Здесь обитают кошки

      Образовавшуюся паузу Иван Иванович Иванов использовал в личных целях: поспал; с точностью до сантиметра измерил помещение шагами; умылся, используя исключительно подручные средства; подшил воротничок; потренировал хоровое пение йодлем; несколько раз собрал-разобрал свои карманные хроно-часы на скорость, из-за чего те пришли в полную негодность; сорок минут простоял на руках, тренируя выносливость. И это всё меньше чем за час! После чего, наконец, встало солнце, которое и оторвало Ивана Иванова от просиживания штанов.       «Работа зовёт!» — подумал он, будучи настроен предельно решительно, и начал собираться.       После недолгих раздумий вещи в съёмной комнате хроно-журналист решил не оставлять, даже свои ещё не до конца высохшие туфли из жёлтого кожзама. Не то чтобы Иван Иванович не доверял столь замечательным хозяевам как Иванохотеп и его жена — при необходимости он бы и жизнь им свою доверил, но такой необходимости не было.       Вооружившись тростью, отряхнув фетровую шляпу, прикрывающую необъятных размеров лысину и поправив перед выходом галстук-бабочку, хроно-журналист двинулся в путь. Иванохотеп его уже ждал, причём с подарком: в руках он держал традиционный головной убор древних египтян — угольно-чёрный цилиндр с красным бантом.       — Держи, это тебе Наташепсут сшила, пока ты отдыхал, — протягивая головной убор, улыбаясь во все свои десять зубов, наглядно демонстрирующих, что со стоматологией в Древнем Египте всё было не очень хорошо, сказал оператор бетономешалки.       — О! Она ещё и рукоделием занимается?       — Конечно! А что ещё делать долгими зимними египетскими вечерами?       — Но позвольте, сейчас же лето, да и совсем не вечер.       — А она закрыла глаза и выключила отопление.       Подивившись её находчивости, Иван Иванович решил сразу же примерить подарок и даже без всякого зеркала установил, что тот пришёлся ему в самую пору. Он сильно обрадовался неожиданному, но приятному приобретению. Хроно-журналист решил как-то отблагодарить своего друга, и у него как раз имелся подходящий подарок: накануне хроно-путешествия жена принесла ему пару билетов в театр.       — Спектакль «Лебединое озеро» на следующей неделе в «Большом», — презентовал ответный подарок Иван Иванов. — Закрытие сезона. Такое лучше не пропускать!       Иванохотеп растерянно на него посмотрел, но билеты всё же взял.       «Похоже, они с женой не большие любители Чайковского», — заключил Иван Иванович. — «А возможно, и театра вообще».       Закончив обмениваться подарками, любезностями и респираторными заболеваниями, они двинулись в путь.

***

      Посёлок городского типа Мемфисовка днём был также прекрасен как и ночью, только видимость была лучше. Жизнь здесь кипела очень неторопливо, даже медленно, без излишней суеты и шума. Народу на улицах было не сказать чтобы много, но все чем-то занимались или хотя бы принимали важный, занятой вид, когда мимо них проходил хроно-журналист в сопровождении своего гида.       Глядя на всё это, Иван Иванович мгновенно вспомнил слова про «не сезон» и решил поинтересоваться на эту тему.       — Ну так, это, того — дача, вахты, — развёл руками Иванохотеп. — Вон, в этом году подряд море копаем! Платят, — он выразительно присвистнул, — только работа не из тех, где сидеть сиднем надо, не-е-е. По двадцать шесть часов в день наши работают, без перекуров и выходных, девять дней в неделю — такое не каждый выдержит.       — А почему вы, уважаемый, не там? Не заинтересовались? — осторожно, так, чтобы не обидеть, осведомился Иван Иванов.       — У меня и так работа есть, скоро как раз до неё дойдём. Покажу тебе нашу стройплощадку.       — Ну а как же дача, огород, вот это вот всё?       — Ай, ну его. Картошка эта, тыква, помидоры, кукуруза, — пренебрежительно отмахнулся оператор бетономешалки, — не люблю я этот импорт. Не нашенское это, тьфу! Хоть бы их и не было! Вот огурчики малосольные — вот это вещь, это по-нашенски, по древнеегипетски!       Тем временем, попетляв по улочкам и вдоволь насладившись их дневным ароматом, они вышли на площадь, расположенную перед величественным зданием из белого камня, с множеством статуй, колонн и фонтанов вокруг.       — А это, наверное, храм? — держа свой хроно-блокнот, как и карандаш, наготове, спросил Иван Иванов.       — Да какой же это храм! Это посольство ануннаков!       — «Анунаков»? — торопливо записывая и быстро зарисовывая место, ведь он так же был и талантливым художником-натурщиком, уточнил Иван Иванович.       — Многоуважаемые гости с других миров, — сквозь зубы процедил Иванохотеп, кого-то явно цитируя, и тихо добавил, — хотя, как по мне, анунак хуже незваного гостя.       Они двинулись дальше и почти сразу, всего метров через тридцать, пришли к ещё более величественному зданию. Оно было настолько потрясающе красивым, что Иван Иванов счёл себя недостойным даже пытаться его изобразить. К тому же после предыдущей попытки у него сломался карандаш.       — А это храм?       — Не-е-т, ну что ты, друг! Это министерство по налогам и сборам. Вот видишь, — оператор бетономешалки указал на неприметную десятиметровую золотую табличку на фасаде.       — Почему там написано «МММ»? — удивился, приглядевшись, хроно-журналист.       — Не бери в голову, это от организации-предшественника осталось. Идём, покажу тебе настоящий храм.       После увиденных архитектурных излишеств долгожданный храм не сильно удивил Ивана Ивановича.       «Храм и храм, золотые купола, крест — вроде всё как у нормальных, православных людей», — рассматривая сооружение, не без огорчения думал он и тут заметил что-то интересное.       — А что это за странные существа жмутся в тенях, злобно хихикая? — спросил Иван Иванов, осторожно указав на оных.       — Евреи, тьфу, — Иванохотеп смачно сплюнул. — Всё козни против нас, честного древнеегипетского люда, строят. Детей хотят наших убить, посевы погубить, реки загрязнить. Страшные люди — лучше на них даже не смотреть. Не зря их наш и.о. фараона притесняет, ох не зря. Помяни моё слово: бед они нам ещё доставят.

***

      Спустя несколько часов увлекательного путешествия по улицам Мемфисовки, Иван Иванов и Иванохотеп, вышли на северные окраины города, где располагался культово-развлекательный комплекс «Пирамиды».       Что ни говори, а туристические объекты древние египтяне строить умели как никто иной. Всё здесь поражало размахом и великолепием. А ведь это было даже не готовое сооружение! Особенно Ивана Ивановича впечатлили цены: посмотреть на строящуюся пирамиду стоило целых десять копеек! Понюхать — пятнадцать. А лизнуть и вовсе целых полрубля!       К счастью, никто за этим особо не следил, поэтому смотреть, нюхать и лизать можно было сколько угодно. Однако Иванохотеп сразу же прервал попытку прикоснуться к строящемуся культурному наследию человечества.       — Пойдём дальше. Я тут места знаю — ни в какое сравнение с этим.       И вправду, стоило обойти пирамиду и выйти с противоположной от города стороны, как виды сразу стали совершенно иными. Здесь располагалась гигантских масштабов стройка. Вход на неё венчала надпись: «Даёшь пятилетку в шесть лет!», что сразу показывало: люди собрались исключительно серьёзные и работящие.       Здесь же Иван Иванов мог воочию наблюдать все этапы и процессы строительства пирамиды. По реке Нил-Днепровский на атомоходных баржах сюда доставлялись массивные каменные блоки известняка, песчаника, мрамора, гранита. Далее они тщательно измельчались практически до состояния песка, перемешивались со специальной цементнообразующей смесью и засыпались в бетономешалку. К одной из таких и направился, походя здороваясь с знакомыми и ругаясь с незнакомыми ему людьми, Иванохотеп.       — Моя красавица! Тридцать кубометров бетона в час, — похвастался оператор бетономешалки, гладя оную так, как никогда в жизни не гладил жену. — И это не включая её! Включенной она тебе тут целую пирамиду за день намешает.       — Так а чего не включаете тогда?       — Ищи дураков! — кажется, обиделся Иванохотеп. — Что это мы, пирамиду значит за два дня построим, а затем двадцать лет будем сидеть без работы? Ну уж нет уж! Мы тут все, древнеегиптяне, значит, — он обвёл рукой стройку, — народ трудолюбивый. Любим трудолюбить долго, тщательно, с почасовой оплатой!       Иван Иванович огляделся и сам понял свою ошибку. Лица у сидевших вокруг людей, чья смена выпала на сегодняшний день, и вправду были самыми что ни на есть трудолюбивыми. Даже простое сидение на месте доставляло им невыносимые муки, которые они, впрочем, тщательно, очень мужественно скрывали, делая вид, что их всё устраивает.       Долго у бетономешалки они не стояли, чтобы никому не мешать и не отвлекать от работы, хотя, очевидно, все окружающие стеснялись как-то показывать возникшие неудобства.       Далее находился участок, где уже отлитые блоки обрабатывались наиболее точным оборудованием, доступном в Древнем Египте: лазерным микрометром, плазменным резаком и наночугунными кувалдами. Точность была такой, что даже с десяти метров Иван Иванов видел: речь идёт как минимум о микронах, а может, даже о более мелких величинах, которые ещё только предстояло освоить человечеству.       Следующий участок поразил хроно-журналиста до глубины души, настолько сильно он выбивался из общей картины.       — А граждане-тунеядцы-вредители что делают? — Иван Иванович указал на группу работников, которые в стороне от остальных тщательно, даже с остервенением избивали готовые каменные блоки подручными инструментами, безнадежно портя идеально выверенные углы стройматериала.       — Это не тунеядцы! Это самые важные люди на стройке! — с восхищением и завистью в голосе ответил Иванохотеп. — Шифровальщики!       — Тебе, мой друг, придётся объяснить и это.       — Ну-у-у, смотри, только никому!       — Вот те крест.       — Спасибо, не надо. У меня свой есть, — отказался от ещё одного подарка оператор бетономешалки. — Так вот, смотри: мы же строим не на год или два, а на сотни, тысячи лет, так?       — Конечно. Даже четыре тысячи лет спустя, скажу я тебе, результат вашего труда всё ещё впечатляет.       — Во-о-от. А если наше культурное достояние не в те руки попадет? К врагам или хуже — евреям? Что же, наши «дорогие партнеры» все технологии получат, изучат и себе украдут? Отказать! Вот поэтому труд этих людей так важен. Они тайну нашу хранят, можно сказать, родину защищают! Их стараниями всё выглядит так, будто мы тут едва ли не голыми работаем, из палок и сам знаешь чего строим!       — Да-а-а, серьёзно это дело у вас поставлено, — с восхищением протянул Иван Иванов.       — А то ж! — самодовольно осклабился Иванохотеп. — Нам, древнеегипетским русским, палец в рот не клади — откусим, несмотря на гигиену!

***

      Побродив по стройке ещё несколько часов и вдоволь восхитившись тем, насколько же древнеегиптяне трудолюбивый и смекалистый народ, Иван Иванович и Иванохотеп решили вернуться в город. День уже склонялся к вечеру, поэтому их мысли, в свою очередь, синхронно склонялись в сторону какого-нибудь питейного заведения, к пище не духовно-эстетической, но физической.       Оператор бетономешалки город определённо знал, поэтому уверенно и смело привёл хроно-журналиста в то самое место, которое тот имел удовольствие посетить ночью. Как оказалось, при свете дня оно называлось «Столовая №8».       Его хозяин сильно обрадовался визиту Иванохотепа и ещё сильнее появлению на пороге Ивана Иванова, хотя внешне это ничем не показал.       «Какой удивительный, но несчастный народ эти древнеегиптяне!» — восхитился про себя хроно-журналист. — «Такие чувственные, но даже бровью не ведут. Всё в себе держат».        В честь визита своих друзей хозяин столовой расщедрился и дал им солидную скидку. Поэтому в пересчёте на одного человека тот же самый набор блюд, который отведал ночью Иван Иванов, стоил всего на десять копеек дороже.       — Завтра мы с тобой, брат, на наши пляжи Нила-Днепровского сходим, — закончив есть и наслаждаясь сигареткой, поделился своими планами Иванохотеп. — Знаю одно место, оно чуть выше по течению, чем ГРЭС — там и самому и.о. фараона не стыдно отдохнуть!       — А чего ж не сегодня? — намекая, что ещё не самое позднее время, поинтересовался хроно-журналист.       — Сегодня уже нельзя. Там сейчас кормёжка крокодилов и бегемотов проходит. Вход только по билетам, и справку нужно делать.       — На аллергии?       — Конечно! Аллергии, общее состояние здоровья, патологии, прививки, перенесённые заболевания. А ещё чего доброго потравишь бедных животных. Они, между прочим, в красную книгу занесены!       — Оу, всё так серьёзно. Вымирающие виды?       — Нет, просто у нас все биологические книги традиционно красного цвета.       Вдруг их разговор прервали несколько служителей правопорядка, решительно вошедших в столовую и практически без раздумий направившихся к столику, где сидел хроно-журналист и оператор бетономешалки.       — Иван Иванович Иванов, владелец транспортного средства «Х770НО-42»?       Хроно-журналист, будучи опытным в подобных делах и уже неоднократно сталкивавшийся с местным правопорядком в том или ином времени, врать и отнекиваться, провоцируя конфликт, не стал:       — Ни в коем разе. Вы обознались.       Увы, милиционер оказался из тех, кому даже повод для конфликта искать не требовалось.       — Старший оперуполномоченный Птахинского РУВД посёлка городского типа Мемфисовка, капитан Семендес Кузнецовсес. Пройдёмте с нами для опознания. В ином случае вам будет вменено неповиновение законному требованию стража правопорядка.       Делать было нечего: милиционеров пришло трое, и калечить такое количество наверняка славных людей Ивану Ивановичу не хотелось. Поэтому он, скрепя сердце, принял решение сдаться в руки правопорядка, однако прежде поинтересовался:       — Скажите, уважаемый, прежде чем вы отведёте меня в участок, допросите…       — Побьём, — уверенно добавил старший оперуполномоченный.       — И побьёте. Неужели вы сумели отыскать мой столь тщательно замаскированный хроно-зонд?       — Сумели.       — Но скажите честно: как?       — На ощупь, — коротко бросил милиционер и, потрясая копьём, раздражённо уточнил: — вы идёте или вас поторопить?       Копья у стражей правопорядка хоть и были резиновыми, но получать таким Ивану Иванову не хотелось — ещё чего доброго испортит своей мужественной спиной инвентарь. Поэтому он, ничего более не говоря, встал из-за стола и, дав себя заковать в наручники и пару раз пнуть по рёбрам, молча проследовал за Семендесом Кузнецовсесовым.       — Я тебя вытащу, друг! — крикнул им вслед Иванохотеп. — Остановлю этот произвол! До самого и.о. фараона дойду! Рубль-то ты мне так и не отдал!       Эти тёплые слова успокоили и согрели душу Ивану Ивановичу Иванову, уверив того в том, что всё завершится благополучно.