Прошлое и настоящее Крейга Буна

И все-таки он вернулся сюда. Да, не весь разведбатальон, а только он один, Крейг Бун. Хотя пришел-то он как раз не один, а с парнем, которого все называли Курьером. Этот парень помог ему вычислить того, кто продал Карлу легионерам, а потом предложил путешествовать вместе. У Буна было всего одно условие: он видит человека в красном, он стреляет. Курьер оказался совсем не против, и они вместе весело накуролесили по всему Мохаве, зачастую выбираясь из переделок исключительно чудом. Сейчас за обоими из них следовали убийцы Легиона, а они были объявлены личными врагами Цезаря. Но уже три отряда легионеров-убийц отправились к своему Марсу, а они все еще были живы и целы. Сперва Курьер лез с вопросами по поводу его службы в первом разведбате, он даже спрашивал про Биттер-Спрингс. Позже перестал, но уже сам Бун почувствовал в себе нужду открыться ему. Не сразу, но постепенно он рассказал ему почти все. Позавчера они перебили отряд Легиона и освободили подрывников, которых те тащили в рабство. Бун не любил налетчиков, но посчитал, что лучше отпустить их, чем дать людям в красном заполучить несколько здоровых и сильных рабов. К тому же эти люди заслуживали второй шанс. И эта мысль о втором шансе не давала ему покоя. Если он дал второй шанс ублюдкам и налетчикам, то почему не дает его самому себе? Но для этого нужно было вернуться туда, где все началось. Бун попросил Курьера посетить Биттер-Спрингс. Однако в сам лагерь НКР, который разбили на месте бывшего поселения Ханов они не пошли, остановились в на хребте “Хвост Койота”. Это было то самое место, где располагались позиции, с которых они обстреливали отступающих по каньону гражданских. Когда они прибыли туда, Бун решил, что это было ошибкой. Однако он все равно решил остаться здесь переночевать, чтобы хорошенько все обдумать. Курьер, у которого с этой местностью не было связано никаких воспоминаний, завалился спать. А Бун сел у прогоревшего костра и принялся думать. Сон не шел. Кошмары до сих пор не отпустили его, они преследовали его каждую ночь, причем неважно где ему приходилось ночевать: в Пустошах ли, в мотеле “Дино-дилайт” или в шикарном номере “Лаки 38”. От перемены места ничего в общем-то не менялось, и ему снились то жена, то убитые им люди. Впрочем, легионеры, которых убили они с Курьером, его не преследовали. И на том спасибо. Луна с неба светила очень ярко, поэтому окрестности было видно достаточно хорошо. Периодически Бун осматривал их, не столько потому что опасался нападения, а столько от того, что ему было откровенно нечего делать. И он заметил, что неподалеку от заброшенной зоны отдыха собираются люди. Причем не просто люди, он заметил среди них и собак. Схватив свою винтовку, он приложился к прицелу и увидел то, что ожидал: люди были вооружены, и все они были в красном. Мысли лихорадочно крутились в голове у снайпера. Легионеры собрались тут не просто так, они готовились к чему-то. А скорее всего к нападению на Биттер-Спрингс, чтобы похватать беженцев, обратить их в рабство и переправить на ту сторону реки Колорадо. Бун не верил ни в Бога, ни в судьбу, но сейчас кто-то из высших сил явно вмешался в происходящие в Мохаве события. Что это может быть, как не судьба? Кажется, он все-таки заслужил свой второй шанс. Сегодняшнюю ночь он не переживет, зато с сожалениями о прошлом будет покончено. Да и не такой уж это и плохой вариант - умереть в бою с превосходящими силами в попытке защитить несчастных беженцев. Нужно было только разбудить Курьера и сказать ему, что намечается в окрестностях. Дать товарищу возможность уйти. Им совсем не обязательно умирать тут вдвоем. Бун вернулся назад, подошел к Курьеру и слегка потряс его за плечо. Тот открыл глаза, огляделся вокруг, с непонимающим видом посмотрел на экранчик своего “Пип-боя”. Время было еще раннее, но легионеры, очевидно, специально готовили нападение так рано, когда солдаты еле держатся на постах, и начинает сильнее всего клонить в сон. Сам снайпер непременно так и поступил бы, если б готовил какое-то нападение. - Большой отряд Легиона, - проговорил Бун. - С собаками. Собираются напасть на Биттер-Спрингс. - Что им тут вообще понадобилось? - зевнув, спросил Курьер, впрочем тут же сел и взялся за оружие. Правильная реакция. - Здесь легко можно набрать рабов, - ответил снайпер. - Куча беженцев и всего несколько солдат. Не думаю, что они шли за нами. - Ну и отлично, - Курьер вдруг улыбнулся. - Не придется за ними гоняться. - Ха! - Бун усмехнулся в ответ. - Если бы всегда так и было бы. Тогда пошли, нужно войти в лагерь и предупредить остальных до того, как они туда двинутся. Если опередим их хоть немного, то та пара солдат, что все еще несет службу в Биттер Спрингс, нам помогут. - Оставим тут все вещи, возьмем только оружие и патроны, - с готовностью кивнул Курьер. - Если выживем, вернемся сюда и заберем. Если нет, то оно все равно нам не понадобится. Схватив оружие, они побежали в сторону лагеря. Легионеры их не заметили. Может быть, если они с Курьером поднимут в лагере шум, те откажутся от нападения? Ведь одно дело хватать ничего не подозревающих спящих людей, вязать им руки, надевать ошейники и гнать прочь, а совсем другое - драться с готовым к обороне, пусть и немногочисленным неприятелем. Хотя черт его знает, может быть, и не отступят. Их много, а солдат НКР всего несколько. И добыча обещает быть богатой, все-таки беженцев, которых можно обратить в рабов, здесь несколько десятков. Говорят, что за голову здорового сильного раба дают тысячу крышек. Вот такая вот экономика. Двое стоявших на посту солдат не стали стрелять, видимо увидели берет, узнали его даже в темноте. Курьер, едва поравнявшись с ними, заорал: - Бегите, поднимайте всех! Легион идет, большой отряд. - Но как они оказались тут? - спросил один из них, который, похоже, спал на посту. Второй отреагировал правильно, развернулся и побежал в сторону военных палаток, стоявших в глубине лагеря. Оставалось надеяться, что он бежит будить остальных солдат, а не решил просто свалить отсюда и переждать нападение где-нибудь в другом месте. - Твою мать, ты вопросы не задавай, а готовься драться, - ответил ему Курьер. Несмотря на то, в какой ситуации они оказались, он выглядел совершенно спокойным. Это был уверенный в себе человек, тем более, что один раз он уже был мертв. Об этом можно было догадаться по большому шраму через всю голову. Бун развернулся и занял позицию за мешками с песком, встал на одно колено и вскинул винтовку. Курьер поступил так же, взявшись за свой любимый карабин, дослал патрон. - Жарко будет, - проговорил он. - Есть второй выход из лагеря? Иди туда, здесь мы удержим их и вдвоем. Ну а если не удержим, тогда нам все равно конец. Бун ничего не сказал, хотя был полностью согласен с ним. Парень, совсем молодой, наверняка сынок какого-нибудь фермера, записавшийся в армию, чтобы сбежать от копания в земле, а попавший служить в эту дыру. Первый легионер, выбежавший из-за изгиба скалы получил пулю в грудь и рухнул на песок, заливая его кровью. Бун передернул затвор, поймал в прицел следующего, но его уже срезал короткой очередью Курьер. Впрочем, это было не важно, потому что недостатка в целях не было. Следующий легионер упал, получив пулю в горло. Четвертый успел выстрелить из дробовика в сторону укрытия Буна. Тот пригнулся, дробь просвистела выше, забарабанила по крыше небольшого строения, стоявшего за их спиной. Прямо как дождь, которые так редки в этой пустынной земле. Легионеры заняли укрытия и принялись палить по укрытию Буна и Курьера. Пули впивались в мешки с песком, но пробить их не могли. Впрочем, долго это продолжаться не могло, прижав огнем защитников, ублюдки в красном вполне могли подойти поближе, и попросту расстрелять их. Курьер сорвал с разгрузочного жилета гранату, выдернул предохранительное кольцо и отпустил рычаг. Это было рискованно, потому что замедлитель в довоенной гранате вполне мог испортиться, и она могла как не взорваться вообще, так и рвануть в руках прямо через секунду. Выждав пару мгновений, Курьер отправил гранату в полет так, чтобы она взорвалась в полете и осыпала осколками как можно большую площадь. Еще бы, обращаться со взрывчаткой Курьера учил сам Забей-Пит. Курьер даже познакомил с ним Буна. Интересный он дед, со своей философией, но в вопросах работы со взрывчаткой вряд ли есть кто-то лучше во всей Пустоши Мохаве. Взрыв ударил по ушам, со стороны легионеров послышались крики. Бун высунулся из укрытия, снял одного из ублюдков, остервенело дернул затвор и тут же пристрелил следующего. В ответ снова стали палить, но работали всего из двух стволов. Курьер высунулся, выстрелил, и врагов стало на одного меньше. Последнего пристрелил Бун, дернул затвор назад и методично перезарядил винтовку. - Вроде последний, - констатировал Курьер. - Неужели отбились? - Не отбились, - качнул головой Бун. - Вексилария не было, и собак. А на берегу я их видел, и со знаменем, и с псами. Так что, либо еще пойдут, либо сейчас с другой стороны попытаются зайти. И тут со стороны второго входа в лагерь послышались выстрелы. Заполошные длинные очереди, и одиночная стрельба из дробовиков и ковбойских винтовок. Один из автоматов быстро захлебнулся, похоже, что стрелка убили. - Иди, - сказал Курьер. - Я здесь останусь, продержусь сколько-то. Патроны есть еще, да и пара гранат в наличии имеется, так что отобьюсь. Бун кивнул ему и побежал в сторону, откуда раздавалась стрельба. Впрочем, пока он добежал, она уже прекратилась. На земле валялось три трупа солдат НКР, несколько дохлых шавок, дальше стояло пятеро легионеров, среди которых был и вексиларий. Две оставшиеся в живых собаки уже жрали трупы солдат. Бун резко остановился, прицелился в знаменосца и выстрелил. Знамя упало, и на стрелка обратили внимание. Бун нырнул за стену невысокой развалюхи, присел, чтобы уменьшить потенциальную площадь поражения. Снова послышались выстрелы, целый шквал огня обрушился на ни в чем не повинную стену, часть пуль прошила постройку насквозь, но Буну повезло, в него не попала ни одна. Дождавшись паузы, Бун снова высунулся и выстрелил, и еще один легионер присоединился к трупам, валяющимся на земле. Можно было не целиться, ублюдки в красном были уже совсем близко, и, как догадался Бун, они брали его в клещи. Псина выбежала из-за угла и тут же получила удар в нос солдатским ботинком. Бун добавил ей прикладом по ребрам, и тут же прицелился и выстрелил. Передернуть затвор он уже не успевал, потому что на него тут же бросилась вторая шавка. Тогда снайпер выхватил из-за плеча мачете. Махнул один раз, второй, рубанул, вскрывая горло обезумевшей от ярости собаки, и тут же встретился взглядами с ее хозяином. Тот выстрелил, но Бун бросился вниз, вытянулся и в длинном выпаде подрубил ему ногу. Легионер не смог устоять на одной, упал, Бун быстро подполз к нему, перехватил мачете второй рукой за лезвие и вскрыл горло. Схватив с трупа дробовик, он дернул цевье, развернулся и тут же выстрелил, потому что из-за противоположного угла появился еще один легионер. Дробью того отшвырнуло прочь, и он упал на песок, заливая его кровью. Бун снова дернул цевье, подскочил к углу и увидел, что последний из легионеров убегает прочь. Бун свалил его только с третьего выстрела. Во-первых, тому хватило ума петлять, а во-вторых, руки тряслись после пережитого. Патроны в трофейном дробовике закончились, и снайпер отбросил его в сторону. Все закончилось, стрельба прекратилась, но беженцы пока не покидали своих домов и палаток. Скоро им придется убирать трупы и готовить для транспортировки в НКР своих павших. Ничего не поделаешь, такова жизнь на войне. А вот жизнь Буна сегодня должна была закончиться, он прекрасно это понимал. Однако этого не произошло, он все еще был жив. Может быть, он просто не заслужил прекращения мучений. А возможно он просто начал искупать свою вину? Пойти бы и посоветоваться об этом с Курьером. Он должен понять. И наверняка сумеет что-нибудь посоветовать.