Часть 37
4 октября 2022 г., 18:55
К удивлению Чонина первая часть их «гениального» плана проходит слишком гладко. В дом они попадают без проблем, и Чанбин ловко забалтывает охранника, узнавая у того про семью и детей, да с таким интересом, будто бы от этого зависит его жизнь. Что, в большей или меньшей мере, так и есть.
Через весь дом они проходят незамеченными, только тётушка Ким, будучи единственной прислугой в доме, встречает Чонина с распростёртыми объятьями и ласково интересуется, не будет ли Ян младший и его «друг», что-нибудь кушать. Чонин практически не заикаясь придумывает достаточно сложное меню, чтобы отвлечь старушку на довольно большой промежуток времени, и на мгновение даже расслабляется, хотя давно перестал в этом особняке чувствовать себя «как дома».
Напряжение растёт по мере приближения к двери подвала, которая оказывается закрыта на ключ. Это было настолько очевидно, что Чан неосознанно бьёт себя ладонью по лбу, вслух ругаясь о том, что не продумал такой вариант развития событий заранее. Благо через пару минут Чанбин подкрадывается сзади и пихает в руку связку ключей, не объясняя толком, где её раздобыл. Спустя несколько минут подбора, им всё же удаётся открыть дверь и оставить Чанбина за её пределами.
Длинная лестница ведёт вниз в темноту, где по шаблонным фильмам ужасов должен храниться либо скелет в шкафу, либо вполне себе мстительное привидение. Чонин не дышит какое-то время, пока Чан просит включить фонарь и уходит вперёд, позже возвращаясь и хватая младшего за запястье, утягивая за собой вниз по лестнице.
Выключатель находится не сразу, зато отвечает за бесконечное количество ламп, освещающих коридор, ведущий к двум железным дверям, замка на которых не находится.
— Как думаешь, твой отец настолько глупый, что даже не удосужился установить какой-никакой запароленный замок? — Тактично интересуется Чан, проходя ближе.
— Видимо, глупым он считает меня и остальную прислугу, которая сюда даже по собственной тупости не сунется, — отмахивается Чонин и неуверенно движется за старшим, напрягаясь так, будто бы за одной из дверей точно приведение или, не дай бог, труп Хёнджина.
— Идём? — Чан смотрит с какой-то щенячьей преданностью и руку протягивает, будто бы они на обычной прогулке и собираются зайти в старбакс за чашечкой кофе и чониновым любимым чизкейком. В присутствии Чана Чонин постепенно расслабляется, но, заходя в первую дверь, всё равно с силой зажмуривает глаза.
Внутри комнаты холодно и тускло. Слабые светильники освещают помещение, заваленное огромными чёрными контейнерами, Чонин не сразу понимает, что они, грубо говоря, находятся в холодильнике.
— Фотографируй со вспышкой всё это, — командует Чан и подходит ближе, изучая листы А4, приклеены к контейнерам с внешней стороны, — что ж, могу заверить, что твой отец не наркоторговец, — Чан говорит это напряжённо, и Чонин даже не успевает выдохнуть, — здесь написано наименование товара, коим является чуть ли не тонна мидий, место отлова и адрес того, кто это всё должен получить и сколько за это всё отвалить денег.
— Что это значит? — Чонин дрожащими руками пытается сфотографировать коробки и промахивается по одной единственной круглой кнопке.
— Твой отец занимается браконьерством.
Что ж, это, действительно, хотя бы не наркотики.
На остальных контейнерах информация отличается всего лишь наименованием товара, видимо это действительно та самая недостающая партия или попросту брак.
— Погоди немного, фоткай пока, я проверю другую комнату, — быстро бросает Чан и так же быстро уходит, Чонин пытается взять себя в руки и постепенно делает столько снимков, сколько может, с опаской пряча телефон от испуга, когда Чан возвращается.
— Во второй комнате шкуры животных, так что я с вероятностью в девяносто процентов прав, нужно будет прогуглить адрес места добывания, чтобы убедиться наверняка, что отлов происходил в запрещённых местах.
— Не происходило бы это в запрещённых местах, хранил бы он это в подвале собственного дома? Как он вообще достаёт всё отсюда незаметно? — Чонин задумывается и за звуком затвора камеры телефона даже не слышит постепенно приближающиеся шаги.
Всё происходит слишком быстро. Чан успевает лишь прикрыть его спиной, потому что незакрытая дверь в «холодильник», включённый свет и их разговоры в любом случае не позволяют даже спрятаться, оставаясь незамеченными.
Очень хочется верить, что в помещение сейчас войдёт Чанбин, но этого не происходит.
— Сын мой, тебе не кажется, что ты немного заблудился? — Отец появляется слишком неожиданно, Чонин не успевает к такому подготовиться даже морально, а придуманное «алиби» просто теряется где-то на подкорке мозга, накрываясь волной нарастающей паники, — а кто это рядом с тобой, твой новый друг? Не думал, что хоть кто-то, кроме Хана, захочет с тобой проводить время.
— Отец, я просто… — Чонин заикается. Его испуганный вид, дрожащие руки и закрывающий его в боевой стойке Чан выдают их с потрохами. Ян старший в сопровождении двух охранников, с которыми Чонин явно не знаком, просто смеётся, одним взмахом руки прерывая любые попытки сына вставить хоть слово.
В голове крутится мысль о том, что либо Чанбина поймали, либо… Чонин даже не хочет думать о втором варианте. Но, если Со поймали, почему не привели сюда как соучастника?
— Ты действительно думаешь, что я не заметил, как ты роешься в моём компьютере и моей почте? Сын, неужели ты думаешь, что я настолько слеп и глуп? — Отец выглядит слишком уверенным, Чонин сжимается под его взглядом и не сразу замечает, как Чан хватает его за рукав толстовки, всё ещё стоя спереди и ни говоря ни слова, — я жду твоих оправданий, сын. Что ты здесь делаешь? — Отчеканивает каждое слово и выжидающе молчит, после чего произносит с откровенной усмешкой, — не Хёнджина ли ищешь? Давненько его не видел, неужели пропал?
— Я сотрудник полиции, и вы понесёте ответственность за свои поступки, — выпаливает Чан, и Чонин понимает, что теперь им точно крышка. Это было очень тупо, но в какой-то степени даже смело. Лучше бы он и дальше молчал.
— О, так вот, кто твой таинственный «друг», не удивительно. За какие же я поступки понесу ответственность? — Охранники позволяют себе негромко рассмеяться, — неужели у вас есть какие-то доказательства?
Чонин отводит испуганный взгляд в сторону и только сейчас замечает, как сильно колотится сердце. Кажется, будто бы он сейчас упадёт в обморок и даже крепкая рука Чана его не удержит.
Хочется что-то крикнуть, хочется спросить «какого, мать его, чёрта», но все слова превращаются в кашу, а Чан, достающий полицейский значок ни капли не меняет ситуацию. Отцу хватает одного взмаха руки, чтобы двое амбалов связали им руки за спины, прерывая попытки даже дёрнуться, Чонина настолько трясёт, что он даже не пытается это сделать. Всё тело ватное и ощущение, будто это всё сон, настолько всё выглядит нереальным.
— По хорошему отдайте мне свои телефоны, на которые вы наверняка здесь устроили фото сессию, после чего я подумаю, что делать со своим непослушным сыном.
— Доказательства у меня, — спокойно говорит Чан, вынуждая Чонина смотреть на него как на умалишённого.
— Плохой из тебя полицейский, парень, — отца явна позабавила данная ситуация. Чонин где-то мысленно соглашается с его словами, — что ж, обыщи его.
Чонину откровенно плохо, он не волновался так на экзамене по вождению, его не трясло так сильно, когда он узнал, что Хёнджину отрубили палец. Все слова и мысли разбегаются в голове, а от состояния аффекта хочется просто повиснуть в грубых руках охранника и ждать, пока его либо убьют, либо побьют. Бронежилет, надетый ранее, от такого точно не спасёт.
— Он пуст, — заключает охранник после того, как облапывает Чана с ног до головы, гораздо хуже и жёстче, чем проверяют людей на таможенном контроле в аэропортах. Отец на это лишь хмыкает и подходит ближе к сыну.
— Чонин, будь хорошим мальчиком и отдай всё сейчас же, пока я не разозлился.
Справедливости ради стоит заметить, что отец действительно звучит слишком ласково. Чонин не слышал такой тон даже когда получал красный диплом и торжественно открывал свой клуб под прицелами репортёрских камер.
— У него ничего нет, — всё не унимается Чан.
— Чонин, я дважды повторять не буду.
«Это мой отец, что он мне сделает? Не убьёт же?»
— У него ничего нет, — повторяет Чан. Отец меняется в лице.
— Рот воды набрал что ли? Чонин, — попытки докричаться до Чонина ни к чему не приходят. Ян не чувствует собственных ног, — в молчанку играть вздумал? А что если я немного сменю тактику?
Один кивок в сторону охраны, и в живот Чана прилетает кулак, вынуждая того согнуться пополам. Звук удара наконец-то приводит Чонина в чувства, и он наконец осознает, что всё это по-настоящему.
— Отец, остановись! — Эти два слова даются с трудом, но постепенно Чонин начинает ощущать постороннее воздействие. Чувствует грубую хватку на своём теле, ёжится от холода и наконец-то приходит в сознание.
— Что прекратить? — Смеётся отец, на этот раз удар прилетает Чану в лицо и тот кашляет, крича что-то о том, чтобы Чонина не трогали. Для полицейского Чан действительно весьма некомпетентен. А ещё судя по всему не до конца физически подготовлен.
— Не понимаешь по-хорошему, будем по плохому, — говорит отец так легко, будто бы делает заказ в ресторане, и отходит, открывая взору Чонину картину формата full HD на то, как Чана начинают избивать.
Почему просто не прикажет охране обыскать Чонина? Почему просто не запрёт их где-нибудь? К чему это всё?
На губе Чана проступает кровь, Чонин никогда не видел, как бьют человека. От вида такого Чана все внутренности скручиваются, вынуждая просто громко орать, чтобы всё прекратилось. Попытки сказать что-то связное и перевести всё на себя прерываются Чаном, который даже с полным ртом крови умудряется говорить о том, что у Яна ничего нет.
— Знаешь, я ведь делаю это не потому что знаю, что ты мне добровольно ничего не отдашь, — отец измеряет комнату шагами и не смотрит на сына, — просто хочу, чтобы ты на будущее знал, чем заканчивается такое твоё поведение. Да и к тому же, зачем нам живой свидетель, верно? Уверен, что твой амбициозный друг наверняка успел обвинить меня и в пропаже твоего тупорылого брата.
— Не смей так его называть, ты чудовище, — Чонин не позволяет себе отвести взгляд от Чана, он должен быть уверенным в том, что тот ещё в сознании, — как я раньше этого не замечал? Такой гнилой человек как ты наверняка занимался незаконными вещами ещё до моего рождения.
— И за такие дрянные слова тоже нужно отвечать, Чонин, чему я тебя учил? — Чана бьют так сильно, Чонин даже не видит, куда именно, потому что глаза постепенно затмевают слёзы. Бан принимает всё героически и практически молча, постепенно оседая на пол и прекращая попытки вырваться и дать хоть какой-то отпор.
Чонин пытается податься вперёд, но его всё ещё удерживают, попытки отдавить ноги охраннику венчаются провалом, а все уроки по самообороне вылетают из головы.
Ян помнит, о чём они договаривались с Баном ещё в машине. Помнит и шлёт всё к чертям, когда видит старшего, согнутого пополам на холодном грязном полу.
— У меня телефон, в телефоне фотографии! Прекрати!
— Вот так бы и сразу, сын, неужели так понравилось смотреть, как бьют полицейского? Мог бы просто глянуть в интернете.
Телефон вытягивают из заднего кармана брюк, и через минуту он разлетается ошмётками и запчастями по всему полу. Чонин боязливо смотрит на Чана, который сплёвывает кровь туда, куда прилетел стекло от экрана. Если их обоих оставят в живых, Ян никогда не простит себе того, что не ослушался старшего раньше и не отдал телефон сразу как их спалили с поличным.
— А теперь мы с тобой пройдём в кабинет и будем думать, как поступить. Не хочу, чтобы твой детский взор увидел героическую, но такую нелепую смерть полицейского.
Повисает тишина, только сердце Чонина бьётся как при приступе, отдавая болезненной пульсацией в голову. Чонин чувствует, как от переизбытка эмоций начинает обмякать в чужих руках, а слёзы мешают разглядеть, вздымается ли грудь Чана.
Дверь в подвал громко хлопает. Спустя пару секунд в помещение врывается толпа полицейских.
