Моё солнышко

— Ренгоку–сан, а что они делают? — нежный девичий голосок удивленно раздаётся на всю улицу. Кёджуро и рядом идущий Сенджуро удивлённо переводят взгляд на смущающуюся Канроджи, а после на объект её интереса. Интересом, как неудивительно, оказалась богато украшенная лавка под европейский стиль, которая так и цепляла внимание, а огромный прилавок с вкусностями манил своим богатым ассортиментом. Но среди всей этой красоты не вписывался рядом стоящий крепкий столик, с окружавшей его толпой мужчин и одним худощавым дедушкой, который без передышки о чем-то твердил и накалял обстановку в толпе. — Не могу точно сказать, что это, — весело начал Кёджуро, вовсю разглядывая прилавок с вкусностями, не моргая. — Но я видел похожее в Нагасаки! Сладости — приз! А кто победит в борьбе на руках, выбирает любое угощение! Проигравший же платит за него! В памяти всплыли воспоминания, как, находясь на одной миссии, его в такой игре попросили поучаствовать детишки, честно рассказав, что хотят попробовать заморские вкусности. Тогда он получил богатый опыт в том, что не всем детям стоит доверять, и что выигрывать пятнадцать раз подряд, даже честным силами и трудом, выходит себе дороже. — Ренгоку–сан, может быть, поучаствуем? — Мицури восхищенно посмотрела на Кёджуро, сложив ладошки вместе, и мило улыбнулась. Его раны еще как следует не зажили, ребра побаливали от любого неосторожного движения, а голова иногда кружилась, но Сенджуро так хотел пойти на праздник О-Бон, почтить память о матушке, что Кёджуро не мог ему отказать, соврав о своём самочувствии Мицури. — Я не могу! Ребра еще ноют, — ровно отказывает Ренгоку, смотря на свою бывшую ученицу. Мицури слегка загрустила, но Кёджуро тут же её подбодрил веселой речью. — Но ты можешь поучаствовать сама! Девушкам тоже можно! Такие торговцы другой культуры часто жадные до денег, я думаю, он прикроет глаза на наш менталитет! Столп широко раскрыла глаза и, щенячьими глазками смотря на старшего Ренгоку, радостно проговорила, крепко его обнимая: «Спасибо! Спасибо! Спасибо, Ренгоку-сан!» От ее объятий Кеджуро показалось, что ребра сейчас окончательно сломаются, но девушка счастливо отпрянула и побежала к угощениям, а вслед за ней торопились и два огненных брата. Столп Любви уже смущала добрую половину мужчин, а вторая недовольно на неё смотрела, высказывая мнение, что неповадно девушке в мужские игры лезть, но ведущий старик умело затыкал возмущённых, жадно глядя, как Канроджи кладёт крупную сумму на кон в случае проигрыша. Сенджуро и Кёджуро стояли рядышком с розоволосой, когда самоуверенный парень зажимал хрупкую ладонь Мицури, а остальная толпа мужчин в открытую смеялась над девушкой. Ренгоку были единственными, кто подбадривал её, но зато такими вдохновляющими речами, что даже очень консервативная часть мужчин, что насмехалась над истребительницей, тут же затихла, удивленно смотря на двух братьев. И, конечно, громче всех в толпе кричал Кёджуро, которому здоровье не позволяло играть, а успех ученицы и легкий азарт накрыл с головой. — Меня победила девчонка… Вот и первая победа Мицури! Счастливая девушка, подхватив за руку Сенджуро, скорее мчится к прилавку с вкусностям, пока проигравший парень находится в шоке. Скоро здесь соберётся целая толпа, и Кёджуро поднял веселый взгляд в небо, чтобы оценить степень освещаемости солнцем, а не уличными фонарями, но увиденное его не обрадовало. Солнечный диск почти зашёл за горизонт, даруя земле сумерки. Значит, скоро ненавистная ночь! «Демоны начали вылезать из своих укрытий!» Кёджуро сам за собой не заметил, как рефлекторно потянулся к катане, и очень удивился, не чувствуя оружия в руке. Переведя удивлённый взгляд вниз, он сразу же вспомнил, что не брал с собой клинок, ведь они не собирались задерживаться до заката, да и толку от него. С таким ранами он все равно не сможет выполнить ни одной каты, а защититься против людей для него никогда не было проблемой. — Сенджуро, братец мой! Младший Ренгоку удивленно поворачивается и, видя не спеша идущего к нему Кёджуро, подбегает к брату, слегка взволнованно спрашивая: — Что-то случилось? — Нет! Но прошу тебя, побудь пока с Мицури! Как ты заметил, уже стемнело, а фонарик для матушки мы еще купили! Потому я сам схожу за ним и сразу же вернусь! Ты жди меня здесь! Сенджуро кивнул и, вернувшись, стал помогать выбирать награду взволнованной от изобилия иностранных лакомств Мицури. Сенджуро не маленький, все понимает и спорить не будет, хотя не отрицал, что очень хочет погулять. Кёджуро облегченно выдохнул. Когда Сенджуро рядом с Мицури или другими Столпами, на душе у старшего Ренгоку спокойно, а тревожные мысли посещают реже. Он, к сожалению, больше не в силах обеспечить брату безопасность. Скорее, наоборот. Рядом с ним Сенджуро всегда будет под угрозой. Отец же стал частенько где-то пропадать, и ни о какой защите или помощи в его лице не шло и речи, поэтому всю ответственность за его безопасность от демонов истребитель взял на себя. По пути к ранее увиденному прилавку с фонариками улыбка на лице Кёджуро чуть потускнела от размышлений. Поведение отца в последнее время начало меняться. Он мог прийти домой потрепанный, но чаще его стали замечать без бутылки с саке. Хотя это не мешало ему периодически срываться на Сенджуро по пустякам, поэтому Кёджуро всегда старался пресекать такие вспышки, замечая, что взгляд Шинджуро сильно изменился. Если на младшего сына он смотрел сурово с укором, то на старшего — раздражённо и виновато. Между ними давно назревал разговор, и Кёджуро чувствует, что тянуть нельзя. Они обязаны поговорить! Подойдя к прилавку, Кёджуро с энтузиазмом начал разглядывать богатый ассортимент, и взгляд зацепился за красиво украшенный фонарик. Он был весь красный, с позолоченным рисунком пламени, и Кёджуро уже хотел позвать продавца, как вдруг резко шестое чувство начало бить тревогу, а горло заныло. Быстро разворачиваясь и широко оглядываясь вокруг в поисках опасности, истребитель поздно заметил видящим глазом движение сбоку от себя, за что поплатился чётким ударом по сломанному ребру. Тело парализовало, боль была такой резкой и острой, что перед глазами все побелело, вспыхнули "звезды", а воздух выбило из лёгких, и Кёджуро, тяжело согнувшись, рукой уперся в деревянный прилавок, не в силах вдохнуть. — Господин, с вами все хорошо? — обеспокоенный голос продавца с трудом пробивался сквозь мутное сознание, и Кёджуро чувствует, как чьи–то ладони крепко хватают его за плечи. — Ох, простите! Это я нечаянно толкнул вас локтем! «Демон! Это демон!» — Может, позвать врача? И Кёджуро, превозмогая адскую боль, дернулся, причиняя себе ещё больше мучений, но руки крепко удерживали его на месте, не давая сдвинуться с места. — Не волнуйтесь, ему не нужен врач! Я сам ему помогу. Продавщица взволнованно смотрела на мечника, но, поверив парню, кивнула и вернулась к работе. К лавке как раз подошел покупатель: мужчина средних лет, бывший военный врач, видел всю ситуацию с самого начала — как юноша «нечаянно» толкнул в бок одноглазого покупателя — но, обыденно хмыкнув, отвернулся. Это не его проблемы. А незнакомец, со скрываемым азартом что–то тихо говоря на ухо Кёджуро, аккуратно, не спеша, повел несопротивляющегося истребителя в промежуток между палатками, скрывая обоих от лишних глаз во тьме. Когда боль притупляется, а сознание активно начинает работать, первой мыслью Ренгоку было: «Демон! Куда его ведёт демон?!». Он видел лишь очертания земли и собственные ноги, идущие на рефлексах. — Отпусти! — голос слегка волнуется, а тело уже начало востанавливаться, и Ренгоку, упершись пятками в землю, тормозит себя и прижимающего его человека. — Без меня ты упадешь, — знакомый голос прозвучал заботливо, а единственный глаз четко видит — перед ним человек. Но когда он сумел разглядеть очертания лица, то так и застыл, а к горлу подкатил колкий ком. «Аказа!» Нашёл! Этого стоило ожидать, ведь госпожа Тамайо предупреждала его! Но Кёджуро не рассчитывал, что демон объявится в такой неподходящий момент! Он не был готов к их встрече! Да и когда? Солнце же только–только зашло! Где он был? Ходил все время рядом, прячась в тени? Ведь рассчитать, когда демон появится, почти невозможно, и мечник всегда ставил на удачу. Сегодня, видимо, она прошла мимо. — Нечего сказать, Кёджуро? — ехидно спросил юноша, а от прежнего беспокойства не осталось и следа, выдавая всю радость в голосе и веселый взгляд. Его личный кошмар умело скрывается под видом юноши чуть младше него, с большими красивыми голубыми глазами, в которых виднеются узкие зрачки, но их прикрывают пышные сиреневые ресницы, а вместо розовых волос были обычные чёрные. Сам парень был одет в синюю укороченную юкату ,поверх которой было голубое хаори по краям украшенное орнаментом с белыми колючими снежинками. На нем надеты его повседневные белые штаны с поясом. Бусы демон снял, а на ногах была обувь дзори. Перед Кёджуро был человек, но на деле демон во плоти! И он попытался убрать холодные руки с плеч, которые крепко держали его, словно собаки, вцепившиеся в свою добычу. На эти действия Аказа раздражённо позвал истребителя по имени, но тот никак не реагировал, и за его сопротивление демон спустил руки, специально схватив за больные ребра, чувствуя, как мечник весь вытянулся, крепко сжимая челюсть. — Все ещё хочешь идти сам? — рычит демон, давая понять, что отказ не принимается. — А сможешь, Кёджуро?! Пальцы по новой давят по больным местам, но пыл во взгляде истребителя от этого не утих. Наоборот! Словно адская боль придаёт ему сил, Кёджуро хоть и слабо, но обхватил рукой чужое запястье и с остатками сил оттягивал его от себя. — Прекрати рыпаться, Ренгоку! Демон оскалился, видя, что даже так его мечник сопротивляется, и, обуздав вспыхнувшую ярость, грубо хватает Кёджуро за грудки, быстро утаскивая его в нужном ему направлении. А мечник даже не успел понять, что сделал демон, лишь заметил, что даже в человеческом обличии у Аказы есть татуировки на руках чуть ниже локтей…какие-то знакомые полоски, но вспоминать про них сейчас не было времени. Демон быстро уносит Ренгоку за длинную деревянную лавку, что стояла ближе всего, в просвет. Между стеной дома и торговой лавки места не много, но зато ни одна душа не сунется к ним, поэтому Аказа спокойно повалил истребителя на землю и зафиксировал руки над головой. Кеджуро скривился от боли, но продолжал сопротивляться. Его упрямство начинает раздражать Аказу, и он сдерживается от того, чтобы снова избить мечника. Нельзя! За две с половиной недели Кёджуро ещё не успел поправиться, да и настроение у демона было очень хорошим, поэтому, закрывая глаза на рыпания Ренгоку, Аказа лишь усмехается его слабости. — Гори в аду! О, да! Он ждал этого! Посмотрев на истребителя сверху вниз, Аказа злорадно улыбается в ответ на прожигающий такой привычной ненавистью и гневом взгляд. Ничего, это ненадолго! И резко демон прильнул к шее Кёджуро, отчего тот начал дико вырываться и брыкаться, зная, что его ожидает, но когда шею обожгло горячим дыханием и первым поцелуем, а не болью, мечник замер, ошарашенный происходящим. Он не знал, как реагировать! Аказа со всей нежностью, что умеет проявлять, принялся целовать крепкую шею мечника, иногда проводя по ней языком. Губы аккуратно касались кожи, лаская её, даря Кёджуро необычно–приятные ощущения, из-за чего по спине пробежал табун мурашек, и он забыл, как дышать, со страхом смотря в темнеющее небо, не сопротивляясь. Что сейчас делает демон? Почему такой неожиданно нежный? Что происходит?! Должно быть больно! Он приносит лишь боль! Почему не избивает его, как делал это раньше? Не берет силой? Почему приятно? Что с ним? Что не так? В чем подвох? Слегка прикусив кожу на шее, ближе к уху, и оставляя там маленькое красное пятнышко, которое скоро исчезнет, демон отстранился, довольно разглядывая мечника. И смотреть было на что: ошарашенный взгляд одного глаза смотрел на Аказу, не отрываясь; на лице застыла полная растерянность происходящим, а сам истребитель весь покрылся румянцем, слегка приоткрыв рот, почти не дыша. Демон ликовал! Он хотел удивить вечно напряжённого мечника, и у него это с лихвой получилось! — Ты, оказывается, у меня неженка, Кёджуро?! А Ренгоку даже понять смысл вопроса не может, настолько впал в шок. На лице Аказы расцветает довольная улыбка, переходящая в оскал, и, резко спустившись ниже к плечу лежачего, он отодвинул край одежды и с силой вцепился в него, вгоняя зубы в кожу, наслаждаясь льющейся кровью. Кёджуро тут же дернулся, ноги отчаянно заерзали по земле, оставляя земляные полосы, а руки с новой силой принялись вырываться из захвата. Больно, но зато как же ему это знакомо! Его лжечеловеческие зубы буквально вгрызались в плоть, чтобы пустить кровь, а не разрезали клыками, как он делал это демоном. Определенно, Аказа сделал так специально, чтобы помучить Ренгоку и снова оставить на нем след. Вырвавшийся тихий рык боли из уст истребителя ластил слух и, хищно улыбнувшись, Аказа звонко чмокнул его в полоску губ, слегка пачкая кровью. — Больной, беззащитный, до тошноты слабый, мой дорогой Кёджуро, — демон сделал небольшую паузу, разглядывая и впитывая реакцию Ренгоку, — но твой взгляд полон сил! Так бы и взял тебя прямо здесь, на празднике! Это никак не подействовало на Кёджуро, тот просто проигнорировал его, и демон отпустил чужие запястья, позволяя поджать руки к груди, а после и вовсе слез с истребителя. Неизвестно, зачем он это сделал, но его кошмар сегодня на удивление спокойный, и Ренгоку сразу сообразил, что с демоном лучше говорить! Бежать бессмысленно, это лишь спровоцирует и ухудшит его положение, а крик или прочий шум он быстро пресечёт. Диалог — единственное, что ему остается. — Зачем пришёл? — стараясь не выражать агрессии, которая только разозлит демона, спросил мечник. Поднимаясь с земли, он опёрся об стену ларька, вытирая кровь с лица. — Не видел тебя без формы, — пропуская мимо ушей вопрос, Аказа довольно проходится по нему хищным взглядом, отчего мечнику стало не по себе. — А ты в этом красном хаори выглядишь так…по-домашнему! Аказа и правда был удивлён, когда, найдя Кёджуро в толпе, первым, что бросилось ему в глаза, был новый прикид. Он всегда видел его только в форме, поэтому был приятно удивлён, увидев на Ренгоку черную юкату и тёмно-бордовую хакама. На плечах у него было красное хаори с рисунком бордового и оранжевого пламени, тянущегося от низа изделия до самой талии, на которой был завязан тонкий пояс. На ногах вместо привычных красных носков были белые, с обувью дзори. Такой вид был приятен глазу, хотя в одежде как таковой он не разбирался, да и спустя столько столетий уже не обращал внимания на постоянно меняющуюся моду. — Зачем ты здесь? — чуть успокоившись, переспросил истребитель, попутно приводя себя в порядок и по возможности стараясь натянуть одежду как можно выше, словно она могла помочь спрятаться. Если бы демон хотел повторения их встречи, как в лесу или у того бара, то уже давно взял его силой, не церемонясь. — Кёджуро, — Аказа спокойно позвал мечника, не спеша подходя к нему и протягивая руки. Ренгоку видит, что тот тянется к нему, но стоит на месте, опустив взгляд в землю, и крепко сжимает кулаки, позволяя холодным пальцам зарыться в огненные волосы на висках, а губам поцеловать повязку на слепом глазу, и, скрипя зубы, он терпит порыв нежности. — Я ведь даже не знаю, какой ты в обычной жизни! Предлагаю тебе совместную прогулку по городу… — Издеваться вздумал?! — поднимая разгневанный взгляд и прожигая ненавистью, рычит Кёджуро. И, не жалея сил, бьёт ладонями по рукам демона, заставляя убрать их со своей головы. Что он себе позволяет?! За кого он его принимает? Кто гулять? Он и Аказа! Ни в жизнь! — Я ненавижу тебя всеми фибрами! — зло отвечает Ренгоку, смотря в глаза демону, но, видя в них такой непривычный голубой, человеческий цвет, его гнев слегка притихает. — Убирайся! — Как хочешь! И, резко отпрянув от мечника, Аказа, холодно взглянув на него, отвернулся, а взгляд устремился в переулок. Вмиг волосы от корней стали приобретать розовый оттенок, а полоски на лице и шее стали медленно проявляться. Лишь глаза пока оставались не тронутыми. Кёджуро немало удивился такому ответу, ошарашенно смотря на демона и не веря своему счастью. Он его не тронет? Правда? Не тронет, когда Кёджуро в самом беззащитном состоянии? Не воспользуется случаем? Нет! Бред! Это же Аказа! — Интересно, здесь есть Столп, Кёджуро? Будет ли весело с ним сра… — Аказа в секунду прервался, а потом с оскалом продолжил, — твой брат такой маленький! Должно быть вкусный, быстро управлюсь! — Не смей! И демон чувствует, как истребитель собирается напасть. Ему не составило труда уклониться от атаки и пару раз несильно ударить Ренгоку в ответ, но этого было достаточно, чтобы мечник обессиленно прислонился к стене, обхватив рукой свои ребра, а второй уперся в стену, тяжело дыша. Все тело адски болело, в ушах стоит звон, и голова идёт кругом. Демон что-то говорит, что–то явно эмоциональное, но Кёджуро его не слышит. Звон в ушах стоит, словно он у огромного колокола, перекрывая все мысли и звуки. Тогда раздраженный Аказа жестко хватает его за пышную чёлку и тянет в просвет между ларьками, разворачивая лицо в сторону кричащей толпы. Кёджуро видит, как радуется Сенджуро, широко раскрывая большие глаза; видит счастливую Мицури, когда торговец протягивает им сладости. Такие счастливые! Особенно Сенджуро! Он ведь не так часто улыбается, а за последний год это стало почти редкостью. И неожиданно Кёджуро понял, как все это глупо! Глупый он, демон, его прихоти и желания, да вся ситуация в целом! Все его проблемы меркнут по сравнению с редкой улыбкой Сенджуро. Когда же брат в последний раз так по-детски, а не печально, улыбался? Кёджуро тяжело вспомнить, в памяти муть, а некоторые моменты из жизни и вовсе забылись, но снова идти на унижения ради брата, когда здесь есть Мицури? Действующий Столп! Она–то сможет их защитить, как и людей в городе, в этом Кёджуро был уверен. Но выживет ли против Аказы? Мицури — она же ему как сестра! Ее гибель равносильна смерти Сенджуро! Сердце болезненно сжалось, приказывая согласиться на предложение демона, пока тот не передумал, и плевать, что это её работа! Он не может потерять их обоих! Только не их! — Не трогай…я согласен…по городу... пройтись... Кёджуро не слышал, что сказал, но рука пропала с чёлки, и истребитель, понурив голову, отошел за лавок, скрываясь. В мыслях крутилось, что он не позволит демону тронуть брата и начать драку с Мицури, отчего бросало в лёгкую дрожь. — …шался? Пошли? Резкий голос, словно молния, прервал все мысли. Он наконец может слышать. Слух прорезался. И Кёджуро про себя усмехнулся. Аказа говорил как ни в чем не бывало, для него мечник лишь бесполезно ломается перед неизбежным, а ему приходилось каждый раз переступать через себя, чтобы соглашаться на сделки с Аказой. — Голос…твой голос может узнать Сенджуро… Кёджуро уже раздумывал, как быть с братом. Сенджуро не может остаться на всю ночь под защитой Мицури, ей надо патрулировать город и ближайшие деревни, а брать с собой брата, когда рядом Аказа, было опасно, но Кёджуро надеялся, что в случае чего Сенджуро сможет самостоятельно вернуться домой, все-таки он уже давно не ребёнок. Аказа нахмурился, смотря на младшего Ренгоку, но молчал. Его внешность снова вернулась в человеческое обличие, и Кёджуро понял, что это не намного облегчит их прогулку. Вот если поразмышлять, они лишь вместе погуляют на празднике, надо делать вид, словно они знакомые, но это было бы не трудно, будь Кёджуро не Ренгоку. Он даже представить не мог, как пойдёт спокойно по улице, зная, что рядом идёт демон. Да и не абы какой, а сама Третья Высшая Луна! Фантазия полностью отказывалась работать! Одно дело, когда демоны помогают или спасают людей, а тут… — Мне плевать! Постарайся уж как-нибудь ему объяснить, чтобы не лез куда не следует! — Нет! Позволь, я отведу его домой! — Кёджуро! — глаза юноши блеснули раздражением, и, схватив за грудки истребителя, он пару раз несильно встряхнул его, приговаривая. — Я не буду ждать! Знаю, как ты трясёшься над этим выродком, но мне не так легко сдерживать свою ауру и внешность! Все также продолжишь упрямиться? И Кёджуро хотел ответить! Пламенно и громко, как делал это всегда, но слух уловил знакомый взволнованный голос, и он невольно повернул голову в сторону. — Кёджуро! Младший Ренгоку, вертя головой во все стороны, удивленно смотрел по сторонам и вовсю искал брата, аккуратно пробираясь через толпу и извиняясь перед каждым, кого нечаянно задевал. Его ярко–оранжевая юката и волосы сильно выделялись из толпы, но черные хакама в паре таби и дзори придавали более сдержанный внешний вид. Аказа сразу же отпустил мечника. Малец сам придет сюда, решив их проблему. Зато вот взгляд истребителя полон страха и волнения, что сильно напрягало Аказу. Почему этот безумец так не переживает за себя? Старается спасти всех, но не себя! Хотелось ударить мечника и привести его в чувство, но демон дал себе чёткую установку, что пока раны не заживут, избивать Ренгоку он не будет. Убьёт нечаянно. — Ну же, расслабься, Кёджуро! — спокойно начал Аказа, кладя руку между напряжённых лопаток и несильно подталкивая его к выходу из переулка. — Давай погуляем на празднике и окончательно с тобой договоримся? Я подумал и решил, что моё предложение тебе должно понравиться! Истребитель недоверчиво покосился на демона, но предусмотрительно промолчал. Аказа видел, что он не верит ему, поэтому пообещал на прогулке никого не трогать, даже мечников. И это, как не удивительно, помогло. Кёджуро начал успокаиваться и скрестил руки на груди, полностью расслабляясь. Это было молчаливое согласие, и Аказа решил не допытываться слов. — Сенджуро, я здесь! — обыденно крикнул истребитель, стоя у края прилавка. Аказа сразу же уловил изменения и очень удивился, услышав положительный настрой в голосе. Младший Ренгоку резко поворачивает голову на голос и, увидев брата, торопливо бежит к нему, радуясь. В руках у него было какое-то квадратное угощение, завернутое в тёмную бумагу, что заинтересовало Кёджуро, и мимо изучающего взгляда Аказы это не прошло. — Брат, вот ты где! А я тебя потерял! Счастливый и улыбающийся мальчишка с радостью подбежал к Кёджуро, но тут же притормозил, увидев рядом незнакомца, и пыл его приутих. Видя спокойного брата и с неким отвращением разглядывающего его юношу, Сенджуро напрягся. Что–то было здесь не то, но маленький Ренгоку поверил в улыбку брата, глуша тревожное чувство. — Здравствуйте, господин! — вежливо поздоровался младший и, засунув угощение подмышку, сложил ладошки вместе, уважительно поклонился, а после вопросительно посмотрел на брата. — Это мой знакомый, — ответил на немой вопрос Кёджуро и присел на один уровень с Сенджуро. — Приятно познакомится. Но замаскированный Луна даже не ответил, предпочитая делать вид, что мальчишки здесь нет. Сенджуро от такого обращения стушевался, но решаясь не заморачиваться, обратился к брату. — Кёджуро, смотри, что выиграла Мицури! — мальчик аккуратно протягивает брату выигрыш, весь "сверкая". — Это называется…шо–колад! Я принёс его тебе! Торговец сказал, он вкусный, попробуй! И Кёджуро не мог не улыбаться! Кто бы сейчас не стоял рядом с ним, милому Сенджуро он не мог не подарить свою теплую, искреннюю улыбку и добрый взгляд. Брат — его лучик света в этой ночи! Ради него он вытерпит любые муки. — Спасибо, Сенджуро, но, боюсь, и такое мне нельзя! — старался говорить привычным радостным тоном. Он все-таки позволил себе поверить в обещание, данное Аказой, тот кроме прогулки более не просил, а Кёджуро уже не впервой доверять ему, — Наша дорогая Шинобу меня из поместья не выпустит, если вдруг мне станет плохо! — Понятно, — мальчишка слегка загрустил, но глаза блеснули, и он продолжил, — тебе совсем ничего нельзя? Может, хоть что-то можно? — Нет! Но я с удовольствием поем дома твои онигири! Их Шинобу мне точно разрешила! И видя, как засверкал Сенджуро, Кёджуро слегка потрепал его по челке, посоветовав разделить выйгрыш с Мицури. Младший Ренгоку кивнул и, поклонившись «знакомому», побежал к подруге. — Что это значит? Кёджуро буквально чувствовал удивление, исходящее от Аказы, и, пересилив себя, но не отводя взгляда от бегущего брата, ответил: — Смертельное ранение, что ты нанёс мне у Бесконечного поезда, навсегда повредило печень и отдалось проблемами в остальные органы, — радость утихла, но прежний настрой Ренгоку старался сохранить. — Поэтому я могу есть лишь определенную пищу и постоянно принимать лекарства. Сенджуро, добравшись до удивлённой подруги, стал вкратце рассказывать, почему брат не принял угощение. Аказа пока молчал, но Ренгоку уже предсказывал, что он может сказать — конечно же, стать демоном! — Стань демоном, и твои раны вмиг заживут! — слышать такое от человека было дико, но Кёджуро улыбнулся мысли, что был прав, усмехнувшись. — Тогда сможешь есть все, что захочешь! — Нет! Вам, демонам, человеческая еда чужда! Вы уже никогда не сможете понять вкус настоящей пищи и насладиться всем её разнообразием! На этом их разговор окончен, и Кёджуро не собирался его продолжать. Им не о чем разговаривать! Как он и сказал в их первую встречу, они расходятся в самых важных вопросах, у них слишком разные цели и интересы. — Кто бы говорил! — раздраженно начал демон, но услышав счастливый девичий визг, сразу же проявил интерес, и непонимающе посмотрел на источник шума. Мицури подпрыгнула от восторга, держа в руке откусанную плитку, пока Сенджуро пытался её успокоить, при этом сам жуя шоколад. От неё веяло добротой, счастьем и позитивной энергией. — Это она Столп, да? — напряженно спросил Аказа. Он видел, как розоволосая, сильно смущаясь, но даже не напрягаясь, побеждала всех рискнувших без разбору. Ещё тогда в голове промелькнуло, что она не простой истребитель, но сейчас, когда она радовалась, как ребёнок, её аура полностью излучала мягкое тепло, чем–то напоминая огонь, показывая всю суть. Она почти близка к совершенству! — Да, — не стал скрывать Кёджуро, поворачивая голову к Аказе и строго смотря, продолжил, — ты обещал никого не трогать! — Я помню, Кёджуро! — раздражённо рыкнул демон и собирался схватить истребителя за локоть, но мечник успел вывернуть руку, предотвращая новый захват. — Я не пойду без Сенджуро! — Нельзя, чтобы она подходила близко, иначе может почувствовать меня! Канроджи крепко обняла младшего Ренгоку и, радостно что-то проговорив, отдала часть угощений Сенджуро. Улыбнувшись на последок, девушка, смущаясь, убежала в толпу, по пути расправляя замаскированную в ткани катану. Младший Ренгоку, помахав рукой, по-доброму проводил её взглядом и с узелками, направился к брату в переулок. — Почему она ушла? — прищурившись, спрашивает Аказа, смотря на мечника. — Уже стемнело и пришло время патрулировать, — все в том же тоне проговорил истребитель, дожидаясь младшего и чувствуя, как демон позади него расслабился. — Брат! — расстроенно позвал младший Ренгоку, когда дошёл до Кёджуро и его странного «знакомого». — Мицури пришлось срочно убежать, но она попросила передать тебе свои извинения. Кёджуро мягко улыбнулся. Сенджуро любит проводить время с Канроджи, но, к сожалению, виделись они не часто, а прогулки в праздник или с семьёй для него были редкостью, поэтому Кёджуро знал, что следующие слова обрадуют младшего. — Сенджуро, братец мой! — присев, Кёджуро выставил руки, вводя младшего Ренгоку в ступор. — Этой ночью мы можем погулять дольше обычного, хочешь?! Глаза Сенджуро радостно засверкали, и он восхищённым взглядом озарил брата, кладя на его ладони все угощения, что оставила Канроджи. — Спасибо, спасибо, братец! — Я слышал, в этот город стали поставлять европейские товары, если хочешь, можем прогуляться до тех прилавков? — Да, хочу! И Кеджуро, вкратце рассказав, куда идти, попросил брата его не ждать. Ему с его «знакомым» надо поговорить, и догонят они его чуть позже, а потом вручил брату немного денег. Сенджуро удивлённо на него посмотрел, но, бросив взгляд на незнакомца, спорить или возражать не стал, поблагодарив и попросив брата надолго не задерживаться. — От него невыносимо прет глицинией, — с отвращением произнес Аказа, когда младший Ренгоку скрылся из виду. — Глаза аж режет и кожа зудит! Такого и жрать будет невыносимо! Кёджуро позволил себе в открытую усмехнулся над Аказой, и мысленно поблагодарил Бабочек, что смогли помочь. Демоны теперь будут обходить Сенджуро стороной, но как бы Третья Высшая сейчас не отзывался, если ему будет нужен Сенджуро, большой преградой такая защита не станет. — Пошли, — устало сказал Ренгоку, сложив руки на груди. Аказа все ещё отходил от запаха ядовитого растения, смотря Кёджуро в спину и видя, как любимые шелковистые волосы слегка качаются при ходьбе, и в одно мгновение до демона дошло, почему волосы его мечника пропахли ненавистной глицинией! «Это все мелкий шкет!» Его братик, скорее всего, подливает в рисовую воду Кёджуро раствор ядовитого растения! И Аказа впал во временный ступор от своей догадки. Так значит, это мелкое отродье в курсе их первой встречи в лесу?! Поравнявшись с неспешно идущим Кёджуро и уловив исходящее от него раздражение, Аказа решил не уточнять, был ли он прав в своей догадке. Так они шли какое-то время молча, лишь истребитель мог с кем-то поздороваться, но не более. Кеджуро молчал, хотя на языке была пара вопросов. Несомненно, идти рядом с личным кошмаром было страшно, и он ждал подвоха, но понимая, что на нервах может натворить глупостей, Ренгоку подавлял волны паники и дрожи. Демон же молча ждал, когда мечник начнёт разговор первым. Он чувствовал, как человек был напряжен, но умело скрывал это. На обычных людях такой трюк несомненно бы сработал, но не на демоне. Аказа ощущал, что аура Ренгоку была готова к бою и может вспыхнуть в любой момент. Поэтому первым молчание нарушил демон, раздражённо схватив истребителя за локоть, и тихо проговорил: «Кёджуро, ты меня чего-то совсем не радуешь!» Мечник хотел было зло ответить, но опустил взгляд в землю и вытащил руку. В его положении раздражать демона было глупо и опасно, а общаться, как будто все нормально, было невероятно тяжело и тошно. Но с демоном все-таки стоит поговорить, и лучше он сам начнёт диалог и поведёт его в своём русле, возможно, узнав что-то полезное, чем демон начнёт задавать вопросы, на которые истребителю очень не хочется отвечать. —Ты…необычно мирно себя ведёшь, — продолжая движение, тихо начал Кёджуро, зная, что Аказа его все равно услышит. — Непохоже на тебя! Чего ты добиваешься? — Кёджуро, — демон широко улыбнулся, положив руку на плечо истребителю и чувствуя, как он резко дернулся, словно ошпаренный. — У меня просто очень хорошее настроение! — продолжая прогулку, ответил Аказа, — с меня не убудет, если я не поем одну ночь. Реакция истребителя порадовала демона. Кеджуро лишь сжал кулаки, нахмурился неморгающи, смотря прямо, ничего не сказав. Уже хорошо, что он перестал щедро одаривать его проклятьями. — Драться с тобой нынешним бессмысленно. Тем более, я искал тебя не ради этого! Мечник стрельнул взглядом в Аказу. Личный кошмар идёт бок о бок с ним, и они спокойно беседуют. Кёджуро понял, что какой-то устой в его жизни безвозвратно рухнул, вдребезги разбившись. Он ещё долго будет вспоминать то чувство опустошения, что ощутил на их прогулке. Словно он предал самого себя и свои принципы, и это горькой печалью осело на дне израненной души. Чуть позже, конечно, поймёт, что просто начинает приспосабливаться к условиям, в которые его ставит Аказа, чтобы выжить и защитить близких. — Тогда для чего? — Договориться, — лениво бросил демон, видя знакомую лавочку, у которой он удачно подловил мечника. Они возвращаются туда, откуда начали. Аказа перевёл хитрый взгляд на Ренгоку. Кёджуро же настороженно взглянул на демона и, встретившись с ним, тут же отвел глаза в сторону. — Какие условия? Аказа не мог нарадоваться, широко улыбнувшись. Кёджуро все–таки перестал упрямиться и начинает его слушать! Чудная ночь! — Даже не спросишь, что я могу дать тебе взамен? — веселье так и льётся из него, раздражая нервного истребителя ещё больше, хотя он и так знал все условия: «Не трогать брата и людей в его деревне». Ни о чем другом более Кёджуро просить и не будет. — Ты и так знаешь, — прозвучало слишком сухо, и демон насторожился, улыбка спала, а глаза прищурились. Где привычное раздражение или гнев? — Зато мои условия изменились, Кёджуро! — злится Аказа, потому что такой мечник его не устраивает. Он в один миг ушёл в себя, лишь делая вид, что все ещё здесь, наяву, — Обсудим в более подходящем месте. Ты вроде хотел купить плавающий фонарик. Ренгоку кивнул ему и все с тем же безэмоциональным лицом подошёл к лавке. Купив два фонарика и поблагодарив продавца, они двинулись дальше. Демон больше не чувствовал намерения Ренгоку биться, зато от него исходила слабая печаль. Что с ним? Почему так резко загрустил? В поисках ответа Аказа наткнулся на бумажные фонарики и вспомнил про праздник! Точно, праздник же! О–Бон — трехдневный семейный праздник поминовения усопших, сейчас он подходит к концу, и провожать мертвых родственников входило в традицию всей страны! Ну, точно! Ренгоку кого–то вспомнил, по кому–то скорбит! Поэтому печаль так чувствуется, и аура его утихла. — Кого–то провожаешь? Или просто дань предкам? — Тебе правда интересно? — удивленно и по-доброму спросил Кёджуро, даже остановившись, чтобы посмотреть, не издевается ли Аказа. Но на лице демона не было и тени ехидства или издевки, ему правда было интересно, поэтому Кёджуро продолжил идти, спокойно объясняя. Ничего страшного, если демон немного узнает его историю. Хуже точно не станет, а так он скоротит их прогулку и отвлечется от дурных мыслей. — Моя матушка, когда я только учился своему ремеслу, трагично скончалась от болезни, — он тяжело вздохнул, устремив взгляд в небо. — Она была мудрой женщиной, а также строгой и заботливой матерью. — А отец? Демоны сожрали? — намекая на второй фонарик, спросил Аказа. Он, кроме двух братьев из их семьи, более никого и не видел. — Отец мой жив, но с похорон матушки начал пить, и горе его длится по сей день. Этот фонарик не предназначен ему. — То есть твой отец был мечником? — Аказа тут же оживился, с жаждой в глазах смотря на Ренгоку. — Он тоже использует дыхание пламени?! В состоянии сражаться?! — Нет! — твердо отчеканил Кёджуро, испугавшись такой бурной реакции от демона. — Он обычный человек! Не смей трогать его! Аказа сразу же недовольно отвел взгляд, произнося: «Да знаю я! Надоел трястись по пустякам!» и с наездом рыкнул на Ренгоку. — Я всегда выполняю свои обещания, Кёджуро, но я не раздаю их всем подряд! Поэтому хватит мне постоянно напоминать! Мечник раздумывал, говорить ли демону, что он вообще ему не доверяет, чего бы тот ни обещал, но выхода у него просто нет, и приходится идти на поводу. Поэтому, решив, что лучше сохранять небольшой нейтралитет, истребитель молча кивнул. — Скажи мне, Аказа, что сейчас с моей аурой? Я смог сжечь хотя бы половину твоей? Этот вопрос интересует Ренгоку давно, но, кроме как у демона, спросить ему больше не у кого. Возвращаться в поместье Бабочки к госпоже Тамайо было бы слишком подозрительно, чуткая Шинобу сразу поймёт неладное. Да и встречаться с друзьями–Столпами он пока не хотел. По личным причинам. Мицури исключение. — Ох, Кёджуро! — в его словах так и слышалось ликование, а дружелюбный настрой и лёгкая улыбка вводила в небольшой ступор истребителя. — Ты наконец-то смог пересилить себя и назвать меня по имени! Ведь не сложно же, Кё–ёджуро? Демон специально протянул его имя, дабы позлить. Ренгоку от души хотел бы уверенно и бодро ответить, что пошёл бы демон восвояси со своими насмешками и колкостями, но ответил лишь тихое «Нет». Это была ни разу не похвала, демон открыто над ним насмехался, и мечнику ничего не оставалось, как проглатывать возмущение и остатки гордости. Рядом с Аказой по-другому и не получалось. Называть демонов по именам сложностью не было, скорее, было катастрофически трудно переосмыслить свое отношение к ним. Назвать по имени — значит, считать личностью, а Кёджуро в демонах личностей не видел, лишь безжалостных людоедов. Потому что Кеджуро не убийца, он — истребитель. Но в его жизнь неожиданно ворвались Незуко, Тамайо с Юширо и Аказа. Если первых принять было возможно, увидев их благие намерения, и в них он уже не видел демонов, а уважал и считал за людей, то с последним нет. Аказа буквально заставил Кёджуро сквозь унижения, боль и подавление собственного самоуважения увидеть в нем личность. Личность со своими интересами и эмоциями, философией и принципами. И Кёджуро видел в Аказе личность, отчего стал ненавидеть его ещё больше! — Кёджуро, твоя аура не наполовину, она почти всю выжгла мою! Я лишь слегка что-то чувствую от своей! — восхищенно говорил Аказа, сверкая глазами, которые начали проявлять демоническую сущность. — Это удивительно, как ты вообще так долго смог её выдержать! Как ты смог? Расскажи мне все! — Твои глаза стали преображаться, — безразлично сказал Ренгоку, специально сбивая Аказу с толку, чтобы не отвечать на вопрос. — Люди видят. Даже чувствуя свою ауру слегка, демон все равно смог отыскать его на празднике, где присутствовало более тысячи человек. Плохо! Надо срочно с этим что-то делать! Но тот факт, что Аказа не чувствует на нем ауру Тамайо, говорило лишь о том, что она сгорела вместе с остальным, что было. А вот это уже радовало, неизвестно, как бы отреагировал демон, узнай о таком. Ревновал? Пришёл в бешенство и попытался найти демоницу или убил его на месте? Вдали виднелся пышный хвост, и Кёджуро взял курс к брату. Аказа сосредоточился и голубой пигмент тут же выступил, перекрывая черные кандзи, а склеры побелели. Весёлый Сенджуро, заметив брата, радостно махнул ему рукой, но широкая спина прохожего тут же закрыла его, что вызвало у Аказы легкий смешок. — Когда Сенджуро вырастит, то будет точной твоей копией. Особенно со спины. — Ты о чем? Аказа решил не отвечать на вопрос, лишь одарив Кёджуро насмешливым взглядом, зная, как тот начнёт нервничать. Продолжая путь, они заметили, что творится что-то неладное. Возле младшего брата стоял двухметровый мужик и явно был настроен агрессивно, потому что схваченный за золотые волосы Ренгоку, поднятый над землёй, не показывал его хороших намерений. И Кёджуро тут же сорвался с места. Ярость буквально кипела в нем огнем, ярким и горячим пламенем выделяясь на фоне унылых и серых людей. Орущий на Сенджуро пьяница перекрывал своим хриплым голосом умоляющий крик о помощи, толпа только начала собираться вокруг них, но ничем не могла помочь, кто-то трусил, а многие в шоке и с дрожью смотрели за происходящим. В мгновение истребитель подлетает к брату и, схватив нападавшего за кисть, которой он держал Сенджуро, с силой сдавил его пальцы, отчего послышался грубый ор на всю улицу и нападавший отпустил свою жертву. Но младшему Ренгоку не дали упасть, ибо он был подхвачен Аказой и вытолкнут подальше от потасовки. Малец был весь растрепан, одно плечо оголено из–за разорванного рукава, на запястье огромный синяк, резинка где-то потерялась, и золотые волосы торчали во все стороны, а большие глаза с испугом смотрели на брата. Кёджуро на достигнутом не останавливался, уже щедро одарив пьяницу разбитым носом, ловко уворачиваясь от ударов. Мужик орал в голос, проклиная Кёджуро, но ни один его замах так и не достигал цели, истребитель был слишком быстрый для него. Это было похоже на избиение, причем «хищник» стал «жертвой». Но нападавший все пытался давать ответ Ренгоку и сбавлять обороты не собирался, с каждым движением усиливая свои атаки. Но Кёджуро вошёл во вкус, его аура пылала, как при битвах с демонами, и Аказа понял простую истину. Кёджуро выпускает пар и все напряжение, что копилось в нем на их прогулке, но видимо, не рассчитал, что резкая боль, возникшая в боку, затормозит его, и пьяный воспользуется этим. В тот же момент демон резко схватил Кёджуро за шиворот и насильно оттащил назад, видя, как кулак прошелся по воздуху, где был истребитель. Понимая, что пора заканчивать, Аказа нанёс нападающему решительный удар в живот, не жалея силы, отчего тот согнулся пополам, а потом упал, громко простонав и ругаясь. Где-то вдали послышались звуки свистков, значит, сейчас прибежит полиция. Аказа был зол! Больше не на алкоголика, сколько на Кёджуро. Чем он думал? Мечник сейчас в таком состоянии, что хватит одного сильного удара, и его жизнь оборвется в одно мгновение! Упрямый Ренгоку совсем не думает о себе или специально лезет на рожон?! — Идёшь за мной! — демон рыкнул на Сенджуро, а сам подхватил на руки тяжело дышащего истребителя и понес его сквозь толпу. Кёджуро сопротивлялся, пытаясь вырваться, аргументируя, что сам может идти, а демон его не слушал, крепче сжимая. — Отпусти! Мы просто обязаны дать показания полиции! Чтобы над ним был суд! — Ещё чего! И так всю прогулку испортили! Так они прошли сквозь бушующую толпу, которая в основной своей массе отвлеклась на лежачего, а уйти от остальных было не проблемой. Аказа знал многие города наизусть, поэтому вел их по закоулочкам. В итоге они быстро добрались до малолюдного района, где улицу к празднику не подготовили, и она практически пустовала. Опустив на ноги шатающегося Кёджуро, Аказа тут же оказывается у младшего Ренгоку и, грубо схватив его за грудки, нещадно затряс, приговаривая: — Ты слабак! Никчёмный мусор! Что ты там устроил? Все испортил! Даже за себя перед людьми постоять не можешь, ещё и Ренгоку зовешься! Какой же бесполезный и жалкий! Ненавижу слабаков! Так бы и прибил! Сенджуро от страха опустил взгляд на землю, а из глаз во всю лились тихие слезы, и он с трудом сдерживал всхлипы, прикусив губу, вызывая у демона ещё больше отвращения. Яркие глаза с надеждой и тревогой посматривали на брата, ища помощи, а попытка вырваться не приводила к успеху. — Я, я… — Не смей его так называть! — рыкнул на демона Кёджуро, как только оклемался и смог нормально стоять, заметив розовые корни волос. Схватив Аказу за руки и отодрав их от Сенджуро, мечник постарался переключить все внимание на себя. — Мой брат заслуженно носит родовую фамилию, более не смей его оскорблять! Сила проявляется не только в физических показателях… — А ты! Я еще не всю дурь выбил из тебя?! Совсем не понимаешь, что творишь?! — с напором громко рычал Аказа, забыв про Сенджуро, смотря прямо на истребителя. В порыве ярости и гнева внешность демона потихоньку преображалась, показывая настоящую сущность. — Твои ребра ещё не зажили! Один удар того придурка, и ты бы там сдох! — Замолчи! — нервно проскрипел мечник, отпустив запястье демона и заводя напуганного Сенджуро себе за спину. Он чувствовал, как брат тут же крепко вцепился в его накидку, дрожа. — И таких, как он, ты защищаешь… — Аказа брезгливо скривился, с отвращением смотря на обоих братьев, но вовремя вспомнил, что нельзя выходить из образа «знакомого», иначе Сенджуро может доставить много проблем ему и Кёджуро, узнай, кто на самом деле перед ним, — …защищаешь от демонов, рискуя невероятным талантом, аурой, жизнью и здоровьем?! И этого никчёмного слабака, который без тебя даже по улице пройти не может! — На то мне и дана сила, ведь я обязан пустить её на благо! Спасать и защищать людей — это мой долг! Аказа замолчал, смотря в упор на Ренгоку, его мнение было полностью противоположным, и то, что мечник пытается его переубедить, никогда не даст свои плоды. Лишь достойные люди, как Кёджуро, или невероятно выдающиеся Столпы достойны жить и быть обращёнными в демонов, а слабаки — стать их кормом! Почему же его мечник не может понять такой простой истины? Аказа зло стрельнул глазами на старшего Ренгоку. Кеджуро все также гневно, но с упорством, не желая отступать, прямо смотрел на Аказу. Демон мог добавить пару аргументов, но вместо этого со сталью в голосе произнес: «Кеджуро, перенесем наш разговор, я после все доходчиво и ясно тебе объясню!». Прикрыв глаза и сконцентрировавшись, демон, чуть успокоившись, продолжил: «Чудная ночка! Не хочется ее портить! Продолжим прогулку!» — Продолжим! — уверено подтвердил истребитель. — Только нужно будет забрать фонарики и сладости, что выпали! — Жди меня здесь, — приказным тоном холодно отчеканил Аказа, быстрым шагом направляясь в переулок. Бросив быстрый взгляд на уходящего демона, Кеджуро подметил, что вид его вернулся к человеческому. Когда демон скрылся, а его аура не чувствовалась, старший Ренгоку развернулся к брату. После пережитого ему нужна поддержка. Присев на один уровень с ним, Кёджуро сочувственным и мягким тоном заговорил: — Братец мой, объяснись, что произошло! Нет сомнений, что это начал не ты, но все же! — Кёджуро, — тихо всхлипнул Сенджуро и ненадолго замолчал, успокаиваясь, — тот человек подошёл ко мне и спросил про мой цвет волос, почему он такой странный…назвал их уродством и сказал, что нужно срезать, покрасить…выделяются очень, — Сенджуро отвел взгляд в сторону, вспомнив, как ему стало обидно и стыдливо продолжил, — Я...я...огрызнулся, сказал, что ни чего менять не собираюсь. Я оказывается надерзил старшему этого города...он схватил меня...потом пришел ты и твой знакомый, вот, — рассказал вкратце младший, тяжело выдохнув, — Извини меня… — Милый Сенджуро, тебе не за что извиняться! Сейчас главное, что все закончилось хорошо! И Кеджуро мягко обнял брата, зная, что объятия его успокаивают. Сенджуро сам по себе очень тактильный, в отличие от Кёджуро, но, живя с отцом, почти не показывает этого, ибо Шинджуро буквально начинал гнобить сына. Уже не первый раз Кёджуро сталкиваться с осуждением их внешности. Вот только если он научился избегать конфликтов ловко выворачиваясь из агрессивных диалогов, то Сенджуро ещё нет. Потому это не первый и не последний случай. Чувствуя что дрожь у Сенджуро прошла, мечник отпрянул и снял с себя красно–огненное хаори, накидывая его на Сенджуро, чтобы спрятать порванный рукав. — Было больно? Может, надо к врачу? — Нет, со мной все хорошо, — поправив лезущие в рот волосы, успокоился Сенджуро. — Больше обидно… от слов твоего знакомого, он… — Ерунда! — воодушевленно заголосил Кёджуро, зная, что эта тема очень болезненна для Сенджуро опять же из-за отца. — Мой знакомый не прав! Для него сила это проявление физических показателей, а ты сильный духом! Ведь у тебя хватило сил и умений не дать мне погаснуть! Не каждому такое дано! — Кеджуро по-доброму улыбнулся и, стянув с хвостика резинку, вложил в ладонь брату. — Держись рядом со мной, и никто тебя не тронет! Пойдём домой? — Мы ведь не запустили фонарик для матушки! — завязывая высокий хвост, воскликнул Сенджуро. — Давай запустим его, а потом пойдём? Улыбнувшись, он только успел взять Сенджуро за руку, как к ним уже подходил Аказа с фонариками и узелками в руках. — Пошли, пустим фонарики по реке, я знаю место, где нет людей, — спокойно произнес демон, видя изменения в старшем Ренгоку. Без накидки хорошо выделялась линия плеч и талия истребителя, а полностью распущенные волосы так и манили к себе, но Аказа отдернул себя от шальных мыслей и, встав к ним полубоком, махнул рукой. Так они спокойно добрались до главной улицы, и, немного сойдя с неё, Аказа довёл их до длинного, богато украшенного красного моста, под которым не спеша плавали уже кем–то ранее запущенные фонарики. Спуск вниз к воде был прорыт явно недавно, ибо не был оборудован причалом и прочим инвентарем для проведения церемонии. Место, куда привёл их Аказа, только–только обустраивали, и подход к реке был похож на плавно спускающийся обрыв. Берег, к счастью, уже был выровнен и лишён всей растительности, отчего вода казалась прозрачной. Младшему Ренгоку вручили фонарики, и он спускался первым, так как был молод и, видимо, умён, потому что старался все время держаться от Аказы подальше. Демон же, придерживая Кёджуро, помогал истребителю спуститься вниз. Аказа отчего-то знал, что Кёджуро так будет проще и легче, а вот сам мечник рад такой помощи не был, но отказаться не посмел. Когда они все оказались на берегу, первым делом Кёджуро подошёл к брату. Сенджуро, мило улыбаясь и радуясь хорошему настроению брата, тут же вручил ему фонарик, а сам, взяв второй, поспешил к демону под удивлённые взгляды обоих. Подойдя к Аказе, Сенджуро, по-доброму улыбаясь, вручил второй фонарик ему, решив, что он купил его для себя, но видя, как удивился его новый знакомый, понял, что сделал что-то не так. — Сенджуро, братец, оставь его на берегу, иди сюда! Младший Ренгоку стушевался, тихо извинился и отправился к Кёджуро, который уже зажигал свечу. Ритуал всегда проходил одинаково, и два брата, не изменяя традиции, поставили свечу в фонарик и, опустив на воду, несильно его подтолкнули. Фонарик покачивался на воде пару раз, но его быстро подхватило не сильным течением, и он уже спокойно поплыл, освещая темноту реки, словно звёздочка на небе. Сенджуро, сложив ладони вместе, начал тихо читать молитву, прикрыв глаза, а Кеджуро с грустью смотрел вдаль, пару раз перекинувшись взглядом с Аказой. Демон был недоволен. Маленький шкет постоянно трется рядом с его Кеджуро и даже прогулку умудрился им сорвать! Ревновать его к брату было, конечно, глупо, и он это понимал, но так хотелось вмешаться в их идиллию, чтобы истребитель и ему внимание уделял. Но все же понимал, что это священный, особенный момент для Ренгоку, отчего в черствой душе почему–то стало… тоскливо, одиноко? Он не знал, как объяснить это ощущение для себя, но мысли, возникшие из ниоткуда, не давали покоя. Двое сыновей потеряли мать, они помнят и молятся за ее душу. А кто-нибудь когда–нибудь будет также помнить Аказу и с тоской вспоминать он нем, если он умрёт? Свою прошлую никчемную жизнь он не хотел вспоминать. Определённо, если и были люди, что молились за его человеческую мертвую душу, то они давно на том свете. Сейчас он демон, Третья Высшая Луна — Аказа! А за демонов не молятся. Он не знал, чем объяснить такой порыв эмоций, и, подойдя к Кёджуро с противоположной стороны от Сенджуро, грубо переплёл их пальцы рук, отчего суставы Кёджуро рефлекторно согнулись, обхватывая ладонь демона. Истребитель устало посмотрел на Аказу, но выдергивать или отталкивать не стал, молчал. Мечник не сопротивлялся, а исходящее от него тепло успокаивало. И резко стало плевать! Плевать на души и молитвы, воспоминание и прошлое, сейчас у него есть Кёджуро, и он уже не один. Ему уже не одиноко! Кёджуро привыкнет к нему, надо лишь время, а когда согласиться стать демоном, то вовсе будет по-другому смотреть на него. Все будет по-другому. Ничего не сказав друг другу — да и слова были лишними — они наблюдали, как плавающий фонарик, словно птица, вклинился в «стаю» других фонариков и медленно уплывал под шёпот Сенджуро. — Но и мы в этой жизни не вечны, Вслед уйдём мы дорогою млечной, Встретимся, знаю точно, За земною чертой бесконечной. Закончив небольшим стишком, младший Ренгоку посмотрел на брата. Кеджуро наблюдал за огоньками и все глубже уходил в свои мысли. Стало с ним такое происходить после изнасилования, в такие моменты старший Ренгоку ни на что особо не реагировал, уткнувшись неморгающим взглядом вдаль. Сенджуро предположил, что брат вспомнил что-то о матушке, ведь выпадать из реальности он стал под сильными впечатлениями. — А…как вас зовут? — вместо страха, который ожидал увидеть в глазах Сенджуро, Аказа видит, как он немного улыбнулся и по-доброму смотрел на него. Рука Кёджуро крепко сжимала руку демона, словно цеплялась за соломинку. Крепко–крепко и так жарко! Наверное, Кеджуро вспомнил что-то доброе, потому что сжимал нежно и аккуратно, как обнимают родных и любимых. — Мой брат не представил вас при нашей встрече, словно вы ему не товарищ. — А может, это и так? — безразлично спрашивает демон. Этот Ренгоку ничем не выделялся для него из других людей, кроме факта, что он брат Кёджуро, и очень сильно на него похож внешне. — Тебе–то какое дело? — Я бы хотел поблагодарить вас, — спокойно ответил Сенджуро, но глаз не поднимал. — Спасибо, что спасли меня и брата от того человека. Хоть ваше мышление мне и не понятно, но благодарю за помощь! Аказа усмехнулся, а в мыслях промелькнуло, что отсутствие страха, похоже, у Ренгоку семейное. — Сенджуро, я опять ушёл в себя? — видя, как брат радостно засиял, Кёджуро улыбнулся. Руки его расслабились, и теперь демон не ощущал привычного тепла, посильнее обхватывая ладонь истребителя. — Ничего страшного! — бодро, как ни в чем не бывало воскликнул Сенджуро, улыбаясь, — Пойдём домой? — Иди пока погуляй, мелкий, — неожиданно нежно попросил Аказа, из-за чего старший Ренгоку удивленно на него взглянул. — Нам с Кёджуро надо поговорить. Сенджуро вопросительно посмотрел на брата, но видя, как он сам непонимающе смотрел на знакомого, понял, что в разговоре будет лишним и, поклонившись, тихонько ушел, попросив его не терять. Как только младший скрылся из виду, истребитель дернулся, чтобы отойти от Аказы, но переплетённые пальцы не давали вытащить руку, словно поводок держа около демона. — Отпусти! — пытаясь выдернуть руку, требует Кёджуро. — Зачем ты выгнал Сенджуро? — Мешает, пусть погуляет, — и Аказа отпускает руку истребителя, усмехнувшись. — Не маленький уже, должен понимать. Кёджуро раздражённо смотрит на него, а после, подняв с травы последний фонарик, подошел к краю реки и, аккуратно присев, принялся подготавливать его к отплытию. — Для кого второй? — поинтересовался демон, положив узелки на траву, чтобы не мешались, и подошел к истребителю вплотную. Он видел, как спина Ренгоку резко напряглась, но движения мечника все оставались такими же чёткими и спокойными, поэтому Аказа присел рядом с Кёджуро и смотрел, как он зажигает свечу. — Для кого зажигаешь? — Для тебя, — спокойно ответил Кёджуро, не поднимая уверенного взгляда. Аккуратно поставил свечку во внутрь фонарика, и вуаля! Готово! Осталось только отправить его в плаванье, но Аказа был так потрясён словами Кёджуро, что ему было не до ритуала. Его мечник и вправду о нем подумал?! Проявил частичку заботы и для него?! Демон воодушевился! Кёджуро сам идёт на контакт! Рука Аказы бережно погладила подбородок истребителя, лаская кожу лица, медленно поворачивая его голову на себя и спускаясь ниже к шее, стала слегка надавливать на неё сзади, заставляя Кёджуро подтянуться ближе к нему. В руках был фонарик, который он держал за дно, но Ренгоку не сопротивлялся, охотно поддаваясь на манипуляции, слегка прикрыв глаз, и, когда до поцелуя между ними оставались считанные сантиметры, то огненный глаз тут же широко раскрылся, прожигая насквозь, а ровный голос твердо и уверенно продолжил: — Чтобы твоя душа наконец упокоилась и смогла найти дорогу в ад! Довольная ухмылка тут же пропала с лица Аказы, а вот улыбка Кёджуро не сползала, даже когда демон с размаху впечатал его лицом в воду. — Огрызаешься, Кёджуро?! — держа мечника за золотые волосы, спрашивает демон, но ответа не ждал, и так все понятно. Кёджуро, тяжело дыша, сплёвывает воду и песок, что попали в рот. Его юката намокла от рукавов до самых плеч; волосы впитали воду и теперь сосульками свисали вниз, а по ним струёй стекала вода. Фонарик, что был в руках Кёджуро, тоже перевернулся в воду, впитывая влагу, идя на дно. — Гори в аду! — Кёджуро, если я попаду в ад, то обязательно заберу тебя с собой! Окунув мечника еще пару раз, демон успокоился и отпустил его. Как только Кёджуро пришел в себя, то, прокашлявшись, шатающейся походкой направился дальше от берега, где сел на траву. Аказа с наслаждением наблюдал, как Ренгоку приводит себя в порядок — выжал волосы, а потом пару раз покрутил головой в разные стороны, отчего его чёлка и остальные волосы стали торчать наверх, как и прежде. Ну что за идиот? Теперь будет ходить в сыром. Впрочем, в этом ничего страшного Аказа не видел, он уже придумал выход из ситуации. Подходя к мечнику, демон снял с себя голубое хаори, а затем и синюю укороченную юкату, полностью оголяя грудь. — Надевай, — протягивая одежду, приказывает демон, смотря на Кёджуро сверху вниз. — Не хочу, — отказал Ренгоку, нервно на него взглянув, и сразу же отвел взгляд в строну, под хищную улыбку Аказы. Его шестое чувство от частых встреч с ним начало постепенно притупляться, и мечник боялся, что со временем может перестать чувствовать присутствие Третьей Высшей Луны. — Нет, ты хочешь! Выбивать кости из суставов и вправлять обратно я не умею. Кёджуро тяжело кивнул, аккуратно принимая одежду. Ходить в сыром, конечно, не приятно, но ходить в одежде после демона было омерзительно! Кеджуро не хотел вообще ничего принимать от демона, будь то помощь или «подарки». Это все в корыстных целях, редко что Аказа делал не в угоду себе. В горле встал ком, не хотелось подчиняться, но в противоречие себе, стал снимать мокрое. Оголяться перед Аказой было в какой-то степени стыдно, хочется, чтобы демон ушёл или отвернулся, пока он переодевается, но такой милости ему точно не предоставят, а мозг утверждал, что это глупо. Никогда ранее Кёджуро не стеснялся ходить без верха, а теперь мечтал прикрыться до самого горла. Через силу Кёджуро все-таки смог снять с себя верх одежды и, не поднимая взгляда с земли, Ренгоку стал скорее одеваться. Он не видел, как жадно демон смотрит на него; как усмехается его стеснительности; как не может оторвать взгляда от кусочка шрама, что виднелся сквозь бинты; наблюдает, как Кёджуро аккуратно свернул одежду и положил недалеко от себя. Но Ренгоку буквально кожей чувствует его желание владеть им, поэтому с замедлением принялся заправлять юкату в штаны, постепенно останавливаясь в движениях. Хаори со снежинками лежало рядом. — Только тронь меня! — натурально рычит Кёджуро, исподлобья смотря на демона, чувствуя, как аура его стала ощущаться очень ярко, а хитрый взгляд говорил сам за себя. — А то что? — насмешливо спросил демон, ухмыляясь. Кёджуро продолжал сидеть, сердито смотря на него. А что он может? В общем–то, ничего, но, несмотря на свое положение, Ренгоку продолжал сопротивляться, понимая, что на одном переодевании дело не кончится. Аказа его просто так не отпустит, снова будет домогаться! Нет! Такого исхода снова Кёджуро не хочет. Не хочет снова испытывать боль и унижение! Надо пробовать бежать! В скорости он не уступает демону, но форы у него пару секунд, а потом демон будет искать его по отпечатку своей ауры. Также надо предупредить брата и влиться в толпу! Вряд ли демон будет поднимать шум, но трогать на людях точно не станет, а уж там он с ним поговорит, сможет договориться! С таким планом действий истребитель резко дернулся в сторону. В ту же секунду Аказа рванул за ним. Третья Высшая не дал мечнику и на метр отбежать, повалив его спиной на землю, а руками зажал запястья, ибо кулаки уже успели прилететь в скулу и челюсть. Не критично, но приятного мало. Поставив колени по бокам от Ренгоку, Аказа наслаждался видом: возмущенный и тревожный взгляд метался из стороны в сторону, а отчаянные попытки вырваться его веселили; злато–красные волосы ореолом рассыпались по земле, словно лучи солнца, так и маня к себе. — И что же ты мне сделаешь, Кёджуро? — повторил вопрос демон. В зрачках начали проявляться кандзи, а склера голубеть. — Отпусти! — рыкнул истребитель, стараясь перевернуться телом, чтобы сбросить наглого демона с себя, но в ответ Аказа ослабил контроль ауры, и полоски по телу и лицу стали ярко проявляться, а волосы розоветь. Он надеялся, что увидев истинный вид, Кёджуро успокоится и перестанет сопротивляться. — Такой горячий, прям весь горишь! — Слезь с меня! Как ты мне надоел! — Ренгоку не переставал брыкаться, отчаянно пытаясь вытащить руки из захвата, но силы были не равны, а ребра болели. — К чему вообще демонам это нужно? — Кёджуро! — Зачем я вообще тебе такой нужен?! — сорвался мечник, крича на всю округу. — Презираешь слабых, а сам возишься с калекой! Я никогда не стану демоном, так почему же ты упрямо пытаешься меня доломать?! — Успокойся! — рыкнул демон, видя, что его мечник выходит из-под контроля и на диалог почти не способен, впадая в неконтролируемую панику, а вот на его крик вполне могут сбежаться люди и всё испортить. — Мне надо поговорить с тобой! — Нам не о чем с тобой говорить! Я больше не буду врать и подыгрывать! Гори в аду, дьявольское ты отродье! И Третья Луна нахмурился, чувствуя нарастающий гнев. Он не любил, когда Ренгоку опускался до оскорблений, но раздражало не это. Он его не слышит! Аказу, которого каждая собака боится! Кёджуро же даже бровью не повел. И это начинает до чертиков бесить! Очень хочется ударить, да так, чтобы окончательно сломать! Не так он представлял отчаяние Кёджуро! А истребитель, словно не понимая, что гневает демона, не останавливался, а, наоборот, продолжал голосить и выводить из себя. Подавив огромное желание как следует встряхнуть, чтобы Ренгоку вмиг стал шелковым, Аказа напоминал себе, что пришел сюда не за этим. Поговорить! Ему надо с ним поговорить и договориться! Бить его сейчас нельзя! Точно откажется, да и еще рано! Человек сейчас хрупкий. — Кёджуро… — Не зови меня по имени! И истребитель уже нес все, то что копилось в душе, а Аказа, скалясь на Ренгоку, прикусил себе язык, чтобы не сорваться. Кёджуро явный безумец и мазохист, потому что упрямо продолжал бесить Аказу, зная на личном опыте, как срывается демон. Из последних сил контролируя себя, он сильнее сжал запястья, оставляя на них синяки в форме пальцев. — …по-хорошему прошу… — Никогда! Слышишь! Никогда я не стану демоном! Я умру человеком и позабочусь, чтобы тебя не было рядом! — Успокойся! — Да убей ты меня уже! — Надоел! Демон слегка наклонился вперёд, движения его были резкие, размашистые, и он явно не жалел сил. Привычно фиксируя запястья истребителя своей одной ладонью, он заметил, что это ещё больше напугало Кёджуро: дёргаться он стал интенсивнее, не жалел сломанных рёбер, чересчур нагружая их. «ИДИОТ! Если неудачно сломает ребро, то оно вопьётся ему в лёгкое!» Рыкнув, словно зверь, демон дал звонкую пощёчину мечнику, а после сжал ладонь в кулак, специально поглубже вгоняя короткие ногти в свою кожу. Ладонь сразу же заполнилась демонической кровью, и, поднеся кисть руки к лицу истребителя, он уронил пару капель ему на щёку. — Если ты сейчас не заткнешься, то твой горячо любимый брат будет захлёбываться моей кровью до тех пор, пока она у него из ушей не полезет! Понял меня?! И это подействовало, Кёджуро затих в тот же миг, только грудь тяжело поднималась, и из уголка рта полилась тонкая струйка яркой крови. Мечник смотрел на него с гневом, но без вызова, и демон сразу засомневался. Что-то с Ренгоку не так. Он обычно стойкий, упрямый, борется до конца, не жалея себя, а тут…слишком быстро он успокоился и перестал сопротивляться. Так резко сдался…не в его это характере. И демон, долго вглядываясь в колючий взгляд, искал подвох, но ничего более мечник не предпринимал, и Аказа тут же все понял, удивляясь простой хитрости истребителя. Ренгоку все это время был в сознании и здраво мыслил, он специально его бесил! Специально выводил на гнев! И по началу у него это получилось, Аказа попался на провокацию. Вот только зачем истребителю это? И ответ пришёл вслед за вопросом: Ренгоку хотел, чтобы в приступе гнева Аказа убил его. Он же ему прямо сказал! Понимание этого остудило пыл демона. Глупый мечник! И губу себе до крови прикусил, дурак! Это же так соблазняет! Демон не сдержался и слизал с лица Кеджуро всю кровь, что была на нем, чувствуя, как поморщился Ренгоку. Быстро сглотнув, чтобы ни одна капля демонической крови не попала в рот Кёджуро, он с наслаждением затянул его в поцелуй. Истребитель не сопротивлялся, смог привыкнуть, что Аказа всегда норовит засунуть ему в рот что-либо, поэтому лежал бревном и всем видом показывал, что не хочет участвовать в таких игрищах. Тошнить его на удивление не тянуло, чему удивился не только Аказа, но и он сам. — Смотрю, тебя надо чаще заставлять меня целовать, Кёджуро? — Отстань! — Молодец, что не блюешь! И, чмокнув напоследок, демон с серьёзным тоном начал: — Слушай внимательно и вникай. Отнесись серьёзно к моему предложению, Кёджуро. Прекрати охотиться и уйди, наконец, в отставку! Будь только со мной! Направь все свои силы только на меня и ни на кого более! Смотря на истребителя под собой, Аказа боялся, что Кёджуро просто-напросто умрет, не выдержав нагрузок. Или другой демон его добьет! Нет! Он не может позволить Ренгоку умереть раньше, чем тот станет демоном! Слишком ценный! Но не только это стало причиной. Его терзало предупреждение Господина! Если Ренгоку будет ему мешать, то жизнь мечника закончится той же ночью, а вот для Аказы все только начнётся. Перечеркнутые кандзи в глазах и гнев Мудзана будут наименьшими мучениями по сравнению с тем, что устроят ему остальные Луны. Они же ему жизни не дадут, а презирать его будут даже новообращённые! Но особенно большой проблемой станет ненавистный Доума, который жрёт и видит, как затащит Аказу в свой культ. Во всех смыслах. И Господин его останавливать не станет. — А также ты будешь молчать обо всем, что связано со мной и что происходит между нами! Ты никому ничего не скажешь! Это пока Кёджуро молчит по собственной инициативе и из страха, но кто знает, когда наступит тот момент, и Столпы объявят на него охоту, а сам Кёджуро больше не будет подчиняться манипуляциям в виде «убью брата и людей», сопротивляясь до тех пор, пока не умрёт. Или он его вовсе не увидит. — Кёджуро, я даю тебе время все обдумать, но при следующей нашей встрече мне нужен ответ! Истребитель молчаливо кивнул, давая понять, что услышал. Хотя, один черт, выбора все равно нет. Аказа еще никогда не давал ему по-настоящему выбирать, создавая иллюзию фальшивой свободы. Путей много, а исход один. — Докажи, что тебе можно верить, — ровно ответил мечник, расслабившись телом. — Ты ни разу не обманул меня за все наше время, но этого мало! Докажи мне, и я соглашусь! — Кеджуро, ты не в том положении, чтобы упрямиться! — Я прошу не так много. Демон задумался. Кёджуро прав. Не трогать ради своей же выгоды Сенджуро и не жрать людей в его деревушке, в масштабах целой страны было ничтожно малым условием. Но давать послабление Ренгоку — значит, потерять прежний контроль и статус, а такого он допустить не может! Кёджуро всегда нужно держать в узде, иначе может сорваться. Слишком сильная личность и необычайно волевой дух. — Кёджуро, — ласково позвал демон. — Как же мы это проверим? Услышав подобие согласия, мечник под ним широко распахнул видящий глаз и, пристально смотря, воодушевленно заговорил: «Расскажи все что знаешь о Лунах и Столпах!» Что? Аказа впал в некоторый ступор, не зная, что ответить, зависая на пару минут, чему истребитель усмехнулся. Если демон так яро хочет получить его согласие, что расскажет все слабости своих товарищей, то он точно больной. Сам же Ренгоку соглашаться на предложение не собирался, поэтому и предложил рассказать о запретном, с вероятностью, что демон откажется. — Кёджуро, — Луна нежно провел рукой по его волосам, но тон его голоса был очень серьёзным, — я не могу говорить про Господина, и не должен распространять общих сведений. Демон ненадолго замолчал, обдумывая, взвешивая все «за» и «против», а затем проверил, нет ли за ним слежки и не подслушивает ли их сейчас верховный демон. Слежки не было, а крик Кёджуро никого не привлек, поэтому он радостно продолжил: — Но ради тебя я пойду на такие риски. И с радостью расскажу тебе о Второй Высшей Луне. Может, найдется поистине сильный истребитель, которому хватит сил убить этого придурка! Кёджуро был поражён. Согласен? Правда? Но если демон не соврет, то у них появится шанс изменить ход истории и добраться до Мудзана, чем же тогда думает Аказа? Неужели он правда им так сильно дорожит? В душе у Кёджуро зародились сомнения, а сердце растерянно забилось, не понимая, радоваться ему или потухнуть в отчаянии. Чмокнув Ренгоку и отпустив его руки, Аказа приказал истребителю не вставать. Кёджуро даже не шелохнулся, а демон аккуратно лег под бок мечнику, используя его руку, как подушку. И Аказа принялся в красках и подробных деталях рассказывать о силе Доумы, его индивидуальных привычках и особенностях. В общем, всё, что знал! —…у него есть пятно крови на макушке… — спустя час рассказа, Аказа понял, что смотреть на темное небо было не интересно, и, повернувшись на бок, стал наблюдать за мечником, видя, с каким серьёзным видом Кёджуро его слушает. Поэтому демон с хитрицой продолжил, — если истребители убьют этого сектанта, я буду неимоверно счастлив! — Не волнуйся, демон! Настанет день, и мы перебьем вас всех! — Но Доуму в первую очередь, — по-собственнически закинув ногу на ногу Кеджуро, он свободной рукой обнял его за плечи. Нос демона уткнулся ему в шею и, проведя по мягким волосам, Аказа продолжил рассказ уже о Кокушибо. Кёджуро лежал, не шевелясь, но в душе бушевал пожар эмоций. Он невольно задавал себе вопрос: «Как же докатился до такого?» И сравнил себя настоящего с собой прошлым, делая грустный вывод, что прогнулся под демоном. Он теперь спокойно лежит, и смирился с нежностью, что пытается проявить Аказа, не отвергая её. Но в свою защиту сам себе предъявляя, что лучше потерпеть демона, чем снова быть избитым, зная, что в итоге Аказа все равно получит свое, и это успокаивало от самобичевания. Но совесть горланила во всю, Кёджуро, словно юдзё, продаёт свою свободу и тело, а сопротивлением набивает цену. Отвратительно! И Ренгоку старался не пропустить ни единого слова демона, запомнить, как молитву, все, что он скажет, ибо сведения важные и они отвлекают от тяжелых мыслей. — …остро ценит иерархию среди Лун. И, кажется, завидует, что я в любимчиках. Так что, как видишь, мне не сладко живётся. — Для чего же ты тогда ему служишь? — ровно спрашивает Кёджуро, смотря в темноту ночного неба. Он правда не понимал. Если молодые ребята идут в мечники ради мести или чувства долга, в редком случае, как Мицури, из-за человеколюбия, то что же движет демонами? — Почему вы, демоны, так стремитесь стать Лунами? Объясни мне, какой смысл в вечном поиске силы? Что будет, когда ты станешь Первой Высшей? Аказа затих, задумался. — Матушка говорила, что нам дана большая сила, чтобы оберегать и защищать слабых, а в ответ, они не дадут нам потухнуть душой, зажигая пламя в наших сердцах счастливыми улыбками… — Заткнись! Вот станешь демоном и поймешь, — прорычал Аказа, не желая слушать бред Ренгоку. — Ты будешь слушать дальше или нет? Кёджуро кивнул, а в мыслях промелькнуло, что демон, возможно, сам не знает ответ на свой вопрос и, скорее всего, себе никогда его не задавал. Ведь Мудзан умеет читать мысли подчинённых, в прошлую их встречу это почти подтвердилось. Тут уж смысл жизни и перспективы выбирать не приходиться. Так они лежали примерно часа три: Аказа рассказывал, а Кёджуро слушал и уточнял моменты. Где–то они спорили, потому что сведения разнились, потом по очереди рассказывали о своих выдающихся поединках, пока не дошли до последней Луны. — Что касается шестого, то один из Столпов уничтожил их, знаешь, наверное. И сейчас за это место идет жестокая борьба, — мягко улыбаясь, Аказа наглел, поглаживая живот Ренгоку, в том месте, где самолично оставил шрам. — Господин сейчас занят, следит за поединками и убивает всех неадекватных, кто посягнул на место Луны, поэтому я здесь, с тобой! — Что с Низшими Лунами? — не теряя смысла их разговора, спрашивает Кёджуро, игнорируя наглые пальцы демона, которые потихоньку поднимались выше. — В последнее время о них нет никакого упоминания или следов. — Господин их всех уничтожил. Бесполезные! — вспоминая, как часто состав Низших Лун менялся, Аказа немного разозлился, что отразилось во взгляде и голосе. — Тому слабаку Энма, Первой Низшей, он дал достаточно своей крови, и что в итоге? Мне пришлось во всем разбираться самому! Кёджуро поморщился, когда Аказа упомянул о той битве у поезда. Шрам фантомно заболел, на душу упал камень тоски о прошлом, когда он мог ярко пылать и сражаться. Перед глазами промелькнули обрывочные воспоминания у поезда: крик юного Камадо, что отстаивал его победу; слезы блондина и юноши в маске; оскал демона, его злорадный смех и яркие жёлтые глаза; по-настоящему испуганную Шинобу и свою сломанную катану. Юный Танджиро позже рассказал, что видел в их бое, но память упрямо отказывалась восстанавливать утраченные события, кома оставила свои следы, да и Кёджуро это было не нужно. Тот, кого он пытался убить, от кого защищал всех пассажиров, теперь лежит под боком и играет с ним, как с игрушкой. Прошлое уже не имеет смысла, если на настоящее оно не влияет, поэтому Ренгоку не цеплялся за него. Но тоска по той безопасности, что он мог обеспечить себе сам, сдавливала душу, словно в тисках, собираясь комом в горле, и впервые ему хотелось выть от отчаяния. Он устал от Аказы. От этих желтых глаз, язвительной улыбки и полосатых рук, что приносят боль. Безумно устал! Сил сопротивляться уже нет, лишь остатки былой гордости и тупое упрямство не сдают позиции, но и их надолго не хватит. Наглые пальцы уже добрались до шеи, поглаживая ее, но истребитель не реагировал, смотря в небо, не шевелясь. Если Аказа вздумает душить, то Кеджуро постарается не сопротивляться. — Что касается Столпов…могу лишь сказать то, что знают все Луны: среди вас на данный момент есть две девушки и ходит бредовый слух о Столпе–маречи, это все. — Понятно, — продолжая игнорировать поглаживания демона, истребитель, тяжело выдохнув, проговорил, — этой же ночью я отправлю письмо о полной отставке себя в роли истребителя и сложу катану. Доволен? — Более чем! — Аказа восторженно улыбнулся, как ребёнок, засовывая ладонь под одежду мечника, но в ту же секунду Кёджуро перехватил его руку за запястья, отдергивая от себя. — Не лезь! — рыкнул Ренгоку, повернув голову и зло смотря в демонические глаза. — Это неприемлемо и отвратительно! — В этом нет ничего ужасного, Кёджуро! — ласково проговорил Аказа и попытался вернуть руку к груди истребителя, но мечник, привстав, быстро запахнул юкату и держал её за края, полностью закрываясь. Аказа прищурился, улыбка сползла с лица, и, надавив ему на плечо, заставил лечь обратно на лопатки, снова нависая над истребителем. — Демоны не переносят болезни, выносливые и, самое главное, сильнее вас, людей! Ты должен быть рад, что я вожусь тут с тобой, а не беру силой! — Ты не понял меня! — протестующе сказал Кёджуро, упирая ладони в грудь демону. — Я совсем ничего не хочу! Мне отвратительны любые интимные связи! Не имеет значение, кто будет партнером! А наша договорённость не обязывает меня терпеть все это, поэтому отстань! Не изменяясь в лице, Аказа дал Кёджуро звонкую пощёчину. Конечно, его радовало, что мечник никого к себе не подпускает, но бесило, что он так и не понял, что желания Аказы для него должны стоять в приоритете, иначе насилие в его сторону никогда не закончится. — Если я захочу, все равно будет по-моему, Кёджуро! Хватит уже сопротивляться, и прими тот факт, что ты теперь принадлежишь мне! У тебя больше нет других путей! Стань демоном и начни жить по новой! Наступила тишина. Было слышно шум праздника и течение реки. Кеджуро смотрел на демона, выражая полное презрение, а яркий глаз прожигал ненавистью. Аказа же внешне остался спокойным, но взгляд жестко уставился на Ренгоку. Со стороны это была обычная игра в гляделки, но на деле борьба двух мнений. Кто первым отведет взгляд — проиграл, и чтобы потом не говорил, он уже проиграл, ибо кто отступил раз, отступит и второй, а потом и третий. Кёджуро упрямо выдерживал давление, но руки не отпускал, а Аказа, усмехаясь, проговорил: "Это глупо, Ренгоку!", но первым отвел глаза, а коварная улыбка не сходила с лица. — Скорее выздоравливай, Кёджуро, мне без тебя очень скучно. И, потрепав мечника по волосам, демон встал с него, возвращая себе человеческий облик, и тут же скрылся. Кёджуро устало прикрыл глаз. Отступил. Аказа отступил от своих намерений. Почему? Этот вопрос уже не волновал Кёджуро, он слишком устал, чтобы искать на него ответ. Истребитель с трудом поднялся и, приведя себя в порядок, пошёл искать Сенджуро. Как ни странно, брат быстро нашелся в компании ровесников и, улыбаясь, рассказывал им что–то. Увидев Кёджуро, он мило попрощался и побежал к нему. — Братец! — взволнованно воскликнул Сенджуро, подбегая к истребителю. — Тебя долго не было...а почему на тебе чужая юката? Младший Ренгоку хотел спросить, почему у него в руках чужое хаори, а собственная одежда мокрая, но решил промолчать на этот счет, забирая из рук брата узелки. — Пошли домой, Сенджуро, — устало ответил старший Ренгоку. Крепко обхватив ладонь младшего, Кёджуро с любовью улыбается ему, говоря, что ничего страшного не произошло, он просто дурачился со своим знакомым, и под доверчивый взгляд брата они вместе идут домой. Сенджуро рассказывает все интересное, что видел на празднике, пока его не было, а Кёджуро внимательно слушал, стараясь отвлечься от тягостных мыслей, и облегченно выдохнул, когда они дошли до поместья. Эта ночь была очень насыщенна, но, к счастью, закончилась хорошо. Все живы. Два брата, тихо зайдя в поместье, легли по комнатам, чтобы не будить напряжённого отца, если тот, конечно, дома. Кёджуро первым делом зажег пару свечей в комнате и положил катану возле себя. Верный ворон уз на удивление не откликался, как бы долго он не звал его. Удивившись, куда это могла запропаститься верная птица, Кёджуро решил отправить письмо с отставкой и непроверенной информацией о Лунах позже, другого выхода у него не было. Ложась спать, он положил перед собой чужое хаори, и, смотря на снежинки, долго обдумывал сделку с Аказой. По сути, истребитель лишился своего ремесла и любимой работы, а взамен люди рядом с ним не будут умирать, и брат защищён от Третьей Луны. Потому что Аказа четко дал понять, что он не побрезгует воспользоваться Сенджуро. Но также казалось, что он что-то упустил. Зачем демону с ним договариваться, ведь ему не впервой получать своё силой? Почему отступил сейчас и дал спокойно уйти? Не верилось, что он пожалел его из–за травм. В мозгу созревал ответ, но Кеджуро отгонял его от себя, считая глупым. Но все-таки признавшись самому себе, он задумался, может, Аказа правда о нем беспокоится. Не воспользовался случаем, когда мечник беспомощный, не выколол второй глаз, чтобы Кёджуро наверняка покинул истребительский корпус. Неужели демон умеет проявлять не только тираническую любовь, но уважать чужое мнение и интересы? Это все правда искренне? Было дико осознавать, что в Аказе может быть что-то хорошее — и с такими мыслями Кёджуро уснул, зажимая в руке верную катану.