Моё солнышко

— Господин Ренгоку, прошу вас об уединении. Он недавно пришёл в поместье Бабочки, к Шинобу, чтобы она самолично проверила его состояние и выдала новую порцию лекарств, но по пути Столп Насекомого познакомила его с новыми союзниками. К огромному удивлению Кёджуро, они оказались демонами, из-за чего Ренгоку, громко смеясь, пошутил, не заболела ли Котё. Но девушка, мило улыбаясь, колко ответила: "Неужто вы, Ренгоку–сан, герой Бесконечного поезда и чудом выживший два раза при встрече с демоном Бесовских Лун, испугались парочку обычных демонов?". В её голосе не было и ноток смеха, но истребительница открыто над ним насмехалась, и Кёджуро знал: она не со зла. Слишком много истребителей не доверяли новым союзникам, а малая часть грешила их убить. Знакомство было для Ренгоку обычным, за исключением того, что он представлял человекоподобных монстров, а увидел красивую девушку и зеленоволосого юношу, ничем не отличающихся от обычных людей. Зато во взгляде демонов он сразу заметил огонек страха и интереса, а затем госпожа Тамайо сразу же попросила с ним уединения, и Кёджуро согласился. Демоны уводят его в самую глубь поместья, туда, где нет людей и лишних ушей. — Что вас беспокоит, госпожа?! Кёджуро занервничал, когда ему пришлось остаться одному наедине с двумя демонами, и верный своему делу инстинкт отдавал болью в горло. Он доверял этим демонам лишь потому, что им доверяла Шинобу, но только рядом с людьми чувствовал себя спокойно. Госпожа Тамаё устроилась аккуратно на стуле и не поднимала красивых глаз, в которых открыто читалось сожаление и море сочувствия. Вечно ворчащий Юширо стоял рядом с ней полубоком, посматривая на Ренгоку. — С тобой это сделал демон у поезда, верно? — ровно спрашивает юноша, скрестив руки на груди и пустым взглядом осматривая истребителя. — Не понимаю, о чем... — Нам–то не ври! — Юширо! В голосе демона слышится раздражение, и мягкий, но строгий голос госпожи заставляет того смягчиться. Зеленоволосый отчего-то очень нервничает, опустив глаза в пол, но старается скрыть раздражение, что у него плохо получается. — От тебя веет его аурой, я бы даже сказал, прям несёт. И не ври, что у вас не было какой-то близости, по тебе это чувствуется. Ренгоку встал как вкопанный, устало смотря на них. Кёджуро даже не понимал, о чем он говорит и демон понял, что начал не с того. — Господин Ренгоку, на вас держится боевая аура Третьей Высшей Луны, — мягко продолжила Тамайо, не решаясь поднять взгляда, — Вы же знаете, что все живые существа обладают собственной аурой, она показывает силу и суть индивида. Мы — демоны — имеем такую возможность, как накладывать часть своей ауры на других существ и определенную территорию. — Зачем он это сделал? — только и смог спросить Кёджуро, понимая, что его читают, как раскрытую книгу, поэтому отнекиваться или врать смысла не было. — Накладывая свою ауру, мы показываем друг другу, что этот человек наша личная добыча, — Юширо продолжал вместо госпожи, понимая, как ей тяжело говорить истребителю неожиданную правду, — А также, он теперь сможет отыскать тебя в любой точке мира. На этом предложении Кёджуро стало не по себе. Ведь это правда. Он чувствовал это. Инстинкт без передышки заставлял его нервничать по пустякам, и Кёджуро не мог понять, с чем это связано, думая, что после кошмара в лесу он просто сильно обострился. Сердце Кёджуро болезненно сжалось, дыхание сбилось и захотелось завыть от отчаяния. Он переехал, спрятал брата и отца от демона, но все оказалось бесполезно. Все это время он сам был маятником, что указывал Аказе путь к его семье. Кулаки сжались; хотелось оголить катану и, встав на колени, закончить свои мучения. Но оружие демоны предусмотрительно попросили оставить в другом крыле поместья, из–за чего мечник чувствовал себя перед ними беззащитным. — Аура даже самого слабого демона очень тяжела для людей, она физически тебя истощает. Ты же чувствуешь неестественную слабость в теле, и по тебе самому видно, как ты тускнеешь, — Юширо остановился, смотря на человека и видя, как с каждым словом его состояние все больше и больше угнетается. Да и сам Кёджуро изначально выглядел не лучше. На стрессе сбросил пару килограммов, волосы немного потускнели и стали слегка спадать на лоб, движения перестали выдавать уверенность и силу своего хозяина, но взгляд пока пылал жизнью и слабой надеждой. На пару минут в комнате воцарилась тишина, но чувствуя неладное и поднимая взгляд на демонов, мечник увидел, что слезы ручьем стекают по красивому лицу Тамайо, капая на деревянный стол. Юширо дернулся, но тут же себя остановил, увидев выставленную ладонь своей госпожи. Аккуратно, чтобы не пугать Кёджуро, Тамайо подошла к истребителю и, преклонившись перед ним, стала искренне и по-доброму, с заботой просить прощение. За всё. За демонов, за судьбу, за то, что Ренгоку не повезло наткнуться на Третью Высшую, за то, что ему пришлось пережить. Кёджуро и Юширо сразу же принялись останавливать её, но даже когда она села за стол, не смогла поднять полные печали и сожаления глаза. — Мне очень жаль, я сочувствую вам, господин Ренгоку! — голос госпожи Тамайо ни разу не дрогнул, но говорила она искренне, — Простите нас, демонов, за такую жестокость! Вам столько пришлось пережить. Кёджуро хотелось домой. Подальше от них, от своих мыслей. Потому что это неправильно. Тамайо ни в чем не виновата, она не должна просить прощение, не должна ему сочувствовать! — Я умру? Юширо перевёл грустный взгляд на свою госпожу, и демоница кивнула ему, разрешая продолжать. — Да, но сначала впадешь в глубокую апатию. "Нет! Я обещал Сенджуро! Я не имею право сдаваться!" Следующее предложение заставило сердце истребителя забиться быстрее, а грустный взгляд запылать пламенем надежды, и Тамайо видела попытку Кёджуро к сопротивлению. Мечник держится и пытается не сломаться! — Так сожгите её! Воспылайте прежним духом! За свое счастье в этом мире надо бороться, господин Ренгоку, вы знаете это не понаслышке! Ухаживайте за своими цветами души, и когда они расцветут, ни один демон не сможет вас сломить! Кёджуро не сразу понял, что сладковатый запах цветов он почувствовал наяву, и когда пришло осознание, то удивленно поднял голову и так и замер. Вокруг него и обоих демонов витают яркие полупрозрачные цветы, словно призраки, но стоило моргнуть всего лишь на секунду, как видение пропало, а демоница все так же спокойно сидела и мягко смотрела на мечника. От Тамайо веет заботой, и Кёджуро почувствовал, как в душе у него расцветают яркие живые цветы. Цветы, которые помогали спрятаться от холода и за которые внутренняя искра мечника цеплялась, питалась ими, разгораясь пламенем. Не смотря на ледяной холод вокруг, в душе у Ренгоку стало невероятно тепло и огненный шар нутра стал оттаивать. Госпожа Тамайо старалась изо всех сил вытеснить своей аурой ауру Аказы и облегчить мучения истребителя. Конечно, её аура тоже причиняет насилие Ренгоку, но в этом случае оно меркнет по сравнению с той пользой, что приносит. — Да сожги ты её до тла, мечник, иначе умрёшь глупой смертью! — Вам надо укрепить дух, Ренгоку-сан. Но, к сожалению, ни одна техника дыхания вам в этом не поможет. Вот причина его кошмаров и вечных беспокойств! До безумия захотелось снять с себя чужую ауру. Снять, сжечь, забыть, как кошмарный сон! Тяжело, трудно, может почти нереально, но появилась ещё одна цель в его жизни! Он за неё ухватился! И пламя в душе продолжает разгораться. Не спеша, пылая мелким огнём, но уже не тускнея. Потому что хватит! Хватит! Как бы тяжело ни было, Кёджуро помнит, что всю жизнь боролся! Боролся за себя, за брата, за будущее, людей! Вся жизнь его - бой, и почему-то именно эту битву с Аказой он проигрывает. В мыслях пронеслось, что он больше никогда не позволит наглому демону погасить его душу, какие бы пытки тот не использовал! Пока он жив, он будет сопротивляться! Пылать! Не станет копией отца! Не пойдёт на поводу демона! Он хоть и бывший, но Столп! И стало так резко стыдно, перед собой, братом, двумя демонами, друзьями, что все лицо и уши покраснели. Он почти угас, слабо искрясь, а его подбадривают и дают надежду демоны! Демоны! Скажи Ренгоку это раньше, он бы назвал того человека безумцем и стал яро переубеждать! И Кёджуро сам обнял госпожу Тамайо. Крепко, от души, благодаря её за поддержку, невольно заставляя Юширо гневно на него смотреть и скалить зубы. — Я обещаю! Моё пламя в душе больше не потухнет! Не стоит такой прекрасной госпоже, как вам, плакать! И Тамайо счастливо заулыбалась. Она знала не многих мечников, которые обладали такой силой воли, и спокойно обняла истребителя в ответ. Пока существуют такие мечники, как Кёджуро, Мудзану никогда не победить! В этом она точно уверена! — Моя аура не такая давящая и более мягкая, поэтому я смогла лишь вытеснить часть от Третьей Высшей. Но вам надо избавиться от чужеродного самостоятельно. Перед уходом Юширо и Тамайо посоветовали Кёджуро не встречаться со Столпами и истребителями, кто умеет чувствовать демонов на инстинктивном уровне, ведь они могут распознать давящую ауру от его собственной, и тогда проблемой Кёджуро займётся весь истребительский корпус. Сама госпожа Тамайо пообещала помогать всем, чем сможет. Тогда, впервые в жизни, он был благодарен демонам. Демонам, которые в душе являлись людьми! "Столп воды — Гию Томиока был не безумцем, когда оставил в живых Камадо Незуко." Думать, мыслить и даже дышать после встречи с Тамайо и Юширо стало легче, отчего многие проблемы сразу же решились: сон стал лучше, больше не мучая ночными кошмарами; фобия к темноте сильно притупилась, хотя Кёджуро не переставал работать над собой. Он каждый день старался прожить счастливо и интересно, не уходить в себя, не прятаться. Сенджуро сразу же заметил изменения в старшем брате, счастливо улыбаясь. Кёджуро начал возвращаться к жизни. И первой мыслью в отдохнувшем и ясном от давления сознании, была: "Почему Аказа бесследно исчез?" Его нет уже как полгода. Может он ему надоел? Наигрался? Нет! Тогда бы демон убил пламенного мечника сразу, он слишком весомая фигура на доске, чтобы оставлять его в живых просто так и "защищать" от других демонов. Было что-то другое, что-то более страшное и ужасное. Демон что-то задумал, но Кёджуро не переставал искать его и выполнять поручения. Лучше он найдёт демона, чем тот его! То, что Аказа нашел их поместье, уже говорило, что его искали целенаправленно. Потому что оно находилось на вершине горы и освещалось солнцем большую часть времени, а дорога к их поселению была запутанна и неприметно засажена глицинией. Только местные жители и истребители, кто хоть раз навещал его, знали путь. Но Кёджуро знал, что жители, кого он оберегал, никогда не выдадут его поместье, просто потому, что они не знают, что рядом с ними живут потомственные истребители. Значит, Третья Луна нашёл его сам. Значит, демон пойдёт на все ради цели, и Кёджуро молился, чтобы его близкие не стали инструментом в руках Аказы. Отец, хоть и постоянно пьян, но клинок солнца был при нём. Побывав в поместье Бабочки у Котё, он попросил девочек о помощи в защите Сенджуро, и, мило улыбаясь, маленькие Бабочки собрали ему целую корзинку с разными вещами, от которых несло слабым запахом глицинии. — Сенджуро, братец мой! — присев перед ним и взяв маленькие ладони в свои, Кёджуро с привычным энтузиазмом продолжил, — Ты знаешь, как я очень сильно тобой дорожу! Я ни за что не прощу себя, если с тобой что-то случиться! Пожалуйста, возьми эту корзинку, там все то, что поможет тебя защитить! — Но, брат, — в глазах младшего Ренгоку появились слезы и он сдержал себя от того, чтобы расплакаться, — Ты говоришь, словно… — Да, Сенджуро! — перебил его Кёджуро, не давая закончить начатое, — Возможно, он придет, чтобы убить меня или обратить. Прошло слишком много времени, и демон должен вот–вот объявиться! Поэтому я хочу, чтобы ты и отец были в безопасности. Маленький Ренгоку испуганно всхлипнул и, прислонившись к брату, крепко–крепко обнял его, пачкая слезами белое хаори. Кёджуро по-доброму улыбнулся и погладил младшего по спине. Сенджуро, тут же отстранившись, кивнул в знак согласия. На душе у Кёджуро стало в разы легче. Страх темноты со временем утих. Каждую ночь он боролся с собой, также стараясь поднять боевой дух и ослабить чужую ауру. И у Кёджуро получалось! Он уже не сжимал до побеления катану, но все равно чувствовал себя неуютно без нее, а жёлтые глаза перестали везде мерещиться. Сопротивляться ауре Аказы было сложно, но вполне возможно, медитация, вдохновение подвигами своих друзей и участие в жизни Сенджуро помогали ему в этом. Он постепенно чувствовал облегчение и то, что пламенный пыл в душе снова разгорался, пылая с новой силой в душе пожаром. За общей трапезой с братом он начал анализировать стиль боя Аказы, его нападающие атаки и то, как можно от них защититься. Он и раньше обдумывал, как борется демон, но что-то подсказывало мечнику, что это не все, что умеет Высшая Луна, и у него есть еще козыри. Как так получается, что Аказа всегда его находит? Тогда, у поезда, в пылу боя, где ничего не различить, да и элементарно не видно, он бил со снайперской точностью и уверенностью в то, что попадет. К сожалению, Кёджуро в том месиве огня, пыли и грязи не видел почти ничего…из-за чего чуть не погиб. Может, это магия демонической крови на поиск? Но он не помнит ничего, кроме боевых стилей. Кёджуро понял, что слишком мало знает об Аказе, но солнце, уходящее за горизонт, напомнило о миссии, и истребитель стал собираться. Что точно знал Кёджуро, так это то, что он не выживет, если Аказа будет сражаться всерьез, но даже так он постарается потянуть время до рассвета, чтобы брат и люди могли счастливо прожить ещё один день. Стоя на крыльце во все оружии и смотря на ласково уходящее солнце, он услышал откуда-то громкое «Кар!». Выставив локоть, истребитель позволил птице аккуратно сесть на его руку, и ручной ворон Канамэ передал ему задание, что необычным образом стали пропадать люди на окраине города, что восточнее от него. Место было людным, посещаемым, и работало только ночью. "Все признаки демона! Кар-Кар! Убуяшики-сан отправил вас и пар-ру истребителей статуса «Мидзунота» вам на помощь. Кар! Он надеется, что вы покажете новичкам, как надо р–работать!" И Кёджуро запылал! Учить юных истребителей было до дрожи приятно, он до сих пор трепетно хранит в памяти моменты обучения Мицури. А когда он решился взять новых учеников, ему удачно подвернулись трое сильных и смышленых мальчишек. Если бы не Третья Высшая. Если бы не его поражение с дырой в районе печени. Мечник прибыл на место раньше, чем ожидал, оказалось, что от него это место было не так далеко, правда, пришлось все равно брать время на отдых. Решив пока собрать информацию, Кёджуро побывал у местной полиции и опросил пару семей о самих погибших. Все зацепки вели в местную идзакая находившуюся подозрительно близко к лесу, где разливали дешевую выпивку. Заведение было не шибко богатым, самое то для пьяниц, которым кошелёк позволял там выпивать, но зато достаточно просторным и большим, что позволяло вмещать людей не только снаружи, но и внутри, что было большой редкостью. Кёджуро один раз был в подобном заведении, забирал отца. Желание возвращаться туда было вровень с желанием смерти. Верный ворон снова прилетел к хозяину с новостью о том, что юные истребители чуть опоздают, ибо сравниться со скоростью Ренгоку они просто не в силах, хотя упорно стараются успеть, и ему разрешили действовать по ситуации. Кёджуро уже все решил. Этой ночью хитрый демон больше не оборвет ничью жизнь! Незаметно зайдя и сев в углу, чтобы слиться с толпой, Кёджуро заказал себе пиалу саке, немного съестного и стал наблюдать. Пьяные гости громко кричали и веселились, спорили о своём и не замечали ничего вокруг. Ни необычного внешностью посетителя, ни ужасной вони спиртного, ни того, что обслуживающие девушки постоянно и трепетно подливали горячие напитки всем без разбору, а сами были словно зашуганные котята. — Чё ты сказал? — Что слышал, жирдяй! Ты, небось, своим животом жену и раздавил! После громких высказываний началась драка. Кёджуро не стремился их разнимать, зная, что оба пьяницы виноваты. В памяти всплыли воспоминания, когда отец по пьяни начал драку с каким-то хлипким бедолагой, а он полез их разнимать. По итогу гнев Шинджуро переключился на сына, и Кёджуро только мог отклоняться и блокировать удары, он никогда не поднимал руку на отца, в каком бы состоянии тот ни был. В баре все было относительно «спокойно», драка уже потихоньку начала стихать, но народ, жаждущий крови и зрелища, продолжал громче кричать и подначивать дерущихся, из-за чего Ренгоку уже хотел вмешаться, но инстинкт твердил о демонической угрозе. Кёджуро тут же помотал головой, ища источник тревоги. Им оказался мужчина примерно лет тридцати; простое дешевое кимоно и черные зачёсанные в хвост волосы ничем его не выделяли среди обычных людей, если бы не неестественно длинные ногти, суженые зрачки и улыбка с широкими клыками. Безусловно, это и была его цель! — Молодые люди, успокойтесь, — демон говорил на удивление спокойно и весело; не дойдя до толпы, он остановился, выжидая реакцию, — Не нужно рушить мое заведение, а то, боюсь, мне придётся вас съесть раньше всех. Дерущиеся, кажется, его даже не услышали, как и многие здесь, но демон на это и не рассчитывал, замахнувшись. Один быстрый миг, и Кёджуро уже держит когтистую руку, что намеревалась ударить близстоящего, кричащего нецензурщину парня. Мутный взгляд тут же протрезвел, и парнишка, весь дрожа, в немом крике, стал поскорее убираться оттуда. — Твоя маскировка безусловно хороша, демон! Ты правда похож на человека, — выкрикнул радостно мечник. Показал! Он себя показал! Этой ночью демон умрёт, — Но хватит тебе бесчинствовать и убивать людей! — Какие гости зашли ко мне! Вы очень редкий экземпляр, господин. Меня зовут Тоши, — хозяин заведения обратился к мечнику, хитро взглянув на него суженными зрачками и улыбаясь неестественно широко — безумно. — Предлагаю вам пройти со мной, и тогда мы спокойно сможем решить наш конфликт. — Нам не о чем с тобой говорить! — все так же с энтузиазмом и пламенной речью продолжил истребитель, замечая, как демон попытался выдернуть руку, но Кёджуро держал крепко, отчего демона мелко трясло, но нападать он почему-то не спешил, — Все демоны, причиняющие людям вред, должны быть уничтожены! Посетители уже неотрывно следили за обоими, переведя все внимание с пьяниц на них. Они ожидали новый мордобой, но когда Кёджуро лёгким движением руки отдернул белое хаори, обнажая замаскированную катану, пыл жаждущих приутих, и все, кто был ещё в состоянии думать, стали поскорее уходить. Что не скрылось от Тоши. — А ну, всем стоять! Магия крови: «Тьма оцепенения!» По всему заведению прошлась лёгкая волна, но её хватило, чтобы все посетители разом свалились на пол, кто бежал, кто сидел. Их тела перестали слушаться, в один момент, словно кукольные, падая и не шевелясь. Кроме Кёджуро. Он ничего не почувствовал, лишь удивлённо оглядывался на людей. Демон в ту же секунду преобразился. Теперь от внешности человека у него осталось лишь лицо. Руки и ноги неестественно вытянулись, кожа посинела, практически из всего тела торчали шипы, а узоры на шее в виде неаккуратных ромбиков светились, когда демон делал выдох. Но он не успел больше среагировать. Перед глазами мелькнула горящая катана на такой высокой скорости, что если бы он случайно не двинулся телом, то был бы обезглавлен. Пламенный клинок Третьей Каты прошелся от начала шеи и по прямой, прорезая все тело вниз, пополам. Половинки тела свалились на пол, забрызгивая и пачкая все кровью, сам Тоши тяжело шипел от боли, проклиная пламя, из-за которого он почти не регенерировал. — Ах, ты, паршивец! — Что ты сделал с людьми? — бросив демона и присев рядом с лежачей женщиной, которая была ближе всего к нему, спросил Кёджуро. Он переживал за людей, постоянно оглядываясь на них, и бегал, проверяя у каждого пульс. Тот, к счастью, был, хоть и слабый, а демон все ещё медленно регенерировал, — Отвечай сейчас же! — Это моя магия крови, — сдался демон, видя, как катана в руках Ренгоку до сих пор излучает жар, — Все те, кто пил моё саке, попадают под влияние магии, но я лишь заставляю их тела расслабиться. И Кёджуро с облегчением выдохнул. Значит, все живы, всё относительно хорошо. Только шестое чувство все слабо твердит об опасности, но враг прямо перед ним, и он будет обезглавлен! Подойдя к обессиленному демону и прожигая его полным ненависти и жаждой убийства взглядом, Кёджуро замахнулся. — Не трогай его, Кусару! — прохрипел прорезанный демон, протянув костлявую руку к Ренгоку, но было поздно. Сильный удар в спину мечнику, и Кёджуро полетел в стену, выставив руки перед лицом.

***

Он увидит его! Наконец-то увидит! Поиграет! Хочет взглянуть в эти глаза! Пролить кипящую кровь! Услышать крик боли, увидеть слезы и мольбы! «Если под предлогом смерти он не согласился, то как ты собираешься его уговаривать?» Слова господина отдаются в памяти мучительными воспоминаниями. Не хотелось убивать Ренгоку лишь потому что он упрямится, ведь почти не было таких людей, кто так интриговал и заставлял уважать одновременно. Аказа, конечно, любит сильных соперников, кем сейчас Кёджуро не является, но когда находится кто-то сильнее него, то ненависть перекрывает все чувства и остаётся лишь одно желание — уничтожить. Как, например, Первую Высшую! С Кёджуро всё не так. Нет! Он сильный, по-настоящему сильный духом и телом, раз смог выжить после такого ранения и продолжать бороться. За всю его долгую жизнь, Ренгоку — второй мечник, из-за которого у него проснулось давно забытое желание завладеть им! Собственничество! Присвоить себе и полностью контролировать, наблюдая, как он будет ломаться и ломать собственную философию, чтобы выжить. Но Аказа соврет, если скажет, что причин, почему истребитель жив, больше нет. Ему одиноко и скучно! Аказе очень скучно проживать эту вечность одному в поисках силы. Все столетия проходят, как под копирку. Он не может победить даже надоевшего Доуму...Ему одиноко, и Аказа это давно признал! Иногда, конечно, попадаются сильные истребители, и становится по-настоящему интересно, но в основном ему скучно и одиноко. И в Кёджуро он увидел призрачное спасение. Такой человек, как он, точно сможет выдержать его характер и не надоесть, а став демоном, он выдержит и его силу! Пламя хоть и обжигает, но всегда дарит тепло, свет и спокойствие. С Кёджуро также. Когда он перестанет обжигать, то будет греть своей душой, и тогда Аказа обязательно сделает его демоном! Такая невероятно несгибаемая сила духа и воли должна жить вечно! Он обязан им завладеть! И Аказа надеялся, что той ночью у него получилось сломать мечника. Иначе игра будет ещё интереснее, потому что трепет в черствой душе он не ощущал очень давно. Километры проносятся за секунду, расстояние для него пустяк. Внутри взрывается фейерверк эмоций, аура Кёджуро тянется далеко с востока и чувствуется ему она невероятно убийственной! От чего волосы встают дыбом! Горящая, словно солнце, но она была легче — пламенной! Пылала с такой силой, что будь она материальная, то всполохи её пламени языков сожгли все вокруг в пожаре! — Кёджуро! И Аказа ускорился, чувствуя с каждым новым километром ауру Ренгоку все сильнее и сильнее, а собственная наложенная аура, по которой он изначально и ориентировался, почти не ощущалась. Подобравшись ближе, Аказа стал осторожно красться и остановился на высоком дереве, видя около идзакая знакомые огненные каты и слыша звуки битвы. Подавив свою ауру и подобравшись настолько близко, чтобы он мог все видеть, но не выдавать себя, Аказа попал прямо в разгар боя. Половина заведения была разрушена, двух стен не хватало, а само сражение происходило на улице. Скорее всего, Кёджуро смог вывести демонов именно туда, чтобы они не задели лежащих людей. Огромный демон, размахивая руками–дубинами, нападал на его мечника, пытаясь задеть, но Кёджуро ловко уворачивался и катами прорубал его конечности, которые относительно быстро восстанавливались. Второй же лежал на полу и медленно восстанавливал порубленное тело, а третий был придавлен огромным деревом, отчаянно пытаясь выбраться. Судя по обгоревшему «спилу», дерево на демона уронил именно Кёджуро. Аказу захватил интерес, насколько силен остался Ренгоку после их последней встречи? — Не сд–ох? — низким голосом прохрипел сильный демон, отпрыгнув от истребителя и приземляясь рядом с товарищем, сращивая конечности. Все такие же узкие зрачки, широкие клыки и гигантские пластины на спине, украшенные красными узорами. На лице виднелись четыре глаза, а руки были в форме больших дубин, которыми он умело орудовал и убивал. Кёджуро, тяжело дыша, плотнее перехватил катану. Он устал, бой опасно затягивается, его может и не хватить на двоих демонов. Мощные каты требуют больших усилий и выносливости, а если они регенерируют оба и будут работать сообща, то победить у него не получиться. К тому же третий демон может выбраться под шум битвы и скрыться! «Пора с ними заканчивать! Нельзя допустить гибель людей!» — Нормально, — нехотя прохрипел Тоши, срастив нижнюю часть тела с верхней, но тут же истерично прокричал сообщнику: — Он не обычный человек! Он очень силен для прошлых мечников, и ты чувствуешь, чувствуешь, от него веет другим сильным демоном! Нельзя его трогать! Кусару зло и с отвращением взглянул на «товарища», но, ткнув в сторону истребителя одной из своих дубинок, спросил: — Чья еда? Кто хоз–я–ин? Речь демона на длинных словах прыгала с тона на тон, резкими переходами и звуками. Словно он недавно научился говорить или вовсе делал это через силу. — Для вас это не важно! — проговорил Кёджуро, встав в полный рост и опустив взгляд. Аказа заинтересовался. О чем же думает Кёджуро? Неужели знает? Вспоминает ли его? Вспоминает ту ночь? Желает ли он увидеть его и отомстить или вовсе никогда больше не хочет видеть? — Сейчас для вас важно, кто я! — он резко поднял голову и занёс клинок за голову, готовясь выполнить кату, а взгляд гордо пылал без тени сомнения, — Я — бывший Столп Пламени, Кёджуро Ренгоку, а вы посмели тронуть невинных людей! Поэтому готовьтесь! Красное пламя Ренгоку сожжет вас до тла! Яркая и звонкая речь прорезает всю округу, пугая двух демонов таким жизнерадостным тоном и прожигающим взглядом одного глаза, что этого хватает, чтобы понять — жажда убийства и самоуверенности в нем больше, чем в них обоих. А речь о том, что перед ними бывший Столп, заставило по-настоящему испугаться и смотреть на истребителя по-новому. Речь, сказанная Кёджуро, подняла рой мурашек по телу Высшей Луны. Не сломался? Он не сломался! Кёджуро вел себя, будто никогда не было той интересной ночи, будто не его изнасиловали и не ему снились кошмары каждую ночь. А они снились, в этом демон не сомневался. Его аура до сих была закреплена, но горящая аура человека почти спалила всю демоническую, но то, что мечник сохранил былой дух, очень обрадовало Аказу. Этот мечник достоин его внимания и терпения! Какая же сила воли у этого человека?! Что же его питает? Почему не ломается под натиском обстоятельств?! Ведь Аказа не сомневался, он сожжёт его ауру полностью, надо лишь время. — С–жру! Демон с дубинами бросился на Ренгоку, метя ему в голову. Кёджуро отпрыгнул в сторону, наблюдая, как мощная рука–дубина прорезала воздух и с громким гулом разломала землю. И Аказа было дернулся на помощь, но вовремя себя остановил! Что он сейчас хотел сделать? Спасти истребителя? Если Кёджуро сохранил былой дух и разум, значит, должен понимать свои нынешние силы! Если этот самоубийца глупо вышел в одиночку против трех демонов, то Аказа будет слегка разочарован. Неужто битва у поезда его ничему не научила? А истребитель тем временем перешёл в наступление. Молниеносно подлетев к врагу и не останавливаясь, он сравнялся с ним. Кусару успел разглядеть лишь ненависть во взгляде, но тот тут же скрылся за его спиной. Попав в слепую зону сильного демона, Кёджуро в секунду развернулся и занёс оружие. — Первая ката: Блуждающие огни! Катана запылала огнём и, очертив полукруг, почти настигла шеи Кусару, прорезая её на половину, но истребителю помешал первый демон, Тоши. Он ещё не до конца восстановился, но смог подкрасться со спины к Ренгоку и своей длинной костлявой рукой обхватил рукоять катаны, зажимая руки истребителя, и выдернул оружие из плоти. Не упуская возможности и не отпуская вырывающегося мечника, Тоши, собрав силы, отправил Кёджуро в ближайшее дерево. Он надеялся выиграть время. Дать сильному товарищу оправиться. Но истребитель сумел правильно сгруппироваться и, когда до дерева оставалось всего ничего, извернулся, принимая «удар» ногами и оттолкнувшись от него, стрелой полетел на демонов, тем самым ошарашив их! — Третья ката! Модификация: Горизонтальная Пылящая Вселенная! Все произошло так быстро и непредсказуемо, что лишь Аказа понял, что случилось, широко улыбаясь и во все глаза глядя на Ренгоку, готовясь в любой момент сорваться. Мечник уже стоял с противоположной стороны от демонов, только голова огромного Кусару валялась на земле, распадаясь в пепел, и во всю ругалась, а Тоши стоял на коленях с ужасом в глазах. — Ты прекрасен, Кёджуро! Я даже представить не мог, что ты можешь так красиво выгибаться! Тело побеждённого демона начало распадаться, но никто уже не обращал на него внимания. Слабого демона лихорадило как в припадке, а у Кёджуро мелко затряслись руки и плечи. Зловещая, невероятно тяжёлая и пугающая аура заставила дерущихся одновременно повернуть головы и увидеть ее обладателя. Нежно–розовые волосы, мощное татуированное тело, а в глазах кандзи: Третья Высшая Луна! Один из самых приближенных Господина! Невероятно сильный демон. Встреча с такими, как он, всегда приводит к бедам. Бедам даже для самих демонов. Ночной кошмар наяву! Зрачок на видящем глазу резко сузился, руки до боли сжали клинок, выставляя его перед собой, а дрожь по всему телу было не унять, и Кёджуро сделал несколько шагов назад. — Умоляю, господин, пощадите! — преклонив голову, жалостливо проговорил Тоши. Много ума не понадобилось, чтобы понять, что аура, держащаяся на мечнике, принадлежит Луне, — Честное слово, я не хотел его убивать! И пальцем бы не тронул! Все попытки оправдаться ни к чему не приводили, демон не обращал на него никакого внимания. Все внимание Аказы было сосредоточенно на истребителе, что прожигал его полным ненависти взглядом и старался успокоиться с помощью техники дыхания. — Гори в аду! — Как грубо, Кёджуро, — игриво промурлыкал Аказа, слегка щуря большие глаза, — Подо мной будешь также выгибаться! Аказа запомнил все до мельчайших деталей, то, с какой красотой и прогибом была выполнена модифицированная ката. Аказа запомнил абсолютно все! Как Кёджуро, оттолкнувшись от дерева, с высокой скоростью достиг демона Тоши и тот попытался его атаковать прямо в голову. Как Кёджуро без труда запрыгнул на его плечи и используя как опору, Ренгоку с силой оттолкнулся, занося катану. Дальше Аказе казалось, будто пламенный мечник плыл по воздуху, настолько аккуратными были его движения. В полете извернувшись телом, чтобы ноги не мешали выполнить кату, истребитель, пролетая головой вниз над Кусару, замахнулся. Катана резко запылала ярким пламенем, и с силой Кёджуро срубил толстую шею, пролетая дальше. Перед глазами плыла земля, и Кёджуро стал скорее группироваться. Чтобы правильно и аккуратно приземлиться, ему пришлось сильно прогнуться в спине, разворачиваясь и меняя положение тела в воздухе. В тот момент он выглядел невероятно красиво. Сосредоточенный взгляд, красивый, но слегка грубый прогиб в спине Кёджуро, вокруг которого пылали пламенные всполохи и необычайно яркие волосы, делали мечника невероятно привлекательным во тьме ночи. И такое же красивое приземление, только истребитель чуть проехался по земле, оставляя за собой земляные полосы. Не хватало только его пламенного плаща для полной красоты, а не этой белой тряпки. — Ты прекрасен! Даже обжигающее пламя может быть элегантным! — Мне сейчас не до тебя, — холодно отрезал Ренгоку, подавив дрожь и подлетев к несопротивляющемуся Аказе, направил отвлекающим маневром свою катану ему в шею. Демон повёлся на уловку и выставил руки для удара, но Кёджуро резко согнулся и пнул Третью Высшую в живот, со всей силы запуская демона глубоко в лес. Аказа ждал нападения и будущей бойни, но никак не того, что его так быстро «выгонят» с поля битвы. Кёджуро молнией развернулся и отправился вслед за Тоши. На его удивление, демон смог убежать далеко, надеясь спрятаться, но как только был найден, то попытался сразу же атаковать со стороны слепого глаза. — Первая ката: Рассекающая водная гладь! Небольшая волна воды сверху ударила в плечо демону, рассекая кости руки, что тянулась к голове Ренгоку, и пачкая все брызжущей кровью. Молодой истребитель, которому от силы было лет пятнадцать, с необычным темно–синим оттенком волос, строго смотрел на лежачего Тоши, осторожно приземляясь рядом с ним. Сразу же с боку пронесся вихрь, и парнишка, чуть старше товарища с зелёной прядкой в волосах, отсек голову демону. Кёджуро заулыбался. Молодые мечники все-таки догнали его и как раз вовремя. У него почти нет времени. Если он сам не вернётся к Аказе и не начнёт с ним бой, то демон может поужинать людьми в баре, либо напасть на юных истребителей. — Здравствуйте, Ренгоку-сан! — звонко поздоровалась девчонка, успев нагнать товарищей и виновато смотря на бывшего столпа, отчеканила, — Истребители статуса «Мидзунота» прибыли. Тело демона стало яро дёргаться, а голова проклинала всех присутствующих. — Девочка моя! Ренгоку круто повернулся к слегка опоздавшей мечнице, присел и, положив свои большие руки на ее плечи, невольно задевая рыжие волосы, с весёлым настроем продолжил: — Это прекрасная новость! Вы огромные молодцы, что смогли сразу же убить этого демона, но вам также придется справиться с ещё одним! Он придавлен деревом, но скорее всего уже выбрался, и вам придётся принять с ним бой! Какая магия крови у него, я не знаю, а до рассвета ещё далеко! Но я уверен, вы справитесь! К тому же, в баре есть люди, которым будет нужна ваша помощь! — Ренгоку-сан, — неуверенно начала истребительница, понурив голову, — Но ведь не зря же вас послали на это задание, мы же… — Здесь было четыре демона, девочка моя! Без вас я не справлюсь! Никак, никак! Одного я смог обезглавить! Третий демон остаётся на вас, а четвертым из дюжины займусь я! И не смейте приходить мне на помощь! Вы обязаны защитить людей, даже ценой собственной жизни! — Дюжина?! — на лице мечницы появился ужас, но она быстро пришла в себя, кивнула и выпрямилась по стойке "смирно" — Есть! И Кёджуро бросился прочь оттуда, на поиски личного демона. Аказа, скорее всего, будет зол его выходке! Даже очень! Но Кёджуро было не до чужих чувств, лучше он найдёт его сам и уведет в безлюдное место, нежели Аказа попытается повторить ситуацию у поезда. Тогда он чуть не убил Танджиро. Трезво оценив ситуацию, пламенный мечник понял, сейчас он не сможет всех защитить. На душе стало грустно, но, вспоминая, как юные истребители смогли быстро обезвредить демона Тоши, Ренгоку воспылал верой и надеждой. Что бы на этот раз с ним не сделал Аказа, Кёджуро не будет ломаться и продолжит выполнять свой долг! Добежав до места, где последний раз был демон, Ренгоку огляделся. Аура демона ярко выдавала его нахождение, и, вглядываясь в глубь леса, Кёджуро поспешил туда. Бежать по темному лесу было тревожно, но он подавлял чувство опасности, не давая ему разрастаться в страх. Инстинкт трещал без перебоев, и когда сверху атаковали, он успел отбиться, почти ничего не видя (ночь была безумно чёрная), но яркое пылающее пламя от катаны и шестое чувство позволяли ему ориентироваться во тьме. Зрелище, что он видел, было поистине ужасно. Жёлтые глаза, как у дикого зверя, ярко светились бледно–желтым светом, заставляя невольно дрожать от нахлынувшего страха, из-за чего он чуть не выронил катану, слыша злорадный смех и с трудом отбивая мощные атаки. Особенно ярки моменты, когда пылающая катана позволяет разглядеть татуированные руки и лицо. Лицо с дьявольским оскалом и свежей кровью на зубах. Его руки по локоть в человеческой крови! Он не успел! Кто-то ранен или уже мертв! Но он знал, что есть еще живые люди! Потому, есть ради кого сражаться! И страх быстро уходил на второй план, а его затмила бушующая ярость! — Ты наглеешь, Кёджуро! — сладкий и тягучий голос доносится откуда-то сбоку от слепого глаза, и мечник рефлекторно разворачивается в ту сторону. Видеть Аказу он не может, но свет жутких глаз выдаёт его с потрохами. А демон и не прятался, подходя к Кёджуро вплотную и в очередной раз блокируя удары катаны, отращивая новые руки. Он видел испуг Кёджуро, как тот дергался, и очень удивился, когда Ренгоку продолжил бороться. — Тебе страшно, Кёджуро? Боишься, что и тебя съем, как тех убогих людишек? — Третья ката: «Пылающая вселенная!» Аказа успел увернуться, но рука по самую ключицу была прорублена и валялась недалеко от истребителя. Нет, он явно не боится смерти! Кёджуро зол! — Я понял! Ты злишься, что я съел их! В подтверждение его догадки, пламенная катана прорезала его грудь, а истребитель отчаянно пытается добраться до его шеи. И Аказа только рад видеть чужое отчаяние! Разум поздно отрезвляется от слепой ярости, и истребитель не успевает блокировать атаку. Слабый удар кулаком приходится ровно по пальцам мечника, а следующим Аказа с легкостью выбивает оружие из рук. Катана отлетает, но Кёджуро словно не замечает потерю, нанося удары кулаками. Тут Аказа был приятно удивлён, когда с одного размаху тот снес ему часть головы, лишая полностью правого глаза. — Превосходно! — восклицает на всю округу демон, регенерируя. — Но слабо! От следующей атаки мечник ловко увернулся и быстро направился к оружию. Без него Аказа переломает ему все кости, ибо блокировать удары он может только клинком. — Согласись же стать демоном! Твои навыки будут сильнее, чем были! Ты же помнишь ту ночь? После этих слов демон резко оказался перед ним и, схватив за горло, стал душить истребителя. Весёлый оскал стоял перед глазами, пока пальцы отчаянно пытались разжать стальную хватку. — Ты слаб! Став демоном, ты бы мог дать мне по-настоящему сильный отпор! Вырваться не получалось, лёгкие жгло, шея адски болела, и на секунду в сознание прокралась дельная мысль. Крепко обхватив руку демона, Кёджуро подтянул ноги к груди и с размаху выпрямился, ударяя Аказу в лицо. Демона оттолкнуло от истребителя, пока сам Кёджуро тупо рухнул на землю, часто кашляя и ища затуманенным глазом оружие. Взгляд сразу же зацепился за очертания клинка, и Ренгоку бросился к нему. — Нет, Кёджуро! — гневно протянул демон, вмиг оказавшись рядом с катаной истребителя и все также зловеще улыбаясь, — Этой ночью она тебе не пригодится. — Прояви хоть каплю уважения и дай мне умереть достойно в бою! — уже не сдерживая порыв эмоций, воскликнул Кёджуро, хмуря густые брови. Он остановился, размышляя, как достать катану. — Ты думаешь, что я собираюсь убить тебя? — удивился Аказа, прищурившись, а затем на него словно нашло понимание, и демон расслабился, — Хах! Кёджуро, видишь ли, Господин разрешил мне оставить тебя в качестве личной зверушки. Поэтому будь благодарен, не сопротивляйся! И протянул руку в манящем жесте. Но мечник и не думал соглашаться, крепче сжав кулаки, на что демон усмехнулся. Истребитель ровным счётом ничего не может ему сделать. Клинок солнца остался позади демона, вне зоны досягаемости, а он все ближе подходил к Ренгоку. Мечник нахмурился и, прикрыв глаз, спокойно выдохнул, сконцентрировался. И тут же бросился на демона. Аказа усмехнулся глупости человека, а в мыслях промелькнуло, что он задумал какую-то хитрость. Занося руку для для того, чтобы блокировать очередной удар, в одно мгновение Кёджуро припал к самой земле и, скользя по траве, как по мокрому полу, молнией проехался под ногами демона, вводя того в секундный ступор, а после — в ярость. "Что это сейчас было?" Аказа, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, бросился в след. Нет! Так просто не уйдёт! Когда пальцы Кёджуро коснулись катаны, демон в последний момент успел схватить его за шиворот формы и резко притянул к себе. — Добегался! Мечник с силой ударился спиной в крепкую грудь Аказы и в панике начал вырываться, чувствуя, как холодная рука обхватила его за талию, не давая вырваться. Катана почти была в его руках, будь у него чуть больше времени. Вторая рука демона с трудом поймала и зафиксировала оба запястья истребителя над головой, сжав их до синяков и, носом проводя по уху, Аказа прорычал: — Кёджуро! Мне уже изрядно надоела твоя беготня! — Давай сражаться! Отдай мне мою катану и давай сражаться дальше! Без труда протащив яро сопротивляющегося мечника к дереву и перехватив его за волосы, Аказа от души впечатал истребителя пару раз головой в ствол, отчего полетели щепки. Даже упирающиеся руки не помогли остановить или притормозить удары. Глаза залились кровью, видеть толком ничего не получалось, мир поплыл, сознание помутилось, а силы на сопротивление истощились. Поэтому Ренгоку пропустил момент, когда демон резко развернул его лицом к себе, прижав к дереву и схватив обе руки мечника своей одной, нагло поставив колено между ног. — Я чувствую, как ты устаёшь, Кёджуро. Битва с этими отбросами тебя изрядно потрепала, да? — ласково спросил демон, но ответа не ждал, заботливо слизывая кровь с видящего глаза. Кёджуро часто дышал, Аказа, безусловно, был прав, но его сил хватило бы, чтобы уничтожить тех демонов. — Отвратительная повязка! И демон снял её, с любовью разглядывая самолично поставленный шрам и неестественно белый глаз изнутри. Смотреть на мечника без повязки было тем ещё зрелищем, но демон словно не замечал уродства, внимательно осматривая шрам: его неровные края; чуть огрубевшую кожу вокруг глаза; радужка потеряла свой цвет и стала кристально белой, но её очертания еще виднелись; склера со всех сторон была украшена небольшими слегка розоватыми нервами. Хитро улыбаясь, Аказа прижал холодную ладонь к яркому глазу истребителя, лишая его возможности что-либо видеть. И Ренгоку принялся мотать головой, пытаясь убрать ладонь, но ни одна попытка не увенчалась успехом. — Если я выбью тебе второй глаз, ты навсегда сложишь катану, Кёджуро? Белый глаз не выдавал никаких эмоций, не сжигал дотла, не бросал убийственных взглядов, он больше не покажет ничего; пламя потухло, остался пепел. Сам Кёджуро уже полностью перестал вырываться или что-либо предпринимать, стараясь не двигаться. Он не знал, чего ожидать, но прошлый опыт подсказывал, что может быть. Смотря влюблённо, как художник смотрит на шедевр искусства, прикрыв глаза, Аказа нежно поцеловал искалеченный глаз Кёджуро, пышными ресницами касаясь его лба. Мечник часто заморгал от действий демона, не понимая его мотивов и удивляясь такому проявлению нежности. — Согласись же стать демоном, Кёджуро! Забудь про свою никчёмную философию, тебе с твоим талантом и силой духа место в наших рядах! Ты точно сможешь сравняться с Лунами! — Мой ответ неизменный! — мечник раздражённо высказал своё мнение, но внутри Кёджуро был весь на иголках. — Надеюсь, ты никому не рассказывал о том, как я тебя трахнул? Представляю какой же это будет позор! Хах! А Столпы знают? Знают, спрашиваю? — ...нет. Аказа поверил на слово. Все-таки Кёджуро не тот человек, который будет врать. Он слишком прямолинейный. Если Кёджуро проболтается, и Столпы узнаю о том, что происходит с их товарищем, то Аказа может со сто процентной уверенностью сказать, что на него объявят персональную охоту! Все Столпы! Разом! Чтобы наверняка! Что сделают с Ренгоку, демон даже не думал. Было на его памяти что-то похожее в прошлом поколении Лун. Очень–очень давно, Четвёртая Высшая Луна прилюдно изнасиловал и оставил умирать в муках Столпа Воды, насмехаясь над ее слабостью и жалкостью рода человеческого. Мудзан тогда назвал того демона покойником и добавил, что больше месяца он не проживёт, удивляя всю дюжину. Как говорил, так и случилось. Тогда, всего в течении трех недель, Столпы беспрерывно искали виновника, и когда вычислили Высшую Луну, то жестко расправились с ним, мучительно убивая за своего боевого товарища. Веселые были времена, он тогда мог спокойно передвигаться по любому городу, зная, что не встретит Столпов. В таком случае Аказу ждет та же участь. Если победить они его не смогут, то продержать до рассвета им будет точно по зубам, а тот факт, что в состав Столпов входят девушки — ухудшает его положение. Чего стоит слух о хрупких на вид девицах, которые красиво и легко убивают! Нет, связываться со всеми Столпами разом рискнет либо Мудзан, либо самоубийца. В число последних он не входил, поэтому раздумывал о новой договорённости с Ренгоку. Как долго он будет держать язык за зубами, Аказа проверять не хотел. — Молодец, Кёджуро, послушный мечник! Лицо Ренгоку брезгливо перекосилось от похвалы, и Аказа, медленно поднимая колено выше, упёрся им в пах истребителя. Лёгкий испуг застыл на его лице и он попытался как–то извернуться, но лишь усугублял свое положение. — Так не терпится, Кёджуро? — Отпусти меня, демон! Вечно твердишь о силе и любви к сражениям, так давай устроим бой! Аказа ухмыльнулся. Упертый мечник, что ли, совсем не умеет слушать и понимать простых вещей? И в наказание, демон, словно в припадке, с огромным удовольствием вцепился Ренгоку в ключицу, разрывая мышцы и связки, словно цепная собака, прокусывая до кости. Кёджуро тихо зашипел и замер. Аказа держал крепко и не думал разжимать зубы, подольше мучая Кёджуро и сглатывая накопившуюся слюну с кровью. Он может с легкостью перекусить кость, а после выдрать её из тела и медленно, мучительно сжирать человека, но не это было нужно. Нужного эффекта он все равно не получил. Кёджуро не показал признаков страха, лишь крепко сжатая челюсть и все прежнее неизменное лицо. Следующей целью стала шея, с ней Аказа обошёлся более нежно, зная об огромном количестве сосудов и артерий. Кёджуро снова дернулся, когда четыре толстых клыка впились в кожу, прокусывая её. — Скажи мне, Кёджуро, где твой огненный плащ? И почему на твоей катане цуба того сопливого слабака? Аказа ещё в первую встречу заметил, что вместо плаща появилось обычное белое хаори, а яркий огонек на катане пропал, на его месте появилась круглое чёрное колесо. Точь—в–точь, как на катане Танджиро, которую он в приступе гнева разломал. — Он совсем не слабый! Не смей так о нем говорить! — зло ответил Кёджуро, вновь приняв попытку сбросить ладонь с видящего глаза. — Ошибаешься, Кёджуро! Третья Высшая стал поднимать колено ещё выше, не останавливаясь, из-за чего истребитель чувствовал, как больно оно упирается в пах, заставляя невольно выгнуться в спине, держаться за сжимающие ладони и сесть на ногу демону, слегка отрываясь от земли. Щеки Кёджуро тут же покрылись ярким румянцем, и он был рад тому, что не может видеть довольного, как кота, Аказу. Единственной опорой, чтобы не свалиться, была нога демона, которую он рефлекторно обхватил своими бедрами, и жёсткая хватка на его запястьях. Кёджуро буквально ощущал силу демона, чувствуя каждую мышцу, как стойко они выдерживали его немалый вес. Аказа злорадно улыбался, он долго думал, как заставить Ренгоку одновременно смущаться, подчиняться и не сопротивляться; к его счастью, фантазия подсказала одно из решений. — Отвечай, Кёджуро! Мне ничего не стоит заставить тебя заговорить по-другому. — Я больше не Столп и не имею права носить плащ! А цуба теперь на катане Танжиро! Вдалеке раздавался шум воды, и чувствовались сильные порывы ветра, вперемешку с криками и прочими звуками битвы. Истребитель тут же представил, какие кровавые методы может применить Аказа. Безусловно, демон тоже их слышит, но внимания не обращает. Пока что! "Надо задержать его! Он убьет юных мидзунота при удобном случае!" — Никто не мог сказать наверняка, выйду ли я из комы…мой милый Сенджуро не пойдёт в истребители и передал цубу Танджиро, в знак того, чтобы он нёс мою волю и всегда хранил огонь в своём сердце! С каждым новым словом голос Кёджуро теплел и он говорил спокойно, но звонко, как делал это обычно. — Когда же спустя полгода я очнулся, юный Камадо хотел вернуть цубу! Но этот юноша так много старался, что заслуженно её получил, верно и трепетно выполняя свой долг! Поэтому я предложил обменя… В миг холодная ладонь пропала с глаза, и звонкий, болезненный удар по щеке заставил лицо резко дернуться в сторону и замолчать. На щеке алым цветком красовался отпечаток пальцев демона, а яркие жёлтые глаза горели гневом. Рука до крови сжата в кулак, но, на удивление, мечника не била. — Ты мой, понял! Я убью твоего Танджиро! Я убью всех троих! И с силой кулак пришелся по рёбрам. Хруст было невозможно не услышать, воздух выбило из лёгких, боль была адской, а изо рта потекла кровь, часто падая на землю мелкими каплями. Кёджуро захрипел, опустив голову, и рвано задышал. Второй удар был в лицо, рассекая губу и щеку, а после, свалив мечника на землю, словно ненужный мусор, Аказа с яростью принялся избивать дерево. Щепки летели во все стороны, ствол хрустел, и, пытаясь отдышаться, Кёджуро смотрел на убийственные удары Третьей Высшей. Будь на том месте истребитель, от него была бы одна кровавая каша. С такой силой и скоростью он их наносит, что не прошло и двух минут, как толстое дерево было полностью пробито, а верхушка с грохотом свалилась на землю, отдаваясь вибрацией в лежачее тело. Аказа выпустил пар, а Кёджуро досталась малая его часть. Истребитель сумел восстановить дыхание и старался по возможности залечить раны. Внутреннее кровотечение постепенно останавливалось, голова нещадно болела, два ребра сломано, в остальных трещины, органы болели, и всего мечника мелко трясло от стресса и перенапряжения. Силы покидали измученное тело, бросая все резервы на лечение. Кёджуро тяжело вздохнул. Определенно, встать сейчас и сражаться он уже не сможет. Надо думать! Что предпринять!? Как поступить!? Аказа, облизнувшись, словно кот, медленно опустился к Ренгоку, поставив колени по бокам талии мечника, с легкостью, как и раньше, зафиксировал руки истребителя. Кёджуро и не сопротивлялся, сил не было, а прошлый опыт подсказал, что так он сделает лишь хуже себе. Аказа играл с ним, как со слепым котёнком, с самого начала играл и терпел. Для демона это было развлечением, для Кёджуро — каждый раз попытка выжить после избиения. К сухим обветренным губам сразу же прильнули влажные губы Аказы и с настырностью принялись целовать. Длинный язык с каждой секундой проникал все глубже, наглея и смачивая пересохший рот Кёджуро, пытаясь заставить того ответить на поцелуй, слегка прикусывая губы. Но истребитель упорно не отвечал, пытаясь вновь разорвать эту пытку и, слегка психанув, Аказа схватил огненную челку, не давая ему двигать головой, наслаждаясь редкой близостью. Ренгоку начал чувствовать тошноту. Пытаясь вытащить руки или хоть как-то оттолкнуть демона, Кёджуро запаниковал, когда длинный скользкий язык добрался до глотки. Тогда-то Аказа и почувствовал, как тело под ним начало крупно дрожать, челюсть человека чуть не сжалась, а сам Кёджуро побелел и пытается отчаянно перевернуться на бок, невзирая на боль. И Аказа недовольно слезает с него, присев рядом. — Снова? — раздраженно спрашивает демон, наблюдая, как истребитель, отвернувшись, оперся на локоть и тяжело дышал. Тошнота чувствовалась, но Аказа вовремя отпрянул от него и мечник смог подавить рефлекс, хотя и не чувствовал от этого себя лучше, — Кёджуро, почему ты постоянно блюешь?! Истребитель с трудом пытался подняться на ноги, но демон, грубо схватив его за грудки, повалил обратно, восседая сверху и, рыча, повторил вопрос. — Ты ешь людей! — сорвав голос, рычит истребитель, а на языке появился вкус фантомной человеческой плоти, но силы на гнев и срывающийся крик появились словно из воздуха, выдавая всю накопившеюся боль. Он устал все высказывать бедному Сенджуро, пусть Аказа тоже хлебнет его возмущения, как брат это делает каждый раз, — Ты опозорил меня! Мою семью! Ты мне противен! Ты портишь этот прекрасный мир своим существованием! Я ненавижу тебя всеми фибрами! Сгори на солнце! — Вот как. Третья Высшая опустил задумчивый взгляд на землю, и Кёджуро только догадывался, о чем он мог размышлять. Мечник тяжело дышал от непрерывного крика и теперь жадно глотал кислород. На эмоциях он ляпнул лишнего, чем разозлил демона, но зато высказал всю правду, отчего на душе стало в разы легче. — Я рад, что ты честен со мной, Кёджуро! И с нескрываемым звериным рычанием, Аказа занес ладонь, а после, не рассчитывая силу, начал бить Кёджуро по щекам. Лицо мечника трепеталось из стороны в сторону, щеки залились кровью, в секунду в шее что-то щёлкнуло и новый, невообразимый ранее, прилив боли заставил тело конвульсивно содрогнуться, взгляд расфокусироваться, а онемевшие руки — упереться в грудь демону, и впервые издать громкий стон боли, больше похожий на скулеж. Аказа сразу же остановился, удивлённо смотря на истребителя. Тело под ним лихорадило, дрожало, руки сразу же упали в разные стороны, не сопротивляясь, здоровый глаз рассеянно смотрел в темное небо, а дыхание было прерывистым и громким, с тяжёлыми хрипами. — Впервые вижу, что тебе больно. И Аказа не врал. Ещё ни разу он не видел и не слышал, чтобы Кёджуро было больно. Нет, головой он конечно осознавал, что от любых их стычек мечник страдает, но никогда прежде он этого не показывал. Даже когда рука проткнула его насквозь, он не кричал и не плакал, а, стиснув зубы, продолжал удерживать Аказу, чем вызвал восхищение и чёткую цель в голове демона, что этот невероятный дух, которому не страшны любые раны, будет принадлежать только ему! Видя, до чего довёл человека, демон остыл. Аказа понимал, что Кёджуро не был в идеальном состоянии, чтобы так грубо обращаться с ним. Сломанное тело после битвы у поезда уже не функционировало, как прежде, и нескончаемые битвы с более слабыми демонами не улучшали положение, а избиение и работа всего организма на износ против него — медленно убивали, но упрямый Ренгоку словно не понимал очевидного, не соглашаясь на предложение. Пока Кёджуро лежал, находясь в помутнении от боли, демон переместился ближе к голове, подобрав ближе к себе огненные пряди. Ему безумно нравились яркие и необычные волосы Кёджуро, которые, на его памяти, были первыми в его демонической жизни, поэтому он искал возможность их потрогать. Слегка приподняв голову человека, он подцепил пальцами резинку на куцем хвостике и распустил его. Золотые локоны были мягкие, словно шёлк, и очень густые, из-за чего пальцы с удовольствием утопали в них, а неестественное тепло, исходящее от каждой волосинки, приятно ласкало холодные ладони. Аказа, словно загипнотизированный, теребил их, играя, и наматывал на свои пальцы, путая и завязывая в маленькие узлы, из-за чего демон сам не заметил, как нечаянно выдрал маленький клок. Красные концы — очень жёсткие, как прутики, больно кололись от любого прикосновения, и демону хотелось срезать их, чтобы хоть где-то Ренгоку был нежен, но вместо этого он просто старался не трогать. По-доброму улыбаясь, Аказа решил осуществить то, что так давно хотел. Сгибая волосы у самых корней торчащей чёлки и опуская её на здоровый глаз, демон оценил новую причёску Ренгоку, затем опустил всю чёлку на глаза и сделал для себя вывод, что изначальная выглядит лучше, вернув как было. Ну что за прекрасный мечник! В нем было идеально все, кроме донельзя упрямой натуры и человеческого тела! Отодвинув, по возможности, красные пряди, Аказа с наслаждением уткнулся лицом в золотые волосы, чувствуя, как они приятно поглаживали кожу, и демон не отказал себе в удовольствии вдохнуть их запах. Волосы мечника пахли пылью, грязью и гарью, слегка рисовой водой, которая...о боже! Была разбавлена глицинией! Тьфу! Это не было критично для Аказы, но он и не думал, что у Кёджуро может настолько поехать крыша. Да и какой в этом смысл? — Удивительный идиот! Когда спустя время взгляд Кёджуро прояснился, а разум начал понимать происходящее, Аказа, быстро уловив изменения, насмешливо улыбнулся. — Ты же медленно умираешь, Кёджуро, — начал демон, отвлекаясь от волос и, опасно близко нависая над мечником, принялся медленно расстёгивать пуговицы формы, — Соглашайся, сколько можно упрямиться? — Нет, — тихо, почти шёпотом, чувствуя, как демон расстегнул тёплый пиджак и приступил к пуговицам на рубашке. Он бы и рад ударить демона за такую наглость, но сил не осталось. Он мог лишь лежать, разговаривая, и копить энергию. — Ты же умираешь, Кёджуро! Думаешь тебя надолго хватит? —...нет. Покладистый Кёджуро вызывал улыбку умиления на лице. Жаль, конечно, что подчиняться он начинает только после того, как Аказа устроит ему адскую взбучку. — Зачем тебе вообще кого-то защищать? Согласись на предложение! Став демоном, ты сможешь убить меня! Пока ты человек, все бесполезно. Стань демоном, Кёджуро! — Нет, — все также упрямо твердит Ренгоку, когда ледяной холод от ветра лижет голую грудь, — Я умру человеком! Не предам принципы и кодекс! Аказа зло рыкнул, но ничего не ответил, отвлекаясь на лежачее под ним тело. Крепкая мускулатура; на шее красно-фиолетовое пятно; прокусанная ключица, из которой до сих пор сочилось немного крови; огромное воспаление в области ребра, куда пришелся кулак; множеством разноразмерных шрамов было усеяно все тело, но Аказа удивился, что самый большой, желанный, его гордость, был спрятан под слоями бинтов. Пальцы осторожно прошлись по крупным ранам мечника, слегка надавливая на особенно больные места не видя реакции. Долго не церемонясь, демон разорвал бинты, прячущие его рукотворное произведение! Кёджуро закрыл глаза и скривил рот. Самое уязвимое место в его теле, которое часто болело, и ни одно обезболивающее не могло заглушить ноющую боль, было как на ладони. Но такого восхищения в глазах Аказы не было даже во время битвы у поезда. Глаза демона загорелись, в них словно взрывались фейерверки, а клыкастая улыбка придавала лицу демона более жуткий вид. Огромный, почти круглый шрам молочного цвета ярко выделялся на фоне загорелой кожи, словно взрыв! — Кёджуро, то, что ты выжил после моего удара, это судьба! Знак, что тебе предначертано стать демоном и быть моим вечным соперником! Когда холодная ладонь коснулась шрама, ненадолго остужая горячую плоть, то мечник уже не мог спокойно лежать, позволяя демону хозяйничать. Руки слабо обхватили чужие запястья, но попыток к сопротивлению не проявляли, просто держа. — Убери, — твердо попросил истребитель, — Прекрати. Это не правильно. Отвратительно! Между нами не должно быть ничего. Мы враги! Ты — демон, я – человек, и мы оба мужчины. — Кёджуро, — улыбнулся демон, скидывая руки Ренгоку и, наклонившись к уху мечника, шепотом продолжил. — Ты еще молодой, поэтому запомни: бесполезно призывать к совести или морали того, кто уже хоть раз трахнул тебя! Глаза истребителя расширились, а руки принялись слабо отбиваться. Брыканье ногами, попытка сбросить тяжёлого демона не принесли никаких результатов, Аказа даже не замечал его сопротивления, и Кеджуро мотал головой от безысходности, тихо шипя и стараясь прикрыть оголенную грудь, хоть как-то защититься! В голове был рой мыслей, но все они были бесполезны. На Третьей Высшей ничего не работало. — Кёджуро, в нашу последнюю ночь ты был прекрасен! Сейчас будет так же? — наклонившись к лицу охотника и смотря в глаза, самодовольно спросил Аказа. Он уже успел через силу приспустить штаны Ренгоку, но пока до конца не получалось, и Кёджуро этому явно способствовал. Истребитель же взгляд отводил, но внутри поднималась волна возмущения и безысходности. Агония накрывала с головой, и мечник одними губами, словно молитву, повторял: — Нет! Не смей! Отпусти! Это неправильно! — Стань демоном, тогда мигом отпущу! — Нет! — тяжело выдохнув, и с нотками наступающей истерики, которую истребитель подавлял, Ренгоку продолжил, — Аказа, прошу, давай договоримся! Демон на мгновение опешил от такого и замер. Остановился больше не от предложения, которое предлагает бывший Столп, а от того, что он наконец-то назвал его по имени. Он ведь не ослышался? — Скажи ещё раз! — взяв за грудки, слегка потряхивая истребителя, требует Аказа. Желтые глаза с азартом и жаждой ждут повторения, — Повтори, Кёджуро! — Что повторить? Теперь опешил Ренгоку, у которого и в мыслях не было, от чего демон мог удивиться. — Имя! Повтори моё имя! Громко, сейчас! И Кёджуро смутился, наконец поняв, что он имел в виду. Нет! Он сам себе могилу рыть не собирался! Понял, что это ещё больше возбудит демона, поэтому молчал, крепко стиснув зубы. Аказа слегка прикрыл глаза, хлопнул пышными ресницами и от безумной идеи раскрыл их так широко, что кандзи можно было с легкостью прочитать. — Интересно, Кеджуро, что же ты можешь мне предложить? — из оскала капнула слюна, падая на оголенный живот Ренгоку, — Я и так во многом иду тебе на уступки, или ты согласен стать демоном? — Нет! Твердый ответ, и Аказа прищурился, но в этот же момент что-то холодное "ударило" по макушке и мокрой дорожкой скатилось по волосам. Посмотрев на Кёджуро, Аказа увидел, как на кончик носа мечника приземлилась капля, рассыпаясь брызгами и падая на землю. Следующие капли упали на холодные руки и горячее лежачее тело, из-за чего Кёджуро покрылся мурашками. Дождь. Скорее всего будет ливень, его в этой части страны давно не было, но не погода изменила настрой Аказы, а Господин, что снова зачем–то его призывал, отдаваясь терпимой болью во все тело. — Тебе повезло, Кёджуро, благодари судьбу за такой подарок. Мечник перестал дышать, не понимая демона. Но мысли долго не задерживались, и следующим вопросом в золотистой голове было: "Что случилось? Почему отступил? Что я сделал?" Аказа сразу же уловил перемену в настроении и мыслях истребителя, потому поспешил объясниться. — Меня зовёт к себе Господин, — он погладил талию Ренгоку, но слезать не торопился, — Отпустить тебя, вдоволь не наигравшись, я не хочу. Ты там упоминал сделку? Есть предложение. Аказа затих, видя настороженный взгляд. О, да! Кёджуро наконец-то начинает понимать! — Поцелуй меня, Кёджуро! Сам, только без блевотни, и проси! — демон сильнее навис над мечником, своим телом закрывая того от капель дождя, — Проси, чтобы я не тронул тебя и тех слабаков. Умоляй! И времени тебе...пару минут, до того, как начнётся ливень! Глаза мечника расширились, а все мысли покинули голову. Ренгоку, может, и хотел что–либо сказать, но в горле встал колкий ком, не давая произнести ни звука, лишь рот слегка приоткрылся. Отпрянув и сев по–турецки, Аказа ухмыльнулся, ожидая дальнейших действий от истребителя. Он в выигрыше в любом случае, ему все равно, что выберет Кёджуро, ведь, по факту, выбора у Ренгоку нет. Кёджуро закрыл глаза. В мыслях вертелось, что все это происходит не с ним, просто страшный сон, но реальность, как всегда, была жестока и диктовала свои условия. Он понимал, времени жалеть себя и медлить не было, нужно действовать здесь и сейчас, пересилить свою гордость, и, ради юных мечников, выполнить условия. Потому что он обязан! Он в первую очередь истребитель, воин – защитник слабых, а уж потом человек. У него всего одна попытка и все нужно сделать идеально. Идеально... Медленно открыв глаза, с решительным настроем, Ренгоку с трудом поднялся с земли и сел на колени перед демоном, чтобы быть на одном уровне с ним. Взгляд Кёджуро наткнулся на сильные татуированные руки. Руки, что постоянно приносят боль. Времени в обрез, поэтому, пересиливая себя, кончики пальцев осторожно коснулись локтей демона и, не видя никакой реакции, истребитель осмелился и провел ими выше по плечам. Взгляд зацепился за острые ключицы, шею и...выше поднять голову казалось невозможно, но две капли, упавшие точно на макушку, напомнили, что время ограничено, заставляя подчиниться. Кёджуро знал, что увидит в желто–ядовитых глазах насмешку, издевку над ним, и в горле пересохло. Но, к его удивлению, первое, что бросилось в глаза, это толстые клыки, и невольно зародился вопрос: "Как же он умудрялся целоваться, но при этом ни разу не задев и не поцарапав ими его? А как он будет его целовать?! Демон же... Нет! Нет! Аказа! Перед ним Аказа!" Впервые Кёджуро приходиться смотреть на Третью Высшую, как на отдельную личность. Ренгоку не догадывался, что его размышления отражались на нём, зато демон с удовольствием наблюдал, как мечник борется с собой: вот его брови сведены вместе; фигура зажата; рубашка и пиджак висят, обнажая желанное крепкое тело; кровь из прокушенной ключицы остановилась, но алые дорожки уходили неровно вниз по груди; штаны слегка приспущены, из–за чего демон с трудом отводил взгляд от талии. Слишком открыто, сексуально-вкусный! Руки, подрагивая, сжимают плечи демона, голова опущена вниз, дыхание было частым, и Аказа "ловил" взгляд истребителя. Когда же, всего на секунду, Кёджуро поднял голову, Аказа пришёл в неописуемый восторг. Он был необычайно робким, слегка испуганным, с ярким румянцем на щеках, и плотно сжимал губы — видимо, какая-то его часть еще сопротивлялась. Но Аказа не сомневался, истребитель сделает все для того, чтобы угодить ему, из-за чего самодовольная улыбка не сходила с лица, обнажая зубы. Правая рука Ренгоку осторожно коснулась шеи демона, а левая, подрагивая, легла на нижнюю челюсть, большим пальцем касаясь щеки и мягко поглаживала ее. — Аказа, — часто моргая, смущенно начал Кёджуро, боясь снова встретиться взглядом и не поднимая голову, — Прошу тебя...умо–оляю...не трогай юных мечников...прошу...Аказа... Демон улыбнулся ещё шире. Великолепное зрелище: Кеджуро всего трясло от собственных слов, голос дрожал от мыслей о добровольном подчинении демону и физической близости. Кёджуро морально прогибался под ним, и Аказа сдерживался от удовольствия наброситься первым. Все также крупно дрожа и зажмурив глаза, Ренгоку резко подался вперёд, и тёплые губы мечника дотронулись до холодных Аказы, и демон приоткрыл рот, чтобы слиться в поцелуе, жадно наблюдая за стараниями Кёджуро. Аккуратно и нежно истребитель просунул язык в чужой рот, чувствуя острые зубы. Он только начал робко двигать губами, как чужая рука легла на затылок, зарываясь в волосы, и не позволила отстраниться, когда он испуганно дернулся. Скользкий язык демона и губы принялись отвечать напористо и грубо, потому Кёджуро впервые порезался об клыки Аказы и тихо промычал. Во рту у обоих появился солоноватый вкус крови, и демон в ту же секунду свободной рукой обхватил талию Кёджуро, прижимая к себе, и нагло углубил поцелуй, стараясь вылизать весь рот Ренгоку изнутри, чем вызвал дрожь по телу мечника. Но Кёджуро не оттолкнул демона, как делал это раньше, а все так же, с закрытыми глазами, пересиливая себя, облокотился об демона, позволяя контролировать себя полностью, лишь руками придерживался за предплечья Луны, держа баланс, чтобы не свалится. — Спасибо за угощение, — отстранившись, но не отпуская покрасневшего до ушей Кёджуро, сладко тянет Аказа, наглядно показывая, как слизывает с испачканных зубов кровь, читая по глазам мечника сопротивляющийся взгляд со злобой и отвратительное состояние. Его всего лихорадило, кровь не останавливалась, заполняя весь рот, из-за чего он пару раз проглатывал её под звук начавшегося дождя, который с каждой секундой начинал усиливаться. — Я–я больше не могу... И он отбрасывает чужие руки с себя, склонившись, тело берет новая судорога, а после Кёджуро жёстко тошнит с примесью крови и желудочного сока. В небе тут же на мгновение засверкало, озаряя все вокруг, и словно из ведра пошёл ливень. Время кончилось. Аказа, словно уставший взрослый от капризов детей, помотал головой и, не обращая внимания на дождь, встал, с недовольством смотря на мечника. Что за реакция? Постоянно одно и тоже! Ещё ни разу за свою жизнь ему не попадались такие брезгливые мечники. На подкорке сознания была мысль, что это может быть следствием от полученных травм, но демон проигнорировал её. — Кёджуро, меня это бесит! — Я не специально, — размыто смотря в землю, оправдывается мечник, — Пр–р–ости, Аказа. Кёджуро не знает, как исправить ситуацию, ведь формально уговор он не выполнил. Ему снова не хватило времени. Надо было ещё совсем чуть-чуть продержаться. Ещё чуть-чуть! Поэтому извинения он видел единственным выходом из ситуации, хотя в душе все нутро сопротивлялось, но после прошлых просьб и вынужденного поцелуя, слова уже давались значительно легче. Ничего, он переживет, главное, чтобы юноши и юная истребительница были живы. Белое хаори защищало тело от дождя, не давая намокнуть, а вот золотые пряди тут же прилипли к лицу, и по ним струйкой текла вода, огибая лицо и по подбородку стекая на землю. — Я не ослышался, Кёджуро? И Аказа правда удивлён. Чтобы сам бывший Столп, и просил прощения у демона! Слушать Кёджуро он любил, правда, последний предпочитал желать ему смерти, поэтому Аказа искал способы разговорить своего мечника. Но сейчас податливый истребитель сам шел на контакт, пытаясь загладить свою вину, и гнев Аказы быстро утих. Ведь это так льстило и приятно ласкало слух. Пожалуй, он единственный из Лун, у кого хотя и бывший, но Столп, просит прощения. — Прости, Аказа. Я–я...не трогай людей, прошу, не трогай их... Ренгоку замер, часто дыша. Уже плевать на остатки чести и достоинства, они ничего не стоят. Сейчас ему есть, кого защищать и он не переживёт, если у него на глазах кто-то умрёт. Присев на корточки перед мечником и грубо взяв за подбородок, Аказа повернул его голову к себе, смотря прямо в двухцветные глаза. — Как бы мне хотелось, чтобы ты также умолял меня стать демоном! — видя подавленного Ренгоку и не поднимающийся взгляд, Высшая Луна поспешно отошел от него, чувствуя, как тесно становиться в штанах. Кёджуро отрицательно мотнул головой. На всякий случай. Он больше ничего не мог добавить. Гордость, честь и самооценка быстро научились притупляться рядом с Аказой, а мысли двигаться в другом русле. Кёджуро понимал, если так продолжится, Аказа его медленно сломает, подстраивая под себя. Но Кёджуро не являлся бы Ренгоку, если бы сдавался так просто. Нет! Упрямства ему не занимать, и как бы ни было тяжело, волю его не сломить! Он обещал Сенджуро не сломаться, он обещал Тамайо, он обещал сам себе! Тишина была ему ответом. Ответом на всё, и лишь звук дождя разбавлял мучительно долгие минуты ожидания. Когда организм Кёджуро слегка отпустило, он огляделся. Демона нигде не было видно. — Ушел? — сам себя спросил мечник, тяжело поднимаясь. Инстинкт молчал, подсказывая, что рядом опасности нет, а звуков битвы и криков со стороны идзакая не доносилось. Значит, Аказы и там нет. Кёджуро облегченно выдыхает, и его неожиданно пробивает на смех. Истеричный, неестественный, безумный! Слезы сами льются из глаз, и смех сменяется истерикой, а после криком боли и тяжёлых эмоций на весь лес. Ему тяжело, он безумно устал, он злился! Хотелось выместить боль на чем-то, ударить, сломать. Хотелось убить Аказу! Но он лишь крепко сжимал кулаки, ударяя ими по земле, пока ногти не впились в кожу настолько, что из ранок–полумесяцев не потекла кровь. Его жизнь превратилась в ад наяву, исход которого он мог предсказать— сломает и обратит! "Ты родился сильным, чтобы защищать слабых!" Матушка! Как ее не хватает! Ее слова всегда сеяли надежду и веру в сердце. Только сейчас Кёджуро не сильный, отчего её слова кажутся смешными. Он даже себя защитить не может, что уж говорить о других. Но строгий и громкий, откуда–то изнутри, голос твердит ему перестать жалеть себя и двигаться вперед. Потому что у него все еще есть цель! А если есть цель, найдутся и силы! Его пламя души еще горит! А пока оно горит, он обязан сражаться! Обязан! И Кёджуро, вытерев слезы рукавом, собравшись с мыслями, быстро приводит себя в порядок. Катана отыскалась не сразу, все-таки безлунная ночь. Но как только оружие оказывается у него в руках, уверенность возвращается, и бывший Столп мчится на всех парах к юным истребителям. Тишина радовала, но и одновременно пугала. Вдруг мечники не справились? Но когда взгляд поймал девичью фигуру и двух её друзей, Кёджуро успокоился и облегченно улыбнулся. Живы! Он смог их защитить от Аказы! Смог! Значит, его унижения не напрасны! Значит, он справился! Справился с наставлением матушки, и этого понимания хватило, чтобы стало легче, и внутреннее самопожирание за слабость резко исчезло! "Живы! Я смог!" Заметив пламенного мечника, юные истребители громко обрадовались и сразу же подбежали к нему помочь. Кёджуро в порыве эмоций сгреб всю троицу в свои объятья, замечая, что у юной мечницы неестественно вывернуто запястье и плечо, а у двоих мальчишек явные переломы. Да, в общем, они все вчетвером выглядели не лучше. Но главное, живы! Все живы! — Ренгоку –сан, найденные люди спасены, всех демонов мы обезглавили, группа зачистки во главе со Столпом Воды и Насекомого уже на подходе!