Орудие времени

      Спустя год, Бернадетт шесть лет.       Комната Бернадетт с самого детства была максимально светлой, теряясь в темноте Заполярного Дворца. Мягкие подоконники, большая кровать и широкие окна с белыми, полу-прозрачными шторами.       Девочка жила одна — лишь рядом с ней, в коридоре была комната одной её личной камеристки. В самой комнате был небольшой коридор, который вел к личной ванне.       Бернадетт поднялась на кровати, когда услышала стук в дверь. Она убрала волосы, которые как на зло спадали на лицо, закрывая одежду. Вздохнув, девочка встала с постели и пройдясь голыми ногами по полу, открыла дверь. На пороге стоял Пульчиннелла.       — Здравствуйте… — робко произнесла Бернадетт, спрятав руки за спиной. Девочка начала обеспокоенно очертивать пальчиками всякие круги на паркете, опустив взгляд в пол.       — Здраствуй, Бернадетт. С тобой хотела поговорить Синьора в тронном зал… — след девочки очень быстро исчез и теперь Пульчинелла увидел лишь мелькающую туда-сюда шевелюру белых волос и сверкающий фиолетовым самоцвет.       — И передай ей что я скоро спущусь! — мужчина кивнул головой и ушёл, хлопнув дверью.       Бернадетт хваталась за любую возможность встретиться с Синьорой. Девочка ловила себя на мысли что она отдаляется от женщины, или наоборот прекрасная леди от неё. Причина не была ей ясна, но возможно она волновалась из-за прихода нового Предвестника, или Предвестницы. Так или иначе, Бернадетт была слишком мала. Она всего лишь ребёнок.       Бернадетт кинула взгляд на стоящий на тумбочке Самоцвет. Сверкающий фиолетовым, с золотой окантовкой и рунами на ней. Сверху — полу-месяц, тоже золотой, с рунами. Значение этих символ, ей понятное дело, не говорили. Девочка посмотрела на браслет на собственной руке — фиолетовые камушки, вроде бы, нефрит, и тоже с рунами. Иногда, они сверкали во тьме, прямо как и самоцвет.       Она живёт в мире с глазами бога, с людьми, кто управляет стихиями. Что уж там говорить — фактически Бернадетт живёт под покровительством самого Архонта! Но так или иначе, пропадающий по щелчку пальца Самоцвет оставался чём-то странным, выбивающимся из общей картины привычного ей мира.       Девочка идёт по коридору — он тёмный по сравнению с её комнатой. Здесь очень, очень холодно. За крепкими стенами дует сильный, северный ветер и снова идёт метель. Выйдя в тронный зал, Бернадетт нигде не увидела Синьору. Вздохнув, она посмотрела в высокое, витражное окно — там отражалась высокая и худенькая девочка шести лет с длинными, белыми волосами. Сама она бледная и чуть ли не сливается с собственными волосами — среди всего этого белого великолепия выделялась чёрная, атласная лента. В глазах танцуют звездочки — один глаз белый-белый, прямо как тот самый снег за окном, а другой золотой, скорее даже бронзовый. Жаль, что там нет рун.       — Привет, — за спиной девочки появилась Синьора. Бернадетт вскочила и вскрикнула от неожиданности — она с самого детства уяснила что живёт в Заполярном Дворце, месте, где у каждой стены и двери есть уши, и возможно, глаза. Нельзя ни-ко-му доверять. Ей говорили по буквам и она поняла. Это, словно мантра, тянется через нити её сознания, вбивается тяжёлым молотком и стучит, стучит, стучит.       — Эээ, привет, Синьора, — произнесла Бернадетт, по привычке покрутившись на пятках. Женщина взяла её за руку, куда-то поведя прочь из тронного зала и вовсе из дворца, — Синьора? — переспросила девочка, когда женщина накинула на нее шубу. Она осталась стоять в верхней одежде, пока Синьора сама собиралась.       — Мне дали указ начать тренировать тебя, — ответила Розалина, застегивая пуговицы с символикой фатуи, — А тренировочный зал находится в другом крыле. Там вообще все находится, по-правде говоря, — вздыхает женщина, беря малышку за тонкую и маленькую ладонь.       Ледяная.       Холодный ветер обдувает их лица. Волосы движутся в бешенном танце, благо идти до того крыла не долго. За время «прогулки» девочка успела увидеть несколько солдат фатуи, пару карет и снующих туда-сюда охранников. Сам проход к другому крылу был красив — Царица любила растения, а они её, к сожалению, нет. Сама она рассказывала Бернадетт о том что абсолютно все, даже кактусы из Сумеру, моментально засыхали и умирали у нее на руках, так что госпожа избрала способ заточить их в льдах, как и свое государство. Конечно, данный проход был менее красив чем сад в глубинах дворца, но все же красотой не был обделен — огромное количество роз разных сортов, но все же замороженных, ледяными сердцевинами смотрели на Бернадетт. С лепестков на нее словно уставились куча маленьких глаз с чёрными, словно смоль, ресницами.       Бернадетт вырвала из раздумий хлопнувшая дверь здания. Девочка огляделась — бывала она тут редко. Вроде бы, это крыло было полностью отдано как штаб фатуи, а вот вся остальная территория дворца была жилой. Все что требовалось Бернадетт для комфортного существования было в том крыле — ее комната, покои госпожи, комната Синьоры, сад и библиотека. Больше ей не требовалось.       Иногда сама Бернадетт не понимала что из нее хотят сотворить — читать она научилась к пяти годам, писать к шести, буквально недавно. Занимались её обучением лучшие Учителя Снежной. Она не понимала откуда к её персоне такое повышенное внимание. Может, с ней что-то не так? Бернадетт часто улавливала разговоры рядовых фатуи о некой беловолосой девочке с чёрной лентой в волосах и разными глазами, которая бегает по коридорам Заполярного Дворца по ночам — в их глазах девочка была призраком. Кто-то даже думал что это погибшая дочь Архонта, благо кто-то из Предвестников узнал о данных слухах и они прекратились.       Сандроне, которой Бернадетт без перерыва транслировала все возможные слухи прислуги, рядовых и далее, далее, тихо смеялась, прикрывая губы ладонью и сидя на ладони огромного робота.       Очередная дверь снова захлопнулась. Бернадетт испуганно обернулась, когда поняла что осталась с Синьорой в замкнутом пространстве в одиночестве. Зал был светлым, как и все крыло. Высокие окна, на этот раз без витражей величественно возвышались прямо до потолка, пропуская через себя свет.       — Что же… По приказу Её Величества, я вызвалась тренировать тебя как солдата фатуи вместо Скарамуччи или Капитано. Знаешь почему? — Бернадетт отрицательно покачала головой, — Потому что эти двое придурков прибили бы тебя в порыве драки. Они, конечно, хорошие бойцы, но все же… Кхм.       «Прибили бы…» — подумала Бернадетт, раскачиваясь на одном месте.       — Не отвлекайся, — говорит Синьора, — Сначала нужно научить тебя хоть каким-то приёмам рукопашного боя.       

***

      Удар, подсечка, разворот — четко выученная мантра, которая сохранилась в голове Бернадетт за пару часов буквально намертво. Уклониться от ледяных атак Синьоры, которые впивались в пол ледяными кристаллами, оставляя на коже ссадины и царапины. Благо холод приглушал боль, давая возможность дальше драться.       — Тебе нужно работать над растяжкой и силой удара, — вздохнула Розалина. Бернадетт поймала себя на мысли что женщина вообще не устала, когда сама девочка еле держалась на ногах и была готова вот-вот грохнуться на пол, — А ещё над скоростью реакции…       Бернадетт упала на колени, в последствии коснувшись виском пола. Синьора перевела на неё взгляд, подняв девочку с пола.       — Он грязный и холодный, — говорит Розалина, держа её за локоть, — Не советую лежать на нем.       — Мы сможем сегодня ещё встретиться? — Бернадетт снова поднялась на ноги, придерживаясь женщины. Она улыбнулась мягко, вернее, так насколько могла, и кивнула головой.       — Возможно после собрания где объявят появление нового Предвестника или Предвестницы, — качает головой Прекрасная леди. Она отпускает плечо Бернадетт и разворачиваясь на носках, уходит. Девочка остаётся в одиночестве.       В этом крыле она раньше никогда не была — он был похож на неизведанный ледяной лес, где туда-сюда, как будто муравьи, бегали рядовые. Маленькая девочка шести лет терялась среди всего этого, утопала в возне и беготне. Её постоянно касались плечами, руками, толкали, двигая ближе к стеклянной стене. Бернадетт перевела взгляд на окна, вернее на одну большую стеклянную стену. Место, где её оставили, было переходом от одного крыла к другому — с высокими потолками, большой и очень-очень светлый проход полукруглой формы. Полы, там к счастью, были обычными.       Дворец делился на несколько зданий, которые именовались крыльями. Самое большое — именно тут она находилась. Здесь были казармы рядовых солдат, кабинеты дипломатических сотрудников и огромное количество тренировочных залов. Другое крыло было больше жилым и принадлежало Предвестникам и госпоже. Там был и тронный зал, и библиотека и жилые комнаты. Оттуда Бернадетт редко выходила. Ну или её просто не всегда отпускали.       Третье, и наверное последнее здание было церковью. Рядом с ней и был тот самый сад. Саму церковь Бернадетт никогда не видела, так что и сказать о ней ничего не могла изредка интересующимся солдатам.       — А-а-а! Призрак! Тот самый! — из раздумий и ожидания пока за ней вернуться, девочку вырвал чей-то пронзительный крик. Подняв на неизвестного взгляд двух разных глаз, она увидела перед собой напуганного дипломата. Мужчина отскочил, поспешил взять бумаги, которые рассыпались на пол и убежал, все ещё бубня себе что-то под нос.       Бернадетт вздохнула и ушла оттуда. Ей никогда не нравилось излишнее внимание к себе, но такового было не избежать. Идя по коридорам, девочка наткнулась на Сказителя, который раздавал указы собственным солдатам. Чёткий и ледяной, словно как сама Царица, голос. Нахмуренные брови, сосредоточенный взгляд и исскусанные морозом губы. Бернадетт неуверенно дёрнула его за рукав шубы.       — Аа… Скарамучча, отведешь меня домой? — спросила девочка. Парень удивился её появлению в этом месте.       — Что ты здесь делаешь?       — Меня тут Синьора оставила. Я редко здесь бываю, поэтому… — Сказитель вздохнул, взяв ребёнка за руку и поведя на выход. Удивительно, но он оказался максимально близко.       — Тебе не будет холодно? — к тому времени затяжная метель закончилась, но мороз все ещё сохранялся. Бернадетт покачала головой, выйдя на улицу, девочку обдал холод, но она словно его не чувствовала, что крайне удивило Скарамуччу. Даже он, будучи куклой, чувствовал холод Снежной.       Но она, состоящая из крови и плоти, дышащая и наверняка желающая жить, не ощущала ледяных морозов. Холод кусал её щеки, драл словно кошка с ледяными когтями, но девчонке было плевать. Вообще на все плевать. Она шла впереди, смотря вперёд. Её белые волосы сливались со снегом вокруг, пропадали среди всего этого белого великолепия. Бернадетт сама была похожа на призрака, постоянно теряясь в толпе, или вовсе появляясь из ниоткуда.       Она любит читать и пытается рисовать, но свои творения никому не приносит. Бернадетт отличается от других детей, она не похожа на них. Детство её кончилось слишком быстро, а впрочем, оно даже не успело начаться. Сам Скарамучча удивлялся её обученности. Он вообще удивлялся Бернадетт. За пятисот лет своего существования он встречал много детей. Мда, Бернадетт просто странная. Может, на нее так сказывается житье среди фатуи и под боком не менее странного Архонта?       Боги все странные. Они тщеславны, им нужен кто-то кто будет знать о их подвигах, кто-то кто будет исполнять их прихоти. Царица создала себе фатуи и теперь хочет объявить войну небесному порядку. А они, Предвестники преданы ей, словно верные собаки.       Когда Сказитель все-таки довёл девочку до «дома», он сильнее завернулся в шубу и мех, снова уйдя в другое крыло.       

***

      Вечером дворец погружается в темноту и лишь слабый огонёк камина и свечей освещает темноту. Шторы на окнах плотно захлопнуты и по коридорам дворца обычно гуляет тишина, но не в этот раз.       Бернадетт, которая как обычно заперлась в библиотеке, слышала весь вечер разговоры на первом этаже. Читать книги ей спокойно не давали — мешали своими клятвами. Она конечно, не в первый раз слышит то как посвящение в Предвестники, но сама там никогда не была. Но в этот раз детское любопытство её пересилило.       Девочка затушила свечи в комнате и осторожно выйдя за дверь, увидела в конце коридора, прямо перед лестницами свет. Тихо захлопнув её, Бернадетт двинулась вперёд. Коридор освещал лишь свет с первого этажа. Подойдя к лестницам, девочка увидела внизу Предвестников и кого-то нового — белая макушка с чёрными прядками. Благо, её пока что не заметили. Бернадетт оступилась от лестниц, даже не поставив ноги на ступень. Она спрятала Самоцвет обратно в браслет и увидев перед собой крайне привлекательные балки, осторожно встала на поручень, а оттуда зацепилась за заветную балку.       С горем пополам забравшись туда, Бернадетт неуверенно глянула вниз, боясь что её заметят. Девочка осматривала новую Предвестницу — больше всего её привлекли её глаза. Зрачки крестики… Любопытство постепенно берет вверх над страхом что её заметят и Бернадетт двигается дальше, теперь сидя прямо рядом с люстрой. Она была уже слишком далеко от спасительного поручня, поэтому быстро убежать в случае чего, не могла. Вздохнув, девочка продолжала наблюдать.       Спустя какое-то время, на лестнице раздались шаги. Бернадетт испуганно обернулась и увидела напротив себя на расстоянии около метра, Синьору. Женщина вздохнула.       — Ты как сюда залезла? — спросила она. Бернадетт попыталась придумать какие оправдания, но попытки оказались тщетны. Синьора даже ее не слушала и протянула девочке руку.       Осторожно встав на балке, Бернадетт двинулась вперёд, чуть неуверенно балансируя на дереве. Спустя пять минут, девочка уже крепко сжимала руку Синьоры, будучи испуганной.       Вернулась она в комнату без происшествий.