Стараться забыть кого-то — значит все время о нем помнить.
***
Почему спустя столько времени, столько событий и людей ничего не изменилось? Почему изменился он, изменилась я и целый мир вместе с нами, но всё как всегда… И то, что между нами, то, чего сейчас вроде как и в помине нет, как всегда доводит до такого…
В последний раз, когда они виделись девушка стояла точно также. И, кажется, тогда она думала, что не сможет дышать, что задохнётся…
***
Надышалась…
Это первая мысль, которая посетила девушку, когда та поняла, что плачет. Осознание этого вызвало горькую усмешку. Всё нутро сжалось, тело начало потряхивать.
Она плакала, и плакала не переставая. Странно, но это было такое обыденное для
Них состояние: они, как всегда, молчат о наболевшем, она, как всегда, плачет, а он такой, как всегда, недосягаемый. И не понятно: то, что
Они никак не поменялись вызывает теплые чувства или кромсает нутро на мельчайшие кусочки… По крайней мере, это вызывает болезненное спокойствие.
— Почему? — могло показаться, будто вопроса и не было. Будто это слуховая галлюцинация, обман. Так тихо было произнесено.
— Так было правильно. Ты же умная девочка, должна это понимать.
От его наглости у неё не хватало слов. Казалось, что даже
слёзы перестали течь. Настолько огромен сейчас был гнев, который увеличивался с каждой минутой пропорционально охватывающему его спокойствию.
— Да, как ты вообще… Что ты о себе возомнил? — а. Нет.
Не перестали.- Какое нахер «правильно»?
Девушка рыдала. Её щёки горели, а взгляд был таким безумным, что, когда Осаму всё-таки
отважился посмотреть на неё впервые за три года и семь месяцев, он не смог сдержать тяжёлого вздоха.
— Почему ты хотя бы сейчас не можешь сказать мне правду? Хотя бы один раз в жизни открыться мне? После всего того, что ты меня заставил пройти ради тебя! — кричать на кого-то никогда не было в её характере, но с этим мужчиной она привыкла переходилть рамки того, что было её «нормой»,
Они их когда-то стёрли подчистую.
То, как долго она кричала на него, позже девушка так и не смогла вспомнить. Позже она вспомнит, что кричала на него, обзывала, била руками туда, куда только могла дотянуться. А он сидел и смотрел. Смотрел на неё и улыбался…
Она наверняка сейчас выглядела истерично и безумно как никогда, потому что карие глаза смотрели прямо в её так, будто ему действительно жаль её. Будто она действительно когда-то была частью хоть чего-то в его темно-серой душе…
Вот только у него нет души…
— Почему ты меня так ненавидишь? — так надрывно. И ей самой становиться страшно, что она сошла с ума и больше никогда не сможет прийти в себя.
— Не неси чушь. — Дазай горько усмехается. — Ненависть была бы слишком простым чувством, чтобы я смог тебя оставить и уйти.
— Почему ты не сказал, что жив? Я…Мы думали, ты мертв.
Я думала, что больше никогда не смогу дышать.
— Ты предатель,
милый.
— Этот факт останется, как всегда, между нами,
милая.
Тогда ты остался жив, а я умерла.
— Я в тебя верил. Ты справилась. Ты жива и это главное, — будто он, как и раньше, мог читать её мысли.
От этого наваждения слёзы опять начали застилать глаза. Так было всегда между ними: она говорила ему слишком много и слишком искренне, но зачастую недостаточно; он говорил слишком много и слишком фальшиво, но зачастую попадал в точку.
Молчание затянулось. Прошло, наверное, больше часа, а они всё сидели неподвижно на краю крыши и смотрели вдаль. Тишина. Это казалось таким уютным и родным. Мужчина и женщина словно замерли, боясь спугнуть то, чего и так у них никогда не было.
— Мне страшно…- шёпот, который прогремел как выстрел.
— Мне жаль.
— Я любила тебя.
— А сейчас?
— Я люблю тебя.-пуля, промчавшаяся на всей скорости, попала. И задела обоих.
— Мне жаль.
Эти слова, произнесённые мужчиной, который умер три года и семь месяцев назад, были последними, что услышала женщина прежде, чем он снова ушёл. Казалось, что всё случившееся на крыше — плод её фантазий, потому что
Он исчез также неожиданно и эфемерно, как и появился.
В этом весь он. Осаму Дазай.
Бывший член Портовой мафии. Бывший сотрудник Вооруженного Детективного Агентства. Её друг и любовник. Жизнь и смерть.
Её тот, кто никогда не принадлежал ей. Тот, чьё имя она старалась забыть на протяжении трёх лет и семи месяцев. И тот, кто, уходя, так и не осмелился сказать, что из всех людей на этой планете он пришёл только к ней, чтобы попрощаться навсегда. Потому что теперь
Ей предназначалось жить, а Ему — умереть.
***
Придя домой девушка пробудет в жутком припадке ещё трое суток, следующие пару дней она проведёт в компании алкоголя и сигарет, а ещё неделя потребуется ей на то, чтобы, лёжа в кровати и тупо пялясь в потолок, решить для себя, что это был очередной кошмар. И, когда, она через месяц осмелится подняться на ту крышу, на которой впервые с ним увиделась и в последний раз с ним не успела попрощаться, она поверит в то, что
Он три года и семь месяцев назад умер, а недавно ей приснился один из прекраснейших снов.
***
Чёрт. Теперь, кажется, снова нужно учиться дышать…
