Оранжерея

Канкуро не был заместителем Казекаге, но это не мешало в отсутствии Гаары все документы брать на себя. Порой их было так много, что приходилось задерживаться в кабинете брата допоздна. Пусть часть бумаг он откладывал до его возвращения, но большая доля макулатуры была назойливой административкой, которую требовалось просто проверить, поставить подпись и пустить в работу. – Новые документы из столицы, – дробно стуча каблучками, Мацури заглянула в кабинет, игриво стреляя в его сторону глазами. – Так рано? – тёмная бровь удивлённо изогнулась. Тонкие пальчики куноичи пробежались по опечатанным бумагам, выуживая прикреплённое письмо. – У них заказ на уровень джонина, – девушка мило улыбнулась. Заинтересованный, юноша взял стопку бумаг, запечатанных на кровь его клана. Девушка, будто невзначай, задела его пальцы своими, задержав горячечные подушечки на тыльной стороне смуглой ладони. Пробежавшись взглядом по девичьей фигурке, облачённой в форменную одежду, марионеточник лениво улыбнулся. Прилипчивость некоторых девушек, с которыми он пару раз пофлиртовал, его редко раздражала. Большинство из них опасались репутации их пропащего семейства, чтобы быть слишком навязчивыми. Так что сохраняли баланс между хитрыми взглядами и тягучими прикосновениями. Он совсем не был против — главное, не оставить после себя багаж в виде внебрачного ребёнка на стороне. Это бы грозило излишней морокой. Хоть Совет уже неоднократно намекал и ему, и Гааре на то, что правящему клану требуется наследник, брюнет не стремился плодить бастардов. Контроль над другими подразумевал идеальный контроль над собой. По нему было сложно сказать, но брюнет сам себе поставил условие — если и продолжать свой род, то по всем правилам. А то, чем он занимается по дороге к этой цели — не важно. Наблюдая за тем, как игриво дёрнула плечиком помощница Гаары, он сам себе напомнил о том, что задача младшего брата ставила его в определённые рамки. Канкуро был прекрасным марионеточником и знал, что даже мельчайшие отклонения от сценария портили всю игру. «Никаких девуль,» – он сам себе покачал головой, – «мне полагается искренне влюбиться, чтобы самому в это поверить. Пугливых конохских кошек можно взять только искренностью.» Очароваться Харуно, вокруг которой он уже давно нарезал круги, было не сложно. Девушка она была прехорошенькая, перспективная и пригретая именитыми учителями. И если кому-то для устойчивого фундамента самой Сенджу-химе, считавшей куноичи почти за дочь родную, было маловато, то на периферии всегда показывался тот самый Хатаке Какаши, о котором не слышали разве что слепоглухонемые. Этот, по каким-то своим сентиментальным причинам, пёкся о Седьмой команде как старший брат — большую часть времени держался на расстоянии, но, когда чуял угрозу, тут же вырастал рядом приторно щурясь. «Чем не завидная невеста со строгими родителями?» – тихо фыркнул юноша, аккуратно прокалывая большой палец сенбоном. – «Хорошая партия для кланового наследника.» Печать, впитав алую каплю, с лёгким хлопком самоустранилась, позволяя изучить присланные от даймё документы. Если честно, сам себя Канкуро таким уж конкурентным красавцем не считал. Куда ему соревноваться с точёным профилем Учих, кукольным изяществом Сасори или смазливым личиком Сая. Клану Сабаку-но было далеко до богатств семейств Кумо, зажиточности Ивы или владеющими гектарами плодородных земель аристократов Страны Огня. В том же Тумане хотя бы климат был лучше — бескрайний океан и белоснежные пляжи заманивали своей обманчивой умиротворённостью. «Надо же, Страна Огня,» – мозолистые пальцы, усыпанные мелкими царапинками, аккуратно разгладили свиток с заданием из столицы. Его вызывали в самую зелень. – «Удачно сработало.» Суна такой не была. Опалённая безжалостным солнцем и обтёсанная ветрами, его деревня пряталась от режущих песчинок за толстыми стенами, уходя на километры вниз, в катакомбы. Здесь не росло ничего кроме кактусов, колючек пустынных роз, да старинных сказок и преданий. Всё их золото отливалось в барханах на закате, бликуя миллионами сточенных граней. А драгоценные камни усеивали чёрное небо по ночам, освещая дорогу заблудшим путникам и гуляющим влюблённым. Его селение не было раем на земле, но, несмотря на все его минусы, он его искренне любил. И возможно, самую капельку, на остатках своей глубоко запрятанной романтики, он хотел, чтобы и его полюбили также.

* * *

– Да говорю я тебе, совсем занят, Аки, – изящно уклонился от холёной ладошки, что вынырнула из расшитого птичками рукава. Дочь владельца его любимой кальянной была как всегда рада видеть расписанное пурпуром лицо. – Ну что такое, Господин Сабаку, – протянула брюнетка, всё норовя подсесть к нему поближе. – Вы с самой войны будто сам не свой. Дел, судя по всему, из-за почти полного отсутствия сейчас караванов, у девушки не было. Если раньше тут сложно было найти место, не занятое путниками, то сегодня марионеточник был в помещении почти один. Он сначала обрадовался, что получится немного расслабиться после унылого дня, измотавшего его бумажной волокитой. Но, успешно игнорируя его потухший взгляд, посидеть в одиночестве парню не давали. «Хоть домой иди,» – кисло подумал Канкуро, тем не менее, сохраняя маску терпеливого и весёлого парня. В поместье ему не хотелось — там сейчас пусто и одиноко. Никто его не ждёт, чтобы спросить как прошёл день и разделить чашку вечернего чаю. А если постоянно общаться лишь с собственными марионетками, то так и с ума сойти недолго. – У меня не может быть своих дел, Аки? – он постарался вежливо отстраниться от слишком настойчивой ладошки. – Или мыслей, которые захочется подумать в одиночестве? Совсем легкомысленным меня видишь? Девушка надула губы, начав накручивать смоляной локон на палец. Брюнет лишь устало вздохнул, даже не обижаясь на её легкомыслие. В конце-концов, у него и правда сменились привычки после Четвёртой войны. После смерти отца, которая, кажется, была тысячу лет назад, Сабаку-но почувствовал свободу. Будто со щелчком соскользнул с шеи строгий ошейник, что не давал ему лишний раз дёрнуться. Неудивительно, что природное любопытство повело парня к поискам ответов, который задаёт себе любой нормальный пятнадцатилетний подросток — яды, марионетки, смертельные техники и девчонки. Нет, он не шастал безумцем по всем ближайшим притонам и злачным местам, если, конечно, этого не обязывали задания от селения. Просто стало можно не отыгрывать идеального солдата с военной выправкой, расслабляясь время от времени. «Темари так замуж вышла,» – устало хохотнул про себя юноша. Только вот если в то время отсутствие рамок казалось благом, то сейчас, когда он прошёл через все возможные волны вселенской анархии, было наоборот. За последний год произошло столько дерьма, что спокойствие стало роскошью. Простой вечер с уверенностью в том, что этой ночью не придётся постоянно оглядываться, ожидая удара, а утро встретит ароматом кахва и сытного завтрака. Порой он ловил себя на мысли, что завидует Гааре с его выстраданной отстранённостью от всяких социальных конструктов. Младший мог позволить себе просто ради удовольствия неторопливо копаться в своих собранных по всей пустыне растениях. «Коллекционер. Удивительно безобидное хобби для того, кто в одиннадцать перемалывал людей в кашу лишь за то, что они шумели,» – отстранённо следя за тем, как, разочаровавшаяся в отсутствии ожидаемой реакции, Аки круто разворачивается на пятках и, качая покатыми бёдрами, уходит подальше. Обилие наигранности, всей этой напускной сладости его, как человека что обычно сам использует подобные приёмы, иногда раздражало. В его жизни было слишком мало искренних улыбок. К нему это тоже относится. «Хотя,» – перебарывая зевок, продолжает мысль он, вставая из-за низкого столика, – «его потянуло собирать растения за пределы Страны Ветра. Вишни в Суне я ещё не видел.» Тихо хохотнув так и не озвученной шутке, брюнет оставил на столе деньги и, потирая шею, закостеневшую от осточертевшей бумажной работы, пошёл домой. Бесконечно шататься по селению у него не выйдет. Да и не был Канкуро бездомным, чтобы как какой-то жалкий бродяжка, прятаться по крышам да переулкам. Он был старшим сыном одной из древнейших Высоких Семей Суны. Стоило соответствовать. Знакомые с малолетства переулки, что когда-то давно казались жуткими тёмными провалами, мелькали мимо родным пейзажем, без которого не представлялась собственная жизнь. «Как можно просто взять и бросить всё это?» – сворачивая в сторону забора из песчаника, словно вязью, испещрённому старинными охранными печатями. – «В тот момент, когда мы цепляемся за выживание, просто сбежать?» Старшую сестру он не смог бы возненавидеть, что бы она в своей жизни ни совершила. Просто, видимо, они по разному воспринимали понятие «Суна», чтобы одинаково оценивать те или иные поступки. Он был разочарован, оттого и злился порой так явно. Да и стопроцентного доверия Нара у него не вызывал — слишком умных он опасался ещё больше, чем слишком сильных. Молчаливый оленевод, водящий дружбу с одним из сильнейших менталистов континента, был крайне наблюдательным и расчетливым. Уже то, что Темари знала по праву рождения, несло в себе секреты скрытого в песках селения. В правильных руках, а передавали они её именно в такие руки, это легко станет преимуществом перед Песком. Не хватало ещё дать травоядным побольше тузов, чтобы наверняка лишить родную деревню даже на шанс вернуться к прежним позициям, навсегда оставаясь страной-протекторатом сильного соседа. У них с Гаарой другие планы. И Темари уже не нужно было знать ни об одном из них. Бесшумно открылась дверь семейного входа. Не глядя, марионеточник опустил самолично пересобранный засов, и уже не пряча громкую зевоту и слезящиеся от усталости глаза, поплёлся в дом. Вода, разогретая за день в баке на крыше, смывала традиционную роспись легче, чем ледяная, только набранная из колодца. В этом было преимущество малых семей в больших клановых домах — никто не успевал опустошать запасы до твоего позднего прихода. Тщательно промывая каштановые пряди от скопившихся за день пота и пыли, Канкуро как следует вспенил мыло. Парень, если говорить начистоту, был тем ещё чистюлей. Даже при наличии малого количества воды выскребывал пыль из под грубоватых ногтей и отмывая лицо и тело до скрипа каждый вечер, если на то была возможность. В отличие от брата, который настолько плотно прессовал свою минеральную пыль, что уже походил на фарфоровую куклу, он не отличался идеальными пропорциями. Однако, Канкуро хотелось ощущать себя минимум ухоженным, если жизнь не позволила выиграть в генетической лотерее. Как эстета, красивые вещи и красивые люди всегда привлекали его внимание. Он оценивал их как созерцатель, художник. Иногда лишь прикидывая — как сделать лучше? Себя он выставлял в выигрышном свете за счёт статуса, навыков, бесконечных тренировок и харизмы. Не питая иллюзий выглядеть хорошо на фоне брата с сестрой. Но это не мешало ему восхищаться другими людьми. Порой, парень ловил себя на мысли, что, видя красивую девушку в рядах куноичи, спрятанную за щитками да формой, ему хотелось накинуть на неё шелка. Сделать физический комплимент тому, чем одарила её природа. Ему было по силам создать прекрасное обрамление для нежного тела, покатых бедёр и ямочек на щеках. И пусть её глаза светятся, когда она будет его благодарить. «И всё-таки, где-то глубоко во мне спит романтик,» – натягивая на ещё влажное тело свежую футболку, отметил юноша. В гостиной заколебалась чакра. – «Пусть пока дальше спит.» Хорёк, с первого взгляда выглядевший мило, сжимая в маленьких лапках свиток, подозрительно принюхался. Этот кроха мог располовинить среднего чунина за раз, если посчитает того угрозой. Канкуро призывному животному старшей сестры угрозой не был. – Спасибо, Каматари-сан, – вежливо поблагодарил гостя средний сын Сабаку-но. В ответ донеслось нейтральное попискивание и постукивание лапками. Он ждал ответ. Готовая справка о произошедшем за последние дни была уже запечатана в свиток и ждала передачи главе селения. Остальное марионеточнику требовалось написать сейчас. Распечатав два конверта, он завалился на расшитые подушки, устраиваясь поудобнее. Темари, как и полагается по протоколу ответственному джонину, кратко отчитывалась о проделанном пути, месте размещения в Кири и итогах первого дня заседания. Ничего личного, только официоз, который он подошьет в архив на случай, если это когда-нибудь пригодится. Гаара же писал гораздо меньше, но от этих строчек у него в голове уже складывались будущие задания, которые он раздаст своим подчинённым. Кого требуется устранить, кому — занести взятку, а в чей дом прийти с напоминанием о старом долге. Выстраивать почти с нуля разрушенные войной связи будет непросто, но это необходимая цель. Черканув пару строк о том, что «Понял. Принял» марионеточник было свернул бумагу, но застыл. На обратной стороне листа обнаружилась приписка неразборчивым, без сомнения Гаары, почерком. «У Сакуры болен отец. Предположительно — смертельно. Её состояние нестабильно. Расплакалась возле меня. В составе делегации Харуно отсутствует.» Перебрав пальцами по столешнице, Канкуро ухмыльнулся. – Каматари-сан, – кратко кланяясь, начал он, – можете по пути к сестре заглянуть ещё в одно место? Хорёк перебрал своими короткими усами и, поразмыслив недолго, кивнул. – Спасибо, спасибо, – резво вставая со своего места, провел парень, – дайте мне минутку, я сейчас. Как мне везёт... Небольшой ящик нашёлся в его мастерской. Оставалось лишь протереть его от пыли и, покопавшись в залежах чистого льна, проложить дно для более цивильного вида. Приём был простым, но действенным, как базовые печати. Тонкая бумага уютно похрустывала, пока он заворачивал в неё финики, засыпал пряный каркаде и свой любимый кахва. Парочка кульков со свежей пахлавой и нугой сверху и, в завершение, аккуратно сложенное письмо с клановой печатью Сабаку-но. Вспоминая уроки чистописания, на которых его бессердечно заставлял высиживать отец, брюнет размял пальцы. Его почерк, округлый и витиеватый, ложился ровно: «Сакура, как когда-то спасённый твоими руками, хочу выразить свою глубочайшую поддержку тебе и твоей семье. Если понадобится помощь, любое дело, ищи меня. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Твой должник, Сабаку-но Канкуро» Оставалось лишь забить несколько гвоздей, фиксируя крышку, и гостинец можно считать собранным. – Простите за ожидание, – не изменяя вежливости, Канкуро передал посыльному два груза. Адрес своей призывательницы хорёк и так прекрасно знал. Адрес же Харуно замечательно помнил Канкуро ещё с того момента, как первый раз глянул в личное дело медика. Пару раз пискнув, зверёк пропал в клубах дыма. Теперь ему осталось лишь пообедать и дождаться ответа Гаары по поводу задачки от даймё. – Бедняжка, ей даже поплакать некому. В родном то селении, — под шкворчание яичницы, насвистывал себе под нос брюнет. – Как же тут не подставить плечо. По помещению постепенно распространялся аппетитный запах мяса, специй и оливкового масла. – Всё-таки Мастер Сасори немного перегибал, – сытная порция даже не была удостоена чести переместиться в тарелку. Ел он так, прямо со сковородки. – Людей совсем не обязательно убивать, чтобы оставлять их рядом с собой. Даже если они тебе очень понравились. Сыто улыбнувшись, Канкуро облизнулся. – Всё-таки не понимаю я его. Но я и не такой великий, – юноша довольно прикрыл глаза, ощущая, как притупляется чувство голода. – Просто заигравшийся старший сын. На сегодня его аппетит был усмирён. А завтра… завтра будет новый день.