы уже пр-прибыли? – попытка начать разговор вышла неудачной. – Что случилось? – игнорируя очевидный вопрос, спросил Пятый. – Почему ты плачешь одна так далеко от дома? Девушка хрипло вздохнула, мотнув головой. – Сакура? – Гаара сделал шаг в её сторону, приближаясь на расстояние вытянутой руки. Пахло слезами. Но не страхом. – Папа, – на грани слуха выдохнула девушка, – он… Гаара сделал ещё шаг, всё никак не находя привычного назойливого запаха. Она не боялась его. – Я п-проворонила, – тем временем всхлипывала куноичи. – Эту болезнь н-ни разу не лечили. Клетки в ег-го лёгких постоянно д-делятся. Даже Госпожа Ц-цунаде… И тут она сделала вовсе невозможное. Перемалываемая горем, она кинулась ему на грудь, омывая слезами его рубашку. Тонкие пальцы цеплялись за ремни, опоясывающие плечи. Она приглушённо выла, видимо, не зная на кого опереться в этот момент. Растерянный, он мягко приобнял её, не мешая купаться в отчаянии. Она что-то неразборчиво шептала, пока Казекаге растирал между пальцами розовые пряди. Отчего-то он думал, что на подушечках должна остаться пыльца, как от хрупких бутонов из клановой оранжереи. «Некоторые цветы не стоит выпускать в дикую природу,» – отстранённо думал он, перебирая мягкие волосы. – «Им лучше оставаться под куполом.» Рыдания стихли и девушка, смущённая, вывернулась из его рук. Она всё ещё не боялась. – Прости, – взгляд её был опущен на мыски ног. – Я п-просто… Младший Сабаку-но, заворожённый чистым воздухом, окружавшим его, мягко потянулся к её лицу. Невесомо, самым кончиком указательного пальца, он коснулся её подбородка, сталкивая зелень её глаз со своей небесной лазурью. – Всё в порядке. Горе — не повод смущаться, – наблюдая за тем, как оробела девушка, он продолжил. – Я могу чем-то помочь? – Нет, – она мотнула головой, уходя от его прикосновения. – Никто не может. Воздух всё ещё пах только слезами. – В пустыне есть невероятно живучее растение, – переводя разговор, начал красноволосый. – Этот кустарник прокапывает себе путь сквозь камень и песок, восходя к солнцу колючками. Назло всем, он тянется вверх, не смотря ни на что. – Да? – девушка, судя по расслабившимся плечам, была только рада тому, что он больше не задавал вопросов, связанных с её истерикой. – И что это за растение? – Адениум, – он вновь повернулся к ней. – Окружённый барханами, он расцветает нежными розовыми лепестками. Совсем как твои волосы. Смутившись, куноичи сглотнула, не решаясь отвести взгляд. – Я бы хотел показать тебе его. – Прямо в пустыне? – голос её стал на октаву выше, но медик, пусть и растерянная, всё ещё пахла лишь слезами. Ни страха, ни опасения, ни даже мелкой осторожности. – Нет, – Гаара тонко улыбнулся, изучая заалевшие скулы напротив. – В моей оранжерее.