Мы все этого хотим

Рок-клуб «Хайдаут» был самым популярным местом в округе. Не только потому, что каждые выходные здесь играли талантливые молодые группы, лилось рекой дешевое пиво, а бомбилы закрывали глаза на шмыгающих туда-сюда малолеток в коротких юбках. Просто клуб был тут единственным. В Нью-Йорке я держалась бы подальше от таких низкопробных заведений. Но в Хокинзе я стала на многие вещи смотреть проще. Поэтому я разоделась так, будто собиралась на свидание к самому Джону Траволте из фильма «Бриолин» - и пусть все таращатся. Можно вытащить девушку из Нью-Йорка, но не Нью-Йорк из девушки. - Ого, - Дастин присвистнул, когда я появилась в гостиной, где нас уже ждали Робин, Майк, Эл, Уилл и Лукас с Макс. – Выглядишь как кинозвезда. В глубине души я была с ним согласна. Обтягивающие кожаные брюки со шнуровкой по бокам, сквозь которую проглядывала полоска обнаженной кожи, и укороченный черный топ с открытыми плечами отлично подчеркивали фигуру. К тому же, я около часа убила на макияж и пышную укладку. Сегодня мне хотелось выглядеть особенно хорошо. И вовсе не потому, что Эдди обещал представить нам даму своего сердца. А просто так. Стив с нами не пошел, сославшись на дела. Я была рада этому, потому что не знала, как теперь общаться с ним. С одной стороны, он обманул меня с этом чертовым букетом. Но с другой – Стив был моим последним шансом оплатить учебу в университете. Зато с нами пошла Робин. Я пригласила ее сама – во-первых, потому что с ней было весело, а, во-вторых, мне не хотелось бы единственной взрослой, которая сопровождает детишек в рок-клуб. Оказавшись внутри – в темноватом полуподвальном помещении, душном и битком набитом людьми, – Робин и я, не сговариваясь, развернулись к бару. - А захватите нам тоже что-нибудь? – осмелился попросить Лукас. - Что-нибудь что? Стакан молока? – саркастически крикнула в ответ Робин. Я усмехнулась, глядя на его разочарованное лицо. - Прости, Лукас, но сегодня у вас безалкогольная вечеринка, я за вас отвечаю. Я последовала за ней. - Я же говорила, - услышала я недовольный полушепот Макс за своей спиной. Ребята потопали к сцене, чтобы занять нам лучшие места к началу выступления «Ржавого гроба». С трудом протолкнувшись к барной стойке сквозь толпу возбужденной молодежи мы заказали по коктейлю. Не знаю как Робин, но мне сегодня явно требовалось выпить что-то покрепче. Я не могла не задаваться вопросом: интересно, какая она – эта Викки Купер? Неужели металлистка? Или, судя по новому гардеробу Эдди, какая-нибудь богатенькая девочка из пригорода, которая обычно ногой не ступает в такие места? Подхватив свои коктейли с заманчивым названием «Первый поцелуй», мы с Робин, держась за руки, чтобы не потеряться в толпе, двинулись к сцене. Дастин призывно помахал нам. Концерт должен был вот-вот начаться. В клубе полностью погас свет. Толпа зашумела в предвкушении шоу. Затем внезапный яркий свет софитов разрезал темноту и осветил сцену, на которой уже стояли Эдди и его группа. Эдди был одет как раньше, в темные джинсы с прорезями на коленях, футболку с символикой какой-то европейской металл-группы, бандану и берцы. Эдди выглядел здесь на своем месте. Он обвел взглядом толпу, и на мгновение его глаза задержались на нас. Он улыбнулся, когда я захлопала и заулюлюкала еще громче, поднимая руки над головой и подмигнул мне. А затем зазвучала музыка. Солистом выступал другой парень – его имени я не знала, но видела его среди ребят из D&D. Однако мое внимание было полностью сосредоточено на бас-гитаристе, на Эдди. Я никогда не видела его таким сосредоточенным. Эдди, которого я знала, был шутником, эксцентриком, горячей головой. Он находил проблемы на свою голову, любил шокировать и удивлять. Он ни к чему не относился серьезно. У него, казалось, не было ни прошлого, ни будущего. Эдди, которого я увидела на сцене, был другим. Он полностью погрузился в музыку. Его движения телом и головой, выражение лица, пальцы на грифе – все следовало за тактом мелодии – хаотичной, невыносимо громкой, но одновременно вполне гармоничной. Я впервые задумалась над тем, что он, должно быть, учился этому не один год. Во всех его движениях было мастерство, и это было невероятно привлекательно. Вдруг краем глаза я заметила какое-то восторженное шевеление по левую сторону от меня. Я повернула голову и увидела девушку, которая с обожанием смотрела на кого-то на сцене и тянула к нему руки. «Давай, Эдди, покажи класс!», - завопила она, будто почувствовав, что на нее смотрят. Я сразу поняла, что это была она. Викки как ее там Купер. Я оглядела девушку с ног до головы. Она была удивительно тощей, а еще очень высокой, должно быть, на голову выше меня. У нее были прямые темные волосы, струящиеся по плечам, тонкие, слишком ярко наращённые губы и небольшие глаза, показавшиеся мне глуповатыми. «Ну главное, чтобы Эдди нравилось», - одернула я себя, стараясь не обращать внимание на просыпающуюся неприязнь. Не получилось. В конце концов, разве не могу я ревновать его как друга? В этом нет ничего такого. Публика, казалось, сходила с ума. Я бы не когда не подумала, что в Хокинзе так много поклонников тяжелой музыки. Хотя, присмотревшись повнимательнее, я заметила, что большая часть посетителей уже была в стельку пьяной или и того хуже – обдолбанной. Таким все равно подо что веселиться. Мой взгляд снова вернулся к Эдди. Он продолжал играть и не особо-то и обращал внимание на девицу, которая чуть ли не цапала его за лодыжку. Вообще-то наблюдать за этим было довольно забавно. Викки явно из кожи лезла, пытаясь обратить на себя его внимание. «Интересно, зачем Эдди стал так радикально менять свой стиль, если эта Викки вроде бы фанатка металла,» - вдруг подумала я. Девушка была облачена даже в еще более вызывающие шмотки, чем у меня, и на поклонницу сдержанности и элегантности она не тянула. В перерыве взмокший и раскрасневшийся Эдди тяжело плюхнулся на край сцены рядом с нами, моментально стягивая через голову футболку, насквозь пропитанную потом. Я невольно задержалась взглядом на его стройном, мускулистом теле, украшенном татуировками на груди и предплечьях. Но тут же отвела глаза, чтобы он не подумал, что я пялюсь. Как раз в эту секунду на него с объятиями налетела девица, которая, как я уже поняла, и была Викки. - Ты был великолепен, котик, - промурчала она, обвивая его шею своими тощими ручонками. Я попыталась сдержать рвотные позывы. - Э-э, спасибо, э-э, киска, - пробурчал Эдди, жестом показывая Дастину, чтобы принес ему бутылку воды. Высосав чуть ли не литр за какие-то 10 секунд, он вылил остаток себя на голову. - Ты нас не представишь, милый? – продолжала мурчать назойливая киса. - Все – это Викки, Викки – все, - наконец он удосужился представить свою девчонку. Викки оторвалась от Эдди и теперь налетела с объятиями уже на меня. - Ты Белла, да? Эддичка так много о тебе рассказывал, - затараторила она мне на ухо. – Девочка из Нью-Йорка, которая угодила в наше захолустье, ВАУ! От нее явно пахло спиртным. Все остальные таращились в немом недоумении. - Дастин, малыш, - завопила она, затем переключая внимание на братца, который застыл прямо рядом со мной. – Я так рада наконец-то познакомиться с друзьями моего любимого. «Господи, да заткнись ты, - подумала я, закатывая глаза, - как можно ее выносить дольше пяти секунд». Она продолжила что-то и дальше бессвязно бормотать, обнимая остальных, а я решила выйти на секунду, чтобы подышать свежим воздухом и… немного охладиться. Снаружи как ни удивительно, никого не было. Я прислонилась к прохладной стене здания, наслаждаясь относительной тишиной и спокойствием. Эдди – мой друг, а значит я должна радоваться, что он счастлив. «Даже если его счастье выглядит как щипаная курица», - мстительно подумала я. Ладно, надо держать лицо. Вернуться в клуб и отрываться с друзьями. В глубине души я надеялась, что твердь земная разверзлась и поглотила Викусю, но нет – она была там, трясла головой в такт новой песни, то и дело отлучалась в бар и хмелела все больше. Я решила приглядывать за ней – да, она мне не нравилась, но девчонки должны держаться вместе. Не хватало еще, чтобы с ней что-нибудь приключилось. Викки танцевала все хаотичнее и хаотичнее. Наконец она потеряла равновесие и бухнулась прямо на колени со словами: «Что-то мне нехорошо». - Ну, конечно, так налакаться, - пробурчала я, подхватывая ее под мышки. – Вставай, вот так. Отведу тебя в дамскую комнату. В туалете Викки практически мгновенно согнулась над унитазом, и ее вырвало. Я брезгливо придерживала ее волосы, про себя отмечая, что они выглядят жидкими, безжизненными и вовсе не красивыми. Наконец Викки подняла голову и повалилась рядом с белым другом на грязный кафельный пол. - Эй, ну ты чего, - зашевелила ее я. – Давай-ка присядь хотя бы. С большим трудом Викки удалось принять вертикальное положение. Я тяжело вздохнула. Надо будет отправить ее домой. - Ты такая добрая, ик, - пьяно икая заявила она. – Эдди, ик, так повезло с тобой. - Да нет, это ему с тобой повезло, - натягивая улыбку на лицо, ответила я, следя, чтобы она снова не сползла головой на пол. - Со мной? Ик! – она истерично засмеялась. - Да не-ет! Хочешь открою тебе секрет ик? Меня зовут Эмма. «Вот же малолетняя алкоголичка, - подумала я, — это ж надо так набухаться, чтобы забыть собственное имя». - Да нет же, тебя зовут Викки, Викки Купер, - как можно ласковее произнесла я вслух. - Да не-е-ет же! Эдди меня ик только попросил притвориться ик Викки Купер. Я не сразу разобрала, что она произнесла своим пьяным языком, а когда поняла, воззрилась на нее в удивлении. - Зачем? - Чтобы Белла не узнала, ик, что она ему нравится. Ой, - она вновь согнулась над унитазом. Я захлопала глазами. Что за пьяный бред? - Ему нравится Белла, но он хотел, чтобы она думала, что у него есть девушка? - Он ик собирался меня ик типа бросить. И подкатить к ней… ик… Я нервно захихикала. - Викки, ты тут это, справишься пока без меня? - Ик, а ты куда? Эй, ты только не говори Белле, ик что я тебе сказала! – крикнула она мне вслед. В это время ребята уже закончили выступать, и большая часть народа разошлась. Я разыскала Робин и попросила ее приглядеть за Викки, сказав, что мне нужно надрать кое-кому его тощую задницу. Затем я поднялась за сцену. По логике первая комната за сценой должна быть гримеркой. Так и оказалось. Дверь в комнату была широко открыта, и еще горел свет. Сейчас там был только Эдди, который укладывал гитару обратно в кофр. Он обернулся, когда я вошла, и устало улыбнулся: - Ну как тебе? Я закрыла за собой дверь и незаметно провернула ключ в замочной скважине. - Стив Харрис отдыхает, ты очень хорошо играешь. Улыбка стала шире. Я подошла к нему ближе. - И девушка у тебя такая красивая, - ласково произнесла я. - Ты, кстати, не видела ее, а то мне надо кое-что сделать? - обеспокоенно спросил Эдди. - Не-а, без понятия, где она, - протянула я, подходя еще ближе и стряхивая несуществующие пылинки с его плеча. – Так как вы, говоришь, познакомились? - А что это ты делаешь, Райт? – осторожно поинтересовался Эдди. - Нет, это что ты делаешь, Эдди! – я вцепилась ногтями ему в предплечье так, что он зашипел от боли. - Эдди, ты что, совсем дурак? Что за глупые игры? Эдди вывернулся из моей хватки, потирая руку: - Да о чем ты? - О чем я? – я схватила первое, что попалось под руку, а это был какой-то плакат, свернутый в трубочку. - Нанял девчонку, чтобы она притворилась твоей девушкой? Бамс. - Спер шмотки у Стива? Бамс. - Ходил две недели по школе такой чинный, будто тебя покусала английская королева! Бамс. - Я просто не могу поверить, что ты пошел на такую глупость… чтобы… чтобы понравиться мне! Бамс. Бамс. - Так ты все знаешь, - выпрямился Эдди, перестав закрывать голову руками. – Вот я идиот… - Это точно! – выпалила я, заводясь еще больше. – Ты что думаешь, я какая-нибудь пустышка, что оценивает людей только по внешности, да? - А что нет? – тут не выдержал уже он, складывая руки на груди в оборонительной позиции. – Ты везде таскаешься со Стивом, целуешься со Стивом и вообще… я только и слышу, Стив то, Стив это. Ах, какой он молодец, наш распрекрасный Стив Харрингтон! - Это было один раз, Эдди! В дурацкой детской игре! – завопила я, через всю комнату запуская в него плакатом. Мы застыли напротив друг друга, тяжело дыша и сверля друг друга взглядами. Все во мне кричало, что сейчас самое время развернуться, хлопнуть дверью и оставить этого клоуна, этого полного идиотского болвана в полном идиотском одиночестве. Пусть осознает, что я не игрушка, пусть знает, что бывает, если шутить со мной, пусть… Но сделала я совсем другое. Я подошла к нему и прикоснулась к его скрещенным на груди рукам. Он настороженно посмотрел на меня сверху вниз: - Бить не будешь больше? - Эдди, - сказала я так мягко, как только могла, смотря ему прямо в глаза, - ты мне уже нравился. Таким, какой ты есть. Как ты мог хотя бы на секунду подумать, что я предпочла тебе Стива. После того, что показалось чертовой бесконечностью, я увидела, как он расплывается в широченной улыбке. Как будто засветились его лучистые ореховые глаза. А затем, будто со стороны, как он решительно обхватывает мое лицо ладонями. Его руки горячие, шершавые, а его лицо в паре сантиметров от моего. Я вдруг почувствовала, что в каждой нашей встрече, каждом слове, каждом застенчивом взгляде до этого всегда, с самого-самого начала было предчувствие этого момента. А потом время остановилось. Потому что его губы прижались к моему рту. Никто и никогда не целовал меня так мягко, так бережно, и при этом с такой горячностью. Он словно боялся, что я растворюсь в воздухе, исчезну из его объятий, если не держать меня достаточно крепко. Он притянул меня к себе, обхватил за талию, обвил руками, захватывая территорию, побеждая и проигрывая одновременно, растворяя меня в этом мгновении. Наконец он с усилием оторвался от меня. - Никогда не меняйся, Райт, - тихо засмеялся Эдди. Кто-то начал колотить в запертую дверь, но я не слышала этого. Пусть хоть пожар, хоть потоп, хоть 20 разъярённых солистов поджидало меня под дверью. Единственное, что существовало для меня в тот момент – Эдди Мансон.