До встречи, мисс Грейнджер

Если гонится за вами

Слишком много человек,

Расспросите их подробно

Чем они огорчены?

Постарайтесь всех утешить.

Дайте каждому совет,

Но снижать при этом скорость

Совершенно ни к чему.

Г.Остер

_______________

Гермиона пружинистой походкой входит в свой любимый паб. Знакомый бармен, Руссо, кивает ей вместо приветствия и подмигивает. Глаза его — левый игриво косит — подозрительно сияют. Гермиона усмехается про себя: «Снова напился». Она улыбается ему почти искренне и на секунду спотыкается из-за слишком высоких толстых каблуков, но тут же выпрямляется, как кипарис. Черт бы побрал эти неровности на полу… Гермиона в который раз мысленно матерится. Но, как говорил старина Грюм, с этими женскими двенадцатисантиметровыми помощниками на ногах можно не только защититься от разных тварей в бою, но и спрятать внутри много всякого нужного. И никто не догадается, что в правом каблуке у нее бутылочка со святой водой, а в левом — набор серебряных игл. Можно и потерпеть легкие неудобства, если когда-либо ей спасет это жизнь. Кстати, о жизни и ее сохранности. Охотница хмурит брови, пока медленно оглядывает помещение на предмет нежелательных людей, вещей и ситуаций. Все в норме. Шик. Блеск. Красота. Ее внимательный глаз орла не пропускает ни миллиметра помещения. Потому девушка разглаживает невидимые складки на юбке, где скрыта кобура с ножом на левом бедре и пистолетом на правом, и подходит прямиком к барной стойке, куда обычно никто никогда не садится. Эра подкатов к ней давно прошла после парочки грубых оскорблений, вылетающих из ее рта, и ударов по паховой зоне острым носком сапога. Гермиона могла так высиживать на жутко неудобном табурете до самого закрытия, и к ней бы точно никто не подошел. Образ она себе создала неприступный и загадочный. А с ее томным взглядом мертвой рыбы и кобурой, выглядывающей из-под широкого разреза длинной юбки, она как бы тонко намекала, что может не только отбить, но и прострелить чьи-то кругляши, если что. Гермиона столько раз бывала в этом заведении, что ее знал в лицо весь персонал «Huff’a», начиная от уборщицы и заканчивая поваром. Она тогда крайне удивилась, что у них есть и еда, и уборка. Правда. Потому что заметно этого не было. Если, конечно, пережаренные гренки с цельным чесноком на тарелке, покрытой мутными разводами и застарелыми кусочками еды, что-то могли ей об этом сказать. Ах, ей бы сидеть сейчас где-то в Италии, ловить маленьких гриндилоу и потом праздновать поимку в ресторане с бокалом белого сухого и нарезкой сыров, а не вот это вот все… Гермиона любит помечтать, поэтому со вздохом закрывает Инстаграм, где Чжоу в той самой желанной Италии выкладывает очередное селфи с зашифрованным кодом охотников: «Все в порядке. Я в отпуске». Вид у нее, наверное, побитый. Потому что Руссо, блондин, напоминающий ей Малфоя, начинает молча наливать любимый эль Грейнджер в запотевший от холода стакан. Она трет напряженные позвонки на шее и поднимает глаза к серому потолку. Дико хочется спать, но охотница знает, что не уснет, не выпей она пару-тройку стаканов. Постоянное чувство бдительности, привитое ей наставником Аластором Грюмом, порой приносило некоторые… неудобства. В таких случаях спасал старый добрый ирландский нефильтрованный эль, баночка оливок и... И пачка мелаксена. По вкусу эль напоминал, если честно, коктейль из дедовского самогона, смешанного с дешевым ароматизатором с наклейкой «Пиво». О, может быть, там было еще совсем немного минеральной воды, но пузырьки в пенке лопались на раз-два, так что вряд ли. Да тут ни в одном магазине не продавалась «Эвиан». Боже. О чем речь вообще?.. Заедала она все это оливками и была очень довольна таким вкусовым набором. Гермионе часто говорили, что она извращенка. Особенно после перечисления ее гастрономических фаворитов, но Грейнджер все равно нравился вкус напитка. А почему, собственно, нет? К тому же от этого странного пойла вырубало ее до самого утра. Лучшая замена антидепрессантам. Главное, не стать алкоголиком. И сны снились интересные: начиная от полета на каких-то черных лошадях до цветных вспышек в небе и заканчивая влажным поцелуем с Роном в темном и тесном помещении. Она всегда просыпалась в холодном поту. Такие кошмары ей снились как раз после пива, но было интересно такое увидеть. Ну, ради разнообразия хотя бы. Больше всего пугал поцелуй с Роном, ибо Гермиона надеялась, что сон не вещий. Ведь Рон только-только нашел свою любовь в лице охотника из Болгарии — Виктора Крама — и признал свою ориентацию. Ох, как же долго он сидел в шкафу… бедный мальчик. Гарри ей тогда проиграл сотку, как они начали встречаться. Конечно, был вариант, что Руссо — этот бармен не зря напоминал Грейнджер скользкого Малфоя — ей что-то подсыпал в стакан такого галлюциногенного-психотропного в надежде овладеть ее юным прекрасным телом, когда она будет находиться в кондиции после пивка, но нет. Такими расслабленными были все в пабе к закрытию, напоминая сонных мух. Даже драк не было, — слишком лень. Вообще если бы этот город нужно было описать одним словом, Гермиона использовала бы слово "лень". Или Слоупок. И то, и то идеально подходило городку. Даже моргали здесь медленно, как ленивцы. Возможно, это было какой-то фишечкой, потому Гермиона все чаще спрашивала у Поттера во время видеозвонков, быстро ли она моргает или нет, на что получала в ответ лишь приподнятые брови и сухое: «Да? Вроде быстро». Много он понимал, сидя в свой солнечной — и такой желанной! — Греции! Ведь после того, как он сам побывал в Словакии неделю назад, задавал ей точно такие же вопросы про моргание. Гермиона, конечно, понимала, что в Братиславе не лучшее место для укрытия. Даже с учётом малого количества населения. Однако совсем недавно парни навестили ее. Это было очень рискованно, но Гермиона не могла справиться в одиночку с тем, что происходило в этом городке. Узнав от охотницы на нечисть сначала историю о пропаже молодых людей, а после примерный план, мальчики просто приперлись к ней на поезде. А потом… Гермиона чуть пьяненько бьет кулаком по столу, вспоминая их вылазку. Глаз Руссо косит еще сильнее. Эти дебилы ушли на день раньше без нее, пока она тщательно готовилась к операции. Только под конец девушка поняла, что это не демоны, а… Грейнджер фурией ворвалась в их номер, но там никого не оказалось. Просто. Блять… В итоге Гарри и Невилл чуть не потеряли своего друга Дина, отправившись в Хостел без нее. Еще бы! Это было очень опасно, а эти дорки взяли и… кинули ее! Возмущению девушки до сих пор нет предела. Гермиона предупреждала их, что это не просто Хостел, а что-то типа клуба по интересам. Особенным интересам, которые обычно обсуждают или в даркнете, или в своей голове. Страшные вещи творились на этой закрытой вечеринке. Стоило попасть туда один раз, как всё… о привычной мирской жизни можно было забыть навсегда. Люди, вошедшие туда, больше не были собой. Сыпь на члене. Генитальный герпес на всю оставшуюся жизнь. СПИД. Словом, все возможные ЗППП, которые могут хранить в себе женские вагины, в том Хостеле имелись. Даже бородавки. Ну, в довесок там еще людей мучили, но это было не так важно. Какая уж разница, если ты выживешь, но с герпесом! Это же фу… Гермиона предупреждала их, но они, глупцы, не послушали. И потратили все свои деньги на девочек, выпивку и убойную травку, а после поубивали там весь персонал и «шишек». Благо, она сегодня проводила их на поезд и помогла с зачисткой под конец, когда поняла, что никто из них не берет трубку, потому что связан по рукам и ногам. Вот крови было, ммм. Невилл чуть не лишился уха. Он попался какому-то извращенцу, который все хвалил его щечки. И одну из них порезал. Теперь Лонгботтом выглядел как Сивый. Затем Гермиона, как мамочка, проследила, чтобы никто не обидел шайку бродячих детей, не потерял глаз, не упал на рельсы, и выдохнула. На одну проблему стало меньше, — уже хорошо. И ей спокойнее, и людей убивать не будут. Им, как охотникам, и так хватало всякой нечистой силы, всюду сеющей хаос, но самыми страшными тварями до сих пор оставались люди. Гермиона отхлёбывает пива и довольно жмурится. Кайф. Пусть парни и назвали это место дырой, ей здесь нравилось. Ее милая дыра. Дырочка. Она любила Братиславу хотя бы потому, что по логике того-кого-нельзя-называть Гермиона бы точно не остановилась жить здесь из-за своей нездоровой любви к чистоте. Этот же город кричал о том, что ему необходим клининг с лысым мистером Мускулом во главе или с Лысым из «Brazzers», что тоже было бы не плохо. Но самое главное: он бы точно не догадался, что охотница пряталась здесь. По крайней мере, в последний раз старикан, как она его называла, поймал ее в Цюрихе в магазине одежды. Гермиона думала, что он-оно-пиздец убьет ее сразу, но тот улыбнулся, блеснув клыками, и решил поиграть с добычей. И играл до сих пор. У него отлично получалось. А у нее от этих игр лишь кровь стыла в жилах и волосы на голове шевелились. Ее это пугало. Потому что умирать юная охотница еще не хотела, но он как бы шептал ей, что смерть близко. Так близко, что она уже написала завещание и старалась помочь всем по максимуму, ибо Гермионе казалось, что время ограничено. И ее убьют. Совсем-совсем убьют. Она обидела того, кого не то чтобы трогать было нельзя. О нем думать даже не следовало. Однако Гермиона совершила ошибку по незнанию. Только незнание законов не освобождает от ответственности, что Грейнджер поняла на своем горьком опыте. Одного она на понимала: почему ее еще не вызвал к себе Совет, чтобы предать суду. Ведь охотница буквально развязала войну с… На самом деле, не знай Грейнджер всей кровожадности преследующего ее существа, она бы подумала, что он очень мил. Вурдалак был красив, как ангел. И выглядел как ее ровесник или Поттера, что и помутило разум при первой встрече. Вампиры были редкостью, и да. Да! Она пропустила пару лекций на эту тему, потому что их вела больная на голову Трелони, за что и получила по шее от Макгонагалл после. Она изучала их самостоятельно в библиотеке, но кто же знал, что она столкнется из всех вампиром именно с ним! Алнвиком! Про которого известно меньше всего! Про которого в книге, по которой они учились, написано три предложения: «Очень скрытен и начитан. Любит закаты и Достоевского. На завтрак пьет вино с добавлением крови». Возможно, что это описание подошло бы какому-то вампирскому Тиндеру, а не обучающей книге. Гермиона тогда подумала, что раз он скрытен, то и информации о нем она не найдет. Она забыла об Алнвике через пару секунд, переключаясь на книгу о Носферату, — вот о ком-о ком, а о нем книг и дневников было море. В свою защиту Гермиона может сказать, что такого красавчика, как Алнвик, запомнила бы на фото, но она его не видела. Гермиона следила в интернете за многими вампирами, ведь почти все они являлись популярными людьми в социальных сетях. Она была подписана на Дракулу в Твиттере, который в это время носил имя Геллерт. Тот по последним новостям жил где-то в Африке или Бразилии (его геопозиция часто менялась) и вел наблюдения за сейсмической активностью коры Земли. Она видела тематическое порно с кровавой Батори — Беллатриссой, и была подписана на ее Онлифанс. Та была самой известной в Нью-Йорке доминатрикс и держала сеть тематических клубов. Гермиона наблюдала и родственников Лестата в новостях постоянно — семейство Малфой воистину разрослось. Они как раз встречались на свадьбе Седрика Диггори и Изабеллы Свон пару лет назад. Первая свадьба между вампиром и человеком! Тогда Гермиона даже чуть пофлиртовала с Драко Малфоем и обсудила вампирскую… диету. А его… Его она не видела… и потом дрожащими пальцами набирала давно заученный номер Дамблдора, чтобы узнать имя своей будущей смерти, описывая его во всех деталях. Главной деталью было, конечно же, то, что он не сгорел в пламени, и молитва Господня его не сдерживала, как оказалось позднее. Дамблдор на том конце провода тяжело вздохнул и рассказал ей все. Теодор Нотт Второй. Вампир из замка Алнвик. Самый скрытный — Гермиона помнит это, спасибо, Альбус — и самый непредсказуемый. По легенде, неконтролируемая жестокость и всепоглощающая ревность (дословно) обратили его в темное существо. На самом деле, Снейп на лекциях рассказывал, что это проклятие, которое было создано одной ведьмой из семейства Лавгуд из-за того, что он убил ее дочь, и снять его невозможно. Это было местью ведьмы всему человечеству, потому что люди в поселении не поверили словам женщины о том, что молодой граф умертвил ее девочку. Ведь он был так добр и отзывчив, а его улыбка растапливала чужие сердца. На самом деле, ведьма могла просто страдать сумасшествием. В некоторых дневниках говорилось, что она была бесплодна, в других, что была его женой, а в третьих, что она заключила сделку с Дьяволом и отдала ему душу Теодора. Словом, истинная причина ее ненависти к Нотту была придумана и дошла до Гермионы в виде истории о мести. Ему оставалось лишь посочувствовать. Вечная жажда человеческой крови — кровь животных не подходила. Свет солнца его не убивал, как и осиновый кол. Огонь и святая вода лишь ненадолго сдерживали. Молитва Господня вызывала у него щекотку. А серебро — легкое несварение. Альбус так же подтвердил, что у Теодора вампиризм не такой, как у того же Дракулы. Что он буквально заперт в этом мире и не сможет его покинуть никогда. Бессмертие в абсолютном его проявлении. Что может быть хуже? Его пытались убить всеми способами, но пока никому этого не удалось. На этом лекция по Зуму об Алнвике была окончена, а все ученики подозревали, что Снейп тоже был вампиром. Но нет. Он был обычным человеком. И вот… Каждого из Глав старинных ковенов нужно было знать в лицо, по имени, блять, и фамилии. Как Отче наш. У них были правила о количестве убиенных в неделю и т.д и т.п, но Гермиона… Гермиона подумала, что это новообращенный, который напал на Лаванду и… Боже, она реально дура. Потому что теперь она пряталась в задрипанном городишке, напивалась самогоном со вкусом пива и спала в одежде в обнимку с арбалетом вместо любовника уже почти полгода. Завтра как раз будет. Иной раз, когда пиво ударяло в голову, она думала, что что-то упускает. Старикан Алнвик горяч. Бесспорно. И, кажется, пытается ей понравиться. Она смеется вслух, на что бармен уже давно не удивляется. Этакая вампирская булочка с начинкой из крови вместо клубничного варенья, а не древний вурдалак. Возможно, он мог пару раз в нее кончить — а вампиры кончают? — перед тем, как свернет шею за оскорбление и попытку убийства. У него были странные игры и странные… Он, в принципе, был странным. Наверное, на нем сказывался возраст. Сколько ему там, тысяча? Полторы? Жесть… Еще и умереть не может. Совсем. Тяжело ему было, наверное. Но, черт возьми, нет. Он был вампиром. По точным данным ему была одна тысяча двести двадцать семь лет. Гермиона узнала о нем все, что только можно. Он убил стольких людей, что невозможно было сосчитать. Рон как-то пошутил, что Нотт развязал вторую Мировую со скуки. И догадаться, чьи фото она обнаружила в альбоме эсэсовцев во время рукопожатия с Гитлером, можно с первой попытки. Бинго. Это был Теодор Нотт. Единственный и неповторимый Алнвик. Уже только за это фото его можно было линчевать. Теодор Нотт, древняя как мир, машина для умерщвления людей, убил ее подругу. И не просто убил, а превратил ту в вампира. И те становились… обычными. Если вампиризм можно было делить на обычный и необычный. Они боялись солнца и умирали от осинового кола в сердце. Это было странно и необъяснимо. Но кто ж эти проклятия разберет! Браун сказала, что упрашивала Алнвика целый год. Это выяснилось позже, когда Гермиона уже выбирала ей гроб для похорон и искренне попрощалась с подругой. Лаванда всегда была импульсивной девушкой, добивающейся поставленных целей и задач. Браун, как Грейнджер узнала уже после, сделала этот выбор осознанно, готовилась к этому давно и основательно, и теперь присылала ей фотки мёртвых животных в Инстаграме. Типа, вот мой завтрак, подруга. Сегодня у нас косуля, а вчера была рысь. Хэштег #здоровоепитание и куча фильтров сверху. Однако девушка не смогла смириться с этим. Она думала, что Браун обратил кто-то из новичков, и Гермиона тотчас возненавидела его. Услышав легенду, что если убить вампира-прародителя, то обращенный им вампир снова станет человеком, тут же пошла ее проверять. Ну вот, проверила. Неизвестно, скольких людей он обратил в вампиров. Скорее всего, миллионы. Его было невозможно убить, — Гермиона не знала способа. Потому что она думала, что убила его. Со спокойной душой охотница отправилась отмечать это в одиночестве коктейлей ночного клуба Лос-Анджелеса, и подавилась водкой, когда перед ней возник улыбающийся Теодор Нотт, предлагающий провести с ним вечность. Она понимала, что именно он ей предлагал, и сбежала от него как можно быстрее, наведя шуму в том самом клубе. Быть выпитой досуха она не хотела, даже таким красивым мужчиной, как старикан. Он же начал появляться перед ней везде, куда бы она ни отправилась: и днем, и ночью. Ей было страшно, потому что она не хотела умирать, но принимать его игры и перед смертью покувыркаться в постели, или что он там ей хотел предложить, тоже не горела желанием. Да и вообще… такая большая разница в возрасте, понимаете, девочки? С каждым ее отказом и новой дыркой от пули или ножа, Гермиона думала, что он будет злиться. Но, казалось, что ему абсолютно плевать на это. Даже Гермиона переживала за дырки в его рубашках за тысячи фунтов. Больше охоты она любила только шоппинг. Недавно она дала ему ложный след на то, что ей хотелось бы отведать этих вкусных хрустящих французских булок, чтобы он подумал о Франции. Гермиона, кстати, те самые булки ела каждый день. Только сделаны они были, как и ирландский эль, в Словакии. Точно под ее квартирой. Она посмотрела на свой выпирающий животик. Наверное, пора было сесть на диету, но Грейнджер надеялась, что сало на животе могло бы как-то отпугнуть от нее Нотта, и он бы в ужасе оставил ее в покое. Желательно без перелома в области шеи и позвоночника. Гермиона как раз плотно поужинала, слушая разговор соседей за стеной, когда поняла — не уснет. Тема обсуждения была ей слишком интересна. Про феминизм она всегда была горазда поболтать и уже хотела вставить свой контраргумент через стенку, но поняла, что это будет странно, поэтому решила прогуляться. А после Гермиону настигло еще одно решение. Ей было необходимо пиво. Этот пусть и не дешевый, зато самый чистый паб в округе, не имел широкого ассортимента, но Грейнджер давно стала неприхотливой. Черт, да она скоро умрет. О чем речь вообще? А еще она клюнула на их удочку, потому что третий стакан для девушек по субботам был бесплатный, чем охотница всегда пользовалась. Да, Гермиона была охотницей на нечисть. Классное звание. У нее и диплом был. Красный. В ее послужной список даже входили пара ритуалов экзорцизма. Она не любила хвалиться, но еще во время учебы в академии помогла изгнать Омена, который сидел в Томе Реддле. Ее наставник и приемный отец в одном лице Аластор Грюм и священник из Ватикана Дамблдор отыскали его по знамениям. Птицы дохли. Скот дох. Деревья. Все, короче, подыхали. Один Томми был доволен. Демон в нем проснулся в его тринадцатилетие, в зимний вечер. Мальчик болтал со змеями еще до того, как научился понимать английский, как он утверждал. Его ровесница Гермиона, которая оказалась с ними по нелепой случайности, думала немного иначе и сразу начала с ним спорить, что все в детстве выдумывали свой собственный язык, и она тогда тоже может говорить на парселтанге, как он это называл. Она вообще не верила в дитя Дьявола, ибо ангелов и демонов еще не встречала. Лишь пару призраков и оборотня. Не верила, пока у Реддла на обеде не повернулась голова на триста шестьдесят градусов, а из глаз не полилась кровь. Тогда она присвистнула и быстро сняла все на видео, отправляя Гарри с подписью: HG: Смотри, шо чел делает. Чумааа… HP: Ого! Я тоже так хочу! Гарри ей ответил и прислал ответное видео, где они пытались с Уизли и Снейпом заставить лепрекона отдать им золото. Оно было так себе, лайк Гермиона не поставила. По итогу, оставшиеся пять часов ее кидало по всему дому, демоны пытались захватить тело, а потом она со слезами счастья на глазах наблюдала за тем, как Апокалипсис вновь отступил. Дьявол вернулся в ад, а пацан стал обычным. Почти. Реддл начал говорить после экзорцизма, что его ждет Хогвартс-экспресс, и он на самом Волан-де-Морт, хм. Родители упекли того в психушку. Жаль этого добряка… У Гермионы было много историй. И она надеялась, черт всех подери, что будет рассказывать об этом своим детям. И еще кучу историй переживёт. Но Теодор… Старикан впредь дышит ей в затылок. Переливающиеся отблески на диско-шаре отвлекают Гермиону от наблюдения за лопающимися пузырьками в пивном стакане. Она не глядя опускается губами на трубочку и делает крупный глоток пива. Горчит, как всегда приятно. Еще несколько глотков, чтобы распробовать. Парочка для успокоения. Еще чуть-чуть, чтобы расслабиться. И вот уже Гермиона с легкой улыбкой смотрит по сторонам и заказывает второй бокал. Рон, который решил приехать с Виктором на его родину, обещали заскочить на пять минут и посидеть с ней перед поездом. Правда, пять минут, как обычно растянулись сначала на полчаса, а в итоге на час. И она только-только посадила их в такси, чтобы рыжий и его мачо-мэн без проблем добрались до станции. Ах, молодые парочки так нравились Гермионе. Даже жаль, что свое двадцатилетие послезавтра Грейнджер будет отмечать в одиночестве, пусть все ее оружие и носило имена любимых актёров из фильмов. Она вернулась в паб, где еще оставалось ее пиво и третий бесплатный стакан, ради которого она и пришла. Телефон вибрирует сообщением. Ах, ну вот опять, а ведь она только расслабилась. Грейнджер уже знает, кто ей пишет. Сообщение гласило: Старикан: Правда ли то, что существуют ангелы, но иногда у них отсутствуют крылья, и мы называем их друзьями. Отправь это письмо друзьям и сегодня вечером до 23:38 ты получишь сюрприз. Новость, которую ты хочешь услышать. Это не шутка. Кто-то позвонит тебе сказать то, чего ты ждешь услышать… или один ангел принесет тебе новость во сне. Не нарушай эту цепочку. Отправь это письмо как минимум 10 людям (включая меня). Гермиона еле дочитала до конца. Снова он, боже… Эти его замашки, как у бабушек, ее сначала смешили. Поначалу Грейнджер даже отвечала ему. Пару раз. У нее же появился телефонный сталкер — смешно. Но когда он каждый день с разных номеров (она блокировала их) присылал ей сообщения и звонил по сто раз в день, ей это надоело. Испугало, на самом деле. Она не знала как, но стоило поменять сим-карту, то он сразу узнавал ее номер. И она соврет, если скажет, что не догадывалась, кто хотел ее аудиенции. Грейнджер всегда называла его одним и тем же именем и порой смеялась с нелепостей, что он писал. Гермиона подозревала, что в этом замешан Поттер, который как-то уклончиво отвечал ей на этот вопрос. Но сливать ее номер… Нет, вряд ли. И вот снова. Она уже заблокировала за сегодня два его других номера. Гермиона надеялась, что когда-нибудь ему это просто надоест, и он отвалит от нее. Телефон снова вибрирует: Старикан: привет! Это Рон! Ты где? Тем временем Гермиона, которая только что закончила разговор с Роном по видеосвязи и знала о том, что те уже сели в поезд — «и спасибо за классный вечер» — приподнимает вверх тонкие брови. Серьезно? Рон? Хмель ударяет в голову, и Гермиона решает впервые за несколько месяцев ответить ему. HG: Прекрати! Я знаю, что это ты! Старикан: Я Рон! Старикан: Почему ты думаешь, что я не Рон? Старикан: Я скучаю… HG: потому что Рон мне так не отвечает. Отвали уже, Нотт. Тишина длится почти полчаса, за которые Гермиона успевает допить второй стакан. Послушать анекдот от Руссо и начать пить третий. Телефон оживает вновь: Старикан: почему ты думаешь, что это не Рон? Боже, какой же он тупой… НG: потому что Рон только что уехал от меня и… — Привет, милая, — Гермиона замирает над телефоном; ее волос касается палец с острым ногтем, невесомо проводя по мочке уха. Лепестки кружатся вокруг в вихре. Время останавливается. И единственная мысль, которая образовывается в голове Гермионы, это: «Пиздец». Она медленно поворачивает голову и видит его. Теодор Нотт, сидящий в дорогом костюме, вообще не вписывается в местный интерьер. Он с зубастой улыбкой, как в рекламе зубной пасты, смотрит на нее и постукивает подушечкой указательного пальца по столешнице. Перстни с драгоценными камнями украшают длинные пальцы, но в его случае это смотрится не женственно, а… Красные глаза. Глаза тысячелетнего вампира, поедающего людей, уничтожающего страны, смотрят на нее и улыбаются. Ресницы завиваются, как у юной девочки. Белым напылением над бровью светится небольшой шрамик, полученный в детстве, когда он еще был человеком. Главное слово «был», потому что уже давно им не является. Он пьет только человеческую кровь, в отличие от других семей. Веганство было на хорошем счету. Вампиры были прокляты навечно и так себя наказывали, отказываясь от убийства людей. Нотт же, судя по его бесстыжим глазам, ни в чем себе не отказывал, ибо по-другому не мог. Он впадал в кровавое буйство, стоило ему вовремя не поесть. Его губы, полные и блестящие от слюны, приближаются к девушке. Дыхание с ароматом чего-то цитрусового касается ее. От него пахнет так… по-человечески сладко, а не кровью и смертью. — Гермиона, — буква «Р» в ее имени перекатывается на его языке, словно он рычит, — mon cher. Я, конечно, понимаю, — медовым голосом. — Все понимаю, — он поднимает руки в воздух, наматывая на палец ее локон, — но тебя понять не могу. Ей кажется, что она не дышит. Запах цитрусовых въедается в нос. Исходящий от тела Нотта холодок не остужает ее распаленное от страха и адреналина тело. — А я не могу понять, почему ты до сих пор не сдох, — отвечает она и снова делает глоток пива из трубочки. Так сказать, крайний глоток. Походу, у нее сегодня последний день на этом свете. Можно было позволить себе выпить и четвертый стакан пива. — Я не сдох, как ты выразилась, — улыбается, — потому что ты не пыталась убить меня, — он наклоняется к ней еще ближе; их бедра соприкасаются. Она дрожит. — Я же знаю, ты это не серьезно, mon cher, — рука его резко оказывается на ее руке, поглаживая. — Твое стеснение так вкусно пахнет. Я же правда скучал. Она чувствует, как он застывшей глыбой сидит напротив и не двигается. Ее сердце стучит так быстро, словно она бежит. Нотт рядом. Медленно вдыхает ее аромат. Вампирам не нужно было дышать, только если они не хотели почуять запах. И Нотт хотел… — Если ты думаешь, что запереть тебя, заключённого в серебро, окропленного святой водой и загнанного в ловушку из пламени, — не серьезно, то… — Но я же жив, — он смеется, — точнее, милая Гермиона. Я до сих пор могу сделать так, — он кладет руку на ее мягкое бедро, прямо над кобурой, почти касаясь кромки белья в широком разрезе, — и вот так, — острый ноготь, как лазутчик, проходится по внутренней поверхности, пуская кровь. Он жадно ведет носом и поднимает палец вверх, слизывая капельку крови языком. Глаза его закатываются в экстазе, а клыки удлиняются. Ноздри трепещут. Гермиона сдвигает ноги вместе, чувствуя влагу не только от пореза. Гребанный старикан. Гребанный Алнвик. — Как ты нашел меня? Руссо смотрит на них с одобрением и показывает ей большой палец вверх. Гермиона, когда улыбается ему в ответ, наверное выглядит как человек во время инсульта. Настолько сильно у нее онемевает часть лица, на которую дышит Теодор. А может, у нее правда инсульт? Было бы неплохо. — Не поверишь. Ваши людские технологии такая интересная вещь! Я все ждал, когда ты ответишь мне, и вот, на всех порах примчался сюда, когда подтвердилось, что ты здесь. А я искал в Чехии, — он поник. — Ну, ты недалеко ушел, — она нервно смеется и давится пивом, в надежде умереть смертью от удушения алкоголем. Но рука вампира обрушивается на ее спину, и Гермиона делает желанный-нежеланный вдох, громко кашляя и хрипя. — Ну, так что? — Нотт нюхает ее напиток и кривится. — Почему ты бегаешь от меня? Гермиона округляет глаза и совершает еще несколько жадных глотков. Может, ему настолько не понравится этот запах, что он просто встанет и уйдет? И что за вопросы дурацкие? Она бегает от него, потому что хочет жить! — Не понимаю, о чем ты, — лепечет Гермиона, мысленно уже продумывая план очередного побега. В ее квартире есть сдерживающая ловушка. Ее бы хватило на два часа. А там она снова скроется от него и будет жить в свое удовольствие. Остается лишь заманить в ее квартиру Нотта. Нет. Рискованно. Он может сделать с ней что-то по дороге. Действовать нужно сейчас. Потому что с его умениями он был очень страшным противником. — Все ты понимаешь, милая! — почти рычит Тео. Голос мягкий, как кошачье урчание, об такой хочется ластиться подобно кошке. — Я понимаю, что у нас букетно-конфетный период, но, может, хватит? Я понимаю эти твои штучки! — Какие еще штучки? — Такие! Ты используешь на мне манипулятивную схему общения «качели», — Гермиона пытается сдержать нервно дергающийся глаз, — но уже полгода мы не можем сходить на свидание. Полгода, Гермиона! — Да когда ты звал меня? — она выплевывает это вместе с пивом на стойку. — Ты больной! — Да я тебе все время пишу эти сообзения! Я не сдал тебя совету! Я пытаюсь ухаживать за тобой, милая! — Сообщения, — поправляет Грейнджер автоматически, вообще не одупляя, что происходит. — Да плевать! — голос его набирает обороты, а глаза — ярко-алые вишни, горят почти безумием. — Почему ты меня… Динамишь? У тебя кто-то есть? Гермиона все же заливисто смеется от абсурда и резко втыкает нож ему в ладонь, пригвождая ту к столешнице. Пистолет с глушителем по имени Фредди Крюгер, быстро оказавшийся в руке, наставлен на его грудь. Три выстрела пулями прямо в его мертвое сердце, окропленными святой водой, в место за пиджаком, где не видно. Снова дырки в рубашке. Как жаль. И он падает на стойку без чувств. Однако этот эффект продлится максимум час. Гермиона снимает с себя жакет, который так же, блин, жаль оставлять на память этому идиоту, но она прикрывает его руку, пришпиленную ножиком, и быстро покидает паб. Ах, а ей так нравилась Братислава!