Раскрыть за десять дней

Бельфегор открыл дверь. И сделал шаг назад в шоке от увиденного. Ладно, за неделю он успел привыкнуть к своему новому виду, ладно, он смирился с теперь своими кошачьими ушами, хвостом и когтями. Но это! Это выше его понимания. Перед ним стоял Фран. Вернее, это было похоже на Франа. И это не стояло, а… Бельфегор не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то обозначить это положение. Ведь не может же стоять тот, у кого нет ног, верно? Так вот, да, на верхнюю половину тела это был Фран — то же лицо, те же зеленые волосы, те же руки, тот же торс, а вот на нижнюю… На нижнюю это был длинный широкий змеиный хвост. Бельфегор подавил внутреннюю дрожь, змей он никогда не жаловал, ему больше нравилось что-то более меховое. Его собственный кошачий хвост испуганно заметался, то и дело хлестая по ногам. — Долго вы открывали, — произнес Фран и прополз в квартиру, мимо отшатнувшегося Бельфегора, что тут же привлекло внимание этого странного полузмея. Вот уж никогда Бельфегор не думал, что будет опасаться Франа, но от пронизывающего взгляда стало не по себе. А еще не по себе стало от не моргающих зеленых глаз с тонким вертикальным зрачком. Про угрожающе длинный тяжелый хвост и говорить не стоило, Бельфегор старался смотреть выше пояса и видеть хоть что-то привычное. Куда Бельфегор попал? И главный вопрос: как отсюда выбраться? Этим он задавался уже неделю, и ответа так и не нашел, как ни старался. — И на звонки не отвечали, — пристально рассматривая, продолжил Фран и придвинулся уже к Бельфегору, а не к входу на кухню. — Что-то случилось? Вы разучились пользоваться телефонами? Бельфегор почувствовал, как его уши раздраженно прижались к голове. Очередной странный жест, к которому он так и не привык, проснувшись в этом теле и мире неделю назад. Все казалось чужеродным, даже восприятие изменилось, мир наполнился новыми звуками, запахами и вкусами, и подстроиться под такое оказалось одновременно и просто, и сложно. На уровне тела и рефлексов все работало как надо, а вот на уровне осознания, что ему, например, теперь хочется распугивать птиц за окном, все казалось не таким радужным. И интуиция тоже усилилась, прямо сейчас Бельфегор ясно понимал, что влип по-крупному: обмануть и вести себя как Бельфегор из этого мира он не мог, слишком они отличались. — Только не говорите, что это из-за полнолуния, — вырвал из мыслей Фран, все также не моргая и рассматривая его как интересный экспонат под лупой. И вот еще одна поражающая деталь, про которую Бельфегор уже успел узнать. Как выяснилось, в этом мире он оборотень-пума, и связь с луной крепка. Как в каком-то подростковом фильме, ей богу. Ему хватает проблем и без учета фаз луны, но такую информацию он отметил как достаточно важную, но при этом так и не разобрался, что с ней делать. Не выть же на луну. — Оно только через полмесяца. — То-очно, — протянул Фран так знакомо, что Бельфегор даже немного расслабился. Может, мир и изменился, но Фран остался тем же. За исключением хвоста, конечно. Но это он собирался игнорировать всеми силами. Куда проще думать о потенциальном помощнике как о человеке, а не о странной химере. — Тогда что? Ты странно себя ведешь, — задумчиво протянул Фран, отбросив формальное обращение, и провел языком по губам. И Бельфегор судорожно вдохнул: у этой твари был тонкий раздвоенный язык. Боже. Весь план грозился рухнуть, потому что этот язык хотелось потрогать. Вообще-то всего Франа хотелось потрогать, но Бельфегор только сильнее сжал руки в кулаки, до боли впишись когтями в ладони. Это было странно: он не любил змей, но к этой чешуйчатой твари его странно тянуло. Как будто привычно, так же привычно, как катать мелкие предметы по поверхности. От ассоциации даже передернуло, жутко. — И пахнешь ты странно. Неужели у тебя гон? Тогда почему ты не сообщил, я бы составил тебе компанию? — Что? — пораженно выдал Бельфегор. — Какой еще гон? И видимо, это звучало слишком недоуменно и подозрительно. Фран весь напрягся, длинный хвост, свернутый кольцами, медленно развернулся, заполняя все пространство небольшого коридора. И через секунду Бельфегор лежал на полу, обвитый хвостом как веревкой без возможности пошевелиться и достать ножи. — Что здесь происходит? — угрожающе спросил Фран, нависнув над ним и навалившись неожиданно тяжелым телом, и многозначительно уперся руками по бокам от головы. — Это уже не смешно. — Да нет, ты бы оценил, и-ши-ши, — прошипел Бельфегор, скаля клыки. Как же эта ситуация выводила из себя. В этом мире Бельфегор не чувствовал себя собой, ему мешало все от ушей и хвоста до усилившегося слуха и нюха. И даже сейчас, едва не задушенный, он не понимал себя. Не было страха, не было ярости, были только злость и запах Франа, прохладный и успокаивающий. Обычно Фран вызывал другие чувства, но с этим миром что-то крупно не так. И из-за этого Бельфегор не знал, можно ли хоть кому-то доверять и раскрывать, что он не совсем тот Бельфегор, к которому здесь привыкли. Он и сам не до конца верил в происходящее, каждый раз надеясь проснуться в своей обычной комнате в Варии, а не в квартире в небоскребе с видом на город. — Да неужели? И что это должно значить? — угрозы в голосе стало меньше, но с места Фран так и не сдвинулся, все также крепко сжимая в кольцах хвоста. — Я не могу выбраться, — сдался Бельфегор, переставая дергаться и признавая поражение во всем: и в борьбе, и в попытке самостоятельно разобраться в новом мире. — Ага, в этом и смысл захвата, — пояснил Фран, и змеиный хвост зашевелился, расслабляя кольца и давая вдохнуть полной грудью. — Пояснения какие-то будут или мне провести еще один сеанс асфиксии? — Обойдусь, и-ши-ши, — огрызнулся Бельфегор, распластавшись на полу, и все-таки решился: — Я Бельфегор, но из другого мира. — Угу-у, — протянул Фрна, свернув хвост в подобие кресла и удобно на нем устроившись так, что теперь он смотрел сверху вниз. — В том мире я человек. И я бы очень хотел вернуться туда и избавиться от всего этого, — Бельфегор провел по мягким кошачьим ушам песочного цвета и прихватил раздражающе дергающийся хвост, покрытый короткой, но густой шерстью. В самый первый день в этом мире он не мог оторваться от новой части тела и изменившихся ушей, казалось, что его обманывают и зрение, и зеркало, и собственное восприятие тела: хвост чувствовался как родной. — Я очнулся в этой квартире неделю назад и так и не нашел способа вернуться. Тут все максимально нелепо! Меня все это совсем не радует, это странно и… И ты мне не веришь, — закончил Бельфегор, смотря на ни капли не изменившееся лицо Франа, чей не моргающий взгляд снова начал напрягать. — Да нет, верю, — воспротивился Фран. — Ты бы никогда в жизни не захотел стать человеком. Бельфегор в этом сомневался. Не в желании быть человеком, а в таком безусловном доверии. Слишком уж быстро и легко Фран поверил. Не мог же он настолько неправильно себя вести, что его разоблачили в первое же мгновение? Хотя… Этот мир сводил его с ума своей абсурдностью, вполне возможно, что он и вел себя совершенно не так, как от него ожидали. — От тебя пахнет растерянностью, — вдруг заметил Фран, подавшись ближе. Бельфегор недоуменно уставился на него. Как пахнет растерянность он не знал и знать не хотел. — Ладно, поднимайся и пойдем на кухню, там все расскажешь. Чувствую, мне нужно будет это запить. — Я бы тоже не отказался, — согласился Бельфегор, он бы уже давно напился, но привычного алкоголя он не нашел, а пить что-то странное и резко пахнущее не рискнул. Так что совет знающего человека — человека ли? — не помешал бы. Он поднялся и последовал за повернувшем на кухню Франом, только кончик змеиного хвоста еще не скрылся за дверью. Бельфегор еще раз напомнил себе, что помощь ему необходима и сам он не справится, и вошел на кухню. Уселся на меленьком немного подранном когтями диванчике и принялся наблюдать. Фран действовал уверенно, доставал посуду, вытаскивал еду, где-то нашел бутылки, о существовании которых Бельфегор, перерывший в первые дни всю квартиру, даже не подозревал. — А ты тут прям как дома. Мы с тобой настолько хорошо знакомы? — рискнул спросить он, царапая когтем диван, что одновременно и успокаивало его животную часть, и раздражало человеческую половину. Но Фран сейчас волновал больше, чем раздрай внутри. — Можно и так сказать, — отозвался он, мешая что-то в шейкере. — И в каких мы с тобой отношениях? — Бельфегору казалось, что этими вопросами он закапывает только себя, потому что Фран выглядел расслабленным и даже несколько веселым. Его словно и не волновала сложившаяся ситуация, в то время как Бельфегор сидел как на иголках, хвост нервно дергался из стороны в сторону. — Ну-у, я собирался провести с тобой гон. Сам догадаешься? — насмешливо сказал Фран, разлил непонятную жидкость по бокалам и обернулся, вперившись невероятным словно гипнотизирующим взглядом, от которого невозможно отвести глаз. — Что такое гон? — с плохим предчувствием уточнил Бельфегор, и в горле неожиданно пересохло. Если у него не только внешность животная, но и повадки, то ответ ясен, но верить в это категорически не хотелось. Он и с хвостом не смирился, а уж чтобы спать с полузмеем в безумном угаре и речи быть не могло. — Период спаривания, — с наслаждением и издевкой произнес Фран, явно понимая, в каком состоянии Бельфегор. Бельфегор был в ужасе. И странном предвкушении. Убийственная смесь. — О боже. Фран тихо рассмеялся. А Бельфегор окончательно понял, что просто ему не будет, и залпом выпил протянутый бокал с чем-то ядрено синим. И своему Франу он ни за что об этом путешествии не расскажет, когда вернется. Ни за что.