До встречи, мисс Грейнджер

Гермиона чувствует, как пытливый взгляд алых глаз буквально пожирает ее шею. Да, она дура, раз решила на встречу с вампиром — это рабочая встреча, ок? — сделать хвостик и надеть топ без рукавов. Но она не виновата, что в Мексике так жарко, а кондиционеры заменены допотопными вентиляторами, гоняющими талый воздух туда-сюда. Ей тоже хочется коснуться, если говорить уж откровенно. Запретный плод сладок не потому, что он утоляет жажду, а потому что его безмерно жаждут. О, как же ей хотелось вкусить этот фрукт. И она была уверена, что Алнвик вцепится в нее, стоит ей только сказать: «Да». — Мистер Нотт, мои глаза выше. Она не может промолчать, пока смотрит на него. Ее язык всегда действует по своей воле. — Тео, mon cheri, — поправляет он. Она вздрагивает, не ожидая, что тот ответит, потому что она говорит ему эту фразу уже, кажется, в пятый раз, но вампир все это время делал вид, что не слышит, наверняка упиваясь видом ее аппетитных вен. — Что? — она немного нервничает, встречаясь с ним взглядом. Знаете, одно дело просто сидеть и переглядываться, и совсем другое вести диалог в открытую. Так неловко смотреть на красивого мужчину, когда знаешь, что к тому же нравишься этому красивому мужчине. Да и чего стоит такой легкий флирт? Всего лишь ее жизни? Пф... Нет. Нельзя, Гермиона, окстись. Он вампир. Кровопийца. Не мужчина. Даже сейчас у него в бокале человеческая кровь, смешанная с вином, а на краю стола лежит томик «Идиота» с торчащей на середине книги закладкой. В книге помимо аляповатой закладки еще миллион ярких стикеров, книга из-за них кажется еще пухлее, да и в принципе она потрепанная, видать он ее читает не в первый раз. А еще Гермиону изумляет, что книга у него с русскими буквами, а не английскими. Чертов вампир читает чертова Достоевского в чертовом оригинале, да он точно сумасшедший! Гермиона еще знает, что она тоже немножечко влюблена в Тео прямо сейчас. Это похоже на тот тип курортного итальянского романа, когда вы случайно встречаетесь взглядами, загораете на соседних шезлонгах и медленно трахаете друг друга глазами, пока он стирает с пресса полотенцем капли воды после бассейна, а ваши муж и дети сливаются с окружающим фоном. Это как тантрический секс, но даже лучше. Ничего вокруг не существует. Только они вдвоем. И Том, громко чихающий и разрушающий атмосферу флирта. — Извините, — бормочет Том, вытирая нос салфетками. — Аллергия на томные взгляды. Гермиона хочет взять его маленькую голову и приложить ее пару раз об асфальт, чтобы идеальный нос Тома точно соответствовал образу Волан-де-Морта. — Итак… Вы начнете работать и обсуждать дело или так и будете сидеть и оглядывать друг друга, как семиклассницы? Тео так красиво пытается его игнорировать, даже бровью не ведет, что Гермионе кажется, будто в прошлой жизни они точно друг другу насолили, ибо видеть, как с улыбки лицо вампира сменяется на уныние, довольно забавно. Хочется даже ему похлопать за отличную игру. — Какие подробности вы хотите услышать? — Тео лениво скользит пальцем с острым когтем по каемке бокала. Черт, да у него маникюр лучше, чем у нее. Она с отвращением глядит на свои огрызки и снова проклинает Алнвика, она так сильно цеплялась за него, пока они падали, что все ее коготки обломились из-за его цементной шкуры-вампирской-сука-кожи. Гермиона понимает, что залипает на этом пальцем и этом самом ногте, что когда-то оставил ей и кровоточащий порез на бедре. И не один. Боже, она неловко ерзает, сдвигая бедра, потому что ей кажется, что тот самый, давно заживший, порез чешется. Фантомная боль и фантомное удовольствие в одном стакане. — Мы хотим узнать, с чем мы можем работать. Имени и места пропажи недостаточно. Чем мистер Мадсон занимался? Как он выглядит? Что вас связывает? И нет, ответ: «Он мой чертов раб», — не катит. Мне нужны подробности его образа жизни, что-то за что мы можем ухватиться для начала поисков, — объясняет Гермиона вампиру, как маленькому ребенку. Да, все же работа в клубе Беллы не прошла для нее бесследно. Теперь она может совершенно спокойно общаться с придурками и не нервничать. Почти. Бедро все еще трется о бедро, и ее юбку явно нужно опустить ниже, но Гермиона считает, что если опустит руку под стол, то это точно ничем хорошим не закончится. Белье мокнет просто от взгляда на одного темноволосого и красноглазого мужчину. Да, ей срочно нужно с кем-то переспать, и с кем-то безопасным. — Задавайте вопросы, а я отвечу, — кивает Нотт. — Как тебя убить? — не теряет зря времени Том. — Как я понял из рассуждений одной ведьмы, мне нужно найти мое настоящее сердце и проткнуть его осиновым колом, потому что то сердце, что сейчас внутри меня, — он без стеснения расстегивает шелковую рубашку, обнажая бледную кожу без единого шрама, и указывает пальцем, покрытым перстнями, себе на грудь, — здесь не мое сердце. Она заменила его, пока проводила ритуал. Еще вопросы? Гермиона и Том в шоке смотрят на него, пока он также в ответ смотрит на них. — И ты так просто нам это рассказал?! — хором спрашивают Том и Гермиона. — Вы же спросили… Том прикрывает лицо рукой, поднимаясь с пластикового стула. — Пойду прогуляюсь, поищу твое сердце… — Удачи! — и это первая настоящая улыбка Тео, обращенная Тому. — Надо же, я и подумать не мог, что пацан пойдет искать мое сердце, очень приятно. Боже, он реально такой наивный? Еще и на Реддла что-то гнал? Гермиона посмеивается, удачно опуская юбку пониже, пока Нотт отвлечен, но его глаза тут же возвращаются к ее лицу. — Еще есть вопросы, милая? Гермиона чувствует, что еще чуть-чуть и у нее начнут крошиться зубы во рту. Настолько сильно она их стискивает оо бегающих по телу мурашек от его обращения. Стоп, стоп, он ей не нравится, и голос его не нравится. Да и вообще он... старый! — Опиши внешность Мадсона, будь добр. И краткий экскурс в его историю, пожалуйста. И Гермиона слушает трех часовой рассказ Тео о неком Ленсе, который уже как пятый год стал его вассалом в надежде стать вампиром и обрести вечную жизнь. На вопрос Гермионы, почему он его так и не обратил? Тот ответил, что ему было лень. Вот так просто. Лень… Так же Гермиона узнала, что этот Ленс был парнем не простым, а довольно знаменитым в светских кругах. Художник. — Да, ты могла видеть его картину у Беллы в кабинете. Прекрасное творение, — говорит Нотт. — Прекрасное творение? Гермиона помнит, какое мерзкое чувство охватывало ее при взгляде на метровое полотно, горизонтально расположенное напротив стола Беллы, чтобы вампирша могла им постоянно любоваться. Миллионы черепов и отрезанных голов на пиках, мертвые люди, кони, все смешалось в этой мешанине кишок и мух, так сочно прорисованных художником. — Да, — Гермиона хрипит. — Талантище… — Его картины приятно пахнут, — пожимает плечами Нотт. — Но купить их довольно трудно, я ждал почти три года, чтобы получить свою. Он тут же лезет в телефон, чтобы показать. — Эмм… не надо показывать, я тебе верю! Верю! Но Тео, подобно той самой подруге, у которой ребенок пошел в этом году в детский сад, все равно подсовывает ей телефон и показывает сотни фото одной и той же картины в разных ракурсах. Спасибо. Гермиона и с одного фото могла понять, что там явно не поле с ромашками изображено. Снова кишки, голые женщины и… — Это что? Нога прямо в… — Гермиона даже сказать это вслух не может, а она довольно раскрепощенная женщина. Она прикрывает глаза рукой, отталкивая телефон от себя, как особо опасное оружие. — Я понимаю, что тебе на этой земле жить уже надоело, но что тебя привлекает в таких работах? Тео на удивление долго молчит, отпивая вина и устремляя взгляд куда-то за ее плечо. Ну прям дива на отдыхе. Гермионе даже становится страшно, что он там может такого осмыслять перед ответом. — Мне нравится аромат картин Ленса, — говорит Тео, спустя, без малого, минут пять. — И он отлично передает атмосферу падения человеческой души, ее разврат. Гермиона кивает, приближая к себе собственную пинокаладу. — Так почему ты не обратил Ленса, чтобы он радовал тебя картинами вечность? Тео допивает остатки вина и устремляет прямой взгляд на Гермиону. Глаза в глаза. Еще чуть-чуть и кожа к коже. И ей на секунду кажется, что она явно упускает что-то лежащее на самой поверхности. — Вечная жизнь подходит не всем, — отрезает он, поднимаясь с места. — Я пойду в номер, встретимся вечером, мисс Грейнджер. Буду ждать новостей. Гермиона молча наблюдает, как его фигура медленно покидает ее поле зрения, исчезая на круглой лестнице, ведущей вверх к номерам. Этот отель выглядит очень старым, но Теодор сказал, что именно здесь проводил вечера Ленс, вдохновляясь для очередной картины. Видимо, художник был максимально странным, раз находил что-то прекрасное здесь… Ее любимый бар в Братиславе казался и то лучше, а он был действительно дерьмовым. Но, вспоминая изображения Ленса, после отдыха в таком месте не мудрено, что тот рисовал такой пиздец. Теперь, когда Тео ушел, а Том испарился, она могла достать ноутбук и наконец-то начать работу. Было удивительным то, что Нотт действительно оставил ее в покое. Она думала, что его взгляд никогда не отцепится от нее, но, возможно, разговор о вечной жизни убавил у него желания флиртовать. Поправив юбку, Гермиона закрывает глаза и пытается настроиться на работу. Не думай о Нотте, о его губах и длинных пальцах… не думай. Тяжелый шлепок по щеке заставляет юную официантку, протирающую столы, нелепо громко взвизгнуть. Гермиона почесывает горящую щеку и извиняюще улыбается. Ей правда пора заняться сексом. Итак… Мадсон. Информации, предоставленной Ноттом, должно было хватить. Плюс еще необходимо отыскать социальные сети художника, потому что они могли действительно помочь. Именно так Гермиона пришла к довольно неутешительному выводу. История Ленса Мадсона была или идеально подчищена им самим, или он просто не вел инстаграм и твиттер, что было вполне ожидаемо от чела, рисующего кишки, его бы забанили в первую же минуту со своими рисуночками. Но… — Он, блин, вообще существует?! Одно из упоминаний Ленса Мадсона была датировано 2011-м годом в Кембриджском универе, где тот получил степень магистра изящных искусств. Ни одного фото. Ни одной ссылки. Мадсон был чист, как младенец, и теперь Гермиона поняла, почему же Нотт нанял именно ее. Было бы странно не проверь он такие вещи самостоятельно. Когда Гермиона заканчивает работу и заказывает пятый по счету коктейль, возвращается Том, бледный и чуточку дрожащий. — Гермиона, — он легонько тянет ее за руку, как маленький ребенок. — Мне кажется, я знаю, куда мог деться Ленс Мадсон. Когда Гермиона видит в глазах демона ужас, то понимает, что тот увидел что-то по-настоящему отвратительное. *** Их небольшой брифинг проходит за закрытой дверью номера, пока Том обеспокоено мечется по комнате. И Гермионе впервые не хочется его подколоть. — Может нам позвать Теодора, и ты расскажешь, что случилось? У Тома глаза красные, как у бешеного таракана. Руки трясутся так сильно, что когда он пытается залезть в карман, чтобы достать какую-то бумажку, та выпадает у него из рук, каждый раз падая на пол. — Том, остановись, блять, пожалуйста, — Гермиона не выдерживает и сама поднимает бумажку, внимательно ее рассматривая. Это газета. Обычная мексиканская газета. Сапопан тудей. Гермиона морщится, читая заголовок про ремонт канализации, тот отвратный запах из прошлой квартиры, кажется, будет преследовать ее вечно. Фу. — Ну и что с этой газетенкой?! Том отмирает, бросаясь к ней и вырывая газету из рук. — Смотри! Вот! Он раскрывает газету на столе примерно на середине, и Гермиона начинает читать статью. С. М. Фернандес. 38 лет «А что говорить-то? Мы с женой думали, что это хорошая идея, чтобы сын и дочка на время учебы в колледже в другом городе вместе будут жить, помогать друг другу. Для нас экономия, как ни крути. Однако они жаловались друг на друга. Правда, и дома они не особо дружили, поэтому никаких предчувствий у нас с женой не возникало. А уже после случившегося выяснилось, что дочка очень неприлично себя вела — устроила в квартире дом свиданий и за деньги спала с мужчинами, опозорила и его, и себя. Он ее не раз вразумить пытался, но она его просто посылала. Конечно, это не оправдывает того, что сын сделал, и нам этот крест до конца жизни нести, ведь в конце концов он забил дочку до смерти. После этого жена чуть умом не тронулась, да и я сильно разболелся. У меня ведь аденома была, и грозила операция, но после того, как я пропил две упаковки капсул «Аденомен», аденома сошла. Благодаря чему я стал нормально мочиться, никаких болей в паху не ощущаю. По ночам по 8 раз не поднимаюсь, а крепко сплю». Гермиона в шоке, а именно он изображен на ее лице, поднимает глаза вверх на Тома. — Что я только что прочла? Ее голос исключительно спокоен, пока она сжимает ссаную газетенку меж пальцев. У нее теперь одно желание — скомкать ее и запихнуть в Реддла как можно глубже, желательно ректально. — Ты о чем? Там же написано, идиотка! Гермиона сладко улыбается, прикрывая веки. — Если у тебя простатит и ты хотел вызвать во мне сочувствие, то не вышло, Томми! Так тебе и надо, демон! — Ч-чего?! Реддл наклоняется к газете, и Гермиона теперь точно слышит треск крошащихся зубов. — Переверни страницу, блядь! Я же сказал, что на пятой… — Ты не сказал… Он переворачивает страницу газеты, и теперь Гермиона понимает, что же Том хотел ей сказать. «Похищения в районе N продолжаются. Полиция бросила все силы на поиск злоумышленников. Пропавшие туристы, а также… — Теперь ты понимаешь? — ухмыляется Том, стреляя в нее глазами. — В этом городе происходят похищения, но это не самое интересное. — Интереснее твоего простатита? Том закатывает глаза, но продолжает. — Я наведался в этот район. — Он садится на стул, тыкая пальцем в газету. — Сначала он показался мне тихим, ну и понятно, люди же пропадают, бла-бла-бла, но затем я увидел небольшой домик, старушка на лавке с собакой сидела. С виду прям идеальная картинка, да и бабулька божий одуванчик во плоти. Но, блять, от этого дома несло страданиями тысячи человек, Грейнджер, и я не шучу. Гермиона застывает, прокручивая в голове миллион и один вероятностей того, с кем они могут столкнуться, но, кажется, она уже понимает, что к чему. — Продолжай, — говорит она и от прежней улыбки не осталось и следа. Реддл паскудно ухмыляется. — Я превратился в демонический дым и проник в дом, но внутри ничего не обнаружил, дом как дом. Он потягивается как кот и манерно растягивает слова, чтобы побесить напряженную Гермиону, но ничего, она ему позже отомстит. — Я подумал, вдруг на территории кладбище или больница была, ну мало ли, пока не увидел в сарае вход в подвал. К сожалению, бабулька вернулась, и ее сраная болонка начала орать, животные ж чуют, когда я излучаю демоническую энергию, да и сил у меня мало, чтобы дольше пары минут дымом быть. Поэтому я ушел. Гермиона кусает нижнюю губу и тянется к ноутбуку. — В доме не заметил никакой оккультной атрибутики? Том ненадолго прикрывает глаза, будто вспоминая пространство, что увидел. — Много крестов на стенах, даже слишком много, библии и куча икон в углах. Многие люди под сраку лет начинают слишком уж сходить с ума по религии, я подумал, что бабка как раз из этой категории. Я так видел один случай: дед вырезал картинки и… — Том, — Гермиона поднимает руку вверх, призывая его замолчать. — Нам нужно в этот подвал. Они смотрят друг на друга долгие минуты, пока Том не вздыхает. — И каким образом? Вырубим бабку и откроем подвал? Гермиона кивает. — Я кое-что тебе покажу, но вообще да. Вырубим бабку, откроем подвал и отыщем Ленса. — Вы нашли Ленса? Голос Теодора раздается так близко к ее уху, что она тут же бьет кулаком в сторону доносящегося звука. Ее руку перехватывают и аккуратно удерживают, но Гермиона, если вошла в раж, то ее уже не остановить. Колено попадает Теодору прямиком в живот, но он даже не морщится, а вот Гермиона позорно всхлипывает, баюкая дрожащую конечность обеими руками на полу. — Никогда не подкрадывайся ко мне, блять! Гермиона так и хочет достать из кармашка бутылек святой воды, чтобы промыть Нотту его наглые зенки, но ее работодатель вряд ли оценит такой жест, того гляди еще и зарплату урежет. — Итак, что вы узнали про Ленса? Тео подает Гермионе руку, чтобы она поднялась, но охотница его протянутую ладошку игнорирует, поднимаясь самостоятельно. — Странная бабка со странным подвалом, — выпаливает Том. — Мм, значит, торговля людьми? И Гермионе хочется поаплодировать Нотту, они же в Мексике! Конечно, тут торгуют людьми, а не бананами. И эта бабка, ничем не выделяющаяся, наверняка выступает как хранитель, а над иконами потом небось грешки свои замаливает. И Гермиона так хочет уже показать им… — Я пока не уверен, — говорит Том. — Но нужно что-то делать. Алнвика, видимо, такое объяснение совсем не вдохновляет. — И? Ты станешь, как Раскольников и вырубишь бабку. Дальше что? Если там правда есть люди, допустим, — он поднимает палец вверх, призывая Гермиону замолчать. — Например, мы проникаем в подвал и видим людей. Мы их спасаем, но Ленса там может и не быть. Бабка может вообще не знать, что в ее подвале происходит. Внук или сын приходит по ночам, что-то делает да уходит. Как итог: Ленса мы не найдем. — Ты что стоял тут и слушал все, о чем мы говорили? — восклицает Том. — Я спал во-о-н там, — Тео показывает на неприметное кресло в углу. Мда, настолько неприметное, что ни он, ни Гермиона Тео не заметили. Гермиона хочет сказать, что это ее номер, но молчит. — Да и топаете вы как слоны. В общем, — громкий хлопок ладоней, и Тео опирается на стол. — Вы должны выступить, как покупатели или продавцы. Только так мы узнаем, куда идет поток людей и что вообще в этом подвале. Том смотрит на Гермиону, в попытке обрести поддержку, и она уже тоже хочет его чуть-чуть забуллить, но желание отомстить Тео горит в ней намного ярче. Вау, это же будет прекрасный повод побесить вампира, а также вынудить его оставить их компанию и заняться своими вампирскими делами подальше от нее. Ну в самом деле, наверняка у него гроб уже покрылся пылью, пусть займется чем-то полезным. — Мы должны спасти людей, — кивает она, и Том искренне изумляется ее человечности. — Мы сможем найти зацепки по твоему другу, а также накопить добродетелей, чтобы попасть на небеса. Теперь Том и Тео смотрят на нее как на идиотку, и она понимает, что сказала чушь, ведь их души давно прокляты, а Том так вообще неотъемлемая часть адского конгломерата. — Ладно, погорячилась, успокойтесь, но проникнуть к ним мы обязаны. Алнвик прав. Посему желаю вам доброй ночи, отчет об успешном проникновении предоставлю вам попозже. Гермиона смотрит прямо в глаза Тео, когда это говорит, и если на лице вампира проскальзывает легкая степень недовольства, то это лишь больше разжигает огонь внутри нее. — Не смотри на меня так, милый, — воркует она, наклоняясь к нему чуть ближе. Ее грудь почти касается его грудины, и она знает, что он чертовски сильно хочет дотронуться до ее тела. — Если Ленса забрали, то мы узнаем, где он сейчас. Если Ленса там нет, то мы просто поможем людям, по-человечески, ты человеком тоже ведь когда-то был. Так что собирайся, Томми. Мы идем выслеживать торговцев, а потом пойдем к бабке. Без тебя, Нотт. Негоже заказчику ручки белые марать, да? Глаза Нотта прямо горят, когда он наклоняется к ней еще ближе. — И скажи мне, милая, как ты их найдешь? — его бровь издевательски выгибается. — Да я уже все нашла. Вы просто не давали мне ничего толком сказать. А теперь смотрите. Она щелкает мышкой, открывая документ над которым все это время работала. Весть о том, что Ленс пропал именно здесь и стала спусковым крючком для ее изысканий. Подробные случаи повторяются раз в двадцать лет, и это Гермиона дошла только до 1960 года. В среднем пропадает около сотни человек, чаще всего туристы, иностранцы короче говоря. Полиция ни разу не вышла на их след, но Гермиона не чурается темной тропинки в своих исследованиях. Целый час, потягивая коктейль, она договаривалась о встрече с неким Хосе. Не факт, конечно, что тот был Хосе, да и не факт, что человеком, но уже сегодня вечером, она должна была привезти товар на обмен. Да простит ее Томми, но Хосе от его фоток наверняка заляпал себе экран слюной. Гермиона на причину такого обмена сказала, что это ее муж и он ей изменил. И теперь она хочет другого: красивого, послушного и намекнула, что супружеский долг тот выполнять не обязан. Дала ему толчок в направлении не измываются ли они над своими жертвами. Ответ ее утешил: все представленные ей товары в идеальном состоянии. Гермиона запивала горечь о сравнении людей с товаром, но даже сладость коктейля не могла избавить ее от тошноты. И Томми, просто молодчинка Томми, даже дал наводку, где этих бедняг держат, хотя адрес для встречи Хосе дал ей диаметрально противоположный. Обмен должен состояться ночью, в час. От нее требовался бессознательный Том и автомобиль, а от Хосе… Хз, наверное, само его присутствие. Гермиона очень надеялась, что это не копы, потому что уже перевела на кошелек «Хосе» немалую сумму. — Ничего себе, — Том все еще читает все, что она сделала, периодами изумленно округляя глаза. — Погоди, ты меня продашь?! Гермиона захлопывает ноутбук, прищемив ему пальцы. — Это сопутствующие факторы, Томми. Мы же нацелены на результат. Том и Тео смотрят на нее, явно мысленно проклиная. Один за то, что его продадут, а второй за то, что вечеринка пройдет без него. — Не стоит переживать, я буду подавать сигналы. Если что-то случится — ты обязательно узнаешь об этом, — сообщает Гермиона эту информацию так спокойно, будто не собирается на встречу со странным чуваком. — Если все пойдет не по плану, тогда что? — спрашивает Том, оно и ясно, ведь он в самой уязвимой позиции. — Главное — узнать, куда отправляют людей. Я уже прекращала работу одного подобного местечка в Братиславе. Возможно, что некий Хостел решили сотворить и здесь. Там тоже пропадали в основном туристы. Том тяжело вздыхает. — Если со мной что-то случится, сама будешь объясняться моему отцу, — прошипел он. Гермиона смотрит на него и медленно моргает. — Да, Томми, я обязательно расскажу ему о твоей аденоме, не переживай.