До встречи, мисс Грейнджер

Ее визг застревает ультразвуком в воздухе. Она изо всех сил цепляется за Нотта и притягивает его настолько близко к себе, что становится даже больно дышать. Дышать? Что? Боги, она не может сделать вдох, не чувствуя его аромат. Гребаный коньяк, гребаные яблоки, гребаное все. Да если она выживает, она больше никогда не будет пить алкоголь, чтобы не ассоциировать это с гребаным Теодором Ноттом.  — Мисс Грейнджер, вы меня слушаете?  Она лишь громче кричит, не понимая, как вампир может быть таким спокойным, пока они падают. На магнии сидит уже тыщу лет, что ли? А, точно. Он же гребаный вампир и уже давно мертв. Что ему будет от падения с сотого этажа? Да ничего, он же не Гермиона — ходячий мешок с костьми. Встанет, отряхнется и дальше пойдет по своим вампирским делам. Даже костюмчик не помнется. — Запомни это чувство, Гермиона, — шепчет ей в волосы Тео, пока, видимо, не решает, что в воздухе с ней дела не сделаешь.  Когда им остается несколько метров до земли, и Грейнджер надеется, что Лаванда выберет для нее подходящий гроб черного цвета, а не оранжевого, потому что это цвет добра и позитива по словам подруги, она слышит звук разбитого окна под свой визг, а после чувствует, как ее тушку кладут на пол.  Спасибо, что хотя бы на ковер. Заботливый какой.  Ее тело подобно оружию тут же идет в бой, но бить вампира голыми руками по каменным мышцам просто смерти подобно. Однако Гермиона боли почти не ощущает, в ней плещется исключительно адреналин. — Мисс Грейнджер, прекратите визжать или мне придется вас заткнуть.  Гермиона кричит еще громче, пока ее не прижимают к полу, а губ не касаются чужие пальцы. Замирание ее тела похоже на отруб электричества, словно все нейроны мозга сразу отключились, оставляя ее тельце в коме. Ее широко распахнутые глаза сверлят Алнвика, пока пальцы вампира довольно нежно и вольготно обводят контур ее накрашенных вишневой помадой губ.  — А теперь слушайте внимательно. Я не хочу убивать вас, мисс Грейнджер.  «Но я сделаю это, если ты будешь вести себя, как сучка», — слышит она недосказанные слова. Упс, она почти всегда вела себя с ним, как сучка. А кто бы не? Гермиона снова хочет заорать, но ее тело, к сожалению, совсем не двигается. Полный ноль по всем фронтам, моргнуть не получается. Лишь глаза немигающе смотрят на вампира, почему-то до сих пор держащего ее за губу. Черт, она даже вдохнуть нормально не может, и тут же понимает, — это не чертов страх, это что-то неведомое, что не дает ей двигаться. В голове крутится миллион учебных пособий из школы и еще больше книг а-ля «Молот Ведьм» и «Как выжить, если вы съели мухомор», но нигде Гермиона не припоминает подобной херни, кроме Вуду. Тео не мог пользоваться такой магией, ведь вампиры были прокляты душой, от Вуду его бы вряд ли убило, но знатно бы потрепало.  Она может лишь не-дышать, глазеть на Теодора Нотта и молчать. Да из нее бы получилась идеальная жена!  — Я хотел пригласить тебя на свидание, а не убить, — щелчок пальцев и Гермиона снова может моргать.  Судорожный вдох проносится по легким подобно первому глотку холодной воды после бодуна.  Теодор отпускает ее губы и миролюбиво отходит на пару шагов назад. На его лице такое умиротворение, словно он не вампир, а ангел, спустившийся с небес. — Я знаю, ты боишься меня, но просто…  — Какого хрена, Алнвик? — Гермиона хрипит, как старушка, потирая горло, все же столько орать… — Ты все это время, — судорожно откашливается, — просто хотел поужинать? Со мной? Ты в своем уме?  Она выгибает бровь в упреке. Хочется разразиться благим матом на всю округу от собственной тупости. Да ну не… не может быть. Неужели он правда не хочет ее прибить за все, что она с ним сделала? — Ты не мог мне сразу сказать? Я пряталась по паршивым отелям и читала твои криповые сообщения, чуть под себя не ходила, ожидая, когда ты меня найдешь и свернешь шею! И теперь ты заявляешь, что я тратила время впустую? Теодор даже не моргает, смотрит только, как кот на мышь, не двигается и не дышит. Но будь у него хвост, тот бы точно бил чечеткой по полу.  — Я говорил, что ты мне нравишься… Вы… нравитесь мне… очень сильно, мисс Грейнджер. — Да давай на ты, а, — Гермиона встает с пола, чуть пошатываясь, и смотрит на огромную дыру в окне, которую проделал Нотт. — Я так устала от тебя бегать, ты бы знал… Как оказалось, они попали в какой-то кабинет, судя по забитым книгами полкам и куче мягких на вид кресел. Знала бы Гермиона, что в этом здании такая библиотека, тусовалась бы здесь вместо темной каморки. Она медленно обходит помещение, не смотря на вампира, но тот, как чертов камешек в ботинке, привлекает ее внимание. Вурдалак красив, а еще, видимо, возникло… — Легкое недопонимание, — уверенно заявляет Грейнджер, медленно подходя к двери. — Было приятно встретиться, мистер Нотт, но я вынуждена отказаться от встречи, свидания или что ты там хочет предложить. У меня крайне плотный график.  Грейнджер знает, что поворачиваться спиной к Нотту — ошибка, но она чувствует себя совершенно контуженой от последних нескольких минут, поэтому, когда к ее спине прижимается грузное тело, впечатывая охотницу в дверь, она снова истерически хрипит.  Подбородок Нотта идеально ложится на ее плечо. Ужасающий аромат коньяка и яблок попадает ей в нос, заставляя судорожно вдохнуть. В отражении полированной двери она видит красные огни, гребаные вампирские глаза-фонарики Теодора отсвечивают так же ярко, как габариты у авто. До ее ушей доносится странный звук, это явно не дыхание, это чертов… — Ты что, плачешь?  Гермиона в неверии разворачивается в чужих руках. Теодор Нотт, Алнвик, гроза вампиров, плачет кровавыми слезами, которые падают прямо ей на грудь, пачкая бледную кожу. — Эй…  Ее рука неуверенно ложится на чужое плечо.  — Ну, перестань плакать. — Гермиона в шоке смотрит на всхлипывающего вампира. — Не знала, что вампиры умеют плакать…  Честно говоря, она много чего не знала о вампирах. Не ее стезя изучения, ей больше нравились лепреконы и орки. Их хотя бы ловить было проще. — Только я умею, — он шмыгнул носом, размазывая кровавые разводы по лицу. — Это не очень приятная особенность, но я могу заставлять свое сердце биться, а чле… — Поняла! Не продолжай! Я поняла! — кричит Гермиона, затыкая ему рот. Если она выживет, то обязательно позвонит Снейпу, чтобы узнать подробности «особенностей» Теодора Алнвика Нотта. Тот как раз перестает рыдать и снова смотрит на нее так, будто она достала ему звезду с неба, но Грейнджер точно не Илон Маск. Будь у нее платок, она бы с радостью предложила ему, потому что теперь плакать хотелось ей, — уж очень стремно выглядел Нотт с алыми горящими глазами и лицом, покрытым кровью.  — А ты у нас особенный значит? — фыркнула Грейнджер, отпуская чужое плечо. — Ну отказала тебе девушка, чего рыдать?  — Я не из-за этого, — и тут Гермиона замечает светящийся экран телефона в руке Нотта. — Из-за Трампа обвалилась крипта… все мои накопления исчезли…  Он снова разрыдался, утыкаясь лицом ей в шею. Но тут же что-то холодное и влажное касается ее кожи, заставляя вновь вцепиться в чужие плечи.  — Ч-что ты… ты же сказал, что не убьешь меня.  Тео поднимает голову, и Гермиона теряется в алых всполохах огней. Окровавленное лицо расплывается в широкой улыбке. Острые зубы поблескивают в свете ламп. — Спи, мисс Грейнджер.  И Гермиону поглощает тьма.  *** Когда-то давно Грейнджер хотела оставить работу охотницы и работать на ферме. Она тогда только окончила курсы-школу-шарашкину-контору под названием Хогвартс, куда ее засунул Грюм, чтобы та поглощала знания, как губка. В основном Грейнджер поглощала виски в баре неподалеку, а не знания.  Из любимого у нее были только забеги на 8, а то и 10 миль, потому что она могла спокойно слушать все свои любимые песни в наушниках без старческого бубнежа о проклятиях и привидениях.  Ее первое задание было довольно простым, посетить вместе с Блейзом, ее сокурсником, одну семью и изгнать призрака. У той семьи была прекрасная ферма, где выращивали кур, свиней и коз. Она не раз подшучивала над Блейзом, стреляя в него козьими какашками, пока они искали источник зла.  Вот только Блейз не вернулся вместе с ней, — не упокоенная душа спустила его с лестницы, а Гермиона получила почти десять переломов, пока пыталась выбраться из этого дома, чтобы позвать на помощь. Все было из-за ее ошибки, она плохо проверила чердак, не заметила старое зеркало и в итоге… Блейз был мертв, дом оцеплен, а семья спасена.  Грюм был в ярости, и она понимала, что виновата. Смотреть в глаза матери Блейза она не могла. После этого Гермиона три года путешествовала и выполняла задания только с Аластаром. И стоило ей поверить в себя и стать самостоятельной охотницей, как она наткнулась на Алнвика. Гермиона точно была проклята.  — Чертов вампир, — шипит Гермиона, открыв глаза и осматривая помещение. — Какого хрена? Она была в своей квартире. Ну, в смысле, своего жилья у Гермионы не было, дом ее родителей давно был продан. Это было квартирка, которую она арендовала совсем недавно, потому что в предыдущем месте воняло канализацией. Медленно осматривая себя, Грейнджер пришла к выводу, что она жива, относительно здорова, если исключить тремор рук и ног, и находится у себя дома.  На столике лежала ее рабочая маска, неподалеку аккуратно сложенный костюм. И тут Гермиона поняла, что не так. Она, конечно, не была неряхой, но костюм, покрытый потом и алкоголем, она всегда стягивала прямо на входе, чтобы тут же прыгнуть в душ, а потом вырубиться беспробудным сном часов на десять в абсолютном неглиже.  Но Гермиона понимает, что она одета в пижаму, подаренную ей Чжоу на Рождество… тут же из кухни слышится звон, а следом мягкая поступь.  Теодор Нотт собственной персоной заходит в ее спальню с кружкой, наверняка дымящейся свежим кофе, а в другой руке у него круассан, покрытый маслом. Живот Гермионы предательски урчит.  — Предугадывая твой крик, пожалуйста, молчи.  Гермиона открывает рот, но тот предательски захлопывается, стоит ей только попытаться что-то сказать. Она хмуро смотрит на Тео, пока тот аккуратно присаживается на краешек кровати, предлагая ей теплую кружку и еду.  — Пока ты будешь есть, как раз выслушаешь меня. Ешь, — и она ест, отхлебывая вкуснейший латте. — Пока на тебе метка Беллы, ты можешь исполнять ее приказы. Но Беллу обратил в вампира именно я, поэтому, пока метка на тебе, ты в моей власти, так сказать, — он широко улыбается, пока Гермиона давится круассаном. — Просто она не использовала это так, как ты привыкла. Он отводит от нее взгляд и с интересом разглядывает ее комнату. Грейнджер с вызовом смотрит на него, когда его взгляд падает на стол, заставленный всевозможным оружием, но Нотт будто не видит ее вызова, снова начиная вещать.  — Я хотел попросить тебя об услуге за отличное вознаграждение. Можешь, кстати, говорить.  Гермиона из принципа молча доедает угощение и громко хлюпает кофе, но вампир даже не морщится, лишь с улыбкой, как у наркомана, поглядывает на нее. Ей кажется, что если бы она сказала ему: «Фас», — тот бы точно бросился на нее, смыкая зубы на шее. — Какого рода услуга? — наконец спрашивает Гермиона, потирая руки. — Если это свидание, то вынуждена отказаться. Снова. Грейнджер смотрит в ответ на лицо Нотта, явно сомневаясь в собственных словах. Боги, он действительно красив, как мечта, но все вампиры были чертовски красивы, как на подбор. Видимо, было что-то поистине волшебное в смерти, раз она преображала даже тех, кто при жизни был не очень.  — Твой учитель сказал мне, что ты ас по сокрытию, и я убедился в этом сам, поэтому, — он придвигается чуть ближе, и Гермиона не может не смотреть в его сияющие, как драгоценные камни, глаза. — Мне нужно, чтобы ты нашла для меня кое-кого, Гермиона. Ей хочется тут же согласиться, глядя на его милую мордашку, но она держится. — Потому что я уверен, что ты умеешь искать так же хорошо, как и прятаться.  Гермиона со скепсисом глядит в ответ, уже набирая в грудь побольше воздуха, чтобы сказать твердое нет, но… — Вот такую сумму я тебе заплачу. Нотт протягивает ей бумажку с рядом нулей, и глаза Гермионы тут же загораются янтарем. — Кого Вам нужно найти, мистер Нотт?  *** — Ты идиотка, ты в курсе?  Том даже не смотрит на нее, пока она собирает вещи, ведь его взгляд явно устремлен на вампира, сидящего в кресле.  — Как ты могла совершить с ним сделку? Он же чертов вампир!  Гермиона напевает:  — А ты — чертов демон, но с тобой же сделку я заключила.  Реддл от таких слов на секунду замирает.  — Это другое, — фыркает Том, — я же не хочу тебя убивать. А вот он, — и его длинный палец тычет прямо в Теодора, — явно хочет тебя сожрать.  — Ты для демона какой-то слишком наивный, пацан, — Теодор кладет ногу на ногу и посмеивается: — Какой адекватный демон скажет человеку, что не хочет его убивать? Ты давно тест на профпригодность сдавал? Или демонов опять ангелы шпыняют и у вас текучка?  — Мой отец — Люцифер, ты, кровосос…  — И? Пожалуешься на меня своему папочке? — Теодор медленно встает, возвышаясь над Реддлом. — Или, упс, твой папочка тоже ничего не сможет со мной сделать? Так что заткнись и помоги Гермионе собирать вещи, раз на большее ты не годишься, демоненок. У нас самолет через три часа.  — У тебя самолет через три часа, — подает голос до этого молчаливая Гермиона. — Мне нужно заехать в одно место до того, как мы начнем работу. И нет, тебе со мной нельзя, мистер Алнвик.  — Какова вероятность, что ты снова не сбежишь? — Нотт выгибает бровь.  На самом деле это чертовски притягательная возможность, чтобы снова сбежать. Но сколько она так протянет? Месяц-два? И будет постоянно вздрагивать от любого шороха? Лучше выполнить заказ, а затем попрощаться с Теодором Ноттом навсегда. Хотя что-то ей подсказывает, что тот снова найдет причину, лишь бы докопаться до нее. И ах… чужое внимание красивого мужчины… Гермиона была слаба. Так слаба… — Не сбегу, — уверенно заявляет она. Если бы ей еще вчера утром сказали, что Теодор будет ее заказчиком, она бы покрутила у виска и громко рассмеялась. Но теперь это вполне реальный исход событий. — Мне интересно, смогу ли я найти того, кого ты хочешь. Исключительно спортивный интерес, не серчай, в волонтеры я не нанималась, плюс оплата на мой счет должна поступить до вечера, — Гермиона включает деловую женщину, потому что сумку Диор ей кроме нее никто не купит вообще-то.  — Кого надо найти? — встревает Том.  — Повтори-ка его имя, — Гермиона старательно отводит взгляд от Тео, когда он снова начинает улыбаться. Чертов придурок сияет… — Ленс Мадсон. Это все, что я знаю, — пожимает плечами Нотт. Том тут же испаряется в черном дыме, чтобы вернуться через пару секунд изрядно потрепанным. Его идеальный галстук болтается так, будто его им чуть-чуть душили, а на шее виднеется несколько засосов. Гермиона по-волчьи скалится и свистит.  — В Аду его нет.  — Будто я не проверял, идиот, — Тео даже не пытается быть милым. — Мисс Грейнджер, в последний раз мы с ним увиделись в Мексике пять месяцев назад. После этого он перестал отвечать на звонки и выходить на связь, наши общие друзья…  — Какие, блять, друзья? У тебя нет друзей, — шепчет себе под нос Том.  — …сказали, что тоже не могут его найти. Именно поэтому я и был вчера у Беллы, она тоже хочет найти Ленса. У них незавершенная сделка. Гермиона мысленно записывает все, что узнала за эту минуту. Ленс Мадсон, пропал после Мексики или прямо в ней, пять месяцев. Мда… не густо.  — Это твой друг? — Гермиона почти собрала свое оружие, поэтому кидает сумку на пол и распахивает шкаф, чтобы сложить одежду.  Том неподалеку возится с комодом, сгребая ее трусы и носки в кучу.  — Эй, осторожнее, они стоят сотни долларов!  Том с ужасом поднимает пальцем ее ярко-розовые стринги.  — Эта тряпка стоит больше сотки? За что?  Тео, уже не стесняясь, смеется в голос.  — Вы как брат с сестрой, не могу с вас, — и они оба морщатся, объединяясь в своем отвращении к вампиру.  — А Ленс он… он мой подчиненный? Слуга? Раб? Даже не знаю, как правильно его назвать. Ленс это просто Ленс.  — Рабство же отменили… — Том, казалось, вот-вот просто взорвется.  — Не слышал о таком, — отрезает Нотт, разминая шею. — В любом случае, первая половина придет на счет вечером, вторая — после того, как ты найдешь Ленса. И работать мы будем вместе.  Порыв ветра от скорости вампира заставляет все сложенные Томом вещи разлететься по всей квартире.  — Этот говнюк… — Гермиона слышит скрежет чужих зубов. — Как только он выплатит тебе остальную часть, давай убьем его?  Гермиона задумчиво смотрит на шампунь в руке, пока Том не становится напротив нее.  — Эй, ты все еще можешь снова сбежать, если тебе страшно и… — Мне не страшно! — восклицает Гермиона, сжимая шампунь так, что еще чуть-чуть, и тот просто взорвется. — Я просто не могу поверить, что он не хочет убить меня после того, что я с ним сделала.  — Гермиона, — Том закатывает глаза настолько сильно, что странно, как они еще не улетели в стратосферу. — Ему нельзя верить. Нотт врал людям тысячелетиями. Плюс… Я еще поспрашивал в Аду там и сям, — чуть заминается, пока Гермиона внимательно на него смотрит, и уже открывает рот, чтобы спросить, не лишился ли он наконец-то девственности, но он ее поспешно прерывает, — имя Ленса Мадсосуна нигде нет.  — Мадсона, — поправляет Гермиона. — И с чего ты взял, что он может быть именно в Аду? Вдруг он был божьим рабом и умер, возносясь на небеса?  Они смотрят друг на друга долгую секунду, прежде чем громко загоготать. Том аж всплакнул, вытирая слезу от смеха.  — Нет, вряд ли кто-то за последние пятьдесят лет на небеса попадал. Так что… он жив, и он прячется.  Гермиона приседает на кровать и вытягивает ноги, складывая руки на груди, будто в позе покойницы.  — Нужно начать с Мексики. Блин, у меня с ней очень неприятные ассоциации, — стонет Грейнджер.  Том заканчивает складывать ее шмотки и падает в кресло, устраиваясь в нем, как огромный кот.  — Ты тоже отравилась такосом?  Гермиона закрывает глаза. Под закрытыми веками проносится то самое видео: нож со сменными лезвиями, громкая музыка и крики… — Если бы… Что ты знаешь о Фанки Тауне?  Том тут же кивает.  — Да, прикольная песня. Мне нравится.  Гермиона ухмыляется. Эх, Том, невинное летнее дитя. Он, наверное, и не знает о существовании даркнета.  — Мой наставник расследовал убийства, совершенные на видео под эту веселую песню, поэтому… Когда ты смотришь, как картель убивает человека, эта песня ощущается явной насмешкой. Том молчит, явно осмысляя происходящее.  — Я думал, что вы берете только дела, где замешана нечисть.  Гермиона выгибает бровь.  — Томми, люди — самая главная нечисть. Запомни это. Потом уже вы и Ариана Гранде.  Том подскакивает, явно ошеломленный.  — Эй, не оскорбляй Ариану!  Гермиона смеется и закрывает уши руками.  — Ниче не знаю, она точно рептилойд. Интернет врать не может!  *** Их путешествие в Сапопан происходит за одно мгновение. Том отпускает ее ладонь, пока они оба покрыты сумками на руках и даже шее, и придерживают ногами чемоданы. Жара тут же заливает потом воротничок рубашки, и Гермиона с громким хлопком роняет сумки на прожаренный асфальт, покрытый трещинами. Да, здесь бы не помешал ремонт.  Они стоят напротив то ли ратуши, то ли отеля, потому что, в принципе, все здания в Мексике не особо отличаются по виду и цвету. Найди десять отличий между игорным домом и школой, как говорится, потому что крики детей слышны и там, и там.  — Жарковато здесь, — Том ослабляет галстук-удавку, оглядываясь по сторонам.  Гермионе, если честно, совсем не нравится в Мексике. И дело не только в преступности, но и в жуткой еде, от которой она точно просидит в туалете часа три.  — Главное ничего не ешь, не пей, никому не смотри в глаза и тогда, возможно, мы доберемся до Алнвика в целости и сохранности.  Том вздыхает и подходит к Гермионе, закидывая на плечо ее сумку. Его губы почти касаются ее уха, отвлекая своей резкостью, и тут же тишину нарушает гребаная песня, играющая из телефона Тома.  — Вэл, ай ток эбау ит, ток эбау ит, ток эбау ит мууувин!!! — подпевает демон, отвратительно ухмыляясь. — Ух, да это место покрыто кровью, тут, кстати, вчера кого-то убили, прямо под тобой.  Он обходит ее, как ни в чем не бывало покачивая бедрами, пока бледная Гермиона, покрытая потом, пытается дышать.  — Идем, трусиха Грейнджер.  И если Гермиона позже просит повара на идеальном испанском положить просроченный майонез в такос Тома, то никакой вины за это она не ощущает.