Орудие времени

      Спустя два года.       За окном была метель. Лишь тонкие, худые стволы сосен проглядывались из окон Заполярного Дворца. Бернадетт сидела около высокого, панорамного окна. Девочка осторожно обводила пальцем узоры на цветном стекле, виском прислонившись к витражу. Фиолетовый Самоцвет является единственным источником света во всём коридоре. Свечи везде были выключены и только лишь фиолетовое свечение дарило ей необходимый свет. Девочка покачивала пальцем самоцвет, рассматривая его и свое отражение в нём.       Яркий, фиолетового цвета с золотыми окантовками сверху и снизу. На верхушке бронзовый полу-месяц — на ногте указательного пальца Бернадетт точно такой же символ нежного фиолетового, даже скорее розового, цвета. Она родилась с ним — с самого начала с ней был Самоцвет. Бернадетт хотела узнать его природу, что это вообще такое. А что она такое?       Пару недель девочка слышала разговор Синьоры и Арлекино — конечно, самой сути она не уловила, но разговор точно был про самоцвет и про неё. Что она такое? Человек ли? Почему у неё нет глаза бога? Все её ровесники к восьми годам уже получили данную вещицу, а кто-то даже получил, будучи ребёнком! Это не справедливо.       Но за какие черты и действия ей давать глаз бога?       Бернадетт не знала. Но у нее есть Самоцвет Души и кто-то говорил про то что с ним она будет сильнее среднестатистического обладателя глаза бога. Но это все не радует. Ничего не радует — ни стены дворца, что являются для нее словно клеткой, ни подаренная на день рождения Коломбиной скрипка, ни огромное количество перечитанных, наверное несколько раз, книг из библиотеки. Бернадетт цепляется за каждого нового Предвестника как за свежий воздух, пытается узнать что-то о других регионах. Она знала что для Царицы это проблема. Да вся Бернадетт сплошная проблема.       Девочка сжимает в ладони Самоцвет, полностью заглушая какой либо свет, когда слышит шаги в конце коридора. Она встаёт с насиженного низкого подоконника и смотрит вперёд. Бернадетт замечала что видит в разы лучше людей, которые окружают её. Конечно, некоторые не совсем люди, например Капитано, который по словам Арлекино был ебакой, что скрывается под темнотой своей железной маски. Она присматривается — и замечает в темноте седые волосы Пьеро и сверкающую маску на пол лица. Девочка юркнула за резную колонну и уже продумывала план отступления и побега в свою комнату, как её схватили за плечо. Бернадетт непроизвольно раскрыла ладонь и Самоцвет с небольшим «бум» упал на пол. За плечо её держал сам Педролино.       В фиолетовом свечении Самоцвета мужчина казался особенно жутким. Бледная кожа, седые волосы и пару морщин — все это подсвечивалось, словно каток перед Новым Годом. И только лишь один, серый глаз смотрел на неё. Другой был скрыт под маской, смольно-черной с синими разводами. Его рука сжалась на плече Бернадетт — девочка вздрогнула и Педролино сразу же её отдернул.       — Тебе не холодно? — спросил мужчина. Бернадетт отрицательно повертела головой, но тут же почувствовала как на её плечи легла его шуба с тяжёлым, чёрным мехом.       — А вы?..       — Я дойду и так, не волнуйся. Иди к себе.       В руке Бернадетт снова оказался Самоцвет, бережно положенный ей на ладонь Педролино. Мужчина развернулся и ушёл, а сама девочка осталась стоять в одиночестве посреди пустого коридора.

***

      — И как все до этого докатилось?.. — спросила у себя самой Бернадетт, когда стояла около покоев госпожи и ожидала её прихода. Девочка была в лёгком белом платье, что было ушито шёлком. Рукава длинные, а руки скрыты в перчатки — все её пальцы и ладони были в ссадинах и царапинах из-за каждодневных тренировок с Синьорой и позже с Арлекино. К несчастью добавилась ещё и выданая ей недавно сабля (пока что одна, в идеале их должно быть две) и обучение огнестрельному оружию и так называемому стилю боя ган-ката.       Длинные белые волосы заплетены в высокий хвост. Среди всего этого пробивалась чёрная лента, что свисала по бокам причёски. Янтарный глаз был скрыт чёрной повязкой — почему, Бернадетт опять же не знала. На ногах были сапоги, тоже белого цвета. На плечах накидка, но уже с чёрным мехом.       Спустя ещё пару минут ожидания двери открылись. В проходе стояла Царица; длинное, белое шёлковое платье, серебрянные волосы и яркие, выразительные голубые глаза. Госпожа улыбнулась и протянула руку Бернадетт — девочка охотно за нее схватилась.       Они спускались по длинной винтовой лестнице, от которой у нерадивых слуг иногда кружилась голова. Бернадетт смотрела в редкие окна — там шёл лёгкий снегопад, весь город мерцал в предверии Нового года.       — Нравится? — спросила женщина. Бернадетт повернулась к ней лицом, качнула головой и кивнула. Девочка смутилась.       Когда они спустились с лестниц, внизу их уже ждала Арлекино — тяжёлая шуба, белые волосы и глаза-крестики. Девушка кивнула головой и осторожно открыла двери. Бернадетт удивлённо расматривала вход в Заполярный Дворец — все было увешано гирляндами, все сверкало и искрилось. Где-то за воротами бегали радостные дети, играя в снежки. Все деревья как обычно были в снегу, а на некоторых ветках сидели птички — зяблики и снегири. С красной грудью, они смотрели на Бернадетт. Девочка отвернулась.       

***

      Спустя какое-то время, Арлекино, Царица и Бернадетт подъехали к приюту первой. Это был двухэтажный дом, с высокими окнами и дверьми, от пола до своеобразного потолка. Из дымохода валил дым, а слева от дома была детская площадка и небольшой сквер с гирляндами на деревьях, из-за чего он подсвечивался. Бернадетт удивлённо рассматривала город, словно никак не могла насмотреться на него, смотрела и чуть не плакала от счастья — её забрали из той ужасной клетки, позволили вдохнуть свежий воздух и увидеть людей. Они счастливы и встретят Новый год в кругу своей семьи — у Бернадетт её, впрочем, никогда и не было.       Хотя, семьей для неё были Предвестники и стоящая вблизи госпожа. Конечно, она своеобразная, но Бернадетт чувствовала себя… Как обычный ребёнок? Но все же — дворец с резными колоннами, витражами и высокими потолками для нее самая настоящая тюрьма. Как только она оказывается в нём в одиночестве, мир становится ненастоящим, пустым, странным. Как будто так не должно быть.       Тяжёлые, дубовые двери открыли воспитатели. Детей ещё в главном зале не было — они спят. Но приют уже украшен, а в середине стоит красиво наряженная ёлка, с красивой золотой звездой на верхушке. Небольшая арка позади шкафа с книжками вела к спальне детей. Бернадетт сняла накидку и сапоги, оставив их в небольшой комнате для одежды персонала и прошла вперёд.       На полках лежали плюшевые медведи, кубики и другие игрушки. Под ногами были мягкий, белый ковёр. Бернадетт дотронулась до него рукой — такой же был у неё в комнате и в библиотеке. Ёлка её особо не привлекала, наряжать ее девочке нравилось больше. Она прошла к книжному шкафу и начала читать названия книжек — раньше Бернадетт никогда их не видела и не читала.       Девочка подошла к Арлекино со небольшой стопкой заинтересовавших её книг. Всего лишь две штуки — госпожа, главная воспитательница и сама Предвестница, что-то шёпотом обсуждали и на Бернадетт не обращали внимания. Вздохнув, девочка дёрнула Арлекино за рукав рубашки.       — Можно взять их? На время. Я потом верну, — спросила она. Предвестница кивнула головой и Бернадетт унесла их в комнату, где они оставили свои вещи. Материализовав там Самоцвет, она убрала книжки в подпространство. Бернадетт решила оставить Самоцвет Души у себя в ладони. Заприметив лестницу, что вела на второй этаж, она решила пойти на вверх.       На втором этаже тоже стояла гробовая тишина. Красный ковёр шёл по всему короткому коридору. Свечи были потушены и лишь фиолетовое свечение Самоцвета было единственными источником света. Вздохнув, Бернадетт открыла первую попавшуюся дверь и войдя внутрь, поняла что это кабинет одной из воспитальнец.       Опять же, ничего трогать она тут не планировала. Девочка села на диван рядом с столом и вытащив из подпространства недавно взятую книжку, она начала читать.       Текст перед глазами расплывался, но Бернадетт сосредоточилась достаточно быстро. Но её отвлекал Самоцвет — ярко сверкающий и болезненно фиолетовый. Чертов фиолетовый. Он выбивался из общего интерьера — кабинет был полностью в коже, даже диван на котором сидела девочка был таковым. На него был накинут лишь старый плед и пару подушек. На столе была стопка документа, лежащая перьевая ручка и баночка чернил. За столом было панорамное окно, из которого было видно город.       Бернадетт вновь вернулась к тексту, уже лёжа на диване, а не сидя, как раньше. Книга была интересной и она поглощала новую информацию, словно губка.       По прошествию часа, дверь с грохотом открылась. Бернадетт испуганно дёрнулась, подумав что Царица пришла по её душу, но нет — в кабинет вошла одна из воспитальнец и кинула в шкаф чьего-то плюшевого медведя. Дверь снова захлопнулась и девочка смогла спокойно выдохнуть и вернуться к тексту.       Но детское любопытство не давало ей покоя. Убрав книжку и взяв в ладонь Самоцвет, девочка подошла к шкафу и осторожно открыла дверцу — на дне валялись куча детских игрушек, которые похоже были отобраны служанками. Вздохнув и закрыв дверь (ведь это не её дело), Бернадетт вернулась к дивану и книжке.       Внизу слышались детские голоса, но она особо не обращала на них внимания, больше поглощённая текстом и историей в книге, чем на праздник внизу. Главным новогодним подарком был выход в город — больше ей ничего не было нужно. Только разве что, обновление библиотеки в Заполярном Дворце.       Когда книжка наконец-то была дочитана, Бернадетт откинулась на диване и перевернулась на живот, убрав Самоцвет назад. Она потянулась и вздохнула. За окном шёл снег, внизу слышались детские песни. Бернадетт никогда не знала чего-то подобного. Но она от части была в порядке — с самого начала Бернадетт была без родителей, но какую-то любовь ей возмещала малая часть Предвестников. Она была в порядке.       Дверь снова открылась и ударилась о стену. Бернадетт вскочила и вскрикнула, но благо с дивана не упала. Самоцвет выкатился из руки и подкатился к ногам плачущей девочки. Бернадетт удивлённо смотрела на неё, пока Самоцвет все ещё лежал у неё в ногах.       — К-кто ты? — дрожащим голоском спросила она. Бернадетт покачала головой и встала с дивана, подобрав Самоцвет.       — Я Бернадетт. А кто ты? — спросила она. Девочка утерла слезы рукавом рубашки.       — К-Катя…       — Зачем ты пришла сюда?       — За игрушкой. Своей. Её забрала воспитальница по просьбе Матвея, — Катя пальцем указала на шкаф, который Бернадетт ранее открывала. Девочке было от силы шесть-семь лет. Она плачет — рыжие волосы спадали на красные глазки, веснушки давно пропали. Бернадетт вздохнула и открыла шкаф, подозвав Катю.       — Где твоя игрушка? — Катя выхватила плюшевого медведя и прижала к себе, заплакалав ещё сильнее. Бернадетт качнула головой вопрошая как ей реагировать. Сама она редко плачет, так что увидеть ребёнка что заплакал, потому что вернул игрушку было удивительно и вводило в натуральный ступор.       — Что у тебя произошло? Почему ты плачешь? — спросила Бернадетт, усадив Катю на диван. Медведь покоился рядом. К тому времени, дверь уже была закрыта, так что им никто не помешал бы.       — М-мама и п-папа… Погибли месяц назад… Мы возвращались из очередной их экспедиции, они были искателями приключений…       — И-и-и… Я оказалась здесь. Это мой первый Новый год без них, — Катя заплакала ещё сильнее. Бернадетт же, не понимала что ей делать. Вздохнув, она обняла девочку, прижав к себе.       — Давай мы с тобой будем друзьями? Конечно, каждый день я не смогу приходить к тебе, потому живу не тут, но все же. Родителей я тебе вряд ли заменю, зато…       Катя радостно закивала головой и сильнее прижалась к Бернадетт. Девочка вздохнула, поглаживая её голову.       — Пойдём вниз? — спросила беловолосая. Катя кивнула и взяла медведя, а Бернадетт смогла успеть убрать Самоцвет, ведь показывать его на людях было одним из запретов, девочки спустились вниз, но уже по другой лестнице, что привела их в спальню. Выйдя через арку, Бернадетт увидела то, как Арлекино раздаёт детям пряники, а Царица мило улыбается всём и обнимает всех, кто об этом просит.       — Галина Ивановна! Это моя новая подруга! — Катя хвастается, показывая всём Бернадетт, которая все ещё не понимала что с ней делают. Госпожа улыбнулась и ей, но по-особенному. Беловолосая кивнула головой и мелодично отойдя от Кати, что продолжала всем хвастаться, встала рядом с Арлекино и начала помогать ей.       — У тебя появилась первая подруга? — спросила Предвестница, выдав очередному ребёнку пряник. Бернадетт кивнула головой.       — Можно будет ездить сюда? Хотя бы раз в неделю? — Арлекино тяжело вздохнула и в итоге согласилась.       Этот Новый год впервые понравился Бернадетт.