Орудие времени

      На Бернадетт смотрит такой знакомый и высокий потолок. Где-то рядом мельтешит Синьора, воркуя что-то себе под нос и разговаривая с полусонной девушкой.       Такие утра стали для нее чем-то таким родным, привычным. Розалина совсем недавно начала ее будить по утрам и смотреть за тем, чтобы Бернадетт ложилась не позже двенадцатого. Возможно, ей об этом сказала Царица, или еще кто… Но молодой девушке хотелось верить в то, что предвестница делает это из своих благих намерений.       — Ну же, Бернадетт, вставай с постели. Будем тебя причесывать, — произносит Синьора. Бернадетт нехотя садиться на постель. Ее сожженные в лаборатории Дотторе волосы успели немного отрасти за промежуток нескольких месяцев. Восьмой с самого детства девушки нравилось их заплетать, а сейчас она столько всего лишилась, в связи с происшествием в лаборатории уже успевшего стать четвертым, предвестника.       Бернадетт смотрит на себя в зеркале, пока Синьора колдует над ее волосами с гребнем и лентами в руках. Глубокие мешки под глазами, которые появились из-за ее желания рисовать именно ночью, до утра так четырех-пяти. Предвестница больно дерет расческой волосы, из-за чего девушка недовольно цокает, замирает, когда ее волосы становятся высоким конским хвостом, завязанный на черные ленты в небольшой бантик.       — Ты все-таки, — начала Синьора, — такой трудный подросток.       — А ты разве таким не была когда-то? — поднимаясь с пуфика, спрашивает Бернадетт, рассматривая новую прическу.       — Нашла, что спросить, — лишь наигранно не довольствуется Синьора, убирая вещи в рядом стоящий со зеркалом шкаф. Сама Предвестница была уже при параде, красиво заплетенная, одетая в свою одежду, приятно пахнущей. Бернадетт хочется фотографировать Синьору, чтобы повесить ее фото над кроватью.       А впрочем, такое ей хочется сделать со всеми Предвестниками, особенно с новоиспеченным Панталоне. Он был… Интересными. Еще всех боялся, совсем молодым, болеющий и хилый. Вряд ли он сможет в руках удержать хотя бы одну саблю Бернадетт.       Девятого хотелось изучать до упомрачения. А после изучать бессознательное, ведь это вдвойне интересней. Панталоне ее любимый Предвестник после Синьоры. Синьора — особый случай.       Ну увы и ах — этикет. Бернадетт не может позволить себе привязать Лея к стулу, а после рисовать его с натуры и изучать, изучать, изучать. У нее манеры дьявола, а Панталоне сошедший с небес этический ангелок. Он учтивый, по змеиному хитрый, ужасающий своей улыбкой, когда его шестерки линчуют должников банка Северного Королевства.       И Бернадетт нравится это. Нравится до такой степени, что ей хочется изучать его. Это как шагнуть в бездну и остаться там навсегда. Девятый Предвестник, Панталоне — бездна с золотыми глазами. Девушке хочется разодрать его грудь и влезть туда, забрать себе его сердце и оставить у себя в банке с формалином.       Что-то ее понесло не туда.       

***

      Стоя на колене перед госпожой Царицей рядом с девятым — Бернадетт никогда не думала что им дадут совместную миссию в Подземном городе.       Выходя из зала, после благосновения Царицы, Бернадетт спускается по винтовой лестнице, в два раза быстрее чем Панталоне, сверля взглядом быстро сменяющееся ступеньки.       — Что такое, этот Подземный город? — Бернадетт внезапно остановилась, медленно повернулась.       — Это место где живут отбросы Снежной. У них нет возможности подняться на поверхность. Они живут без солнечного света и никогда его не увидят. Нужны документы, чтобы выбраться, а у них нет денег даже на проживание в Подземном городе.       — Но почему не вытащить их оттуда? Фатуи же такая огромная организация…       — Кажется, ты либо не освоился, либо тупой.       — Эй!       — Короче, цели Фатуи не в том, чтобы помогать каждому встречному в стране. Цели Фатуи в том, чтобы избавиться от небесного порядка и свергнуть Селестию. Сжечь старый мир. Или тебе про это никто не рассказал? Бедный.       — Я тебя сейчас ударю. Хотя… Спущу на тебя своих шестерок.       — О, оказывается богач успел уже обзавестись шестерками? Быстро поднимаешься по службе.       Бернадетт смеется, выруливая в сторону своей комнаты. Что-то подпевая под нос, что обычно делает Синьора, девушка со всей дури во что-то или кого-то врезается.       — Эй!.. — поднимая глаза выше, Бернадетт замирает и видит перед собой Пьеро. Девушка быстро отходит от него, желая ретироваться, но ее хватают за запястье, притягивая к себе.       — Используй на сегодняшней миссии часы, которые я тебе отдал, — Бернадетт хлопает глазами, нервно посмеиваясь, стараясь как-то вывернуться из крепкой хватки первого. Позади Панталоне нервно смотрит на них двоих, желая тоже убежать и больше никогда не возвращаться в этот злосчастный коридор, но не может. Что-то держит его на этом месте, не дает сдвинуться. Интерес? Волнение за судьбу Бернадетт?       — Какие часы?.. — недоуменно спрашивает девушка. Панталоне хлопает себя ладонью по лбу, вздыхая. Но под взглядом Педролино, он быстро успокаивается и заходит за колонну, делая вид что ушел окончательно, но продолжая слушать разговор Бернадетт и Пьеро.       — Часы с камнями. Вспомнила? — Бернадетт прокручивает в голове весь тот хлам, который лежит в ее комнате и все-таки вспоминает красивые часы на золотой цепочке, с таким же золотым циферблатом и двумя фиолетовыми камнями. Огромное количество стрелок, вместо привычных трех или двух, смущало Бернадетт. Девушка кивает и Пьеро позволяет ей вывернуться из крепкой хватки.       Смотря на Педролино в последний раз в глубине груди Бернадетт крутится страх, сомнения и болезненное чувство назревающего предательства. Что могло произойти на ее первой миссии, как преемницы двенадцатой Предвестницы, Ковалье, не знал никто.       — Что ее за часы? — Панталоне выныривает из-за колонны, выдыхая холодный, морозный воздух. Бернадетт останавливается и хмуро складывает брови домиком.       — А тебе зачем знать? И вообще, тебе повезло, раз Педролино не увидел, как ты подслушиваешь. Он бы тебя в порошок стер, или еще что похуже, — злобно говорит Бернадетт, сворачивая в сторону своего коридора.       Богач остается стоять в растерянности посреди коридора, а после добавляет так, чтобы было слышно:       — Наш лидер не такой уж и страшный, сяозце Бернадетт, — названная госпожой по-китайски девушка оборачивается. Она повела плечами и молча развернулась, уйдя в свои покои.              

***

      Накидывая на плечи шубу, одевая черные перчатки по локоть, такие, чтобы никто не смог прикоснуться, Бернадетт все-таки распускает волосы. Они ложатся на плечи свободно, никак не мешая и девушка совершенно не понимает, зачем их так чательно заплетать.        На ней белая рубашка, а под ней черная водолазка с горлом, а талию утягивает черный корсет. Ноги скрывает юбка до колена, а от коленей до самых пят белые сапоги. Рукава свободные, закрываем на локтях черными лентами. На поясе висят злосчастные золотые часы, а от воротника висят на цепочке фиолетовый кристалл и еще одна золотая цепь.       Этот костюм — подарок госпожи и Синьоры. Бернадетт им очень дорожит, боясь его замарать. Это ее первая миссия, считай, как Предвестницы, и девушка, на удивление, не боится. Грудь не сдавливают костлявые руки страха, не раскрывают ребра и не обнажают сердце.       — «Удивительно», — проносится в мыслях Бернадетт, когда она открывает двери дворца и видит стоящую около входа карету и Панталоне. Девушка подходит к двери и кучер помогает ей сесть внутрь. В карете холодно, как собственно говоря и на улице. Щеки и уши Предвестника рядом нещадно краснеют, изо рта вырывается горячий пар, а сама Бернадетт остается такой же, как и всегда.       Ей не страшны морозы Снежной — они не могут пробраться под ее кожу и сжать ее хрупкое, девичье, штопанное сердце. Девушка выдыхает пар — он растворяется в воздухе, пропадает и исчезает.       — Напомни, пожалуйста, цель нашего визита в Подземный город? — спрашивает Панталоне. Бернадетт переводит на него взгляд двух разных глаз, но неизмененной в них оставалась четырехконечная звезда.       — Мы должны разобраться с теми, кто именует себя Фатуи и желательно убить всех членов этой группировки. Они подняли бунт в городе и постепенно перенимают одеяло власти на себя. У обычных солдатов уладить бунт не вышло, поэтому отправили меня и тебя. Надеюсь, тебе стало понятнее после моих объяснений.       — Спасибо, сяозце Бернадетт, — девушка лишь хмыкнула, отвернувшись в окно.       

***

      Выходя из кареты в нос ударил запах нищеты — такой запах присущ всей окраине Снежной. С небольшой горы, на которой стояли Бернадетт и Панталоне, было видно лесной массив и кусок железной дороги, а за ним замерзающее озеро. Девушка подошла ближе ко входу в Подземный город — это была массивная железная дверь, а за ней длинная каменная лестница.       Панталоне встал за ее спиной, кладя руки на плечи. Бернадетт вздрогнула, обернулась и тут же отвела взгляд, вздохнув.       — Не хочу вновь возвращаться в нищету, — говорит парень, смотря на приоткрытую дверь в город, — Но раз того требует задание, мы должны сделать это, правильно? — Бернадетт лишь молча кивает и выворачивается из своеобразных объятий парня и полностью открывает дверь в подземный город, начиная спускаться по лестнице вниз.       Единственным источником света были висящие по бокам факелы и фонарь, который нес Панталоне. Девушка в глубине души боялась спускаться в город и ее плечи еле видно подрагивали из-за страха. Она знала, что что-то ждало ее в Подземном городе и это пугало. Словно, наступишь на еще одну ступеньку и бездна утащит в свои ледяные объятия.       Пролет за пролетом, ступенька за ступенькой и вот они уже стоят около двери, которая вот-вот откроется. Бернадетт начинает тошнить, но она списывает это на стресс.       Дверь открывается и моментально слышится звук стрельбы.       Секунда.       Две.       Три.       Бернадетт успевает прикрыть собой Панталоне — элементальная крио-пуля попадает прямо в грудь. Девушка падает на ступеньки и что-то в ее голове щелкает.       Словно загорается свет, в руках девушки часы. Она машинально зажимает стрелку, придавливая ее к циферблату. Камни искрятся и светятся фиолетовым светом.       И мир замирает.