Оранжерея

Устало растерев припухшие глаза, Сакура аккуратно сняла с плиты турку. Кухня наполнилась пряным ароматом, который успел стать привычным за последние пару дней. Как и опухшее по утрам лицо. Папа, полностью игнорируя дрожащие руки мамы и срывающийся голос дочери, приказал им успокоиться и не разносить новость о его болезни по деревне. Он не захотел участвовать в куче разномастных экспериментов и анализов, решив спокойно провести время с семьёй. Даже отказался идти к Госпоже Цунаде, хотя Сакура готова была вести его лично и, если понадобиться, упрашивать Наставницу на коленях. До Орочимару дошла бы, если понадобилось. Но, к сожалению, Харуно Кизаши был непреклонен. Медицинские чудеса, доступные шиноби, были невероятны. Наживую пересадить глаз, почку, печень или случайно потерянную в бою конечность. Поддерживать жизнь в разорванном пополам бойце, чтобы извлечь необходимую информацию. Тянуть между клетками яд, фильтруя кровь. Вернуть к жизни мёртвого, в обмен на собственное дыхание. Только был один нюанс. Всё это было боевыми ранениями. Если организм сам сбоил, выворачивая клеточные структуры, ломая эндокринную систему или превращая мозг в кашу, то на этом особо не сосредотачивались. Даже самые одарённые шиноби, которым не повезло столкнуться с проблемами своего собственного организма, не выживали. Орочимару потерял алмаз своей коллекции — последнего из клана Кагуя. Межконтинентальная организация, что контролировала несколько стран, не смогла спасти Итачи. И, если честно, у Сакуры были подозрения насчёт настоящих причин, по которым Сасори сменил своё тело на искусственное. Готовых решений нет. Особенно на поздних этапах болезни, когда метастазы уже не дают нормально дышать. Её отец ещё держался, отшучиваясь по поводу и без, но даже лишний раз осматривать себя не давал. И, с непривычно строгим взглядом, потребовал уважать его решение. Первые сутки Сакура не вылазила из архива, лелея надежду найти хоть что-то, хоть крупицу. Были обнаружены лишь упоминания умерших со схожими симптомами. Последняя Сенджу печально покачала головой на её заплаканный взгляд — она ничем не может помочь пациенту, который отказывается лечиться. – Пойми, Сакура, – устало выдохнула тогда женщина, – у меня таких сейчас половина Конохи. Если твой отец не хочет спасаться сам, то мне некогда его уговаривать. Селение превыше всего. Внутри юной куноичи что-то надломилось в этот момент. Она даже не могла никому пожаловаться на семейную трагедию. Сокомандникам? Этому отряду сирот? Подруге? У которой на войне героически погиб отец? Она не смела нагружать своим горем тех, кто пережил гораздо больше. От того такой тоской отдавала случайная встреча с Казекаге. В тот вечер, полностью потерянная, девушка сбежала подальше от людей, надеясь как-то совладать со своими эмоциями. Найти верное решение для этой ситуации. И, абсолютно незваный, рядом оказался Гаара. Игнорируя её робкие попытки перевести тему, он послужил спусковым механизмом для зреющей истерики. А потом, спокойный, как тысячелетняя пустыня, мягко принял её слёзы. Перебирал волосы. Говорил тёплые слова. Утешил. Вздохнув, розоволосая сделала глоток кахва. Бодрящий напиток прокатился по нёбу, омывая язык, чуть касаясь щёк, и, щекотнув горло, стёк в желудок жидким теплом. Зелёные глаза зацепились за горсть медовых фиников, что своим шоколадным цветом оттеняли голубое блюдце. У Канкуро, кажется, такие же глаза… Это было так странно, что самую большую поддержку она получила от двух, вроде бы, вовсе незнакомых людей. Просто коллег по профессии, с которыми пересекалась по работе и на официальных мероприятиях. Дёрганно стерев снова выступившие слёзы, девушка сделала ещё один глоток. Последнее время её всё больше посещала странная мысль о том, что хочется последовать примеру своих сокомандников. Наруто и Саске не раз сбегали из селения, какими бы ни были причины. Месть, ученичество, поиск себя… У неё не было такой роскоши. И сейчас хотелось найти причину, чтобы разложить по полочкам смущающие мысли, которые её беспокоили с момента встречи с несчастным наследником клана Казегафуку-но. Нет, девушка не планировала становиться нукенином и прятаться по злачным местам от оперативников АНБУ. Она хотела оказаться подальше отсюда. Устала. Запуталась. Не могла видеть старых друзей, одновременно желая обсудить с ними темы, о которых никто не собирался с ней разговаривать. – Вроде бы в госпитале становится спокойнее, – ополаскивая кружку в раковине и ставя светлый фарфор в сушку, задумчиво протянула девушка. – Может, найдётся какая миссия для меня? Только для меня? «Будет время, чтобы самой найти лекарство. Главное, чтобы папа не учудил что-нибудь ещё.» И, вскользь глянув в окно на сгущающиеся тучи, она прихватила дорожную сумку. Её уже ждали дома.

* * *

Путь до столицы Страны Огня был знаком розоволосой куноичи с малых лет. Именно здесь находилось старое поместье когда-то самурайского клана Харуно. Дедушка был тем, кто повесил семейную реликвию на стену гостиной и переключился на виноделие. Дело Харуно Акиры шло успешно. Настолько успешно, что он сделался главным поставщиком всех застолий даймё, в какой-то степени продолжая служить своему Господину даже после смены деятельности. Сакура любила это место. Уютный сад, ветряные колокольчики на веранде, тёплые руки дедушки и ласковые колыбельные бабушки. Пока старая гувернантка суетилась вокруг, отдавая распоряжения о том, чтобы юной госпоже подготовили ванную, девушка тепло улыбаясь нашла своё любимое дерево. Как раз напротив дедушкиного кабинета. Будучи первой и пока единственной внучкой патриарха небольшого гражданского клана, она была немного избалована в детстве. Что уж говорить — Акира-оджисан сам посадил вишню в честь её рождения! Сейчас же густая и кустистая крона сакуры наливалась заготовками под алые плоды. Дело близилось к осени. – Ну дочь, ты бы ещё позднее приехала, – отец, в традиционном для столичного клана кимоно, вышел её встречать, распахивая руки для объятий. – Я шла пешком, ты же знаешь, – перебарывая непрошенный всхлип, куноичи уткнулась папе в плечо, промакивая всё-таки выступившие слёзы о хлопковую ткань. – Она ещё и хвастается, – хохотнул мужчина. Синяки под глазами и остро очерченные скулы за те пару недель, что она его не видела, стали только выразительней. – Мебуки сейчас в городе, должна вернуться со сладостями к обеду. Отец же… Мужчина зашёлся во влажном кашле, вытирая тыльной стороной ладони бордовые пузыри, выступившие в уголках рта. Все силы Сакуры ушли на то, чтобы сделать вид, что она этого не заметила. – Внученька! – её окликнули, отвлекая от Кизаши, что поспешил во внутренние комнаты подальше от глаз дочери. – Я тебя не видел, кажется годы! Пахнущие дорогим табаком руки обхватили миниатюрную фигуру, пряча от всего света, как когда-то далеко в детстве. – Всего несколько месяцев, дедуль, – тонкие бледные пальцы сжались на расшитой карпами ткани шелкового кимоно. – Зато какие это были страшные месяцы, – её почти невесомо поцеловали в макушку, ласково поправляя выбившиеся прядки. – Какая ты у меня красавица выросла, вся в Мияко пошла. Вот помню как уговаривал выйти за меня замуж, как дурачок деревенский носился за ней, стараясь хоть рукава коснуться. Сама то небось тоже, разбиваешь сердце за сердцем. А, Сакура? Хриплый грудной смех окутал пуховым одеялом, как оказалось, продрогшее сердце юной Харуно. Она лишь крепче обняла Акиру-оджисана. – Ты уж прости старика, я только от старого друга, столько дел, – он мягко отстранил внучку от себя, беря её лицо в горячие шершавые ладони. – Ты пока отдыхай, я постараюсь успеть всё разобрать к обеду. Твоя матушка тоже скоро придёт. – Да, дедушка, – растроганная, выдохнула она тихо-тихо. – Ну и хорошо, – её поцеловали в лоб, прямо в ромбик бьякуго. – Моя маленькая героиня снова дома. Мияко, небось, расплачется от счастья! И, напоследок снова пригладив пушащиеся розовые волосы, он оставил её у веранды, скрываясь внутри коридоров поместья. Белое кольцо на всё ещё не по годам прямой спине снова заставило болезненно сжаться сердце. Здесь, в оплоте гражданской власти, столице, её клан был чем-то значимым. В Конохе же подобные семейства даже не считались за клан. Так, просто родственники. Сначала именно по этой причине она особо не говорила о своей семье в Академии. Ведь рядом с ней за партой сидели наследники сильнейших. Кто рядом с ними какая-то торговка вином? А вступив в команду, она уже не видела смысла как-то вспоминать о, пусть небольшой, но крепкой семье бывших самураев. Ей было стыдно за собственное счастье перед сокомандниками. За избалованное детство с шумными праздниками, ласковыми словами и бесконечной поддержкой от родных. За то, что её всегда ждала комната с крепкими чистыми татами и бабушкиным шодо. Сакура в саду Усыпала дорогу. Мягким будет путь. Только спустя годы она поняла, насколько любима судьбой. Раздражающе счастлива. Ведь даже сейчас героиню Четвёртой войны, заведующую отделением в больнице, ученицу Пятой Хокаге встречали как нежного ребёнка. Выйдя из ванной, распаренная и свежая, куноичи обнаружила, что её форму успели унести, видимо, в стирку. Её ждало яшмовое кимоно, расшитое листьями гинкго. Проведя кончиками пальцев по нежнейшему шелку, девушка вздохнула. Дедушка опять её балует. Пришлось вспоминать, как верно повязывать оби. Совсем отвыкла за годы тренировок. До обеда оставалось немного, но в гостиной удалось встретить лишь маленького Кайоши. Племянник, пусть ему было всего шесть, уже с большим интересом листал какую-то красочную энциклопедию, невольно напоминая Сакуре саму себя в его годы. Вероятно, одной из величайших особенностей её клана была любознательность. – Сакура-онесан! – мальчишка широко улыбнулся, тут же вскакивая со своего места. С разбегу он втемяшился в укутанные в расшитый шёлк колени, крепко обнимая сестринские ноги. – Ничего себе ты вымахал, – взъерошивая малиновые волосы, девушка покачала головой. – Я столько про тебя слышал! – не унимаясь, ребёнок юлой вертелся вокруг неё. – Ты же ниндзя! На войне ещё столько сделала! А ты была в других странах? А в каких? Наверное впервые за последние несколько дней куноичи рассмеялась. Искренне и тепло. – Я приберегу это для всех, – она щёлкнула парнишку по носу. – За чаем сможешь спросить всё что хочешь. Пока Кайоши обиженно пыхтел, тишину гостиной прервал тихий дробный звук начинающегося дождя. Ветер разгонял морось, нагнетая её в самый настоящий ливень. Немного волнуясь о том, все ли успели вернуться в дом, Сакура направилась в сторону окна. – Ты лучше расскажи, что читаешь, – стараясь отвлечь канючащего ребёнка, спросила она. – А, – тут же переключился мальчишка, – это бабушка подарила. Про самых страшных хищников континента. Я сейчас читаю главу про пауков. – Да? – зелёные глаза тем временем сосредоточились на двух фигурах, что зашли через главный вход. Сейчас они разговаривали с кем-то из слуг дома. – Вот тут например про самого ядовитого, что копает в песке ловушки, – лепетал ребёнок, показывая на развороте картинки пустыни. – Он делает такую сыпучую ямку, что стоит кому-то только попасть в неё, то уже не выбраться. Там всюду ядовитая паутина! А на донышке ждёт сам паук со своими челюстями и хитиновым… Тёмно-розовые брови в удивлении взметнулись вверх. Под косыми струями ливня две фигуры приближались к боковому входу в дом, где был склад самого ценного алкоголя, предназначенного для даймё. И если первый из неожиданных гостей был одет в стандартную форму дворцовой прислуги, то второй выделялся многослойным тёмным балахоном и пурпурным орнаментом на лице. – Хорошо, Кайоши, – обронила она, торопливо разворачиваясь на пятках, – прибереги это для обеда! Думаю, дедушка тоже захочет послушать. – Да? – малахитовые глаза растерянно смотрели в удаляющуюся спину старшей. – Ну ладно… Ответа его она уже не слышала, семеня (будь неладно узкое кимоно!) по коридору. – Сакура-сама? – пожилая гувернантка встретила её сдержанным, но ничего непонимающим взглядом. – Канкуро? – юноша обернулся. – Ты что тут делаешь? – Сакура? – карие глаза, удивлённо мазнувшие по куноичи, сосредоточились на ящике с вином, где гордо была размещена печать с кольцом. – Да ладно, как я мог не заметить. Это же Харуно… Он, нахмурившись, пару раз моргнул, возвращая своё внимание к девушке. Она, кажется, всем телом почувствовала, как он снизу вверх прошёлся взглядом по традиционному кимоно. – Не видел тебя в шёлке ещё ни разу, – очерченные пурпуром губы изогнулись в ухмылке, показывая белоснежные зубы. – Тебе идёт. – Ты не ответил, – куноичи чуть заалела скулами, складывая руки на груди. – А, – брюнет махнул рукой в сторону насторожившегося сопровождающего. – У меня даймё со своими переговорами. Было скучно сидеть внутри и я решил прогуляться. – В такой ливень? – Сакура кивнула в сторону насквозь промокшей формы и прохладных капель, что падали с облепившего смуглое лицо платка. – Ну, – кратко хохотнул Сабаку-но, – когда я выходил, его не было. Раздражённо вздохнув, девушка потёрла переносицу. – Давай, проходи, переждёшь у нас, – и, кивнув внимательной женщине, поманила старого знакомого за собой. – Сильно промок? Сменка нужна? Будто он бывал тут каждый день, марионеточник легко скинул обувь и последовал за медиком. На ходу он разматывал платок открывая вьющиеся от влаги волосы. – Не настолько, чтобы раздеваться в твоём доме, – игнорируя то, как она закатила глаза, парень расстегнул верхнюю накидку. – Куда можно повесить сушиться? Будто поджидая этого момента, у него из рук забрали вещи. Этот же слуга поставил на веранду, где они сейчас оказались, низкий поднос с горячим чаем. Стараясь двигаться как можно аккуратнее, розоволосая опустилась на гладкие доски, вежливо складывая руки на коленях. Следуя за ней, рядом присел Канкуро. Отыгрывая роль гостеприимной хозяйки, она разлила свою любимую сенчу по глиняным чашкам, игнорируя внимательный золотистый взгляд. – И как у тебя краска не поплыла? – на этот вопрос парень лишь хмыкнул. – Она накладывается с печатями, – показательно потерев подбородок, он подмигнул. – Нужно чуть больше влаги и, желательно, трения на моём лице, чтобы размазать рисунок. Харуно лишь цыкнула, пока её собеседник весело дёргал бровями. – Но я правда прошу прощения за невнимательность, – как-то слишком быстро сменив шутливый тон на уважительный, обратился к ней марионеточник. – Был слишком занят заданием, чтобы вспомнить о твоём клане. Даже с пустыми руками пришёл. – Да ну, – отмахнулась на это розоволосая, – ты не знал, что я тут буду. К чему было готовиться? Однако ответить ей парень не успел. Посмотрев куда-то себе за плечо, он скоро подскочил с места, вставая, и согнулся в вежливом поклоне. – Сакура, я вижу у тебя гости? Харуно Акира, видимо, закончив со своими делами, присоединился к их скромной компании. Кислотно-зелёные глаза, что стали лишь острее с возрастом, изучали незнакомую мужскую фигуру. – Дедушка, я как раз хотела тебе представить своего старого друга, – пожилой мужчина чуть склонил голову набок, показывая, что слушает. – Мы знакомы с Канкуро уже несколько лет. Они уже не раз принимали меня вместе с командой в своей родной Суне. От того я не могла не пригласить его переждать ливень у нас. – Вот как, – патриарх клана потёр подбородок. – Сабаку-но Канкуро, – тем временем представился юноша, всё ещё не поднимая головы перед старшим. – Старший брат нынешнего Казекаге Суны. Я здесь в сопровождении даймё Ветра. Ваша внучка, незадолго до войны, спасла мою жизнь и мне совестно, что я оказался в вашем доме случайно, не подготовив даже приветственного подарка. – Какой воспитанный молодой человек, – по старой привычке, Акира-оджисан заткнул левую руку за пояс, пустив на своё лицо тень ухмылки. В нём проглянулся торговец, который смог покорить лучшим вином подавляющую часть континента. – Раз уж так сложились дела, отобедайте с нами. Пойду распоряжусь о ещё одних приборах. – Я не смею беспокоить вашу семейную встречу, – марионеточник выпрямился, внимательно изучая морщинистое лицо напротив. – Ну что ты, – поддержала дедову идею Сакура, мягко улыбаясь. – Всё ещё льёт как из ведра. А мой племянник будет счастлив послушать твои истории. – Да, Кайоши только дай собеседника, – разворачиваясь в сторону гостиной, кивнул старший Харуно. – Оставайтесь. Мы с минуты на минуту начинаем. Стоило утихнуть его шагам, как юноша вновь развернулся к розоволосой. На его нахмуренные брови она ответила лишь очередным цыканьем. – Да ладно тебе, это просто обед, – Сакура сама аккуратно встала, стараясь не помять кимоно. – Вы сколько раз меня кормили? – Всего лишь обед? – к удивлению куноичи, юноша поймал её руку, поднося к своим раскрашенным губам. – Когда бы ещё мне, скромному жителю беднеющего после войны селения, повезло встретить одного из старейших членов торговой гильдии Страны Огня? Это неоценимая услуга, которую я уже и не знаю как искупить. Я всюду тебе должен. Краснея, она застыла, невольно наблюдая за тем, как мозолистые пальцы оглаживают её запястье. Никто из её селения никогда не задумывался о её семье в таком ключе и не отзывался о каких-то торговцах вином с таким пиететом. – Ты будто поставила себе задачу, чтобы вся Суна оказалась тебе должна, – продолжал тем временем старший сын Высокой Семьи пустынной страны, невесомо целуя бледные костяшки. – Н-но это не так! – донельзя смущённая, куноичи постаралась ненавязчиво вернуть руку себе, на что ей ответили лишь ухмылкой. Канкуро оставил ещё один поцелуй, теперь уже на еле заметной голубоватой венке, на тыльной стороне, и отпустил, позволяя сбежать. – Я знаю, – он чуть отошёл в сторону, освобождая проход. – Я знаю это как никто другой, что у тебя нет никакого дурного умысла. Идём? Сглотнув, Сакура кивнула, поспешив к семье за стол. Ошеломлённая от того, как по её локтю мазнули горячие, даже сквозь прохладный шёлк, пальцы.