Орудие времени

      Бернадетт слегка приоткрыла один глаз, затем второй. Чуть подняла голову, осмотрелась. Она удивилась — девушка не помнила как уснула в кабинете у Банкира. Вопросов было не счесть и один из них был прост, как стеклышко. Где хозяин кабинета?       Бернадетт аккуратно поднялась с места, пройдясь по кабинету. Все осталось таким же, как и вчера ночью — все те же стопки бумаг, графин с водой, стоящий на журнальном столике рядом с диваном. Девушка положила красный плед, который очень выбивался из общего вида кабинета, на диван и молча юркнула за дверь, вновь попадая в живущий своей яркой жизнью мир Фатуи.       Бернадетт шла довольно быстро, избегая заинтересованных лиц, которые пытались с ней поздороваться — одним своим видом она отпугивала всех доброжелателей. Совсем скоро, девушка оказалась в жилом крыле дворца и шумно выдохнула, сменив бег на тихий шаг.              Она заглянула в свою комнату, аккуратно закрыв за собой дверь и мысленно обрадовалась тому, что тут осталось все тем же, что и вчера. Девушка села на не заправленную кровать и откинулась спиной назад — сегодня предстоял очень важный день, а она, дура такая, про это забыла. Сегодня должна быть финальная тренировка, после которой будут видны результаты: возьмут ли её в предвестники или нет.       Девушка начала медленно собираться — сначала сходила в душ, потом высушила отросшие длинные белые волосы, заколола их в низкий пучок и повязала лентой. Тело болело от ночи, проведенной в сидячем положении, она совсем не выспалась и буквально падала на ходу. Главное, чтобы это не отразилось на тренировке и её результатах.       Через три дня, если все пройдет хорошо, Бернадетт станет предвестницей. То, к чему она так долго шла скоро наконец-то станет реальностью. Девушка балансировала на грани между невозможным и возможном. В этот факт даже не верилось. Её наконец-то допустят к серьёзным заданиям, ведь единственная её работа заключалась в бесконечных тренировках и единождым случаем борьбы с теми самыми самозванцами. Что ж, те самозванцы и правда были первыми и единственными, ведь после этого задания её не очень-то и охотно выпускали из дворца.       Бернадетт усмехнулся своим мыслям — бояться что ли, что она умрет? Ничего, как-нибудь выкарабкается — не впервой. Девушка выскочила из своей комнаты за десять минут до начала тренировки, держа в руках оружие, которое ей наконец-то позволили хранить у себя в комнате.       Она завернула за знакомые углы, видела знакомые витражи и виды из окон. Совсем скоро девушка оказалась на тренировочной площадке. Она находилась на улице — собрались практически все предвестники, кроме опаздывающего Пульчинеллы. Синьора сидела в рядах наблюдающих, строго смотря на Бернадетт. Она обязана была справиться.       Девушка поймала взглядом Царицу. Госпожа сидела рядом с Педролино, впрочем, как обычно, и наблюдала за суетливостью Бернадетт, которая хоть и не мерзла, пыталась согреться. Это у неё приобретенное от людей, живущих рядом с ней. Вообще, Бернадетт изредка забывала дышать. Сама девушка заметила это совсем недавно — неужели они и вправду схожи с этим заносчивым Скарамуччей?       Вскоре, все предвестники расселись по местам, укутываясь в шубы и молча наблюдая, оценивая Бернадетт. То, как она держится перед началом испытания, смотрели на её чуть подрагивающие руки, наблюдали за каждым движением. И вправду коршуны.       Бернадетт встала в середине тренировочной площадки, готовясь к бою. Девушка приняла боевую позу и взглядом наблюдала за всей площадкой, везде ожидая подвоха от каждого наблюдающего солдата Фатуи, а тем более от предвестников. Изо рта шёл холодный пар, сердце стучало где-то в ушах. Рядом с Бернадетт лежало её оружие — меч и лук со стрелами. И тут, внезапно для себя, девушка заметила схожесть оружия с её недавным кошмаром — наконечники стрел были помечены разными цветами. Синий, жёлтый и красный. Она заинтересованно взяла в руки одну из стрел, с красным оперением и покрутила ее, рассматривая. Вроде бы, ничем не отличается от обычных ее стрел, но что-то было в этом оперенном наконечнике особенное. Для чего их пометили?       Бернадетт вновь оглядела всю площадку, из-за спины смотря на сидящих предвестников, что продолжали ее оценивать. Девушке даже показалось, что они что-то записывают. Она хмыкнула и подняла с земли лук, решая не рисковать и использовать обычные стрелы, без цветных наконечников.       Девушка встала в стойку, успела взглядом поймать летящие в нее снаряды и отскочить с места, иначе бы снаряды не оставили от неё живого места. Бернадетт догадалась сразу — снаряды со взрывчаткой. Неужели так и убирают непригодных для службы кандидатов в предвестники?..       Она держалась ближе к ограждениям, пока место, где девушка стояла пару секунд назад, полыхало от угодивших в него снарядов. Девушка передвигалась быстро и не забывала отстреливаться от ещё нескольких порций маленьких взрычаток, которые успевали взрываться в воздухе, не попадая на землю и соответственно в будущую предвестницу. Скоро должна была начаться фаза с прямым боем и от этого становилось жутко, так жутко, что бежали мурашки по телу.       Но Бернадетт не забывала — у нее есть свои козыри в рукаве. Закончив беготню по тренировочной площадке, девушка остановилась подальше от огня, который все еще пылал в центре, но и близко к дверям, которые вскоре должны были открыться и оттуда посыпятся враги.       Захваченных хилличурлов, Фатуи иногда использует в качестве тренировочного материала. И это был как раз тот самый момент, когда можно было пускать монстров в атаку. Бернадетт было больно думать о том, что ей придется убить захваченных, ни в чем неповинных хилличурлов, ведь она прекрасно знала что они — бывшие люди, которые застряли в агонии между явью и мороком.       Двери постепенно открылись и девушка решила использовать стрелы с красным наконечником. Взяла в руки стрелу, натянула тетиву, прицелилась… И выстрелила!       Хилличурлы взорвались, подлетая над землёй мёртвыми телами, а после падая на землю остатками бездушных туш. Бернадетт откинуло на несколько метров от взрыва, прокатило по земле. Девушка чуть привстала на локтях — падать было рано. Спустя пару секунд отдыха и удивления предназначения стрел, она поднялась и снова увидела бегущих в ее сторону монстров. Девушка отбросила лук, тот улетел ближе к ограждению, и Бернадетт обнажила свой клинок. Бросилась в бой, разрезая и кромсая монстров. Она старалась бить их быстро и в места, от которых обычный человек умирает сразу, чтобы те не мучались, истекая кровью.       Параллельно продолжали сыпаться снаряды, выжигая поле боя и тушки хилличурлов вспыхнули, словно факелы, и начинали гореть. Бернадетт сдавленно выдохнула, задыхаясь от запаха гари и битвы, от переизбытка кислорода на открытом пространстве — в общем, соединилось все.       Когда все хилличурлы были повержены, и даже шамачурлы, девушка рухнула на колени, продолжая задыхаться. Хоть воздуха было и много, ей не хватало, словно кто-то сидел у неё на груди и не давал дышать. Она закашлялась, отбросила меч и оперлась руками о сожженую землю, которую медленно начал накрывать снег, крупными хлопьями оседая на треноровочной площадке. Девушка услышала аплодисменты — неужели этот ад наконец закончился? И почувствовала то, как её берут под руки и куда-то тащат. После этого, она потеряла сознание.

***

      Бернадетт проснулась в своей кровати, переодетая в чистую одежду, не сожженую от снарядов и не грязную от земли и крови. Она с трудом повернула голову, огляделась и увидела на себе красный плед. Девушка улыбнулась, вспомнив о Панталоне и его кабинете, где всегда приятно пахло кофе и дорогой мебелью. Спустя пару минут, дверь открылась, впуская в комнату запах роз и льда — его обладательницей была Синьора. Женщина вальяжно прошла в помещение, села на стул рядом с кроватью и скрестила руки на груди, чуть прищурившись.       — Ты справилась. Молодец, — наконец-то произнесла наставница, — Теперь ты предвестница. Дальше — только формальности, — Бернадетт улыбнулась, вытащив руку из-под одеяла и потянулась к Синьоре. Женщина протянула руку в ответ и пожала её, — Поздравляю, коллега.       Когда Синьора вышла, Бернадетт чуть присела на кровати, но тут же легла обратно, чувствуя сильное головокружение и через чур ослабленное тело. Девушка прикоснулась к пледу, аккуратно погладив его чуть шершавую ткань. Кажется, плед был довольно старым, так сказать, долгожителем, и вероятнее всего, тот кто сюда его принёс, привёз плед со своей родины. Бернадетт тепло улыбнулась, словно наяву почувствовала на себе взгляд змеиных глаз…       Был странный факт — тело Бернадетт было расслаблено так, словно она проспала не пару часов, а несколько лет. И в голове было пусто. Плохих мыслей не осталось, все куда-то улетучелись. Пропали переживания, пропали сомнения — осталось лишь вселенское спокойствие. Девушке это не нравилось — что-то было не так. Как будто она блаженная.       Какой препарат (а ей точно что-то вкололи) может давать такое расслабляющее действие?       До девушки доходило долго, но в итоге сведя все умозаключения к одной точке, Бернадетт вслух произнесла:       — Морфлинг.       Морфлинг — сильное болеутоляющее и притупляющий адекватные эмоции препарат, который используют в качестве обезболивающего при лечении серьезных трамв или эмоциальной нестабильности солдатов Фатуи. Он притупляет эмоции, а главное — притупляет боль, спасая раненного или умирающий в моральных терзаниях мозг. Морфлинг доступен только в Заполярном дворце и используется для лечения серьезных трамв или когнитивных нарушений. Какое-то небольшое количество солдат Фатуи все-таки может сойти с ума, и тогда за дело берётся этот препарат. Но проблема была в том, что в особо сильных дозах и при частом употреблении (перорально или внутривенно) морфлинг вызывает тяжёлую зависимость и несколько дней без него для человека с тяжелой стадией зависимости, могут стать последними.       Бернадетт словно вновь задыхалась, словно находясь не в помещении, а на той площадке, где пахло гарью, смертью и выжженной землёй. Она закашлялась и пытаясь вернуть себе самообладание, глянула в окно, наблюдая за мерно падающим снегом и считая практически каждую снежинку. Все те, кто поражен действием морфлинга рано или поздно погибали. Что если это как-то влияет на Самоцвет? Что если Бернадетт подсядет на наркотик и больше с него не слезет?       Девушка вдохнула и шумно выдохнула. За морфлингом следит Дотторе, ведь на самом деле это его детище, и Бернадетт была уверена в том, что он и сам иногда его принимает. Но она же — это другой случай! Ей, с новоиспеченным статусом предвестницы, уж точно не нужна была зависимость.       Бернадетт откинулась назад, подхватила плед и накрылась им с головой, стараясь спрятаться от нахлынувших волной проблем. Действие морфлинга ещё не закончилось, это чувствовалось в её подрагивающих руках, в расслабленном до состояния желе мозге.       Девушка не нашла ничего лучше, чем просто уснуть, пока препарат все еще работает. Бернадетт закрыла глаза, все еще лёжа под одеялом и довольно быстро уснула.

***

      Она открыла глаза на рассвете. Снег за окном искрился, танцуя бликами на стекле. Внизу уже пробуждались первые работники, а Бернадетт все наблюдала за происходящем на улице, не в силах подняться с кровати. Сегодня важный день — а тело все ватное, и не встать, черт побери. До девушки доходили обрывки воспоминаний. Вчерашний бой, приход Синьоры и красный потрепанный плед. А плед-то, все еще лежал здесь, только чуть смятый и ещё более потрепанный, чем прежде.       Спустя около десяти минут наблюдения, Бернадетт откинула одеяло и поднялась с кровати. Она потянулась, мышцы требовали нагрузки, как это обычно у нее бывает после долгого сна. Девушка шла к ванне, чтобы привести себя в порядок, шлепая босыми ногами по полу. Выглядела она не очень — глубокие синяки под глазами, чуть подрагивающие руки и даже дергающийся глаз. Бернадетт прижала ладонь к глазу, пытаясь остановить его несанкционированное подрагивание. Она выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и включила воду в раковине. Скоро за ней должны были зайти — а она все еще не привела себя в божеский вид. Мда, сегодня понадобится и вправду много косметики…       Прошло около тридцати минут, прежде чем Бернадетт вышла из ванной в нормальном виде. Мокрые волосы струились по спине, прилипая к бледной коже лопаток, разноцветные глаза смотрели на мир свежим взглядом, руки перестали дрожать. Девушка встала перед зеркалом и молча скинула полотенце, рассматривая своё обнаженное тело. Куча шрамов, грубые от лука и тетивы ладони и пальцы рук. Самым примечательным был шрам, идущий от плеча, переходящий на ключицу и чуть на грудь, неровными краями буквально порвав кожу и прожевав в тот день кость.       Это была её первая тренировка с Капитано — тот рубанул её мечом по плечу, а Бернадетт не успела увернуться. Было очень-очень много крови. Но не больно — ни боль, ни морозы Снежной не могли добраться до её сердца, до её души. Ведь душа была отдельна от тела и скрывалась пурпурными переливами в самоцвете, что стоял на комоде рядом с зеркалом. Ей не будет больно — лишь останутся следы.       Бернадетт услышала стук в дверь. Она подбежала к своему халату, который лежал на кровати и быстро накинула его сверху. Девушкам услышала еще один настойчивый стук — кажется, пришла её команда подготовки к церемонии, которую ей выделила Синьора, но на пороге стоял совсем иной гость.       — Привет… Оу, — в дверном проёме застыл Панталоне, окинул её быстрым взглядом змеиных глаз, особенно задержавшись на чуть приоткрытой ключице и шраму, который Бернадетт недавно осматривала. Девушка неловко улыбнулась и пропустила мужчину в комнату.       — Ты пришёл за пледом? — спросила она, проходя вглубь помещения и передавая плед предвестнику. Девушка убрала волосы с одного плеча, ткань халата на котором уже намокла, перекинула их на другое…       Панталоне засмотрелся. Смотрел на её пальцы, на влажные волосы, смотрел на её шрам и очертания фигуры… Мужчина потряс головой, словно вернулся из мира созерцания, и своевременно ответил на вопрос:       — Нет, не только. Пришел пожелать тебе удачи, — Бернадетт улыбнулась и подошла чуть ближе, встала напротив, заглянула в глаза, заинтересованно рассматривая зрачки, словно у кота, чуть приоткрыв губы. Что ж, теперь они квиты.       Девушка смущенно отвернулась и скомкано произнесла:       — Да… Спасибо, Панталоне. Ну, встретимся на церемонии? — мужчина кивнул и тоже отвёл взгляд от её лица, но в последний раз особенно сильно засмотревшись на тонкие губы.       Дверь закрылась и не успела Бернадетт выдохнуть после такого головокружительного контакта, в комнату вихрем ворвалась команда подготовки, состоящая из трёх девушек…       

***

      Вскоре, Бернадетт была готова. Девушка твёрдым шагом шла к главному тронному залу, где обычно Царица встречала гостей государства или же где происходило назначение в предвестники. Её ждет новый титул — считай, новая жизнь, новое имя… Она старалась прогнать все сомнения прочь, держаться особняком, но в подрагивающих руках выдавалась её обеспокоенность. Вроде, там будут все те, кого она так хорошо знает, ведь предвестники её друзья и даже, можно сказать, семья.       Волновала также встреча с Её Величеством Царицей и Педролино. Но Бернадетт знала — никто не даст ударить ей в грязь лицом, ведь иначе Синьора не оставит от неё и мокрого места… Девушка мысленно усмехнулась.       Она проходила по столь знакомым коридорам, смотрела в знакомые витражи, наблюдала за суетой работников дворца. Новый титул. Новое имя. Новая жизнь.       Бернадетт шла и прокручивала в голове, то что должна была сказать, но из-за волнения все моментально забывалось. Совсем скоро, она подошла ко входу в тронный зал. Наверное, уже все собрались. Панталоне тоже там. Он пришёл поддержать — это уже радует, значит не все в нём лишь холодные расчёты и кровавые деньги, заработанные для Снежной на крови регионов Тейвата.       Дверь открылись — в лицо ударил яркий свет от окон и Бернадетт увидела стоящую вдалеке спиной Царицу и стоящих по бокам предвестников. Всех до одного, хаха. Когда остальные гости церемонии, коих было не так много, отдали честь госпоже, Бернадетт начала движение к трону. Там, где лежал её глаз порчи, там, где лежал её мундир предвестника и знак Фатуи…       Девушка шла аккуратно и осторожно, боясь упасть или споткнуться — этого никак нельзя было допустить. На нее смотрели. За ней наблюдали. Оценивали её будущие подчиненные…       Новый титул. Новое имя. Новая жизнь.       Бернадетт словно дикий затравленный зверь прокручивала эти слова в голове, а сердце все не унималось стучать о ребра, как закрытая в клетке птица. Девушка опустилась на одно колено рядом с Царицей и не смела поднять глаз на госпожу, но так хотелось… Она приложила ладонь в перчатке к сердцу и все-таки смогла поднять взгляд на Её Величество.       Женщина потянулась за знаком Фатуи, пристегивая его к форменной шубе. Бернадетт чувствовала её ледяные руки даже через слои одежды, чувствовала на себе её взгляд, ловила носом летящие от госпожи снежинки… Не помогал даже       горящий свободно огонь рядом с троном — тепло просто не долетало до них.       — Клянëшься ли ты защищать цели Фатуи своей кровью и сердцем?       — Клянусь.       — Клянëшься ли ты бороться до самого конца?       — Клянусь.       — Клянëшься ли ты отдать мне свою жизнь?       — Клянусь, ваше Величество.       Бернадетт поднялась с колен и встала рядом с Царицей и украдкой посмотрела на женщину рядом с собой.       — Назначаю тебя двенадцатой предвестницей. Даю тебе имя Ковалье и статус Фортуны, — произнесла Царица. Бернадетт смогла лишь кинуть, грозясь потерять сознание от волнения.       Теперь она — Ковалье.