Дофенизм

      В последний день съемок должна была пройти небольшая вечеринка (всего до двенадцати часов ночи).       Милли совсем не хотела туда идти, потому что за ней в этот день все-таки приезжал Джейк (она кричала, ругалась, истерила, но он в этот раз был непреклонен и сбросил трубку, а потом написал ей коротко и ясно: «Я приеду к восьми вечера»).       Браун потом ещё долго кричала и психовала, но в конце концов заблокировала его везде и даже не стала думать о том, как сильно ненавидит. Казалось, чтобы описать её чувства, не хватит никаких слов и действий.       Он заставлял её сходить с ума от безграничной ненависти и злости даже за самые глупые пустяки. Даже если их не было.  Милли ненавидела бы его, даже если Джейк был самым идеальным человеком на этой планете. ***       Сегодня она пришла гораздо раньше обычного, и сейчас, пока ей делали прическу, Милли смотрела (нет, скорее, как обычно — пялилась) на Финна, который сидел к ней ближе всего.       Браун задумалась и вдруг поняла, что даже если Вулфард был последним подонком в сравнении с Джейком, она бы ни на секунду не задумалась, с кем остаться, если бы ей выпала такая возможность. Она бы находила его в миллиарды раз привлекательнее внутренне, даже если бы он был в миллионы раз хуже того, чем сейчас.       Хотя она убедилась, что не совсем хорошо знала Финна, чтобы влюбиться в него только из-за богатого внутреннего мира. Потому что в самом начале он жутко понравился ей внешне: своими кудрями, бледной кожей и пухлыми губами, длинными пальцами (от которых Милли временами вообще не могла отвести взгляд), острыми скулами и особенно выделяющимися на чуть загорелом лице веснушками.       Он был гораздо выше, и Милли всегда приходилось смотреть снизу вверх или подниматься на носочки, чтобы увидеть его темные глаза или хотя бы лицо, пускай Вулфард обычно сильно горбился Обычно он выглядел довольно болезненно, — руки были прохладными, — но это делало его ещё в миллионы раз привлекательнее для Милли. — Идёшь сегодня? — спросил парень, резко обернувшись к Браун.       Она ничуть больше не смутилась, только покачала головой. — А что случилось? — Подожди меня. Мы выйдем вместе, и расскажу. — ответила Милли, а Вулфард понимающе кивнул и встал с кресла. — Но я бы очень хотела. — добавила Браун, смотря уходящему вслед. Финн ушел и на время оставил её задуматься о чем-то, кроме его внешности.       Она и правда хотела повеселиться с друзьями (ну, или почти с друзьями, — смотря, о ком она говорит), но он как всегда испортил день (даже не приезжая), уже игнорируя все её желания.       В голове созрел план: попросить охранника не впускать Джейка насъемочную площадку до трех часов ночи, чего бы ему это ни стоило. И наплевать, что он скажет, что будет потом. Милли разве не могла немного оторваться: потанцевать и отдохнуть? Она ведь делала это не так часто, как ему казалось.       Браун вдруг очень на него разозлилась, поэтому хмурилась оставшиесядесять минут. Когда она вышла из гримерной, Финн ждал её у входа. Милли остановилась инесколько мгновений просто смотрела на него. — Пойдем? — тихо спросила она. Вулфард только кивнул и побрел за ней. — Джейк приезжает в восемь вечера, и я не смогу быть с вами. Он наверняка снова подумает, что я захочусделать что-то, что ему не понравится. — Что? – Финн вдруг так глупо посмотрел на Милли, что ей стало до ужаса смешно.  — Может быть, поцелую тебя. А может быть, ещё кого-то. В его понимании я так всегда делаю. — обиженно буркнула Милли.       «Обиженно» — это, конечно, далеко не то слово, которым Браун бы могла описать свое отношение к Джейку. — Он такой мудак. – будничным тоном возразил Финн.        Милли согласно кивнула и добавила: — Он хуже, поверь. — девушка качнула головой и вздохнула. — Знаешь, можно подговорить охрану не пускать его на съемки до трех часов ночи. А может, вообще до самого утра… Все бы отдала, только больше не видеть его никогда. Особенно тут. — Подговори. Но чтобы вообще не пустил. – Вулфард усмехнулся и открыл дверь, пропуская Милли вперед.           Джозеф[3], Джейми в образе векны, Наталия и Джо, сидящие на своих стульях, обернулись; первые двое переглянулись, а девушка приветливо помахала им, продолжив беседу с Джо. Браун косилась на их парочку,— непонятно ей как, но выжившего Мансона, болтающего с Крилом, больше подходящего на адскую тварь, нежели на человека, сейчас смеющихся с чего-то вместе.       Весьма иронично. Милли даже улыбнулась, хотя девушку весьма напрягал тот факт, что до её с Финном появления, те, вроде бы, вообще не разговаривали. ***       Хотя Милли ненавидела сюжет после второго сезона, сегодня она не хотела того, чтобы съемки заканчивались, совсем. Зная, что, наверное, не решится на то, чтобы подойти к охраннику, Браун совсем не желала увидеть его. Вновь делать вид, что все нормально, играть с ним любовь, натягивать приторную улыбку.       Милли этого не хотела, до жути ненавидела это делать. В её мыслях даже появилась идея попросить кого-то сходить вместе с ней, но тогда пришлось бы рассказывать обо всем.       Браун оглянулась на Финна, который сидел рядом. Он же все знает, его можно попросить — сказало что-то внутри, и девушке даже показалось, что вовсе не её голосом, вообще ей до этого незнакомым.       Она могла бы попросить Ноа, — ей как раз следовало рассказать Шнаппу о подлинности её отношений. Единственному человеку, кроме её отца, которому Джейк нравился (и даже слишком). Он его обожал, и, наверное, Ноа был бы только рад, оказавшись на её месте.       Вулфард — вторил строгий голос.       Милли была бы не против. И не пришлось бы посвящать Шнаппа в свою слишком личную жизнь, но как странно это будет смотреться? Она и Финн идут к охране и просят не пускать Джейка — её парня — дальше этого забора. Ирония и абсурд зашкаливали настолько, что Браун стало смешно. Но голос все вторил одно и то же, все строже и строже с каждым разом. Она согласилась сама с собой, прерывая внутренний конфликт. Но Шнаппу все равно рассказать нужно. Они же не просто так лучшие друзья. — Финн. — достаточно тихо шепнула она, но он услышал.       Вулфард обернулся. Их стулья всегда стояли так близко, что иногда они даже соприкасались плечами. Браун сначала не понимала этого. И хотя, со временем понимание не пришло,— сейчас это было ей на руку. — Сходишь со мной до охраны сейчас? — Сейчас? — он сощурился – Ты уверена, что нам стоит прерывать Гейтена?  — Ну, как мы закончим. — поправилась Милли — Пожалуйста, Финн. — Конечно, Милли. – Вулфард нежно ей улыбнулся.        Браун облегченно выдохнула. Отчего-то ей невыносимо захотелось поцеловать его сейчас, хотя бы в щеку, но, конечно, этого она не сделала, а лишь пролепетала кроткое: — Спасибо. — Милли даже улыбнулась, опуская глаза.       Она все ещё считала свою идею абсурдной, но это был единственный способ избавиться от него хотя бы на время. Было около семи вечера. Сегодня съемки длились совсем недолго, и у неё оставалось немного времени, чтобы сходить до охраны, а потом переодеться и уйти на импровизированную вечеринку в окружении друзей. ***       Браун постучалась в небольшой домик и, дожидаясь ответа, заозиралась наФинна, стоявшего позади. На самом деле, она совсем не боялась говорить сама— вдруг поняла Милли.        Дело было совсем не в страхе. Но с Финном в любом случае было спокойнее в сотни раз. Пускай он выглядел слишком уж худым, и сильным его нельзя было назвать, только на него взглянув, — на самом деле Вулфард был сильнее в сотни раз, чем это казалось. И иногда Браун даже становилось страшно от того, что ещё скрывается в этом тихом омуте.       Ей удалось это проверить во время их спора на съёмках четвертого сезона. Она не помнит, о чем именно он был, но она проспорила, сказав, что он точно её не поднимет, а если поднимет, то не удержит больше пяти секунд. Тогда Финн не только поднял её, но и несколько десятков минут прокатал на своей спине, пока снималась сцена с Уиллом и Джонатаном.       Ей открыли и посмотрели, жутко щурясь. — Добрый вечер. — Браун натянуто улыбнулась, хотя на самом деле ей сильно захотелось развернуться и убежать отсюда подальше.       Ответа, разумеется, не последовало. Смелость куда-то быстро исчезла. Милли оглянулась назад, встречаясь с невозмутимым Вулфардом взглядом. Тот кивнул вперед, призывая Браун к действию.       Вот же черт…  — Скажите, вы можете не пропускать одного человека? — неловко спросила она, нервно сжимая рукой свое запястье.        План уже не казался таким гениальным; Милли уже начала переживать о том, как бы он не послал их куда подальше. — Какого? — старик поджал губы и облокотился на дверной косяк. В нос Браун ударил тяжелый запах сигарет и пыли.        Как же она ненавидела табак и все, что с ним связано… Милли передернуло внутри, но виду она не подала.       В самом деле это было очень глупо, ведь в последнее время Браун увлеклась сигаретами. Пару раз она даже скуривала целую пачку за день.         Она начала это делать, когда узнала, что Джейка тошнит от табака.        Правда, пока Милли это не очень помогло. Паразит все еще не сбежал, к сожалению. — Джейк Бонджови. Должен приехать сегодня где-то к восьми вечера, к Милли Бобби Браун. У него есть пропуск. Может сказать, что он не действителен или ещё что-то?        Мужчина нахмурился. Кажется, не видать ей танцев и теплых губ Вулфарда. — А Милли сама знает, что его не нужно пускать? — вдруг спросил охранник.        Не узнал? Браун не могла поверить своим ушам.        В последние лет пять Милли не встречала не одного человека, который бы о ней не слышал.        Может, у старика было плохо со зрением?        Нет, Милли вовсе не зазналась… Просто это было очень непривычно.  — Знает. Вообще… — Вулфард вдруг ущипнул её за локоть, заставляя заткнуться, осознавая свою ошибку.        Охранник вопросительно посмотрел на поджавшую губы Милли.        Вот же черт.  —  Вообще Милли нехорошо себя чувствует, кажется, у нее грипп. —  Финн взял все в свои руки; его голос был спокоен, и он вел себя так, будто не выдумывал сейчас какой-то бред на ходу.  — Врач просил ограничить свидания.               Браун была ему безмерно благодарна.        Какой еще человек на всем белом свете (не считая Ноа) будет стоять вместе с ней у пропускного пункта, и, выдумывая смехотворные небылицы, помогать ей хотя бы на несколько лишних часов освободиться от надоедливого бойфренда? — Ладно. Досвиданья. — промямлил старик и закрыл за собой дверь.        Его хриплый голос раздавался в голове Милли снова и снова. Неужели получилось? Она… свободна?        Браун, видимо, впала в ступор надолго, потому что Финн, не дожидаясь её возвращения в реальный мир, потянул её за руку, направляясь обратно.        Милли очнулась где-то на половине пути. — Спасибо. Знаешь, я даже не подумала об этом.               Парень качнул головой. — Я уже представил эти заголовки. — Вулфард горько улыбнулся. —  Звезда Очень Странных Дел, Милли Бобби Браун изменяет сыну рок-легенды с коллегой по сериалу.        Его слова окончательно вернули Браун в реальность. По её спине пробежал холодок. Если бы это, не дай боже, стало правдой, Милли бы вмиг стала сиротой. И на вряд ли сама осталась бы в добром здравии и сознании.        Да, Милли ненавидела свою тупость. И вообще, лучше было бы сходить одной. Или, может, попросить кого-то еще?        Она ничего не смогла сказать, поэтому только сильнее сжала его руку. По правде говоря, ей было что ответить:                          Я думаю, многие бы поняли меня. Ведь знаешь, ты горячее его в сотни раз.       Но Браун, конечно, промолчала.       Как только вблизи стали виднеться трейлеры, они словно по команде расцепили руки и, завернув в один и тот же угол, быстро разошлись, не попрощавшись. Браун зашла в свой трейлер и устало вздохнула, запираясь за собой.       По пути снимая обувь и остальную одежду, она зашла в ванную, чтобы принять душ.        Милли снова сильно разозлилась, поэтому горячие струи воды помогли успокоиться скорее, чем таблетки, пусть и ненадолго. Браун все не могла выбросить из головы то, как же Джейку было наплевать. Она прокручивала в голове разговор недельной давности и просто сходила с ума.  Разве так может быть?        Паразиту было абсолютно без разницы. На неё саму, на её желания.        Он ничего этого вовсе не видел и этим заставлял до жути ненавидеть, злиться и психовать.       Даже сейчас, будучи полностью спокойной, Браун могла чувствовать то, как в её жилах закипает к нему чистая ненависть. Милли откинула голову назад, глубоко вздыхая. Намокшие короткие волосы щекотали её спину. В памяти почему-то всплыл Финн, и она рвано выдохнула, чувствуя, как сбивается дыхание.        Девушка крутанула ручку вправо, и вода вдруг похолодела на несколько градусов. Браун чуть вздрогнула, но это помогло перестать думать о том, что ей, по её скромному мнению, никогда не светило.       Она ненавидела это осознавать не сильнее, чем себя, задумывающуюся об этом временами. Нет, обманывать себя тем, что Финн не был ей интересен, слишком глупо. Она не скрывала этого и была уверена в том, что он и сам осведомлен об интересе Браун.       И отрицать его интерес к ней, по сути, тоже было глупостью. Неужели он стал бы ластиться и целовать Милли просто так?        И его слова о том, что он все же не считает ту ночь ошибкой…        Но думать об этом… Боже, это казалось так абсурдно и слишком интересно одновременно. Если бы Джейк умел читать мысли (хотя ему необязательно это делать — он и без этого понимает настолько много, что становится жутко, примерно так же, как он этим бесит Браун),— убил бы её за это. Нет, не то слово.       Хотя это уже неизбежно. Он будет в ярости. Да, буквально только что Милли собственноручно угробила свои ближайшие недели ради каких-то танцев. Или не просто «каких-то», стоящих гораздо больше, чем просто несколько недель в ссоре с ним.       О, Браун была бы рада прожить с ним в ссоре даже всю жизнь, лишь бы только снова не ощущать на своей талии дотошно знакомые, неприязненные, просто ненавистные прикосновения взамен на несколько поцелуев (ну, то есть танцы). Милли вышла из душа и поглядев на время, поняла, что его осталось совсем немного. Посчитав, что на такой жаре волосы высохнут и сами, а что она наденет, подумает, пока будет краситься, Браун отыскала косметичку и, протерев лицо, принялась спешно открывать множество баночек, наносить тон, рисовать стрелки, красить в черный ресницы, и в красный — губы.       Все остальное, не исключая хайлайтера, теней, пудры и прочей косметики, она поспешно нанесла после. И потом, посмотрев на себя в зеркало, взяла помаду и вылетела из ванной.       Она была уверена, что темно-зеленое платье с тонкими бретельками и небольшим вырезом идеально подойдет под её макияж. У неё была обувь такого цвета на очень высоком каблуке и только смотря на неё, Милли уже знала, что большую часть времени наверняка протанцует босиком, как бы не ненавидела свои ноги — пьяным друзьям будет наплевать.       Но у неё не было времени искать платье другого цвета, под которое можно было найти подходящую удобную обувь, поэтому Браун поспешила натянуть каблуки и прихватив небольшую, похожего цвета сумку с телефоном, ключами, помадой и духами внутри, вышла из трейлера, запирая дверь.       Она не понимала, что у её двери делал Ноа, потому что они вовсе недоговаривались идти на вечеринку вместе. Да и куда там было идти? Между местом, где она проводилась, и их трейлерами, было всего ничего.       Осознание пришло, и Милли выругалась про себя.       Как же она ненавидела то, что никогда не продумывала свои планы действий до самого конца!       Она ненавидела свою тупость. — Милли, почему ты ничего не рассказывала? — спросил Ноа, подняв брови.       Этот вопрос поставил её в тупик. Он не мог знать. Не мог.        Браун знала, — Финн никогда не проболтает чужой секрет. А Джейк… Он вполне мог! Вот только ему это наверняка не было нужно. Может, Ноа имел в виду совсем не это? — Даже если нет, Милли сейчас же ему обо всем расскажет.              Это слишком хреново.        Он её лучший друг, и не знает — но если это… нет, точно нет.        Финн никому об этом не рассказал бы,— особенно Шнаппу, который растрезвонит об этом всем на свете, включая самого Джейка…       Как же она все это ненавидела! — Ну Милли! Я тут, а не в твоей голове. — Ноа улыбнулся пришедшей в себя девушке. — Чего я тебе не рассказывала? — губы Милли дрогнули и растянулись в слабой улыбке. Взгляд стал каким-то испуганным. — А такого много? — парень удивился, а потом рассмеялся с её лица. — Господи, Миллс, расслабься. — он тепло улыбнулся и заключил Браун в объятия. Она обвила его спину руками, тоже улыбаясь.  — Мне звонил Джейк. Ты на его звонки и сообщения не отвечала. Его же не пустили сюда, ты знала?        Милли кивнула и закусила губу. Кажется, сейчас было самое время посвятить его в свою личную и не очень жизнь.  — Знала? Эм, мы поговорим об этом, Милли Браун. Но почему ты не рассказала о том, что поссорилась с ним? — он отошел немного назад, ещё держа её за плечи.  — Ноа, мы не ссорились. Просто дай мне все объяснить. — Шнапп кивнул.  Прежде чем продолжить, Милли оглянулась по сторонам и завела Ноа в свой трейлер.  —  Знаешь. Тебе, наверное, лучше присесть?  —  Боже мой, Милли, что ты собираешься мне рассказать? —  Ноа послушно присел на кровать Милли, с интересом приподнимая левую бровь.   — Это сделала я. Я сходила к охране и запретила ему въезжать. —  Браун неловко улыбнулась, пытаясь уловить чужую реакцию. Парень вытаращил на неё глаза, но продолжал молча слушать.       Да. Пока признаваться в «поддельных отношениях» у Милли получалось не очень складно.  — Это не ссора. —  осторожно пояснила Браун —  Мне не нужны никакие причины, чтобы ненавидеть его, Ноа, потому что он и так угробил всю мою жизнь. — он непонимающе нахмурился. — У нас отношения по контракту. И я ни секунды не влюблена в него. —  Милли выпалила свою нескладную речь и даже, кажется, зажмурилась, боясь, что сейчас Шнапп в ней полностью разочаруется и обязательно нажалуется Джейку.        Джейку, который, наверное, уже сходит с ума.       Но Шнапп в ответ на беспокойную тираду только согласно кивнул.  — Это не твой типаж. Я сразу понял, что тут что-то не чисто.  — Что? — Милли рассмеялась. — Из всего, что я сказала, тебя волнует только то, что Джейк не моего типажа? Ты серьезно? Ноа рассмеялся тоже и отрицательно покачал головой. — Конечно нет, Милли. Как ты могла подумать такое обо мне? —  парень наигранно надул губы, будто бы обижаясь.        Браун ведь уже говорила о том, насколько любила Шнаппа, да?  — Но знаешь… Спасибо, что доверяешь мне свои секреты.— он улыбнулся. —  Только вот я уже не знаю, что ему ответить, Миллс. Он кажется крутым чуваком, но он пипец какой прилипчивый оказывается. Особенно если дело касается тебя…  —  Ноа, просто отправь его в блок, серьезно. Я уже не могу слышать его голос! —  Милли состроила раздраженную гримасу, всем телом показывая то, насколько же Джейк её достал.  — Хорошо. —  согласился Шнапп, тепло улыбнувшись подруге. —  А теперь мы бежим отрываться с друзьями в последний раз, моя дорогая Милли! — весело воскликнул Ноа, подскакивая с места.        За те несчастные несколько минут, пока они шли до места проведения вечеринки, он звонил Ноа несколько раз, и в самый последний тот все-таки поднял трубку, разговаривая с паразитом невероятно спокойным будничным тоном: — Ало, Джейк. Да, я сходил к Милли. Она мне не открыла. Спит, наверное. Хорошо, я передам ей. Все, я на танцах, не звони, — я не стану больше отвечать. — он сбросил и на всякий случай, как Милли и просила, заблокировал. — Он будет тебя тут ждать в десять утра.          Браун кивнула, совсем не понимая реакции Шнаппа на все, что она ему рассказала. Ему что, было вообще наплевать?       Видимо реакция Милли была написана у неё на лице, ведь вдруг Ноа остановился у самого входа, непонимающе смотря на девушку.  — Скажи, что случилось?  Ты слишком много думаешь, не находишь? — он сощурился, толкая Браун плечом.  — Я в порядке. Просто… почему-то я подумала, что тебе наплевать на то, что я сказала. — Ну вообще, мне не плевать. У меня просто миллион вопросов, и вообще, Миллс, я глубоко обижен тем, что узнал об этом только сейчас. Я обещаю, мы обязательно это обсудим после съёмок. Будет целый месяц. Но сейчас… прости, я должен принять это. — он улыбнулся, пропуская Милли вперед.— Пойдем же, забудь о нем на время!        Милли не верила, что все это говорил Ноа. Это были непохожие, совсем на него непохожие мысли, слова. Она не знала, в какой момент перестала замечать то, что все в её окружении меняются. Финн стал думать о том, что делает и (это удивило её больше всего) стал проявлять к ней интерес; Ноа стал серьезнее в сотни раз.       Одна Браун с возрастом все больше ненавидела, все больше вела себя как ребенок. Не то чтобы ей это слишком уж не нравилось, но на фоне других она смотрелась невероятно глупо. ***       Танцы шли уже часа два, но Милли все никак не могла его найти. Может быть, он вовсе передумал приходить?        Озираясь по сторонам в поисках Вулфарда, Браун провела ещё несколько минут, пока он (своим излюбленным способом) сам не схватил её за запястье, притягивая очень близко к себе — так, чтобы можно было говорить шепотом, а не срывать голос. — Привет. Потанцуем? — сказал Финн ей прямо в ухо и улыбнулся, заключая в свои пальцы её ладонь. — Ты красивая.       Милли расплылась в самой счастливой за последнее время улыбке. Слышать эти слова от него было гораздо приятнее, чем от Джейка, который обычно произносил это не с той смысловой нагрузкой, иногда даже заставляя надеть что-то более закрытое.       Она ненавидела это.        Когда паразит выставлял её «шлюхой», как он выражался. Браун всегда передергивало от этого слова в отношении любого человека, не то что себя.       Разве одежда чему-то решает? — Нет, правда, я не могу перестать смотреть на тебя. — он положил руки ей на талию, не отводя взгляда от её лица. — И что мне делать? — Финн оглянулся по сторонам, чтобы удостовериться в том, что на них никто не смотрит.       Браун не была уверена в том, что перестала бы тянуться к его губам, даже если кто-то за ними сейчас наблюдал.        Это совсем не её проблемы, ведь они увидели то, что им не следовало, а не Милли творила что-то, что нельзя. Разве это им решать, что ей делать, и как правильно?        Браун ненавидела это.       И никогда не делала так, как правильно, поэтому ей не привыкать.       Она обняла его за шею, целуя в губы; пальцы скользнули на затылок, и она несильно сжала пряди темных кудрявых волос. Его руки сомкнулись на талии Милли.       Этот поцелуй никак нельзя было описать. Он был в миллионы раз лучше всех остальных, и Браун очень жалела, что не может целоваться с ним вечно.        Финн отстранился от ее губ слишком быстро и крепко обнял Милли — разве за ними все-таки могли следить?        Если честно, сейчас ей уже не было дела. Браун бы хотела только продолжить целоваться. Даже если перед ними стоял Джейк, ей было бы абсолютно все равно. — Что там? — шепнула Милли, одним только тоном давая понять, как недовольна, что их прервали. — Джозефф! — ответил Вулфард и немного отстранился, давая ей тоже посмотреть.       Она обернулась, улыбнувшись, и махнула ему рукой. Финн тоже улыбнулся, но не стал махать.       Джо махнул им в ответ и отвернулся, отходя куда-то в сторону. Взгляд у него был такой, как будто он ничем не удивлен, но все знает. — Он умеет хранить секреты. — Финн хмыкнул, и Браун повернула голову на его голос. — Хорошая способность.— Милли опустила руки на его запястья. — Потанцуем? — спросила она, хотя в глазах её читалось желание поскорее слинять или зацеловать его прямо здесь, больше не останавливаясь.       Но после тех самых поцелуев и нескольких бокалов алкоголя ей было сложно связать даже мысли в своей голове, почему она была благодарна тому, что Вулфард в очередной раз понял все сам. — Мы можем уйти. Хочешь? Или потанцуем? — его взгляд снова остановился у её глаз. — Но никто уже не прервёт… — Финн улыбнулся. Милли опустила глаза, тоже улыбаясь. — Хочу.       Она чувствовала себя невероятно наивной и глупой, маленькой девчонкой. Такой же, как раньше. Обмануть и довести до слез которую было проще простого. А потом так же просто успокоить. И заставить забыть. Она не понимала, как он мог за несколько поцелуев превратить её в ту самую Милли Браун, как два года назад. Пускай это не работало с кем-то, кроме Вулфарда. — Ну, тогда я не понимаю, чего мы ждем. — он протянул ей ладонь, и она её, конечно, сжала, улыбнувшись и позволяя увести себя подальше отсюда.       Они направлялись к трейлерам. Точнее, направлялся Вулфард, а Милли слепо следовала за ним, смотря под ноги. Она не была пьяна, ну, то есть… Кто-то из ребят, конечно, протащил алкоголь туда, и она выпила несколько бокалов (но мыслила здраво, — она знала свою меру). Но поцелуи с ним настолько сводили с ума, что Браун не могла вот так вот сразу начать соображать и говорить сложными предложениями (даже ими думать). — Куда мы? — наконец решила поинтересоваться Милли.  Вулфард в ту же секунду обернулся, останавливаясь. Браун едва не врезалась в его спину.  — Ко мне. — он слабо улыбнулся и, заострив внимание на её губах, продолжил путь.        Через несколько мгновений он подошел к своей двери и открыл её, пропуская Милли вперед.                                                                               Джентльмен.       А на первый взгляд так и не скажешь. Но сейчас ей в принципе было сложно что-то сказать.       Милли, сбросив сумочку на пол, снимала туфли. Пускай очень неаккуратно, но настолько, насколько быстро она была способна в этот момент разуться.       Только закончив с ними, Браун повернулась к Вулфарду лицом. Теперь разница в росте чувствовалась в сотню раз больше, почему чтобы поцеловать его, ей пришлось привстать на носочки.       Они целовались так же, как и всегда, но напора теперь стало в сотни раз больше.        «Эрос».        Браун уже не знала, описывало ли оно их… поцелуи.       На самом деле это и правда были только поцелуи. Его руки могли беспорядочно блуждать по телу, — он знал, что ему можно, но никогда не опускал и не поднимал руки, всегда обнимая Браун только за талию, пока она перебирала пряди волос на его затылке, немного оттягивая, постанывая ему в губы; когда страсть особенно ощущалась, а в коридоре становилось все жарче.                                                                                                                                                                                                                                     Чертов Джентльмен.        Он и правда был таким,— Милли замечала это постоянно. Смущался мило. Очень. И ей это до чертиков нравилось. Никогда себе не позволял лишнего…        Ему даже не было плевать на Джейка, которого он не любил. Нужно отдать должное Мэри, да.        Но сейчас, когда она была крайне возбуждена и находилась в светлом сознании, как, собственно и он, ничего дальше так и не заходило… (и все это наверняка из-за того, что она в отношениях, ведь он же точно не может знать о том, что она никогда не…)       Сейчас его манеры раздражали, но в какой-то степени Милли его понимала. Вулфард так не мог. Это даже больше сентиментальность, нежели воспитание. Он не боялся.        Может, даже хотел, только не мог этого сделать потому, что у Милли был парень (или…). Даже если по контракту, даже если она ненавидела того самого парня всей душой, а любила его.        Он, видимо, так не мог. Или пришлось бы шептать, что все хорошо, в перерывах между поцелуями. Может, даже признаваться в любви или просить. Милли не считала это чем-то унизительным. Наверное, сейчас это были и её проблемы тоже, но больше все-таки его проблемы…        Или их вообще нет, просто он медлит или имеет определенный план, иначе что они тут делают? Ведь Браун не выдержит просто стоять и целовать его губы в коридоре до самого утра. Не потому, что она хочет его настолько сильно и набросится сама (хотя это тоже, конечно; несмотря на свое затуманенное сознание, Милли все еще была готова слагать о божественной красоте Вулфарда любовные песни). Скорее она просто свалится в голодный обморок; у неё откажут ноги оттого, что она стоит на носочках (и все ещё стоит, кстати), или она просто уснет в его теплых объятиях.       Финн нехотя оторвался от её губ и посмотрел Милли в глаза. В коридоре было темно, и она, заглядывая в его (тоже черные, как и все вокруг), не могла разглядеть ничего.        Ни расширенных зрачков, ни способного фокусироваться нормально взгляда.       Вообще ничего.       Он глубоко, быстро дышал, как и сама Браун, а потом повернул голову к потолку, открывая ей вид на свой кадык (от которого она была просто без ума, он был блядски прекрасен) и что-то заговорил.        Совсем несвязно, но Милли понимала его состояние и почти не обращала внимания: — Милли. — Браун вдруг показалось, что кончить может только от его прекрасного голоса —  Можно… Я. Хочу. Сделать. Глупость?       Она не совсем понимала, спрашивал он разрешения или предупреждал, но когда Вулфард снова посмотрел на неё, уверенно кивнула. Ей почти нечего было терять. И ради Вулфарда, такого прекрасного, она бы с радостью потеряла все.        У него были потрескавшиеся губы, раскрасневшиеся от долгих поцелуев с Милли, и он облизнул их, а потом закусил нижнюю губу (похоже, пока не решаясь). — Блять. Бред. — он выдохнул, пытаясь привести дыхание и, видимо, перепутанные мысли в порядок.       Финн молчал, смотря на неё, а потом сказал более членораздельно. — Это глупее в коридоре. Смотрится.        Просто нужно пройти внутрь? — Милли нахмурилась, не совсем понимая, что Вулфард пытался донести. Обходя свои туфли, она прошла к импровизированной спальне. Хотя, это просто кровать и небольшой пустой шкаф в одном из углов комнаты.       Вулфард молча следил за ней, а взгляд его постепенно спускался к ключицам; Милли успела повернуться и усесться на его постель, немного раздвинув ноги.        Он медленно пошел к ней, снова глубоко вздыхая. Видимо, это слишком глупая вещь для него. Ведь он никогда не творил ничего глупого. Браун посмотрела на приближающегося парня и отползла немного назад, чтобы он присел рядом.      Финн почему-то никак не отводил от её ключиц взгляда, и Милли сощурилась, пытаясь увидеть то, из-за чего он так заинтересованно пожирал её взглядом.       Он вздохнул и, подвинувшись близко настолько, что они соприкасались коленями, заговорил. — Ощущение, что мне снова четырнадцать. — он опустил глаза, улыбаясь. — Прости.       Милли, конечно, не понимала, за что он извиняется. Но, если бы заранее знала, попросила бы ускориться и ни секунды не медлить, какие бы последствия это не имело.       А это имело последствия, потому что засосы на открытой части тела, если ты уезжаешь со своим парнем на отдых, где тебе не придется ходить в закрытой одежде, которые тебе оставил охвалававсемогущимбогам не он, а Вулфард (к которому он, конечно, сильно ревновал Милли), то они определенно будут иметь последствия.        И наплевать на тупоголового Джейка,— это же увидят и другие. Может быть, они и не заметили, но единственная страсть, которая есть в их отношениях,— это та, с которой Браун хочет придушить его во сне, но и то была больше безграничная ненависть, нежели страсть.       Он никогда не оставлял ей отметин. Он вообще никогда ничего не делал…                                                                                                                    И хорошо.  — Я должен сказать, прежде чем… — Вулфард снова начал ей о чем-то сбивчиво говорить — Милли        Финн поднял голову, встречаясь с ней взглядом.  — Да? — тихо спросила Браун, приоткрывая глаза.  — Я люблю тебя. —  и, не давая Милли даже секунды на раздумья, поцеловал в губы, а после снова припал к её шее.       Признаться честно, даже если бы Финн оставил ей какое-то время на то, чтобы подумать об ответе, Браун на вряд ли смогла бы сказать что-то связное —  на анализ только что полученной информации в подобном состоянии ей потребовалось бы минимум несколько часов. Тем более сейчас Милли было вовсе не до этого.        Вулфард сейчас, обожечтожеонсейчасблятьснейделал, делал что-то настолько умопомрачительное, на что у Милли хватало сил только, откинув голову, стонать, одной рукой хватаясь за край его футболки, другой держась за покрывало, чтобы не упасть.       Браун казалось, что стонет она слишком громко, но перестать не получалось. И не нужно было. Вулфард не остановился и даже в вздрогнула,— значит, ему было так же наплевать, или ему нравилось.        Девушка все же надеялась, что ему это нравилось так же, как и ей. Хотя это не то слово. Ей не нравилось. Она сходила с ума сейчас, просто сходила с ума.       Вообще, Браун понятия даже малейшего не имела о том, как это работает. Но это было слишком приятно. Внизу живота защекотало и затянуло от удовольствия. Это были совсем новые ощущения, и Милли нашла себя на мысли, что никогда раньше не чувствовала себя лучше.       И, если честно, она бы отдала все за то, чтобы это продолжалось вечно, пока он снова не добрался до её губ и обеими ладонями не притянул лицо к себе настолько близко, насколько это было вообще когда-либо возможно.       Может быть, это не имело другого продолжения, но Браун все чертовски нравилось. Настолько, что мысли все снова превращались в кашу, и она всесильнее цеплялась за Финна, чтобы удержать хотя бы какое-то равновесие, немного царапая шею.       Она не верила в то, что может быть так хорошо. Или может, это все потому, что у неё раньше никого не было? Того, кто делал так, все ещё оставаясь истинным джентльменом с охуеть какими манерами.        Хотя, конечно, у Милли ничего подобного вообще никогда не было.       Вулфард аккуратно держал её лицо, нежно поглаживая большим пальцем её щеку. Это было странно. И на фоне поцелуя, как обычно сопровождающегося в сознании Милли словом «Эрос» (может, уже немного слабоватым, для того, чтобы это описать), поглаживание — такое нежное и трепетное — очень контрастировало.       Браун оторвалась от него, тяжело дыша. Она хотела посмотреть на Финна. Он наверняка выглядел так чертовски привлекательно и горячо, как всегда. С раскрасневшимися от бесконечных поцелуев пухлыми губами, такими красивыми глазами и длинными гибкими пальцами. Она таких красивых людей в жизни никогда не видела.       Тяжело, рвано дыша, он был похож на Бога. Он был настолько идеален, что она не могла бы описать и одной тысячной части, а может, и ещё меньше, даже находясь в нормальном состоянии.       Её руки ещё удерживали края его футболки, и пальцы касались горячей, как и он, кожи на затылке.       Милли смотрела на него, вообще не понимая, почему он ещё не умер от невыносимого возбуждения, которое присутствовало у неё самой во время ещё только первого поцелуя в нескольких метрах отсюда.       Он был таким крышесносным, невозможным.                                                                                     Это было просто невозможно!        Если бы сейчас у неё спросили, чего она хочет больше всего, Браун бы взмолилась о том, чтобы эта ночь никогда не кончалась.        Ещё не восстановив до конца дыхание, он шепнул. Вышло хрипло, и Милли простонала только от того, насколько ей нравился его голос. — Ты такая громкая. — он закрыл глаза и положил голову на её плечо. Он продолжал тяжело дышать, выдыхая горячий воздух ей в шею.       Это не звучало как предъявление. Скорее, вообще наоборот. Его тон нес, похоже, совсем иную смысловую нагрузку.       Что-то из разряда: «Когда в следующий раз надумаешь прийти ко мне, предупреди, чтобы я открыл окно пошире, дабы это услышал каждый человек на этой земле».       Или: «Нас из-за тебя, конечно, могут спалить, но я не стану закрывать твой рот, потому что мне это слишком нравится. И вообще, мне будет наплевать, если нас спалят, ведь то, что я слышал, было гораздо важнее». Финн думал об этом, но он бы никогда такого не сказал не потому, что это было не так. Потому, что сказать что-то было невозможно вообще.      Только несвязные между собой слова, произнесенные хриплым тихим голосом. Это он мог.       Браун промычала что-то в ответ, и Вулфард посчитал это достойной причиной снова поцеловать её, а потом, опять положив голову на плечо, спросить (или попросить): — Останешься? — Милли кивнула. — Восемь утра. Я уйду. — Разбужу. — обе руки он переместил на её ляжки, немного их сжимая.        Это, скорее всего, ничего не значило, — он просто хотел почувствовать её рядом. Или, чтобы она почувствовала его присутствие. Но это было достаточно странно и вообще не в его джентльменском духе.        Неужели он осмелел? — Милли не знала.       Так же, как не знала, почему его голова сейчас на её плече. Может, он пытался спрятаться от её взгляда, или так было удобнее разглядывать засосы, которые он оставил недавно (но они уже успели налиться краской, наверное; Браун на самом деле ничего в этом не смыслила).       Так же, как и не знала, почему он не умирает от возбуждения.— кажется, она об этом уже сотни раз думала…— И если его нет, то почему то, как он выглядит, говорит об обратном.       Почему он не предпринимал попытки продолжить начатое, Милли не имела вообще никакого понятия. Особенно после всего, что произошло. Она вообще-то не рассчитывала на такой исход событий, и уже подумала: «Не взять ли все в свои руки?». Браун, наверное, и продолжала бы так думать, пока он сам не предпринял этого решения.       Эти минуты (как оказалось) были слишком тихими, не считая ещё немного сбитого дыхания Милли, и шелеста покрывала под их телами. Он снова потянулся к её губам, одной рукой медленно двигаясь немного дальше, а другой обхватив Милли за талию.       Браун не понимала, что случилось, но может быть, Финн умел читать мысли. А что же ещё скрывалось в этом тихом омуте?       Тем не менее, она быстро забыла об этом, как только он остался без футболки. (она так и не поняла, как это произошло, и какие оно имело на это причины, но не решилась заострять внимание на таких глупостях, теперь больше рассматривая его, чем думая, как и всегда).       Ей на мгновение даже не понравилось то, что после того, как он снял её платье, Милли осталась только в белье, а сам Вулфард был ещё в джинсах. Но потом Браун забылась опять, наблюдая за его длинными пальцами; за тем, как он гладит её по предплечью; пока целует, просто целует ключицы; пока она снова стонет. Так же нежно, трепетно.         Вдруг Финн мимолетно, будто случайно, дотронулся до её груди, наблюдая за реакцией Браун.        Неужели проверял, можно ли ему?        Милли одобрительно простонала, и он спустился губами чуть ниже, теперь очерчивая языком ореол одного из её сосков. Он легонько кусал и целовал его, одной рукой лаская вторую грудь.        Браун было даже немного стыдно из-за того, что она, в отличие от него, не делала ничего. Единственное, что она могла и умела — целоваться. Именно поэтому, выждав еще некоторое время, Милли дотронулась до его плеча, чуть сжимая его.        Может, Финн немного неправильно воспринял её жест, но все таки оторвался от груди Милли, возвращая свою голову ей на плечо. Вулфард прижимал её как можно ближе к себе, носом зарываясь в растрепанные волосы. Милли почти сидела на нём; чтобы почувствовать его возбужденный член, Браун было достаточно немного пошевелить ногой, что она, собственно, и сделала из чистого интереса.       Он шумно выдохнул и взял её за подбородок, целуя с новой силой. Милли ощущала сладкий запах своих духов на его губах. От этого ей немного зажгло язык, а внутри опять защекотало, хотя ничего нового, не считая того, что они были очень-очень близко (наверное, ближе получилось бы только в одном случае), не происходило.       Единственное, что вертелось в мыслях Браун — его имя. И вообще ничего больше. Она как будто разучилась думать.       Милли тяжело дышала, и когда он снова принялся целовать её шею, поглаживая одной рукой плечо, просто задохнулась, обхватывая его свободную ладонь. Он сжал её, выдыхая, отчего Милли задохнулась опять, сильнее хватаясь за руку.       Ему так нравилось сводить её с ума? Или он делал это не нарочно?       А в мыслях все крутилось его имя — такое простое, такое значащее. Больше всего на свете. Она простонала: — Финн…        Это ничего не значило, и он даже почти не обратил внимания, только на несколько мгновений посильнее сжал пальцы на её ладони, а потом снова поцеловал. Милли посмотрела на него, щурясь. Присмотрелась, насколько это сейчас было возможно.       Все это был так странно, ведь еще несколько дней назад она ничего и не ожидала от него. Может быть, даже часов.       Быстро же меняются приоритеты. Или как там это называется? Браун не была уверена, что сейчас помнила или вообще знала что-то, кроме его имени, которое никак не выходило из головы.       Милли придвинулась ближе. Оказалось, что это возможно, хотя мало что изменилось, ведь она преодолела лишь несколько миллиметров.       Она снова упрямо подалась бедрами вперед, надеясь, что его это натолкнет на скорейшее продолжение; на то, что он перестанет медлить.       Финн убрал руку с плеча, передвинув гораздо ниже, на бедро, не переставая целовать её губы, нежно поглаживая большим пальцем не сильно выпирающую тазовую косточку. Пусть он пока не спускался дальше, Браун посчитала, что этого достаточно на данный момент для того, чтобы застонать снова.        Все и так казалось слишком нереальным, чтобы вдруг стать правдой. Но когда он, не отрываясь от её губ, зашел ещё дальше, Милли показалось, что это даже не похоже на сон.       Она вообще не знала, как это описать, и в мыслях её теперь вообще ничего не осталось. Браун не могла делать больше ничего, — только отвечать на поцелуи и цепляться за его руку.       Вдруг его пальцы скользнули под резинку трусов, и он потянул чуть вниз чтобы их снять. Милли шумно выдохнула, сжимая его ладонь. Рука Финна пробиралась дальше, немного раздвигая губы, и наконец остановилась, но только на несколько мгновений.        Он надавил пальцем и медленно вошел внутрь —  Милли громко застонала. Её пронзила резкая боль, тут же сменяющаяся сладким наслаждением.        Если бы ей сообщили о том, что когда-то Браун чувствовала нечто лучшее, чем это — блять, да этого просто не могло быть. Ничего не стояло наравне с этим.       Финн водил двумя пальцами туда-обратно, не выходя из неё полностью, заставляя стонать его имя (или просто нечленораздельную речь) громче и громче, почти не отвечая больше на поцелуй.       Милли была готова поклясться, что теперь в сотни раз больше обожала его длинные гибкие пальцы. Раньше они сильно нравились ей внешне, она вообще не могла отвести от них глаз. Но сейчас (обогикакжеейбылосейчасхорошо) Браун понятия не имела, что чувствует, кроме невозможного, сильного удовольствия.       Вулфард верно делал это слишком умело, или, может, просто слышал и видел то, насколько сводит Браун с ума, почему уверенно продолжал.       Внутри порхали тысячи бабочек, а перед глазами пестрили искры. Она задыхалась, и, как только восстановила дыхание, прикрыла глаза, откидывая назад голову.       Милли мычала что-то совсем нечленораздельное. Скорее, просто стонала, прикрыв рот.       С улицы послышались шаги,— кто-то уже возвращался с вечеринки,— посему она на время совсем притихла, прилагая этому невероятное количество усилий, но все равно тяжко вздыхая, закусив губу. Она не хотела, чтобы их услышали.       Как только на улице все стало снова тихо, она тяжело выдохнула, приоткрыв рот и царапая его спину короткими ногтями.       Вулфард вынул пальцы и снова нежно поцеловал ее губы. Выпутав другую руку из хватки, он уложил Милли на спину, попутно стягивая с себя белье.        Финн достал откуда-то презерватив. Браун с особым наслаждением наблюдала за тем, как Вулфард раскатывает его по длине члена и подвигается чуть ближе к ней. Чуть раздвинув её ноги он лег сверху и, помогая себе рукой, (наконецтонемедлячертчертчертчертчерт) со всей присущей ему нежностью неспешно начал входить внутрь.        Милли опять было больно; она нахмурилась и захныкала, вынуждая его остановиться. — Как ты? —  Вулфард погладил девушку по плечу, обеспокоено вглядываясь в её глаза. — Больно?       Браун кивнула и зажмурилась. Ей отчего-то стало очень стыдно; в особенности от того, что Финн, скорее всего, понял, что Милли никогда не делала этого раньше.  —  Расслабься. —  прошептал он и потерся своим носом о её щеку, выбивая из неё улыбку.        Постепенно боль отпустила —  Милли облегченно выдохнула. — Продолжай. — заверила Браун, приоткрыв глаза. Финн был похож на дрессированного пса, ожидающего команды хозяйки.       Он вошел до конца почти не меняясь в лице. Милли насквозь пронзила волна жгучего удовольствия. Она не пробовала наркотики, но точно знала, что ничего не может сравниться с тем, что Браун чувствовала сейчас.        Милли протяжно простонала почти одновременно с тем, как Вулфард спросил: —  Все хорошо?        Она не знала, может ли стон считаться за ответ, поэтому добавила уверенное: —  Да.        Браун просто отказывалась верить в то, что это действительно происходило. Финн медленно начал двигаться, заодно чуть сжимая пальцы на её бедрах.        В комнате стало невыносимо жарко. Гораздо жарче, чем на улице, хотя в Джорджии сейчас было больше двадцати градусов даже поздней ночью. Вулфард переключился на её грудь; сжимал её, гладил, особое внимание уделяя соскам.                                                                                                                    Милли было очень хорошо.        Обхватив Финна за шею, Браун продолжала царапать его спину, постанывая и кусая губы.       Вулфард заходил все дальше, наращивая темп, тем самым заставляя её двигаться тоже. Милли обвила его талию ногами, чувствуя икрами выступивший на его пояснице пот.        Его тело было таким горячим, что Милли даже немного подумала о том, чтобы обжечься о него посильнее, чтобы оставить небольшое воспоминание об этой ночи как можно дольше? Вулфард толкнулся чуть глубже и Милли откинулась на подушки, немного ослабляя хватку.       Ничего лучше этого Браун не знала, не ощущала и даже не могла себе представить.        Милли полежала немного, а после, приподнявшись, поймала его губы своими, напористо целуя. Вулфард выдохнул, пытаясь удержать её талию, но руки подрагивали и едва ли могли послушаться.       Она понимала, что этого мало, но… Черт, была бы Браун способна на большее, наверняка бы не ограничивалась только поцелуем. Но сил совсем не оставалось.        Вулфард постепенно ускорялся, а потом и резко вышел, и, кончая, издал гулкий вздох, больше подходящий на стон, прижимаясь к Милли всем телом. Наверняка издаваемый и раньше, более отчетливо и ярко.        Браун не могла утверждать ничего, потому что последние несколько минут она слышала только себя. Если бы Милли могла что-то сказать, то определенно сделала это прямо сейчас, смотря на потолок.       Что-то типа: «Знаешь, Финн, я хотела тебя и мечтала об этом уже несколько лет». Или: «Эй, ты слишком горячий, знаешь?»       А может, ей стоило сказать: «Я тоже люблю тебя»?        Браун вдруг вспомнила его признание и внутри что-то сжалось. Ей не верилось в то, что человек, которого она любила вот уже четыре года, мог любить её в ответ. Вулфард, который в её глазах все еще не обращал на Милли никакого внимания — любил её в ответ.        Разве это могло быть правдой?       Милли честно хотела что-нибудь сказать, но её хватило только на глубокий вздох (хотя это вообще не помогло, все ещё дышала быстро и рвано), после чего Милли прикрыла глаза и пригладила ластившегося к ней Вулфарда.       А затем все-таки добавила: — Я тоже люблю тебя — она сказала это достаточно громко и будто-бы не своим голосом. Сердце бешено загромыхало. Отчего-то ей стало очень стыдно.       Финн ничего не ответил. Он лениво поднялся и, усевшись на постели, повернулся к Милли лицом, не скрывая улыбки. А потом прикрыл своей футболкой ее грудь.  — Замерзнешь. — хрипло протянул Вулфард.        Браун посмотрела на неё и прикрыла глаза.                                                                                                                               Джентельмен.       Милли пролежала так несколько минут, пока дыхание не пришло в норму. Потом она глянула на футболку снова, и нехотя приподнимаясь, поплелась в его ванную. Этот жест был весьма странным, на самом деле. Она же не у себя дома.        Ну, даже не в своем трейлере.         Милли обернулась на Финна и засомневалась, что ему не наплевать. Тот разлегся на постели, прикрыв глаза руками.  Он даже не посмотрел, куда Браун уходит. Может, был уверен в том, что она останется?        А может, количество мест, куда она могла пойти с его футболкой, ограничивалось только его трейлером? Милли вдруг поймала себя на мысли, что даже не взяла с собой белье. Она прикрыла за собой дверь, и бросив на пол футболку, просто встала под душ, сначала даже позабыв включить воду.       Мысли совсем не шли, в голове вертелось его имя, в ушах звенело, а перед глазами все ещё сверкали искры. Лучше было бы остаться в постели. Она сначала закрыла на несколько секунд, а потом снова открыла глаза и включила воду, повернув кран. Та была прохладной, но Браун не стала её менять.        Ей не нужно было мыться, но под струями воды как-то легче думалось, даже если она не могла этого делать (прийти в себя они тоже обычно помогали). Милли отодвинула от душа голову, стараясь не намочить волосы.        Браун вышла из душа и, не обтираясь, надела футболку. Лучше ей не стало. Она по-прежнему могла с трудом думать о чём-то, кроме его имени, обрывисто, теряя изначальную мысль.       Милли вышла и тут же улеглась на расправленную им постель, прижимаясь близко-близко к его боку.        Снова забывая о белье.        Черт.        Финн приобнял её рукой за талию и наклонил голову, смотря на Браун. Он мог видеть её прикрытые глаза, раскрасневшиеся от поцелуев губы и пряди немного влажных, спутанных им самим волос. Милли не спала и чувствовала на себе его взгляд, но ничем не ответила. Она немного поерзала и положила руку на его торс. Тело было все ещё слишком горячим, по сравнению с её собственным, но несмотря на жару она только придвинулась ближе.  Настолько, что могла слышать, как стучится его сердце.       Слишком быстро, как и её собственное.        Она вздохнула. Ей бы очень хотелось поговорить с ним о чём-то, но Милли даже не знала, получится ли. Хотя, это глупо. У неё должно получиться как минимум потому, что она уже начала медленно, понемногу приходить в себя. Даже могла удержать в голове какие-то мысли, ведя почти связный монолог.       Она прикусила губу, не зная, о чем можно заговорить.        Типа, Вулфард определенно поддержит любую тему, но говорить о чём-то сложном она не желала, а о том, что произошло… Браун и сама об этом не думала, посему вводить такую тему было опасно.       Она так делать не любила.тИ пускай.        Прямо сейчас она задумалась об этом и вдруг осознала, что это было как-то глупо.       Нет, серьезно. Разве между ними было что-то раньше? Прямо раньше. Когда они снимали, ну, третий сезон, четвертый?.. Она помнила, что подолгу заглядывалась на Вулфарда. Особенно, после съёмок последнего.        Все комик-коны, интервью, премьеры.        Милли смотрела на него, закусывая губу. Чаще всего на его кадык или руки — они привлекали её больше всего. Взгляд она не могла отвести даже ради приличия. Даже если упоминать о том, что она была в отношениях и в тот раз, и в другой.       Пускай ей и не нравился ни тот, ни другой парень. Ну, Хантер ей, может, и нравился… Но точно не так, как Финн.       Ни одного человека, с которым Браун вступала в отношения, не считала идеальным. Даже самого первого парня или просто друга.       Даже её обожаемый Ноа. Даже Шнапп не был в глазах Милли идеальным, что уж говорить о сравнении его и Вулфарда?       Сравнивать их — такая глупость.        Они же очень разные.       И отношение у Браун к ним, и то, что между ними — все кардинально отличалось.        Ноа был её лучшим другом. Рядом с ним было невероятно комфортно. Смеяться, смотреть что-то вместе, танцевать, придумывать на ходу глупые шутки, превращая их в те, что кроме них никто не поймет, устраивать ночевки, обнимать; иногда даже плакать ему в плечо, слыша, как он тоже плачет потому, что ему очень жаль — все это Браун обожала.        И все это не было ни на йоту похоже на её отношения с Финном.       Но он все ещё был её другом. Пускай далеко-далеко не таким, каковым являлся для неё Ноа.       Хотя сейчас Браун вообще не была уверена в статусе их отношений. Вулфард скорее был… любовником?        Впрочем, сейчас это вовсе не было важно.       Их отношения всегда отличались. Потому что она была в него влюблена. Нет, она любила его до чертиков.        Как только увидела в первый день съёмок третьего сезона, как только они снова начали целоваться, а его руки касаться её запястий, нежно поглаживая.       Только это было по фильму, а не просто так, хотя Вулфард обожал добавлять в отношения Майка и Эл что-то, что многое объясняло. Без этого все выглядело бы очень сухо, а сами милевен были бы связаны одними только поцелуями внутри закрытой комнаты Джейн.        Тогда даже Браун вдруг подумала, что что-то у них может быть взаимно, не учитывая того, что перед последними съемками четвертого сезона, Вулфард нашел себе девушку, если её так можно было назвать.       Милли, она, конечно, не понравилась. Даже не столько потому, что Вулфард предпочел Элси ей, сколько потому, что она, в конце концов, как и Браун предсказывала персонально для Шнаппа, облажалась.       Изменяла ему с какими-то парнями в интернете, которые были младше её на лет пять, к сведению.       Мерзость.       А ведь когда она увидела её впервые на видео, завистливо смотрела на то, как она, вцепившись в его руку, о чем-то рассказывала, размахивая сумкой.      И кто теперь кому бы позавидовал?       Элси и он встречались только полгода. Может, меньше. И судя по тем сообщениям, которые слили в сеть, между ними ничего не было вообще, а может быть они и были друзьями все это время?       Нет. Это не могло быть правдой.        Что тогда значила ночь в Нью-Йорке? Какого черта Вулфард её так забывал?       В любом случае, сучка сейчас наверняка кусала бы локти, узнай она о том, что было между Милли и Финном буквально только что.       Не то чтобы она хотела, чтобы Ритчер завидовала, нет (ну, может быть только чуть-чуть, чисто для профилактики).       Браун вообще от неё ничего не хотела.        Просто была жутко обижена на то, что Элси когда-то давно смеялась над ней и даже вела хейтерский аккаунт.       В любом случае сейчас это не было так важно. Милли вспомнила о своих изначальных мыслях: то, что произошло той ночью в Нью-Йорке, заставило Браун снова обретать уверенность в том, что Финн тоже к ней чувствует что-то.       Она ведь совсем не понимала, как можно целовать так и ничего не чувствовать вообще. Это было нереально.       И, кажется, лучшие надежды Браун оправдались. Ведь теперь, спустя целый год, она лежит в его кровати.       Милли положила голову ему на плечо и наконец заговорила, надеясь, что он ещё не спит. — Сюжет после третьего сезона такой бредовый… — устало заметила Браун и вздохнула.  — Все его смотрят из-за Стива и Эдди, я клянусь тебе. — и она вдруг засмеялась. — Что такого? — Финн хихикнул, поглаживая талию Милли рукой. — Ну смотри, один «красавчик», а другой после демобатов не умер, а превратился в вампира. Вместе они как Эдвард Каллен из Сумерек.— она прислонила голову к его груди, фыркая от смеха. — Черт, он ведь тоже Эдди… — А ты видела, как он на Стива смотрит? И бандана на его джинсах… А если он обратит его, и они вместе станут вампирами? Типа: бессмертные родители Дастина. — Финн улыбался. — К черту Нэнси, пусть лучше останется с Мансоном и Дастином. — Главная семейная пара…— Милли приподнялась немного и посмотрела ему в лицо.       Впервые, после… Она не знала, как это назвать. Просто смотрела, улыбаясь. — О, да.— Вулфард улыбнулся шире, а Браун взяла его лицо в руки и потянулась за поцелуем. Финн нежно поглаживал её поясницу обеими руками, пробираясь чуть выше.       Кажется, это её первый вечер, когда она не вспоминала с жуткой ненавистью Джейка, обнимая частичку одеяла.       И правда. Ведь Милли будто забыла о его существовании.