Орудие времени

            Шла медленная загрузка… Автоматический голос говорил немного подождать. Постепенно включались мелкие огоньки. Она слышала то, как становятся мишени в виде хилличурлов, слышала скрежет металла старой конструкции, наблюдала краем глаза за двигающимися фигурами. Крепко сжимая в руке лук, который она выбрала вторым оружием совсем недавно, девушка усмехнулась.       Полностью загорелся свет, освещая ей чуть подсвеченные мишени, которые нужно было отстрелять. Ха! Работы на пять, а то и меньше минут. Мимо неё пронеслись стрелы — девушка увернулась, в руке сама по себе возникла стрела, что продырявила голову мишени за долю секунды. В её руке лук и стрелы становились не просто оружием, а чем-то красивым, словно композиция в музее. Она идеально управлялась с деревянным луком, который ей выдали совсем недавно в виде второго запасного оружия.       Никогда не знаешь, что может ожидать на поле боя, поэтому предвестникам стоит иметь в арсенале не одно, а даже несколько орудий.       Она не уходила с места, обозначенного для манёвров, красиво запуская стрелы прямо в мишени, словно это были настоящие враги, изредка уворачиваясь от ответных ударов тупой машины. Ей было это по силам. Девушка была внимательна к каждой окружавшей её детали, как её учили на протяжении долгого время. Из нее пытались создать закаленный клинок.       Когда мишени и предоставленные стрелы закончились, девушка обернулась, смотря на тех, кто за ней наблюдал. Она усмехнулась и выполнила поклон, словно в балете и ухмыляясь произнесла:       — Спасибо за внимание.       Она обернулась, положила лук и колчан со стрелами на стол и вышла из тренировочного зала, напоследок оглянувшись на наблюдателей.       Панталоне нравилось наблюдать за Бернадетт, что за короткое время смогла освоить лук и стрелы и это означало, что она сможет использовать и огнестрельное оружие, с её то навыками рукопашного боя.       — Она молодец, — кивнул стоящему сзади Капитано Банкир, — Вы хорошо натренировали её, Капитан, — произнёс мужчина, отпивая из красивого бокала терпкую темно-красную жидкость.       — Бернадетт проявляет хорошую заинтересованность в бою и всех его приёмах, — подтвердил Капитано, отходя от Панталоне, — Она станет хорошим воином на службе у Царицы. Этой девочке мешает её взрывной характер и необдуманные действия… Бернадетт может подставиться, — начал размышлять мужчина, проходясь по помещению.       — Для неё, наверное, это все глупости. Бернадетт очень уверена в себе и своих силах. Как там её тренировки с остановкой времени? — спросил Банкир, обернувшись в сторону открывающейся двери.       — Отлично у меня со временем, — произнесла вошедшая в комнату Бернадетт, разминая руки и растягиваясь, — Синьора и Пьеро говорят, что у меня хорошо получается, — довольно улыбнулась девушка, садясь на ближайший свободный стол и закидывая в рот небольшой кусок Фонтейского сыра.       Она перевела неоднозначный взгляд на Пантолоне, но после сразу же его отвела, вновь переводя взгляд на старую дребежавшую махину, которую привезли несколько лет назад из Фонтейна. За все то время, что предвестники и агенты с более высоким уровнем подготовки, тренировались на ней, разнося старые мишени и саму конструкцию в пух и прах, она успела пережить не одну смерть. В зависимости от того, какую ты сложность выставишь, то такие и будут мишени. С оружием или без — эта машина нравилась всему корпусу Фатуи и многие хотели тренироваться на ней, но не каждому это было дано.       За прошедший год многое изменилось — Бернадетт стала сильнее, спокойнее и постепенно осваивала свою силу управления временем. Сейчас, на данный момент, она могла останавливать время и перематывать его примерно на час или три назад. Но девушке запрещали играться с перемоткой времени и причина была ей неизвестна, хоть и был соблазн исправить ошибки и поменять будущее.       Спустя пару минут молчания, громко ударилась о стену тяжелая дверь, а на пороге возник Пульчинелла с стоящим позади него пареньком с рыжими, непослушными волосами. Бернадетт кинула совершенно спокойный взгляд на парня, глаза которого горели желанием сражаться. Она откинулась назад, пока оставшиеся в комнате предвестники наблюдали за проходящим в помещение рыжеволосым парне. Девушка сощурила глаза — изучала, словно хищница.       Но после, она утратила к нему интерес и вернулась к угощениям на столе. Панталоне пальцем пододвинул к Бернадетт бокал с вином и девушка приняла его, беря в руки и начиная медленно раскачивать фужер, смотря на Пульчинеллу и паренька сквозь стекло посуды. Лица их менялись, преломлялись, словно помехи.       За прошедший год многое изменилось, что пропало и исчезло, а что-то укоренилось и дало корни в землю — например, дружба Бернадетт и Панталоне. Хотя она была странной и по чьему-то мнению ненормальной, этих двоих все устраивало. Это была не дружба, а связь. Она смогла открыться ему в тот вечер, скорее даже в то утро и они начали общаться ближе.       Хотя, скорее началом их общения стала та сцена около церкви и поля цветов. Когда Панталоне впервые увидел её самоцвет души, когда никто из них и не знал что будет дальше.       Тогда, мужчине было поистине страшно — вдали от Шлака и Ли Юэ, в этой холодной стране, он увидел Бернадетт, нарушающую негласное правило её жизни в Заполярном дворце — никому не показывать самоцвет. Когда смотришь на эту побрякушку (как изначально подумал Панталоне) все проблемы мигом улетучиваются, оставляя после себя лишь дымку прошлых переживаний.       А Бернадетт, так или иначе, нравилось иметь друга в этом ледяном дворце. Одно дело Синьора — наставница, пример для подражания. А другое дело Панталоне. Прошло всего лишь около трёх лет с момента, когда он вступил в Фатуи, но этот с виду обычный, худой паренек смог подстроить под себя всю экономику Снежной и об этом не стоило забывать. Его влияние скоро распространится на весь мир.       Они оба вынырнули из своих мыслей, когда столкнулись взглядами и пальцами на бутылке вина. Панталоне задержался на мгновение, но Бернадетт первая выдохнула и отпустила бутыль, отвернувшись. Но мужчина все-таки увидел её чуть покрасневшие кончики ушей…       Молчание прервал Пульчинелла:       — Это Аякс, — произнёс мэр, дотянувшись до плеча парня и похлопав по нему, — Он преемник в предвестники. И да, Бернадетт, — девушка взглянула на мужчину, — Ее Величество попросила тебя не затягивать с подготовкой к присяге. Твоя присяга пройдет через три дня ровно. Передай это Синьоре, — Пульчинелла запнулся. Видимо, хотел назвать имя Капитано, но как тот уже был здесь, промолчал.       — Я поняла вас, господин мэр. Передам Синьоре все в надлежащем виде, — ответила Бернадетт, вновь возвращаясь к бокалу вина. Мэр заговорил снова:       — Я пришёл сюда, чтобы показать Аяксу как работает эта машина, — Пульчинелла подошёл к окну, которое выходило на тренировочную площадку и поломанные Бернадетт мишени, — Никто не возражает?       Глаза Аякса загорелись — девушка уже видела этот взгляд, видела его в глазах новобранцев до тех пор, пока старшие товарищи не дали им понять, что организация Фатуи — не милый кружок друзей по интересам. И, наверное, Бернадетт ждет тоже самое. Но складывалось ощущение, что с самого начала её здесь все холили и лелеяли. Это было не просто так — она зачем-то нужна Царице и Педролино, но зачем, Бернадетт не знала.       — Я могу помочь, — девушка отставила бокал с вином в сторону и спрыгнула со стола, подходя к Аяксу, — Посмотрим, на что ты способен, парнишка, — она ухмыльнулась. Хоть Бернадетт и была ниже Аякса на голову, а то и больше, разница в их статусе и даже от части в силе была кардинально отличной.       Панталоне вздохнул, наблюдая за тем, как Бернадетт и Аякс идут в сторону двери, которая ведет на тренировочную площадку. Внезапно, мужчина поднялся с места и подошёл к девушке, произнеся:       — Сделай его там, — она кивнула в ответ и закрыла за собой дверь. Банкир вернулся на своё место и вновь начал наблюдать за простыми движениями Бернадетт. За тем, как она берёт в руки лук, перекидывает колчан со стрелами через плечо и становится на позицию.       Машина вновь начала дребезжать и мишени становились на свои места. Медленно загорался свет и подсветка. Автоматический голос говорил подготовиться и озвучил сложность — максимальную!       Бернадетт сдула с лица падающую прядь волос и встала в стойку. Мимо девушки пролетело копьё, но она успела остановить время и когда то пошло своим ходом снова, копьё отлетело так, словно оно ничего не весило.       Бернадетт отбила атаку одной из мишеней и запустила в них стрелу — она попала точно в яблочко, пронзив голову манекена и тот грохнулся на бетонный пол. Девушка двигалась легко и резво, выпуская стрелы и изредка переключаясь между луком и мечом, последним отбивая удары крио льдин и пули гео винтовки, когда было свободное время.       Вскоре стрелы и мишени закончились, а поломанные манекены валялись на полу. Бернадетт обернулась и увидела смотрящую на неё Синьору и Панталоне, которые одобрительно кивали головами.       — Это то, что ты хотел увидеть, Аякс?       — Да. Вы отлично сражаетесь. Надеюсь, однажды у меня получится сойтись с вами в схватке.                     

***

            Бернадетт очнулась в странном месте — единственное, что она помнила, так это то, как засыпала в своей тёплой и мягкой кровати. Это был заснеженный лес, в котором не было места ничему живому. Так ей казалось. Снега было по колено, словно это была вязкая жидкость, которая не давала даже сойти с места, не то что пройти пару шагов. День закончился хорошо — что же тогда забыла Бернадетт в этом страшном лесу?       Она попыталась сдвинуться с места и упала лицом в снег. Девушка хотела опереться руками о землю, но и те провалились в снег. Бернадетт подняла голову вверх и внезапно картинка сменилась. Вроде все тот же лес, только на небе заливался кроваво-красный закат. Все еще дул ветер, все еще лежал снег, но что-то было не так. Что-то смущало Бернадетт во всей этой типичной снежной картине.       Девушка все-таки смогла подняться и медленно начать ковылять в сторону заходящего за горизонт солнца, туда, откуда так и веяло самой смертью. Бернадетт знала это, знала, что там ее ждет гибель, но все равно шла туда, хотя скорее ползла.       Когда она добралась, девушка увидела страшную картину — горы трупов в разной одежде, в конце концов в разной обуви, разного пола и национальности. И идущие из-под земли проклятые существа, что теперь навсегда заключены в этих чахлых, жалких телах. Бернадетт уже видела этих существ — это были простые, обыкновенные хилличурлы, что медленно шли в сторону, как казалось девушке, Заполярного дворца. Их нужно было остановить!.. Но Бернадетт не могла поднять на них лук или меч.       Это были её люди. Её народ. Это был Каэнриах.       Девушка прижала ладони ко рту. Казалось, что еще чуть-чуть и она потеряет сознание. Подкатила тошнота, волосы на затылке встали дыбом, а тело охватила сильнейшая дрожь. Бернадетт не могла этого видеть — ведь тогда она была совсем маленькой. До нее медленно доходило: это были чьи-то воспоминания. Не её. Девушка, будучи малышкой, не могла это физически увидеть.       Бернадетт пыталась быстро соображать, но общее недомогание не давало ей этого сделать. Руки все еще дрожали. Нужно было что-то делать — либо уничтожить угрозу Заполярному дворцу, или трусливо сбежать. А девушка трусихой не было; её ладонь потянулась к луку и колчану стрел, которые откуда не возьмись, оказались у неё за спиной. Она не хотела приближаться к разлому, из которого продолжали валить чудища. Но Бернадетт одернула себя — они не чудища, они были людьми.       Пора остановить этот кошмар.       Девушка зарядила лук стрелой со странным красным наконечником и отпустила тетиву. Прогремел взрыв. Бернадетт откинуло на добрый десяток метров прямо в снег. Начал дуть несвойственный погоде горячий ветер, что нёс за собой запах крови и пепла. Она с трудом подняла голову и увидела ярко пылающий огонь, охватывающий и деревья, и землю и хилличурлов. Глаза начали слезиться и Бернадетт не могла понять от чего — от печали или от горячего ветра?       И тут, словно по наитию, все закончилось. Словно кто-то выключил свет. Бернадетт проснулась.

***

      Бернадетт проснулась с криком, подскочив на постели и затравленно оглядываясь по сторонам. Вроде бы это была её комната, её постель, но было страшно так, как будто она угодила в капкан. Капкан чужих воспоминаний, что изощренно драл горло чёрной кошкой. Похоже, девушка кричала ещё во сне.       Она откинула одеяло. Одежда и спина прилипла к простыне от пота, Бернадетт прокашлялась и выпила стакан воды. Что это был за сон? Чьи это воспоминания? Девушка не могла увидеть эти события. Не могла взорвать монстров обычной стрелой! Это был Каэнриах — она была уверена, что это был катаклизм. Гнев, который боги и тени обрушили на государство, которое отказывалось играть по правилам. Их наказали. Наказали и её, обременили бессмертием. Теперь Бернадетт обречена наблюдать за смертью дорогих ей людей.       Она боялась за Синьору и… Панталоне. Этот счетовод стал ей удивительно дорог. Бернадетт была готова впустить его в свой внутренний мир, дать рассмотреть шрамы от бесконечных тренировок, показать стертые в кровь пальцы рук и ладони от лука и стрел. Шрамы, что были её частью. Она решила — либо сейчас, либо никогда.       Бернадетт все еще потряхивало, словно при температуре. Но она медленно натягивала штаны, сверху надевая старое пальто, которое ей своевременно отдала Арлекино, когда узнала о том, что девушка собирается упражняться с луком, выбрав его вторым оружием. Кажется, пальто принадлежало кому-то из покинувших Дом Очага детей. Главное, что подходило по размеру.       Закончив сборы и подвязав волосы чёрной лентой, Бернадетт выбралась в коридор. Вокруг стояла кромешная темнота и ей пришлось вытащить самоцвет, чтобы освещать дорогу до кабинета Панталоне. Он, как обычно, словно так и надо, сиял ярко-пурпурным светом, отражаясь в зеркалах, как свеча. Но свечи не горят отправленным цветом, да и ладаном с воском самоцвет никогда не пах.       Дворец спал. Была уже глубокая ночь — за окном мерно падал снег, укутывая Снежную в белое покрывало. Но Бернадетт упорно двигалась вперёд, изредка посматривая на особенно жуткие во тьме фигуры витражей. Вскоре, девушка дошла до перехода в другое крыло дворца, выходя в коридор, который был сплошь и рядом стеклянным. Она прошла боком через полу закрытые двери. И это место, хоть и днем оно было словно муравейник, тоже уснуло глубоким сном.       Только в паре кабинетов горел свет — и один из них был нужен Бернадетт. Девушка шепотом считала номера кабинетов и остановилась около таблички с номером девять. Она толкнула дверь внутрь и застыла на пороге, не в силах пройти дальше. Все это казалось таким глупым со стороны и Бернадетт это прекрасно понимала.       Панталоне поднял усталый взгляд от бумаг и удивился, поправив съезжающие с носа очки. Но вскоре удивление сменилось спокойствием, а спокойствие прежней усталостью.       — Привет, — поздоровалась Бернадетт хриплым от крика голосом, аккуратно проходя внутрь кабинета и садясь на кресло перед столом, — Можно, ну… Остаться у тебя? Могу помочь с бумагами, — предложила всегда с виду бойкая девушка. Но её самообладание дало трещину после этого сна. И ей нужно был кто-то, чьё самообладание не треснет при самых жутких обстоятельствах.       — Кошмар приснился? — Бернадетт тихо кивнула, потянувшись руками к стопке бумаг. Девушка молча положила их на колени и начала сосредоточено перебирать документы, — Оставайся, конечно. Меня тоже часто мучают кошмары, — произнёс Банкир, вновь возвращаясь к очередной стопке отчетов из различных регионов.       — Да? И какие же? — спросила Бернадетт, начиная собирать бумаги по секциям — какие-то в секцию отчетов, другую часть складывая в секцию на подпись.       — Про брата. Каково ему там в Шлаке? И жив ли он вообще. Иногда мне кажется, что он и вовсе мёртв.       — Как зовут твоего брата?       — Не дури, Бернадетт. Ты же читала отчеты Капитана про меня.       Девушка смутилась. На время в помещении воцарилась тишина, но Панталоне первым ее нарушил:       — Бай Чжу. Его зовут Бай Чжу. Он там, в Ли Юэ. А я здесь, бумажки перебираю и бюджеты считаю.       Бернадетт промолчала. Ей было это незнакомо — ведь у неё не было ни братьев, ни сестёр, а все дорогие ей люди были здесь под боком, в Заполярном дворце. Хоть они иногда его и покидали, но всегда возвращались и девушка была уверена, словно ребенок, что ее хрупкому счастью ничего не угрожает.       А у Панталоне такого чувства не было. Он не знал, здоров ли его брат, где он и жив ли вообще? Это было сложно принять — и Бернадетт это понимала, хоть и не могла поддержать. Но казалось, что мужчине это и не нужно.       Они работали с бумагам ещё очень долгое время. Бесконечные подписи, бланки и отчеты… И как вообще Банкир с этим справляется в одиночку? У Бернадетт появилась идея иногда помогать ему с этим. Хоть и до присяги осталось всего три дня, до того как её назначат предвестницей, она пообещала себе помогать Панталоне.       Спустя какое-то время, Бернадетт положила руки на стол и пока мужчина не видит, прикрыла глаза. Она сама и не заметила, как уснула. Панталоне обратил на это внимание сразу, но будить девушку не стал. Наоборот, он лишь улыбнулся и поднялся с места, подошёл к дивану и стянул с него плед. Аккуратно подойдя со спины, чтобы не разбудить Бернадетт, инстинкты которой были острее, чем у бродячей кошки, накрыл её плечи мягким пледом и чуть завесил шторы. На улице медленно светало.       Банкиру очень понравился вид спящей в его кабинете Бернадетт.