You're my chamomile

В действительности все выглядит иначе, чем на самом деле. (с) Станислав Ежи Лец. _________ Энджи шла по темному лесу, хрустя снегом и засунув руки в карман своей безразмерной толстовки. Широкий капюшон на голове изредка трепетал от несильного ветра, осторожно перебирающего короткие, щекочущие лоб волосы Мун. Она смотрела себе под ноги, утопая в раздумьях. Девушка корила себя за настолько безрассудные действия. Конечно, она просто невероятно убедительна и проницательна, раз уж смогла организовать целое восстание против убийц, но были ли ее действия разумны? С одной стороны, она не раз и не два подвергала своих собратьев по несчастью опасности, но ведь в любом случае смерть не была столь ужасной, как ее описывали; все и всегда после смерти возрождались в своих обителях как ни в чем не бывало и продолжали вести эту бесконечную битву. Сколько раз она уже умирала здесь? А сколько раз хотела? Черт побери. Энджи в бессилии опустилась прямо на снег под стволом дерева. Она надеялась, что сможет вынести хоть какой-то урок из всего, что с ней случилось здесь, но нет; она оставалась все той же трусливой беглянкой, которая неслась по парку от сумасшедшего мужика с молотком, она все так же не могла искоренить собственную слабость и жалость к себе. Сейчас не работало правило "сам себя не похвалишь - никто не похвалит", Энджи было не за что хвалиться, даже перед самой собой. Ей казалось, что своими действиями она сделала только хуже, что теперь Сущность точно сожрёт всех и каждого, кто осмелился последовать за Энджи и пытаться противиться своей участи быть жертвой. Мун посмотрела в пасмурное небо; там, за облаками, висела ненастоящая луна. Наверное, она тоже грустит и пытается казаться самой яркой и настоящей, но на самом деле она лишь грубая копия чего-то прекрасного. А ведь Энджи была точно такой же, как и луна. Жалкие попытки завести дружбу здесь, втереться ко всем в доверие и стать местным массовиком-затейником были не более, чем попытками оживить какие-то давно мертвые эмоции, ещё разок пережить все то прекрасное, что чувствовала Энджи лет двенадцать назад, буквально существуя засчет улыбок людей, которые появлялись на их лицах при каждой остроумной реплике Мун. Здесь она тоже часто отшучивалась, прикрывая за клоунской маской животный ужас и стынущую в жилах кровь (чего только стоил ее первый забег с Охотником или с Призраком). Единственный, кто в этом мире видел ее истинное лицо - чертов Картер, надумавший пытать ее электрофорезом. Тогда она совсем отчаялась и отбросила свою "живую" маску, являя Герману полное безразличие к боли и всему происходящему, желая, чтобы ее поскорее растерзали и оставили в покое. Да уж, Док тогда пребывал в немом шоке от поведения Энджи, явно не ожидая такого поворота событий. А сейчас что? Наверняка он обозлен ещё сильнее, чем в тот раз, ведь он уже умирал от ее рук. Невольно вспомнились те теплые моменты, которые подарил ей добрый и отзывчивый Герман, заботливо согревавший ее в ту холодную ночь. Тогда было очень спокойно и уютно, но все равно ни с чем не сравнится то непоколебимое чувство защищённости и безопасности, когда Энджи засыпала на коленях Призрака у камина. Сердце учащенно забилось от воспоминаний той бури эмоций, которые Энджи испытывала всякий раз, когда видела Колокольчика. Только сейчас она едва набралась смелости признаться самой себе в том, что Филип понравился ей с самого начала, с самого первого упоминания его в рассказах Овербека у костра. Первая встреча, конечно, могла бы быть и лучше, но ничего уже не изменишь. И вот сейчас Призрак наверняка тоже получит по затылку от Сущности за то, что потакал Выжившим и помогал развитию их плана. От осознания того, что Мун подставила буквально всех, кто был ей дорог, брови Энджи задрожали в хмуром напряжении, зубы сжались до боли в челюстях. Мун опустила голову на сложенные руки и тихо заплакала, дрожа всем телом. В голове бились болезненным пульсом непонимание и вопросы к самой себе. Почему она такая глупая? Что такого нашел в ней чертов Филип? Разве она достойна того внимания и уважения, которое ей уделяли окружающие? Какого черта она вообще решила взять на свои плечи груз переворота в этом мире, испокон веков жившем в одном и том же устоявшемся порядке? Кем она себя возомнила? Революционершей? В исступлении Энджи дрожала не то от холода, не то от рваного истеричного дыхания. Захотелось одолжить у какого-нибудь там Майкла Майерса нож и исполосовать свое тело точными, прямыми линиями, с которых по каплям стечет алая кровь. В памяти всплыл образ помятых ромашек, прошла ассоциация с Филипом. Помятый, побитый жизнью, прошедший через не одну волну крови и боли, но все ещё такой же прекрасный и светлый, как и раньше, словно лучик в темном царстве. Показалось, что жизнь была наполнена смыслом в далёком детстве, и бо́льшую часть этого самого смысла составлял Филип - смуглый мальчишка со странными пепельными волосами, неотрывно связанный с Энджи и вносящий в каждый ее день уйму радости и веселья. Внезапно все прекратилось. Ураган эмоций стих, ушла печаль, слезы резко остановились, роняя последние капли на рукав толстовки, мысли в голове залегли на дно. Звенящая тишина не предвещала ничего хорошего, пустота была как будто вакуумной, сжимая вокруг себя внутренние органы и вдавливая внутрь головы кости черепа. Как ни странно, больно не было, остался только лёгкий дискомфорт, словно бы Энджи была немного голодна. - Милая Энджи, - немного свысока раздался приятный мягкий женский голос. Мун подпрыгнула на ноги от неожиданности и повернулась к нарушительница своего покоя. Перед ней стояла дама в красивом темном платье с пышной горжеткой на плечах. На руках дамы были изящные черные перчатки. Энджи сразу узнала гостью, тут же упав перед ней на колени и склоняясь над снегом. - Госпожа, простите меня! - Мун снова разрыдалась, сжимая в кулаках горсти снега, - Я не должна была делать всего того, что натворила, прошу, простите меня! - Успокойся, Энджи, - Энтити села на колени рядом с рыдающей Мун и сочувствующе положила руку ей на плечо, - Все в порядке, вставай. Энджи подняла голову вверх и встретилась с добрым взглядом оранжевых глаз Сущности. Барышня приветливо улыбнулась, вставая на ноги и подавая Энджи руку. Мун охотно приняла помощь, в основном поднимаясь самостоятельно дабы не напрягать хрупкую леди. Энджи стряхнула налипший снег с колен и выпрямилась, стыдливо уперев глаза в снег. Сущность была ниже нее на добрый десяток сантиметров. - Ты все сделала правильно, Энджи, - Сущность тихо обошла Энджи слева и, взяв девушку под руку, повела куда-то вперёд. - Но я же сломала все то, что Вы строили на протяжении стольких лет... - Да, и это правильно, - спокойно отвечала Сущность, - Думаю, ты ещё не знаешь, но вследствие вашего сопротивления убийцам они чуть было не прибили меня, когда я разозлилась на них. Энджи опасливо сглотнула, глядя куда-то под ноги. Чувство вины подкатило к горлу, понемногу сворачиваясь в неприятный ком. - Но во всем том, что ты организовала и сделала, нет ничего плохого. Энджи на секунду замерла от изумления, но тут же продолжила идти, потрясенная высказыванием Сущности. - Э-это как? - робко спросила Мун, не веря своим ушам. - Я вижу и слышу все, что вы делаете, о чем говорите, о чем думаете, - расслабленно начала Энтити, спокойно шагая по хрустящему снегу, - И я видела, как вы заботитесь друг о друге. Твои помыслы я тоже вижу, и, честно тебе скажу, я впечатлена, - Сущность улыбнулась уголком рта, слегка повернув голову к Энджи, - Ты очень самоотверженная и смелая, Энджи, это похвально. Кто бы ещё мог додуматься нападать на маньяков вместо того, чтобы удирать от них во все лопатки? Мун стыдливо улыбнулась, сохраняя молчание. - Судить себя куда труднее, чем других, - продолжала Энтити, - Если ты сумеешь правильно судить себя то ты поистине мудра. Пока что ты загоняешь себя в угол, выискивая в себе недостатки, но вспомни о том, с какой благодарностью смотрели на тебя другие Выжившие, когда ты отгрохала им шикарный дом... - Но это же Вы... - Нет, нет, Энджи, это ты, - мягко перебила Сущность, немного сильнее сжимая руку Энджи тонкими пальцами, - Ты направила свою необузданную энергию на создание уюта в этом мире, а затем решила добиться большего, освободив себя и других от вечного гнёта убийц. До тебя в этом мире я не видела никого настолько решительного и целеустремлённого. Помни, что ты живёшь в своих поступках, а не в теле. Ты - это твои действия, и другой тебя нет и быть не может. Чистота помыслов дарует тебе великую силу, с помощью которой ты смогла растопить даже меня. Энджи изумлённо посмотрела на Энтити, которая звонко усмехнулась от такой реакции. - Да-да, ты не ослышалась, - продолжила Сущность чуть более радостным голосом, - Ты внесла в этот мирок что-то такое светлое, что дало другим надежду и веру в лучшее, и это сподвигло Выживших сплотиться и небезуспешно искать радости в мелочах. Но ты же контактировала не только с себе подобными, так ведь? Вопрос на секунду поставил Энджи в тупик. - Ты смогла запустить что-то наподобие цепной реакции, - беспечно говорила Энтити, - И свет пролился даже на темной стороне всего, что я создала. Помни о том, кто ты и что ты смогла сделать во благо окружающих тебя. Не теряй веры в себя, дорогая Энджи, я думаю, тебе стоит развеяться в обществе друзей. Энджи почувствовала, как тонкий палец поднимает ее голову за подбородок вперёд, а обвивающая предплечье рука куда-то исчезла, плавно соскользнув с локтя. Взгляду Энджи предстала огромная, сияющая тысячами уютных жёлтых огоньков, рождественская ель, увешанная игрушками. Позади ели по соседству стояли два дома, один из которых Энджи купила для Выживших, а другой был обителью убийц. На крыльце дома Выживших стояли опешившие люди, глядящие на ель с отвисшей челюстью. При виде всего этого великолепия у Энджи тоже самовольно открылся рот в восхищении, в голове эхом прозвучали последние слова Сущности. - Как красиво... - протянула Энджи, - Спа... Она повернулась туда, где секунду назад стояла Сущность, но никого не увидела. По снегу тонкой полуневидимой дымкой стелился темный туман. - Спасибо, Энтити.. - прошептала Энджи куда-то в лес, а затем развернулась и пружинистой походкой пошла к Выжившим, улыбаясь во все тридцать два. Внезапно дверь темного дома открылась, и на крыльцо вышел Эван. Увидев ель, он замер и наверняка на несколько секунд потерял дар речи. - Здравствуйте-пидораствуйте, - громко проговорила Энджи, проходя мимо Эвана на крыльце и привлекая его внимание, - Как ваше ничего? - И тебе не хворать, Энджи, - усмехнулся Охотник, - А какого черта вы теперь наши соседи? - Черт его знает, - лучезарно улыбнулась Энджи, уходя к крыльцу "своего" дома, - Привет, ребят, видали, какая ёлка? - Это ты ее украсила? - оживлённо спросила Клодетт, с улыбкой глядя на подругу. - Нет, что ты, это Сущность, - отмахнулась Энджи, остановившись у крыльца, - Она решила устроить нам Рождество, судя по всему. Внезапно раздался красивый мелодичный голос откуда-то сверху: - Last Christmas I gave you my heart But the very next day you gave it away... Присутствующие подняли голову к источнику звука и увидели Призрака, стоящего на крыше дома убийц. Казалось, в голос он вложил все, что когда-либо чувствовал. - This year, to save me from tears I'll give it to someone special... - У него действительно прекрасный голос, да? - прошептала Клодетт, спустившись к Энджи и легонько пихнув ее в плечо. Мун зачарованно смотрела на певца, нараспев повторяющего те же строчки ещё раз. На слове "special" Энджи даже показалось, что они с Филипом встретились взглядами. К окнам домика Выживших прилипли люди, глядя на исполнителя знакомой им песни, из злодейского дома высыпали маньяки, не понимая, почему привычную тишину так внезапно разрезала песня и кто это решил потренировать свой голос среди ночи. Призрак, казалось, совсем не замечал толпы, продолжая петь. - Once bitten and twice shy I keep my distance, but you still catch my eye Tell me baby, do you recognize me? Well, it's been a year, it doesn't surprise me.. Невидимка дважды повторил припев, вытянув последнюю ноту на максимум. Когда его голос наконец стих, послышались уверенные одиночные аплодисменты. Макс Томпсон улыбался, как мог, и радостно аплодировал, его подхватил Эван, задрав голову вверх, а затем звуком рукоплесканий наполнилась вся округа, кто-то даже присвистнул. Филип поклонился публике и спрыгнул с крыши, приземлившись аккурат в сугроб. К талантливому певцу тут же ринулся Эван, рывком вытаскивая друга из снега. Призрак закашлялся, смеясь. - Отличное выступление, дружище! - пробасил Охотник, покрепче стискивая Призрака, - Я и не знал, что ты такая певчая птица! - Спасибо, дружище, спасибо, - Призрак, смеясь, похлопал друга по плечу, мол отпускай меня. Макмиллан послушно поставил Невидимку на снег, улыбаясь. К Призраку стал стягиваться народ, воодушевленно глядя на певца, и лишь Трюкач стоял в стороне, пренебрежительно фыркая время от времени. Толпа радостно гудела, устремив взгляды на Призрака. Из дома вышел Пирамидоголовый, устремив свой взгляд на шикарную ель и восторженно вздыхая. - Приятель, не грусти, - к Палачу подскочил Призрак, кое-как протиснувшись сквозь толпу, - Твоя голова тоже похожа на ёлку! Филип без раздумий вытянул из своего плаща верёвочку с двумя колокольчиками и обернул вокруг железной пирамиды. - Вооот, так попраздничнее, не думаешь? - Филип широко улыбнулся, отойдя на шаг назад. Пирамидоголовый повернулся, раздался звон колокольчиков. Палач довольно что-то тихо проревел, несильно кивнув Призраку в знак благодарности. - Эй, ребят, смотрите! - раздался чей-то возглас, а после из толпы вытянулась рука, указывающая в небо. Все подняли головы вверх, созерцая летящую ввысь искру, а спустя мгновение искра с грохотом разорвалась на тысячи таких же искр, огоньки заплясали в ночном небе в красивом хороводе, опадая куда-то вниз. Присутствующие скучковались, подошли ближе к прекрасному представлению. Второй, третий, четвертый залпы также сопровождались сказочным фейерверком, грохочущим, казалось, на весь мир. В этот момент каждый будто предался невнятному забвению, глядя на мерцающие в небесной тьме искры и наполняясь теплом, которого каждый не испытывал уже очень давно. Ощущение чего-то родного и волшебного поселилось в сердцах смотрящих на праздничный салют, разгоняя нажитую злобу и боль. Охотница неожиданно ухватила Эвана за руку и потащила к огромной светящейся ели, Макмиллан едва успел зацепить Дуайта, Фэйрфилд взял руку Энджи, та подхватила под руку Филипа, а он, в свою очередь, успел схватить Макса, Томпсон увлек за собой Клодетт, которая уже держала за руку Мэг Томас, по цепочке уводящую за собой Фенг, которая уже вцепилась в огромную ладонь Доктора. Так, по очереди, все, кто был во дворе, понемногу закрутились в большой хоровод вокруг рождественской ёлки, даже Чиун плюнул на собственную гордыню и присоединился к остальным, проникшись общим праздничным настроением. Его руку неожиданно схватила большая грубая ладонь Охотницы. Хак несколько изумлённо повернулся на нее, в ответ на это Анна приветливо улыбнулась ему, подмигнув. Этот дружелюбный жест вызвал широкую улыбку у Трюкача, и весь негатив исчез из него от слова совсем. - Jingle bells, jingle bells, jingle all the way, - неожиданно приятным баритоном с улыбкой громко начал Охотник, стараясь разбавить неловкую тишину после прекратившихся взрывов. - Oh, what fun it is to ride in the one-horse open sleigh, - подхватили Энджи с Дуайтом, вливаясь в давно знакомый мотив. - Jingle bells, jingle bells, jingle all the way, Oh, what fun it is to ride in the one-horse open sleigh, - вторили разные голоса из хоровода, поддерживая незатейливую мелодию, вселявшую в их души настоящую радость. Вскоре весь хоровод грянул, дружно напевая куплет: - Dashing through the snow In the one-horse open sleigh O'er the fields we go Laughing all the way Bells on bob-tails ring, Making spirits bright What fun it is to ride and sing A sleighing song tonight, oh! Атмосфера давно забытого Рождества охватила празднующих с головой, выгоняя из получерствых сердец пережитый страх, боль и ожидание вечных забегов наперегонки со смертью. Энджи вытаскивала из памяти строчки песни, улыбаясь и сжимая в руке покрепче ладонь Филипа, в ответ на что он лишь иногда смеялся и поглаживал большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Идиллия. Сущность сидела на крыше дома злодеев, с улыбкой наблюдая за счастливыми поющими убийцами и людьми, кружащими вокруг рождественской ели по инициативе Анны. Наверное, именно этого им и не хватало, как и ей. Голоса слились воедино, фразами влетая в уши Сущности и согревая ее душу от вечной мерзлоты. Хотелось бы сейчас спуститься вниз и вновь почувствовать себя затейливым озорным ребенком, как много-много лет назад. Энтити подняла голову вверх; некоторые снежинки не долетали до земли или любой другой поверхности, сгорая по пути ярко-рыжим пламенем. Облака у горизонта зарделись тонкой ярко-оранжевой полосой. Видимо, ее энергия иссякает без пропитания, скоро тут будет разрушено и сожжено дотла абсолютно все. Похоже, пора прерывать этот великий праздник сердец и душ, как бы ей ни хотелось подольше наблюдать за торжеством. Рано или поздно все птенцы улетают из гнезд, настал черед всех этих пташек разлететься туда, откуда их забрала Энтити. Остатки сил ей придется потратить на перемещение киллеров и выживших в их родные места. Сущность оттолкнулась руками и плавно по воздуху сплыла вниз, едва касаясь туфлями сугроба, в который не так давно навернулся Филип. Она смело пошагала к хороводу, поднимая руки вверх и раскрывая их к небу. Тут же от ее ладоней ввысь с грохотом вылетел сноп желтых искр, привлекая внимание хороводоводов и заставляя их собраться в кучку перед елью напротив домов, прекратив кружить у ёлки. Большинство убийц недобро взглянули на Энтити, явно не желая ей ничего хорошего, но мягкая улыбка на ее бледных губах не предвещала ничего плохого. - Вот, учитесь, как надо правильно салютовать, - подметила Энджи, усмехнувшись. Энтити мягко улыбнулась в ответ на шутку. - Итак, дети мои, - начала Сущность удивительно громким голосом, - Благодаря каждому из вас я поняла, что жизнь не заканчивается на негативных эмоциях. Я пристально наблюдала за вами всеми и увидела, как вы проявляете заботу по отношению друг к другу каждый божий день. Я рада за вас и за то, что даже будучи в вечной погоне за жизнью и вечно убегая от смерти вы смогли сохранить в себе рассудок и хоть каплю человечности. Благодарю каждого из вас за вашу храбрость и сочувствие по отношению к друзьям, настало время подвести черту и прекратить этот ужас. Филип! Оджомо вышел из толпы, внимательно слушая Сущность. - Прости за тот раз, - мягко сказала она, - Не забывай своего имени и того, кто ты есть на самом деле. Сущность улыбнулась, а Филип коротко кивнул. - Мои силы иссякают, увы, - тихо проговорила Энтити, обводя взглядом начинающие тлеть ветви деревьев, - Скоро от моего мира не останется ничего, кроме праха, вам пора домой. - Сущность... - Ничего не говорите! - прервала Энтити. По ее щеке скатилась сияющая оранжевым слеза. Она в последний раз посмотрела в глаза каждому, кто стоял здесь, не желая видеть их мысли. - Спасибо вам всем за то, что вы у меня были, - тихо сказала она, чувствуя, как ей становится труднее дышать. Снег начал таять, некоторые деревья уже загорались, облака понемногу исчезали в рыжей паутине, оставляя после себя черную пустоту. Энтити дважды хлопнула в ладоши, роняя слезы в тающий снег, и каждого, кто стоял во дворе, растворяя внутри себя, поглотил черный туман. Через несколько секунд клубы тумана исчезли, оставив после себя лишь подтаявший притоптанный снег. Лесной пожар становился сильнее, вверх, в пустоту, шел огромный столб черного дыма, как спички, вспыхнули когда-то жилые дома. Озеро в лесу кипело, испаряясь, словно вода в кастрюле, оранжевые языки пламени пожирали все на своем пути. Обессиленная Энтити упала на снег, не чувствуя пожираемых паутинкой ног. Чувства, что сидели глубоко внутри нее, вырвались наружу; она была по-детски счастлива оттого, что мучения подопечных завершены, что ей больше не нужно пытать их для пропитания. Огонь подступил совсем близко, когда от тела Энтити остался только едва видимый на снегу темный силуэт, который вскоре растаял в свете огня. Пламя бушевало недолго, и в одну секунду все кончилось. Огромное пепелище внезапно сжалось до размеров небольшой кучки пепла от истлевшей сигареты, вокруг которой раскинулся могучий лес. Упавшая с неба капля дождя разбила кучку пепла, превращая остатки мира Сущности в небольшой комочек черной грязи.