До встречи, мисс Грейнджер

Дни, а точнее, ночи с работой пролетали для Гермионы совершенно незаметно. Уже три месяца ее спокойное существование зависело от Беллы, ведь метка обновлялась каждую неделю под строгим надзором Тома, и Гермиона почти привыкла к этому ритуалу. Работа в клубе была явно спокойнее охоты на нечисть, пусть и там эту самую нечисть она видела ежедневно. Вряд ли Белла похвалит ее за осиновый кол в сердце одного из гостей или серебряную пулю в лобешник, а иногда так хотелось тряхнуть стариной и просто облить какого-нибудь оборотня святой водой забавы ради. Ну пошипел бы он, подрыгался, поорал или погавкал, через минуту был бы уже как новенький, но тискать Грейнджер за ягодицу уже точно бы не стал. Но нельзя… ее спокойная жизнь зависела от хорошего поведения. Хорошей девочкой Грейнджер никогда не была, но пришлось. Работа спорилась, уже прошла неделя, как ее повысили, и теперь Грейнджер могла просто ходить по клубу и присаживаться к гостям для разговора, если те выбирали ее среди всех девочек. Этакий эскорт. За отдельную плату, конечно. А платили те действительно хорошо. Гермионе всегда было интересно, почему нечисть всегда так богата?! И все было хорошо, настолько, что казалось сказкой Венского леса. Вот только… — Гермиона, какого черта?! Грейнджер недовольно морщится, слыша визгливый крик позади себя, и медленно поворачивается на каблуках. Ожидаемо за ее спиной стоит разъяренная вампирша. Белла буквально трясется от злости, вытаращив на нее глаза, подведенные черным каялом. Британский жирный кот как всегда тонет сонной мордой меж ее сочных грудей, но странная трясучка заставляет его проснуться и теперь также недовольно глядеть на Грейнджер. Гермионе его почти жалко, но она с усилием поднимает глаза вверх, оторвав их от шикарной фигуры Беллы, и теперь непонимающе смотрит на начальницу. На самом деле все она прекрасно понимает, но в Гермионе всегда дремала великая актриса. — Что-то случилось? — ее голос — сама невинность. — Клиенты уходят от нас! — визжит Белла, сжимая кота. Гермиона медленно моргает, как научили ее в Братиславе, и откладывает поднос, за которым она, собственно, и пришла в коморку, в сторонку. — Хм, знаете, они же правда уходят от нас. У них есть дома или гробы, ну вы понимаете, да? Заведение закрывается утром. Это ожидаемо, что они уходят, — кивает Гермиона, кусая губу. — Они уходят в слезах, Гермиона! — Но ведь вампиры не плачут, — удивляется она. — Только оборотни, а они, уж извините за прямоту, совсем не мой тип собеседника. Белла лишь беспомощно закатывает глаза к потолку. — После разговоров с тобой о жизни после смерти — у кого угодно слезы пойдут! Значит, так, дорогуша, ты больше не приближаешься к диванчикам. Будешь разносить еду и, — Белла подходит ближе к ней, и Гермионе хочется зажать нос, — даже не смей на них смотреть. От твоего взгляда уже мурашки по коже! — Я не смогу на них не… — Ты поняла меня?! — рычит на нее Белла, и Гермионе на секунду показалось, что ее кишечник был опустошен в эту же секунду, но потом она поняла, что все же показалось. Просто изо рта у Беллы так несло зловонием из крови и алкоголя, что Гермиона от шока на себя подумала. — Распугаешь мне клиентов — отправлю тебя драить комнаты после сессий! Луна, стоящая призраком у входа в каморку, мечтательно улыбается. И Гермиона отмирает, складывая руки на груди. Белла уже собирается уходить, но язык Гермионы живет своей жизнью. — Я не виновата, что у наших гостей психологические проблемы! — начинает злиться Гермиона. — У 99% клиентов проблема с матерью и ее нужно решать. Им нужна терапия, как минимум. — Из-за этих проблем они и приходят в наш клуб, Грейнджер! — Белла уже отпустила кота, и Гермиона боится, что та теперь просто свернет ей шею. — Они ищут здесь твердую руку, чтобы та направила их! — Или твердое дилдо, чтобы их задница наконец-то… — Так, я начинаю нервничать, — Белла разворачивается и выходит из подсобки, оставляя за собой явно не флер дорогих духов. Кот, на удивление, бежит за хозяйкой, громко мяукая, а Гермиона, наконец-то, начинает дышать через нос, — к этому запаху никак не привыкнуть. Луна подходит ближе и смеется: — А мне нравилось слушать ваши разговоры, — она забирает у Гермионы поднос, — но теперь ты снова официантка. Поздравляю! — О да, — Гермиона сладко улыбается, — это повышение было, как кость в горле. Просто отказать Белле было практически невозможно, поэтому Гермиона сделала все на свете, чтобы клиенты на нее пожаловались. Сидеть и слушать одни и те же истории от вампиров, фей, оборотней и людей, что моя мама меня не любит, надоело ей на третий день работы. В деньгах она все равно не нуждалась, трастовый фонд ее семьи, плюс постоянные проценты от вкладов и облигаций, да и частые переводы от Грюма давно сделали ее амбассадром MiU MiU. Жаль, что она снова пропускала неделю моды из-за… Да, Алнвик, Гермиона кивает сама себе и внимательно смотрит на уведомления в телефоне. Сообщения от него не приходили уже почти два месяца, что было настоящим рекордом. Даа месяца спокойствия без чтения тупых смс… Том, однако, ее радости не разделял. Он каждый вечер приходил к ней на проверку после работы, как несносная мамаша. В перерывах между унижением ее образа жизни и макияжа, он делился информацией. Алнвик исчез. Нет, сожалению, не умер. Нет, я не смогу его убить. И вот неделю назад он рассказал ей занимательную весть. — Я узнал, что он совершает паломничество в горах. — Он лысый? — Гермиона отвлеклась от протирания своего мачете Энни. Том закатил глаза и увернулся от летящих в его сторону грязных носков. — Нет, он очищает душу, — и они оба заржали в голос. Отсмеявшись Том вернул на лицо выражение серьезности. — Малфой, кстати, спрашивал о тебе через своих знакомых. Я закинул утку, что ты ушла в монастырь и приняла обет безбрачия. По слухам он был очень расстроен, что не отведает твою пизд… — Ну да, — Гермиона затянула свой кудрявый хвост потуже, нагло перебивая его. — Если бы не Алнвик, я бы уже давно нашла себе мужчину и вышла бы замуж, завела четверых детей и домик в Уилтшире. Лицо Тома было так обезображено, словно он съел кислый лимон, что Гермиона не смогла сдержать задорный смех. — Шутка, Томми! — она любовно погладила Энни по рукоятке. — А теперь вали отсюда, мне пора собираться на работу. Том тут же растворился черным дымом в воздухе, наверняка в Аду у него было полно дел, но он продолжал, как наглый таракан, возвращаться в ее арендованную квартиру. Вообще Гермиона могла жить в клубе, как и многие другие девочки, но каждый день слушать разговоры о членах даже она бы не смогла. А она уже и забыла, как те выглядят. Не девочки. Члены. Намазывая губы яркой вишневой помадой, Гермиона улыбнулась отражению. Возможно, она могла себе устроить поездочку на одном из сегодня. Так сказать, в научных целях, дабы память освежить. *** Вечерние шоу всегда нравились Гермионе. Кожа, блестящие тела, покрытые потом и шимером, громкая музыка, мешающая думать. Остается только смотреть и впитывать в себя весь этот кричащий антураж. Ну и убирать шаловливые руки клиентов, пытающихся Гермиону облапать. Если бы ее не трогали — это была бы работа мечты, честное слово, спасибо Томми за прекрасную идею спрятать ее здесь. И все было даже хорошо, Гермиона расслабленно выпила пару шотов, потому что на трезвую голову всю эту содомию не выдержит никто, и плавно покачивала бедрами под песню Джастина Тимберлейка. Маска с кошачьими ушами неприятно впивалась в кожу, заставляя Гермиону то и дело чесать ногтем место около уха, где маска давила сильнее всего. Ее отвлек шум от самого дальнего столика. Тот самый богатый смех всегда раздавался в стенах этого заведения, но что-то заставило Гермиону буквально следовать к нему, как мушку на яркий свет. Этим самым ярким светом оказался Драко Малфой. Точнее, его вампирские виниры за полмиллиона евро. И не спрашивайте Гермиону откуда она это знает, потому что это знали все, кто хоть раз общался с Драко. Любой разговор с ним начинался с: «Эй, как тебе мои зубы? Мой стоматолог делал мне их два года, всего пол ляма и у тебя будут такие же. Дать телефончик?» И следом улыбался зубами, стоимость которых была как весь капитал какой-то маленький страны в Африке. Драко и сейчас улыбается, и Гермиона, медленно отводя от него взгляд, уже ожидает увидеть напротив него одну из девочек, но… Темные кудри, сигарета меж длинных пальцев, покрытых перстнями, черная шелковая рубашка и кость белоснежной ключицы… святое совершенство. Гребаный Алнвик не был лысым, как надеялась Гермиона. Кудряшка Сью даже не был в каких-то то там горах и болотах в попытке очистить душу. Нет, он был здесь. Пил вино с кровью. Красивый и не лысый. И, казалось, внимательно слушал треп Малфоя, медленно кивая, словно та поездка в Братиславу тоже оставила на нем отпечаток. Гермиона развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась прочь от их столика, желательно, на другую часть континента, но это прикрытие было, пожалуй, лучшим из всех предыдущих. Здесь, так сказать на виду, ей ничего не угрожало. Решив все же заняться делом, а именно разносить заказы, Грейнджер, кинув последний взгляд на Алнвика, поспешила к кухне. Это произошло, как в тех самых фильмах 2004-го года, которые так любит Лаванда. Уже потом все осмыслив Гермиона понимает, насколько она тупая и что делать маникюр с острыми ногтями было тотальной ошибкой. Но, блядь, длинные ногти так красиво смотрелись на руках, что она отращивала их с особым благоговением. И вот. Ее походка на каблуках идеальна. Волосы красиво вьются по шее, выбиваясь из высокой прически. И словно банановая кожура под ногами — один неудачный взмах ногтем и маленькая царапина появляется около уха. Гермиона ее даже не заметила, как и большинство их гостей-вампиров. Все же такой минимум крови не смог бы возбудить даже новообращенного вампира. Музыка нарастает в ушах, Гермиона лавирует между столиков, разносит алкоголь и громко хохочет над тупыми шутками клиентов, обещая всенепременно с ними посидеть. Столик Малфоя она тактично обходит мимо. Гермиона был в кураже, она была так довольна собой и своим гениальным планом (плевать, что это придумал Том, а не она, ок?), что сначала даже не почувствовала легкого касания к шее. Комар, — думает она и усмехается, вспоминая того бедного комара из ТТ, созданного с помощью искусственного интеллекта. Но комар не отставал, снова щекоча ее шею. Она резко хлопает ладонью по коже, следом поднося ту к лицу, надеясь с триумфом посмотреть на свое очередное убийство, но на коже не осталось расплющенного тельца маленькой твари. — Да здесь повсюду сосуны, — шипит она, ускоряя шаг на кухню. На столе для готовых заказов ее ожидает огромная порция картошки фри, покрытая солью — вампиры любили ее почему-то нюхать — и паприкой, и большой стакан с колой зеро, покрытый конденсатом. Резкий шорох позади Гермионы заставляет ее присесть, защищая шею и голову, и тут же ударить нападающего по голени острым носком туфли. Тихий смех вместо визга покрывает тело Гермионы гусиной кожей. Это было плохо. Очень, блядь, плохо, потому что ее туфли, покрытые ядом, должны заставлять жертву выть от боли. Гермиона не хочет смотреть вверх. Видит Бог, или кто там за ней наблюдал, а судя по ее удаче, то наверняка сам Дьявол, там сверху ее не ждало ничего хорошего. Она уперлась взглядом на блестящие кожаные туфли, которые медленно приближаются к ней все ближе и ближе. Дыхания нет, капля пота катится по оголенной коже, заползая в ключичную впадину, такой ужас Гермиона испытывала только во время смерти родителей. — Мисс Грейнджер, — сладкий голос приближается, а его обладатель наклоняется к ней непозволительно близко. Если бы он дышал, то его дыхание наверняка бы спалило ее к чертям. Рука опускается на ее голову, поглаживая по кудрям, как послушную домашнюю собаку. Именно тупой сукой Гермиона себя и ощущает. — К-как? — шепчет она, все так же боясь посмотреть наверх. Вы спросите, почему же она ничего не сделала? Не стала бежать или драться? Не использовала припрятанное оружие? Профессор Грейнджер сейчас все вам объяснит. Ей просто некуда было его прятать, из оружия у нее были только туфли, которые, как уже было испытано ранее, никакой пользы не приносили, и крабик для волос, сделанный из пластика. Оружие носить Белла запретила, на входе стоял металлоискатель, и Гермиону обыскивали до смены и после. А еще она расслабилась, впервые за год, наверное. Как говорится, слепец, обретший зрение, избавляется от трости. Так и Гермиона решила, что здесь она в полной безопасности без своих орудий… — Посмотри на меня, — рука на ее волосах сжимается сильнее, поднимая голову охотницы вверх. Хотя какая она охотница? Скорее, теперь она жертва, попавшая в ловушку. Теодор «Алнвик» Нотт смотрит на ее лицо, но его глаза тут же обращаются к столику позади нее. — Эмм, а это мой заказ? Я тоже картошку хотел. Не спрашивая дальше, он хватает одну картофелину и подносит ее к носу, глубоко вдыхая. Его язык медленно проходится по картошке, а затем слышится тихий стон. — Это прекрасно… — Я сейчас будто смотрю какое-то нишевое порно из даркнета, — бормочет Гермиона, не сдержавшись. Нотт хохочет, и пока он счастливо хохотал, она выворачивает его руку, перекидывая броском через себя. — Том! Помоги! — орет она во весь свой зычный голос, вбегая на кухню и расталкивая персонал. Схватив несколько ножей по пути, она, оборачивается буквально на секунду и метко кидает сразу два в Нотта, снова вздыхая об испорченной рубашке. Потому что рубашка-то порвалась, а вот коже Тео от обычных кухонных ножей было хоть бы хны. — Мисс Грейнджер, ну подождите! Гермиона не умела ждать. Гермиона хотела жить. Когда на ее пути возникает высокая фигура, Грейнджер издает истеричный вопль и изо всех сил жмурится, прощаясь с жизнью и всем, что ей так дорого. Боже, она умрет. Прямо сейчас. Так и не примерив те крутые очки из новой коллекции Лорана! Не дождавшись книги Джорджа Мартина! Не успев… — Да хватит орать! Грейнджер, все еще вопя и жмурясь, со всей силы ударяет лбом того, кто ее держит. Раздается отвратительный хруст, а после к ее воплю добавляется еще один. Мужской и знакомый. — Грейнджер, идиотка, это я! Открой свои чертовы глаза и посмотри на мой нос! Гермиона захлопывает рот и приоткрывает один глаз. На нее смотрит явно недовольный Том Реддл, у которого из носа стекает кровь, а сам нос явно сломан на вид. — О, привет, Том! — нервно улыбается Гермиона и тут же вправляет его травму, выводя из демона еще один плаксивый крик под громкий хруст. Она отряхивается и как ни в чем не бывало оглядывается по сторонам. Они все еще в клубе, а вокруг них воняет кошачьей мочой. На одном из столов спят сразу несколько котят, и Гермиона тут же направляется их тискать. Ей срочно нужно успокоительное, а что успокаивает лучше котят? — Эй, ты вообще нормальная? — рычит Реддл, вставая рядом с ней и прижимая к себе одного из котят. — Зачем ты звала меня, наорала, а теперь и нос сломала? На самом деле Гермиону трясет так сильно, что она не может даже ни слова выговорить. Чуть покачавшись на каблуках, она разварчивается к Тому. — Алнвик здесь. И тишина между ними громче самых отборных матов. — Видимо, он как-то учуял меня. Я… я могла поцарапать себя ногтем или убить комара на шее, который жрал меня… Том приподнимает брови в немом удивлении. — Значит, я буквально спас тебя от гибели? — он сияет, как гребаная рождественская елка, обнажая зубы. — Ты спасешь меня, если перенесешь куда-нибудь на Камчатку, — Гермиона пихает ему одного из котят в руки и начинает нервно расхаживать по комнате. — Я не понимаю, почему он меня ищет. У него было так много шансов убить меня, а он просто… не знаю… отвлекся на картошку фри, вместо того, чтобы воткнуть в мою шею клыки. — Она резко останавливается, глядя на Тома. — Есть ли вариант, что для Алнвика картошка фри пахнет вкуснее меня? Том опускает котенка в общий кото-клубок и задумчиво чешет кончик носа, на котором уже образовалась корка из подсыхающей крови. — Думаю, тебя нужно доставить к твоему учителю, — решительно говорит он. — Или в психушку… — шепчет, но она все равно его слышит. — Том, — ее голос дрожит, наверное, впервые за все время их общения. — Мне страшно. — Ты… — Он убьет меня, понимаешь? Придушит моими же чулками, напевая песню Спайс Герлс. Мы не можем пойти к нему. Гермиона закрывает глаза. Том был прав, но теперь, если она избежала смерти от зубов Нотта, то точно умрет от душноты своего названного отца. Грюм ее прикончит при встрече одним своим глазом. — Ты утрируешь, Грейнджер. Тем более, я слышал, что собирается какая-то команда из твоего учителя и еще парочки охотников для расследования. Он может взять тебя с собой, уж кто-кто, а Грюм защитит тебя. Гермиона нервно жует губу. Том снова был прав. Чертов демонический пацан имел неплохой айкью, но ее гордость… Ах… — Ладно, ок, летс гоу к Грюму на мою верную смерть, только давай свалим от сюда, ладно? Гермиона уже собирается схватить Тома за руку, чтобы убраться подальше, когда весь ее вес смещается влево в сторону распахнутого окна. Блять, это был сто с чем-то этаж, и она явно не имела парашюта на спине. Веселый смешок, а затем прикосновение крепких рук к ее талии, ощущаются на коже заточенным ножом. — А теперь, пока мы летим вниз, ты наконец-то выслушаешь меня, — нагло сообщает Теодор Нотт, пока они летят вниз навстречу асфальту. Гермиона снова визжит.