Payback

      Спустя десять минут Ким возвращается. Спокойный, словно и не было ничего. Они едут дальше, говорят о мелочах, обсуждают дорогу, на заднем фоне играет радио. И оба делают вид, что не заметили, как между ними что-то изменилось. Хотя знают — изменилось. Навсегда. Вскоре они доезжают до дома — большого, но уютного, одноэтажного, с широкой верандой, обвитой виноградными лозами. Дом стоит на возвышенности, и оттуда открывается потрясающий вид на окрестные поля и заснеженные холмы, сверкающие в солнечном свете. Несмотря на февраль, день выдался на удивление тёплым — солнце мягко пригревает, небо ясное, синее, и воздух пахнет чем-то свежим и живым. Рядом с домом белеет беседка — деревянная, словно из сказки, а немного дальше — сад, в котором, несмотря на сезон, уже виднеются первые зелёные побеги. Где-то сбоку слышен тихий ритм — это конюшня, рядом с которой лениво переминаются с ноги на ногу лошади. Всё здесь будто дышит спокойствием и светом. У порога их встречает женщина лет сорока пяти — крепкая, с тёплым, внимательным взглядом. Она здоровается с ними, и альфа сразу представляет их друг другу. Он заранее предупредил её, поэтому она не задаёт лишних вопросов — только сдержанно улыбается, приглашая их к столу в доме. И они не отказываются: после долгой дороги аппетит разыгрался. Во время еды она сдержанно беседует, не вдаваясь в лишние подробности, делая вид, будто не замечает, как её племянник время от времени бросает взгляд на гостя, чуть дольше обычного. Она всё понимает — но не торопится вмешиваться. После обеда они вместе направляются в конюшню. Конюшня располагалась в глубине участка, за небольшим загоном и амбаром. Здание было старым, но ухоженным: светло-коричневый деревянный фасад, новая черепичная крыша, аккуратно выкрашенные ворота. Изнутри помещение делилось на семь стойл, каждое из которых было просторным, с чистой подстилкой и хорошо закреплёнными перегородками. Запах сена, древесины и лошадей смешивался с прохладным зимним воздухом, проникающим сквозь немного приоткрытую дверь. Чон и его ассистент прошли внутрь вслед за женщиной. Она шла уверенно, но лицо выдавалось напряжённым. — Вот, — сказала Су, остановившись у крайнего стойла, где стояла гнедая кобыла, тревожно притопывая копытом. — Сначала я подумала, что мне показалось, но потом заметила, что она стала вести себя беспокойно, постоянно переминается, не ложится. А потом я посмотрела сюда... — она указала вниз. — Здесь, на полу, как будто образовался небольшой уклон. А вчера я увидела вот эти трещины у основания стены. Небольшие, но раньше их точно не было. Чон присел на корточки, провёл ладонью по доске пола, затем взглянул на стену. Молча подошёл ближе, постучал пальцами по древесине, осмотрел основание стойла, затем направился к задней части здания и осмотрел стену снаружи. Ким следовал за ним, не вмешиваясь, но внимательно следя за каждым движением. Спустя пару минут альфа вернулся к женщине, отряхнул перчатки и выпрямился: — Скорее всего, это проседание грунта, — спокойно сказал он. — Тут под фундаментом, судя по плану старых построек, должна проходить старая водопроводная труба. Возможно, она дала течь. Вода размягчила почву, вот основание и пошло чуть вниз, особенно под этим стойлом. Отсюда и трещины, и перекос пола. Женщина нахмурилась. — Чонгуки, думаешь, это серьёзно? — Пока нет. Но если ничего не делать, через неделю-две, когда начнёт таять снег и почва станет ещё мягче, — он посмотрел в сторону стены, — ситуация может резко ухудшиться. Конструкция просядет сильнее, трещины увеличатся, может повести стену. Это уже будет угроза и для здания, и для лошадей. — И что делать? — Надо вскрыть участок снаружи, добраться до трубы, заменить её. Потом укрепить основание, сделать подсыпку, установить армирующую сетку и залить раствором. Это локальная работа, но её нужно делать срочно. Он снова взглянул на пол. — Пока что это касается только одного стойла, но лучше проверить весь периметр. И провести диагностику остальных коммуникаций, раз уж начали. — сказал альфа, на что Су кивнула, вздохнув. — Хорошо, сынок. Скажешь, когда можно начинать? — Завтра с утра. Чем раньше, тем лучше. Я позвоню рабочим, они сделают всё аккуратно, животных не тронем. Надо просто временно вывести эту кобылу в соседний загон. Омега стоял чуть позади, наблюдая за реакцией женщины, за спокойной уверенностью, с которой говорил Чон, и, кажется, немного улыбался. Женщина коснулась рукой гривы кобылы и тихо сказала: — Ну что, девочка, переселимся на пару дней. А то ты тут уже почти подпольщица... Чон усмехнулся, глядя на неё: — Обещаю, вернёшься в стойло как в новый дом. —Я пойду в дом, скоро начнётся вечерняя подкормка, а вы пока осмотритесь и пообсуждайте. Чонгук, покажи Тэхену наших красавцев. Если что-то будет нужно, зовите. Хотя ты и так здесь всё знаешь, так что проблем быть не должно, — сказала женщина, легко кивая племяннику и с теплотой взглянув на обоих. —Хорошо, — слегка кланяясь в знак благодарности, ответил Ким, и женщина скрылась в сторону дома. —Пошли, — сказал Чон, протягивая коробку с нарезанными овощами и фруктами омеге с лёгкой полуулыбкой. — Их здесь сейчас не так много, раньше было больше. Сейчас только семеро. Они заходят в просторный, тёплый конный манеж — просторную конюшню с деревянными балками, мягким настилом из свежей соломы, вычищенными проходами и ровными рядами стойл, аккуратно отделённых друг от друга. Изнутри слышно неторопливое сопение и переступание копыт. Конюшня была чистой, уютной и пахла сеном, яблоками и немного — лошадьми. Настоящее спокойствие. —Это Зевс, он самый старший жеребец. Я помню, как его привозили, мне тогда было лет десять. Мы с братом часто катались на нём. Он самый дружелюбный из всех, — с ностальгической улыбкой указал на коня в дальнем стойле. Услышав знакомый голос, шоколадный тракененский жеребец поднял голову и фыркнул, шевеля ушами. Чон засмеялся, подошёл ближе и погладил его по морде, не скрывая нежности: —Узнал меня? Я тоже соскучился, старик, — говорит он, угощая коня морковкой. Тот тут же радостно её берёт. —Хороший такой... Понимаю, почему ты сказал, что он самый дружелюбный, — с мягкой улыбкой говорит Тэхен, кладя руку на шею жеребца и ласково его поглаживая. Тракененец прижимается к его ладони,чему омега умиляется. —Папа часто в детстве говорил, что это кот в обличии кота—на что оба смеются. —Ну всё, Зевс, дай и другим шанс представиться, — нежно отстраняясь, говорит альфа, и они двигаются дальше по проходу между стойлами. Чон с живостью, почти с детским восторгом, называет имена каждого из шести остальных лошадей: Арион — серый и благородный, Джаспер — ленивец с умными глазами, Роза — кобыла с характером, Хантер — капризный красавец, Луна — молодая и нервная, Мустанг — чёрный жеребец с независимым нравом. Про каждого он добавляет какую-нибудь забавную деталь — кто как ворует яблоки, кто любит чесаться об забор, кто пытается прыгнуть за зобор к соседям. Омега на это смеётся, кормит каждого фруктами и чувствует, что давно не был так спокоен и счастлив. Всё это кажется почти нереальным. И глядя на Чона, который говорит с такой любовью о каждом животном, Ким понимает, что видит совершенно другого человека. Не того строгого директора, а просто Чонгука, который приехал к тёте. И не стоит говорить, что эта сторона ему тоже нравится. Альфа не знает, сколько они так стоят в конюшне, но вскоре предлагает Киму: —Хочешь, покатаемся? — вдруг говорит альфа, с чуть озорной искрой в голосе. —Серьёзно? Можно? — вмиг озарившись, почти взвизгивает омега, и Чон понимает, что даже если бы нельзя было — он бы всё равно позволил. —Конечно можно. Выбирай рыцаря, — встав позади Тэхена, он обвивает одной рукой его плечи и указывает вперёд. — Я пока принесу седло и недоуздки. Только не Зевса, если хочешь разогнаться — он уже не выдержит. —Эй, по-твоему, я кто? — шутливо возмущается омега, подходит ближе к стойлам и внимательно осматривает всех. — Хмм… Пожалуй, выберу Мустанга, — указывает подбородком на чёрного жеребца. —Интересный выбор, — слегка приподнимает бровь Чон, — скажешь почему? —Ну он уверенный, с хорошей поставленной грудью и лёгким галопом. Видно, что с энергией. Значит, выносливость хорошая, ноги сухие, корпус длинный. И глаза…милые. —Прекрасный выбор, Тэхен, видно профессионала из далека. Он немного вспыльчивый, правда, но я думаю, нету ничего, с чем бы ты не справился—с лёгкой ухмылкой говорит Чонгук , протягивая седло. —И не таких усмиряли, директор Чон. Спасибо—с такой же ухмылкой отвечает Тэхен, принимая экипировку и направляясь к коню. Хоть Чон и уверен, что тот прекрасно справится, но все равно стоит рядом, чтобы проконтролировать процесс, ведь он не врал, Мустанг иногда тот еще упрямец. Но омега разговаривает с ним спокойно, угощает фруктами, даёт понюхать недоуздок — и потихоньку жеребец привыкает. Потом легко позволяет надеть седло и повод. —Похвально, Тэхен. Вы пока подождите снаружи, я сейчас, — говорит альфа и уходит. Через пару минут он выходит, ведя на поводе серого коня — Ариона. Ким уже верхом на Мустанге, расхаживает в кругу, давая тому привыкнуть, и выглядит на этом фоне удивительно изящно. Чон, невольно залюбовавшись, садится на своего жеребца и подъезжает ближе. —Пошли, вон у того дерева можно перевернуть, и там есть широкое поле, можно будет разогнаться. —Ого, я и не рассчитывал, пошли! —широко улыбается Ким и если бы Чон знал, как он обожает это занятие, привел бы его сюда раньше. Они выезжают на открытое поле. Пряное зимнее солнце, лёгкий ветер и белоснежные участки с травой, пробивающейся сквозь снег. Альфа вдруг предлагает: —Гонка. Один круг. Победитель загадывает желание. —Идёт! — азарт в глазах омеги пылает. —Финиш — у того дуба в начале. —Договорились. Они пускают коней в галоп. Ветер хлещет по щекам, земля мелькает под копытами. Свобода. Чистая, быстрая, настоящая. Омега чествует, как впервые за долгое время оставил весь груз позади и смог выдохнуть полной грудью. —Чонгук, это просто афигенно! —с широкой улыбкой выкрикивает омега, чтобы Чон услышал. —Я рад, что тебе нравится Тэхен! —с восторгом отвечает Чон. —Дааа! Но будь готов проиграть! — смеётся омега, привстаёт в седле, наклоняется вперёд и ускоряется. Мустанг мчит, как огонь. Альфа на это ничего не отвечает, просто усмехается, тоже ускоряясь. Но Ким не учел тот факт, что Чон ему уже проиграл, проиграл в тот день, когда разрушил стены, которые сам же строил, проиграл, когда позволил омеге запасть ему в сердце, но проиграл ли? Когда дерево появляется на горизонте, оба коня почти наравне, на одном горизонте, они как инь и янь почти смешались в одно целое. Вдруг как в замедленной сьемке, черный жеребец вырывается вперед. Ещё чуть-чуть — и вот, Мустанг делает последний рывок. Финиш. Они тянут за поводья, замедляют шаг, потом и вовсе останавливаются и оба всадника спускаются со своих сёдел. —Это было…нечто! — опирается спиной на дерево Ким, тяжело дыша, но улыбаясь. —Согласен—кивает Чон, убирая волосы с лба и поднимая взгляд на омегу, опирается одной рукой на то же дерево.—Поздравляю с победой Тэхен, ты был невероятен,—заглядывая в глаза Киму, с нескрываемым восхищением говорит Чон. —Спасибо Чонгук, — отвечает Ким, улыбаясь. — И спасибо, что позвал сюда. Это было невероятно. Я давно не катался. А сейчас... Я будто почувствовал, что живу, я почувствовал такую свободу. —Тебе она очень идет, Тэхен, очень— искренне произносит альфа, не отводя взгляда. От такого взгляда, Ким чувствует как сердце сжимается. В груди как будто всё вибрирует от слишком сильного чувства. —Ты уже придумал желание? —спрашивает Чон, чуть склоняя голову. —Пока нет, а что? —Ничего... Просто у меня была очень сильная мотивация выиграть. Видимо, в другой раз, — чуть поддаётся вперёд и не сводя взгляда с его губ, говорит Чон. —А что ты хотел мне загадать? —тихо спрашивает омега, прекрасно зная, что запускает этим вопросом необратимый процесс. —Я могу показать, хочешь? —Да. Услышав утвердительное "да", Чон не стал медлить ни секунды. Мягко, но решительно он поднимает руку и касается щеки Кима — его пальцы теплые, чуть дрожащие, как будто сам не верит в происходящее. Медленно склоняет голову, давая омеге шанс отстраниться, но тот не двигается. И тогда Чон, наконец, накрывает его губы своими, как будто этот момент он ждал целую вечность. Поцелуй в начале мягкий и осторожный. Но как только омега с тихим вздохом хватается за воротник его пальто и притягивает ближе, Чон теряет остатки самообладания.  Он сдавливает его бедрами к стволу дерева, вторгаясь в пространство между ними полностью. Губы становятся более настойчмвыми. Альфа засасывает его нижнюю губу, слегка покусывая, проталкивает язык глубже, встречаясь с Кимовым, таким желанным. Чон неосознанно издает рык, когда омега пытается отстранится, чтобы перевести дыхание, но все же через несколько секунд сам отстраняется первым, бегающим взглядом смотря на шатена, что широко ему улыбается. —Это…безумие, —вдруг начинает смеяться Ким, начинает смеяться, хрипло, с выдохом, всё ещё держась за пальто альфы, но теперь его руки поднимаются выше и обвиваются вокруг шеи. — Ты только что… зарычал на меня. Что это вообще было? — он снова смеётся, немного смущённо, немного обворожённо. —Прости Тэ, —обнимая омегу за талию, тянет того ближе, —я сам не понял. Я… не контролировал это вообще, — с такой же улыбкой смотрит на него — сам удивился не меньше —у меня впервые такое происходит. — Это… ничего, — мягко говорит Ким, его пальцы невольно играют с волосами у основания шеи альфы. И этого достаточно. Старший вновь склоняется и ловит его губы — теперь уже с жадностью, а тот особо и не против. Он сам не отстает от темпа Чона, такое ощущение, что обоих морили голодом все это время и только освободили. Руки альфы пробираются под пальто омеги, поглаживая спину, прижимая к себе крепче. Несмотря на усиливающийся ветер и сгущающееся небо, им жарко. Очень жарко. Омега чувствует как запах лайма его полностью укутывает, становится чуть тяжелее, а тот еще больше поддается, пьянеет. Всё тело зовёт вперёд, ближе. Сердце стучит так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Ким чувствует, как внизу живота все скручивается, и он ближе жмется к Чону. —Тэ…—нехотя отстраняется альфа, переведя дыхание. Его лоб касается лба омеги, ладони сжимают его талию через ткань водолазки. Он пытается найти в себе силы говорить —нам…пора остановится—старается как можно увереннее сказать альфа. —Мгм…— шумно вдыхает, пытаясь сбить пульс. Он не хочет, чтобы это заканчивалось, но понимает, что сейчас — не время. — Пошли? — Чон берёт его за руку, переплетает пальцы. Но не двигается. Просто стоит, чувствуя, как тяжело отпускать, даже если на секунду. — Да, — тихо отвечает Тэхен, поднимая голову, ловя его взгляд. Улыбка всё ещё на губах, теплая, благодарная, настоящая. Понемногу оба приходят в себя. Замечают, что их кони отошли чуть дальше от загона. Каждый подходит к своему, снимают с них сбрую. В молчании ведут лошадей обратно, шаг в шаг, плечом к плечу. Чон закрывает дверь конюшни, бросая последний взгляд на лошадей, и подходит к омеге, взяв того за руку и направляясь в сторону дома. Они идут молча, не торопясь. Остаточное тепло от поцелуев всё ещё пульсирует в воздухе между ними, будто ни ветер, ни время не в силах стереть это ощущение. Но стоит дому показаться совсем близко, как оба останавливаются. Словно по невидимому сигналу. —Давай не будем пугать твою тетю внезапными переменами, — с лёгкой улыбкой кивает на их переплетённые пальцы Тэхен, и в голосе звучит тёплая ирония, на что Чон открыто смеется. — Хорошо, Тэ. Хотя, если честно, думаю, ей хватило одного моего взгляда в твою сторону, чтобы всё понять. Но… — он лукаво улыбается, — так уж и быть. Тогда позволь мне сделать ещё кое-что. — Чон все так же не отпуская руку омеги, ведёт в сторону небольшой беседки прямо у забора. Она частично скрыта кустами и деревьями — идеальное место, чтобы быть вне мира хотя бы на пару минут. — Здесь она нас точно не увидит, — мягко говорит Чон, подмигивая. — Играем в прятки? — смеётся Ким, игриво приподнимая бровь. — Можно и так сказать, — с ленивой ухмылкой отвечает альфа. —О какой хитрый, — тихо выдыхает омега, но вопреки словам сам делает шаг вперёд, тянется к нему. Его движения чуть неуверенные, будто он сам не до конца верит, что всё это происходит с ним. Чон улыбается и его ладони ложатся на талию омеги, прижимая его ближе. Он едва касается его губ — едва успевает ощутить их тепло — как в следующую секунду Тэхен дёргается и резко обмякает в его руках. —Тэхен…?— Чон удивляется, тут же открывая глаза. Омега смотрит на него расфокусированным взглядом. Он будто не слышит Чона, его веки прикрываются и он падает. Благо Чон успевает поймать его прежде, чем тот ударяется о землю. — Тэхен! — он резко опускается на колени, осторожно удерживая его за плечи. — Посмотри на меня. Тэхен…! — с нарастающей тревогой в голосе зовет его альфа. Но омега не реагирует. Его лицо бледнеет, а дыхание сбивается. Чон и подумать не мог, что их день закончится именно так...