Во всём виновата Грейнджер

Гермиона чувствовала, как по её волосам нежно двигается чья-то ладонь. Эти движения пробудили в памяти воспоминания из детства, когда мама ночью приходила её успокоить после тяжёлого кошмара, который её так часто беспокоил. Сквозь тяжёлый сон она слышала приятный успокаивающий голос, но не могла разобрать слов, словно они превращались в какую-то музыку, что её снова убаюкивала. Девушка почувствовала запах: тонкий, цветочный, смешанный с водной свежестью, и растворилась в нём. Ей мерещилась водная гладь с белыми цветами, такая прозрачная, что можно было рассмотреть разноцветные гладкие камешки на дне. Внезапно Гермиона ощутила невесомость, словно находилась где-то в воздухе и парила, погружаясь в небытиë. Картинка изменилась, и теперь она видела чистое голубое небо с пушистыми лёгкими облаками, а водная гладь была далеко внизу, отдаляясь и превращаясь в маленькую точку. Голос становился тише с каждой секундой и вскоре вовсе исчез, а ощущение от тёплой ладони всё ещё оставалось. Это странное состояние продолжалось какое-то время, но сознание наконец побороло иллюзию и начало возвращаться к Гермионе. Темнота стала дребезжать и тонкий лучик света стал проявляться, пробивая брешь в этой тёмной стене. Обоняние вернулось полностью, а воспоминание о цветочном аромате оказалось выдумкой. Девушка начала чувствовать спёртый, немного травяной запах, тëплый и не свежий. Гермиона распахнула глаза и удивилась, что свет, который мерещился, был тоже выдуманным, а место, где она находилась, было в полнейшей темноте. Лишь из окна проливался лунный свет, с серебристым свечением. Она тяжело выдохнула и почувствовала, что ей трудно дышать. Безумно хотелось на свежий воздух. Девушка пошевелила кончиками своих пальцев, ощущая собственные ноги, и это подарило ей некую надежду на свободу. Гермиона обрела контроль над собственным телом, память была ясна, и она осознавала, что с ней всё в порядке. Картинки в голове перелистывались с бешеной скоростью. Она вспоминала события прошедших дней и всё, что с ней происходило, её решения, поступки и Паркинсон. Эти зелёные безумные глаза, дрожащие руки, истеричный смех, подвал замка, в котором она находилась и сильный запах лилий. Гермиона потянула руки к своему лицу и потёрла его, после запуская кончики пальцев в свои волосы. Она начала медленно массировать кожу головы. «Вероятно я нахожусь в Мунго, что-то пошло не так, что-то пошло не так», — она повторяла одно и то же мысленно, продолжая массажные движения по росту волос. Внезапно она услышала, что кто-то закашлял, где-то справа от неё. Шевеление, шорох и скрип кровати. Определённо, кто-то был рядом с ней в одном помещении. — Кто здесь? — напряжённо спросила Гермиона, и тишина. Никто не ответил. Девушка повернулась в ту самую сторону, чтобы разглядеть. Но свет из окна туда практически не попадал, и этот угол оставался погруженный во тьму. Гермиона не могла различить кто же там находится: предмет или человек. И вот снова шорох. Нет, там определённо кто-то есть. — Мы находимся в Мунго. В палате ты провела семь дней и столько же в отключке. С возвращением, Грейнджер. Гермиона открыла рот и перестала дышать, словно она проглотила слова, и, как только воздуха стало не хватать, она выдохнула. Девушка интенсивно задышала носом. Она узнала этот голос, нотки были другие и интонация стала мягче, он был расслабленным, уставшим, но это был определённо он. — Узнала, — утвердительно ответил мужской голос. — Это хорошо, что ты меня узнаёшь. Удивительно, но мне приятно. — Что ты тут делаешь? — неуверенно спросила она. — То же что и ты. Что можно делать в палате Святого Мунго ночью на этой совершенно неудобной кровати? — Это понятно, — раздражённо проговорила девушка. — Что с тобой случилось? — Проклятие, — спокойно ответил он. — А со мной? — Тоже. Дверь скрипнула и свет из коридора пролился в эту небольшую комнату. Жёлтое свечение притянуло взгляд Гермионы и она вгляделась. Сначала картинка была расплывчатой, но, сфокусировавшись, девушка увидела знакомое встревоженное лицо в круглых очках. — Гарри, — обрадовалась она. Гермиона резко села на кровати и почувствовала надвигающийся приступ тошноты. В виске что-то затюкало, словно в одно и тоже место кто-то стучал чем-то абсолютно тупым. Боль была неприятной, монотонной. Коснувшись кончиками пальцев своего виска, девушка зажмурилась. — Гермиона, ты очнулась! Но что с тобой? — Гарри распахнул двери и подошёл ближе. — Нужно срочно позвать целителя, — парень засуетился и выскочил туда, откуда вошёл, оставив дверь открытой. Гермиона резко откинулась на подушку и почувствовала, как её тело затягивает куда-то вниз. Свет, проливающийся из коридора задрожал, тошнота поступала всё ближе и ближе, и, закрыв глаза, она почувствовала, что куда-то поплыла, а в её сознании начали меняться картинки. Девушка слышала голоса в коридоре, шаги и внезапно ощутила, что рядом кто-то есть. Над ней кто-то склонился, касаясь её плеча. Она сделала глубокий вдох и наступила темнота. Гермиона Грейджер отключилась.

***

— Что ты ей сказал? — мужской голос дрожал от волнения. — Я тебе уже сказал, что я ничего не говорил. Мы обмолвились несколькими словами. — Я просил тебя не начинать никакого диалога, ничего не говорить. Её нельзя беспокоить. Семь дней, Малфой, семь дней она провела без сознания. Она же даже не помнит, что с ней произошло. — Она в своём уме, Поттер, хватит кудахтать. У меня сейчас разорвётся голова от твоей болтовни. Она помнит все события и ей просто нужно объяснить! — Как? Как можно объяснить то, что с ней произошло? — Моя вина в этом? — голос Драко становился выше. — Нет, я не хотел этого сказать. — Ты хотел это сказать! Ты хотел обвинить в том, что мы с мамой влезли в это дело. Мерлин, если бы, Поттер, ты был бы компетентен, то в твоём отделе не могло произойти то, что произошло. Почему сотрудник из другого отдела влез в это расследование? Да, в конце концов, одна девушка погибла и Грейнджер могла также пострадать, и это чудо, что случилось всё иначе. И теперь ты хочешь обвинить в том, что мы сделали что-то не так? — Прекрати орать! Ты её разбудишь, посмотри она ещё слаба и ей нужно восстановиться. В конечном счете я не знаю как это объяснить, — голос парня начал срываться. Гермиона начала слышать звуки, звуки превращались в слова, после — в предложения, и с каждым новым словом она узнавала интонации. Голоса становились знакомыми. Резко распахнув глаза, девушка сконцентрировалась и увидела силуэт, который мельтешил из угла в угол по этой небольшой комнате. Она слышала его голос, его срывающийся до визга голос. Гермиона увидела, как силуэт поднял ладони и взъерошил свои волосы, а потом это знакомое движение: парень снял очки и начал протирать их футболкой. Гермиона фыркнула и заговорила: — Гарри, прекрати мельтешить. У меня от этого вида снова случится приступ тошноты. — Гермиона, — он резко подошёл к ней и так же резко сел на кровать, от чего Гермиона застонала. — Ну я же просила. — Ну и кто там беспокоился о её состоянии? Я же тебе сказал, прекрати мельтешить, кудахтать. Нам надо просто собраться с мыслями и поговорить. — Но не сейчас же, Малфой, — Гарри устало посмотрел на Гермиону и вскинул свои ладони на уровне своего лица, встретившись с её серьёзным взглядом, он уронил своё лицо в ладони. У Гермионы было ощущение, что он захныкал и девушка знала, что эта имитация звуков говорит о том, что он не знает что делать. Гарри делает так часто, когда не находит слов. — Который час? — Час ночи и я хочу спать, но этот тип не даёт ни мне, ни тебе. Он говорил о том, что это я тебя разбужу, а в итоге сделал это сам. Шёл бы ты домой Поттер, к жене, —раздражённо ответил Малфой с другого конца комнаты, вероятно, со своей собственной койки. — Гарри, ты что здесь сидел всё это время? Как вообще тебя пустили в такое время суток? Дурдом, — устала произнесла девушка. — Ну, а как? Скажи, как я мог уйти и оставить тебя здесь с ним. — С ним? — удивилась Гермиона. — Я же в Мунго, как и Малфой. Последний хмыкнул. — Да, ты в Мунго, а ты всё помнишь, что с тобой произошло? — Гермиона уверенно кивнула. — Но ты не всё знаешь, — он задержал дыхание и задрал указательный палец вверх, хотел что-то сказать, но слова словно исчезли, он потерял мысль. Гарри снова застонал, встал с кровати и начал ходить взад вперёд по комнате, сотрясая воздух ладонями. — Гарри ты можешь мне объяснить, что происходит? Это просто невозможно. Я не хочу снова упасть в обморок, отключиться и очнуться от твоих воплей. Я помню всё, что со мной происходило и я помню, как... — и она резко замолчала. — Что? — спросил Гарри остановившись. — А Малфой точно должен слышать всё, что я сейчас скажу? — В смысле? — Гарри не понял. — Ну о том, что со мной произошло с некой нашей знакомой, которая... Гарри выдохнул. — Гермиона, Малфой в курсе этого дела, он знает всё, что касается Паркинсон и даже больше. Гермиона кивнула. В её голове начали зарождаться мысли, часть этих мыслей пугала, часть она пыталась разогнать, а маленькая часть начинала грызть её изнутри, создавая сомнения, смятение и внутреннюю панику. Сжав свои ладошки она выдохнула и спокойно сказала: — Давай ты сейчас мне расскажешь вкратце и мы попрощаемся до утра. Ты уйдёшь домой Гарри, и это ненормально, что ты проводишь здесь своё время. То время, что должен тратить на сон. А мы с Малфоем просто ляжем спать. Завтра мы во всём разберёмся, ну пожалуйста, Гарри. Она увидела как парень остановился и подошёл к ней на несколько шагов. Долгое, тяжёлое молчание, нависшее над ней, и ей снова становилось тяжело дышать. Гермиона смотрела на Гарри, но его лицо было серым, и лишь небольшое свечение из окна выхватывало его из мрака. Она видела, что он необычайно бледен. Девушка пыталась разглядеть его эмоции, но не хватало света. Гарри начал говорить, пытался объяснять, но слова выходили тяжело и получалась бессвязная, непонятная речь. Гермиона продолжала вглядываться в друга и видела, как он нервничает, делает хаотичное движение руками, передвигается по комнате, резко останавливался. А из того, что он сказал, она не поняла ровным счётом ничего. И от этого начинала сильнее нервничать сама, предчувствие говорило ей, что что-то здесь не так. Девушка попыталась вспомнить события самостоятельно, но всё заканчивалось воспоминанием: как Пэнси Паркинсон заливисто смеялась, размахивая руками и что-то крича ей о том, что та никогда его не получит. Что она его единственная любовь, любовь всей его жизни. Паркинсон зажигала свечи, а Гермиона была в подвешенном состоянии, перетянутая какими-то лианоподобными верёвками. Она даже помнила, как из её носа капала кровь, голову будто сжали тисками, а дальше густая темнота. А потом это странное пробуждение, ощущение запаха, нереальные сны, и голоса Гарри и Малфоя. А ещё прикосновение её мамы, она знала то, что это иллюзия: ведь мама к ней прийти не могла. Из мыслей её резко выдернул Малфой. — Поттер, замолчи, невозможно тебя слушать. Из того, что ты сказал непонятно ровным счётом ничего. Так получилось, Грейнджер, что моя мама проследила за Паркинсон, потому что подозревала в том, что она собирается совершить покушение на тебя. Эту предысторию, если захочешь, тебе расскажут позже. Она нашла тебя в бессознательном состоянии, справилась с Паркинсон и была вынуждена надеть на твоë бездыханное тело свой кулон, артефакт, Грейнджер. Благодаря нему она связала тебя своей магией и аппарировала вместе с тобой в Малфой Мэнор, а дальше подоспели наши бравые Авроры, которые во главе с Поттером ликвидировали нашу шайку. Тебя и маму поместили в Мунго, через пять дней присоединился к вам я. Потому что кулон, который надела тебе мать, принадлежит мне. И это я подпитывал тебя магией, и это моя магия исцеляла тебя. А мама была лишь связным элементом до тех пор, пока не появился здесь я. Грейнджер, тебе всё понятно? — слова стали словно ватные, Гермиона перестала слушать, а комната начала расплываться. В голове девушки начали появляется картинки, обрывки из книг, которые она читала давно об артефактах, связующих медальонах, кольцах и подобном, что часто можно было встретить у чистокровных семей. И все эти вещи связывали магов и, как правило, обручали между собой, закрепляли некий союз. Сильный звон в голове нарастал, у неё онемели кончики пальцев и пересохло во рту. Девушка расслышала, что Гарри что-то сказал, почувствовала, как он дотронулся до неё и уловила знакомый запах. Она узнала бы его из тысячи. Так пах Гарри, её лучший друг. Гермиона ощутила, как вторая ладонь Гарри легла на плечо и он встряхнул её. Снова голос Малфоя, и она закрыла тяжёлые веки. Густая темнота, звон и больше ничего, даже рук Гарри она больше не ощущала.