Пламя под пеплом

            Драко проснулся, когда на улице было ещё совсем темно и металлический голос пока не разнёсся над Бетой, возвещая начало очередного трудового дня.              Он рассматривал деревянный потолок своего блока, подсчитывая в уме, сможет ли украсть сегодня час-другой, чтобы сбежать в поле и спокойно почитать. Вчера вечером он видел по дороге в бараки, что в библиотеку Ковена завезли новые книги. Глупо, конечно, было рассчитывать, что там будет что-то действительно интересное, но всё же лучше, чем ничего.              Стены в жилых бараках были настолько тонкими, что иногда ему казалось, что их и вовсе нет. Вот сейчас он так явно слышал, как надрывно скрипели пружины кровати в комнате Тео, а значит, до общего подъёма оставалось не более пары минут, и пора было занимать душ. Драко рывком поднялся с постели и поспешил в одну из восьми кабин, чтобы помыться раньше остальных бет. В те редкие дни, когда он не успевал прийти одним из первых, ожидание было настолько сильно пропитано унижением, что однажды он случайно поджёг хлипкую шторку в одной из кабин.              Око мгновенно подняло тревогу, оглушив своим воем пол-округи, и в комнате тут же раздались хлопки, с которыми обычно появлялись карательные отряды, но, к счастью, палочки всех присутствующих были чисты, и никто из соседей его не сдал, хотя все они пережили немало неприятных минут, лёжа лицом на мокром холодном полу в чём мать родила.              Пункт питания сегодня напоминал гудящий улей. Все обсуждения по-прежнему крутились исключительно вокруг нового Декрета.              Стараясь меньше думать о том, что именно он глотает, Драко прислушивался к разговорам вокруг, из которых он узнал, что Дафна вчера попросила молочника Салливана, угрюмого нелюдимого парня, который почти ни с кем не общался, оказать ей честь и вступить с ней Союз, но тот начал кричать на весь Ковен, что не будет участвовать в этом фарсе. Наверное, поэтому питательный завтрак сегодня был ещё более отвратительным, чем обычно.              К слову, Салливана после этого больше никто не видел.              Это не было редкостью. Люди здесь иногда... исчезали. Но через время их возвращали подчищенными. Они никогда не помнили того, что происходило с ними перед исчезновением и во время их отсутствия, и будто начинали жизнь заново.              К примеру, старый толстяк Гораций пропадал уже дважды, и после второго возвращения стал совсем плох. Теперь ему только и могли доверить, что прополку сорняков на грядках Астории или побелку фруктовых деревьев в саду у Андромеды. На большее он был уже не способен, поэтому его прошлые обязанности передали Дафне.              Что было большой ошибкой, по мнению Драко.              На выходе из пищеблока его привычно встретила Ханна со своей ежедневной раздражающей процедурой. Настроение с отметки «ноль» быстро ушло в красную зону, и Драко, опустив взгляд себе под ноги, побрёл в библиотеку. У него ещё оставалось время, чтобы как следует рассмотреть новые книги.              Библиотека Ковена — единственное место, где он ощущал себя более-менее комфортно. Объяснения этому он придумать не мог, потому что на самом деле заправляющая в ней Ирма была весьма неприятной, на первый — да и на все последующие — взгляды, личностью. Но ему здесь всё равно нравилось. Может быть потому, что Ирма, пожалуй, была единственной из них, кто действительно был доволен своей работой.              Он переступил порог библиотеки, и воздух, пропитанный запахом старой бумаги и кожей переплётов, проник в его ноздри. Драко вдохнул глубже, и запах чернил, смешанный с лёгкой сыростью, наполнил его лёгкие, пробуждая жадное, почти детское волнение. Сердце дрогнуло, словно от прикосновения к чему-то живому. Тишина здесь была не пустой, а густой, насыщенной шорохом страниц, которые когда-то листали сотни рук. Половицы поскрипывали под ногами, будто нашёптывая тайны, хранимые в этих стенах, в лучах света танцевали пылинки.              Драко быстро пробежал глазами по корешкам видавших виды книг на стенде новинок. Самый потрёпанный фолиант в зелёной обложке магнитом притянул к себе его взгляд. Когда-то золотых букв уже почти не было видно, поэтому прочитать название не удалось. Он вытянул её с полки и почувствовал в пальцах лёгкое покалывание магии. Незнакомой магии, но такой... приятной. Как будто нечто давно забытое. Из другой жизни.              Он открыл первую страницу, беспокойно оглядевшись. Каким-то шестым чувством Драко понимал, что книга не должна здесь находиться. Что это точно не министерское пропагандистское чтиво или руководство по уходу за курами. Пальцы задрожали, листая хрупкую бумагу, а глаза жадно ловили строки, будто боялись, что они растворятся.              «Квиддич сквозь века» Кеннилуорти Уисп.              Что-что сквозь века?              Драко осторожно дотронулся до корешка волшебной палочкой, записывая книгу на своё имя, и, быстро сунув её под мышку, ушёл прочь, опасливо озираясь по сторонам, будто воришка. Почему-то ему казалось, что он совершил проступок, за который его, как минимум, ждала воспитательная беседа с надзирателем, хотя он точно знал, что взять книгу из Общественной библиотеки — не преступление.              Но почему тогда так быстро билось сердце?       

      

~

             Гермиона сидела на самом краю большого мягкого кресла, обитого тёмно-синим велюром, с абсолютно прямой спиной, сложив ноги одну на другую, чуть сдвинув стопы влево, как подобает истинной леди, и бездумно смотрела в камин. От одного взгляда на её позу между лопаток появлялась фантомная боль. Чай в изящной фарфоровой чашке, расписанной, несомненно, вручную, давно остыл. Голос без умолку болтающей подруги доносился до неё издалека, как будто уши заложило плотным слоем ваты.              Она довольно часто проваливалась в свои мысли, надолго выпадая из жизни, и ей казалось, что она стоит посреди пустоты и воздух вокруг становится густым, как туман, который не разглядеть, но можно почувствовать на коже липкостью. В голове — вакуум, словно кто-то выкинул все страницы из книги её жизни, оставив только обложку. Сердце колотится, но не от страха, а от странного, тягучего отчаяния. Обрывки воспоминаний мелькают, но ускользают как тени: запах свежескошенной травы, чей-то смех, вкус кофе на языке. Она цепляется за эти осколки, но они растворяются, оставляя долгое послевкусие. Глаза бегают по стенам, по предметам — ища что-то знакомое, но всё чужое вокруг. Более того, она сама себе — чужая.              — Милая, ты меня совсем не слушаешь. — Сьюзен осторожно дотронулась до её руки, которая судорожно сминала идеально выглаженную эльфом атласную юбку. — А между тем у меня есть то, что тебя точно заинтересует.              Гермиона легко потрясла головой, будто пыталась прогнать сон, и перевела взгляд на круглое миловидное лицо своей гостьи, которая, обеспокоенно приподняв рыжеватые брови, заглядывала ей в глаза.              — Прости, задумалась.              — И о чём?              — Я... не знаю? Ни о чём на самом деле. — Она нахмурилась, осознав, что сказала правду: мыслей в голове не было — только пустота, которая засасывала её разум в воронку отчаяния.              — Так ты собираешься меня слушать? — Сьюзен выглядела довольно странно, как будто её действительно распирало от нетерпения. Это было даже немного пугающе, потому что не сулило ничего хорошего для их размеренной жизни.              Обычно их разговоры, весьма скучные и однообразные, сводились к обсуждению званых вечеров, которые раз в пару месяцев проводились разными домами для сближения молодых волшебников и продолжения рода магов. Волшебный мир вымирал. Рождаемость уже несколько лет была на нуле, как сообщали власти. За последний год в Республике не родилось ни одного ребёнка.              Гермиона презрительно фыркнула в ответ своим мыслям. Кто в здравом уме захотел бы иметь детей, которых через год всё равно заберут в Великий Ковен. Которых, с большой вероятностью, матери больше никогда не увидят. Видимо, Министерство думало так же, выпуская новый декрет.              — Да, конечно, милая. О чём ты хотела мне рассказать? — Гермиона с усилием натянула на лицо светскую улыбку и приготовилась заинтересованно слушать, но взгляд её при этом остался совершенно холодным и пустым, словно окна заброшенного дома, где давным-давно царило уныние и запустение.              — Вчера у нас с проверкой была Луна. Ты, возможно, помнишь? Такая слегка чокнутая Гамма. — Сьюзен бросила быстрый взгляд на Око, зависшее в углу гостиной, и понизила голос до едва слышного шёпота. — Так вот, она сказала, что встречала на обходе границ странствующего старца, который может достать любую запрещённую книгу. Любую, представляешь? За определённую плату и гарантию конфиденциальности.              Гермиона тоже опасливо посмотрела в сторону Ока и с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком. Любую книгу. Она готова была отдать половину дома за любую книгу, которая не входит в список одобренной Министерством литературы, и весь свой гардероб с украшениями в придачу. Но что-то ей подсказывало, что незнакомец вряд ли заинтересуется побрякушками или домом, с которым в комплекте идёт её маман.              Но что он может попросить взамен?              Она была не слишком искушённой в вопросах отношений мужчины и женщины, но её теоретических знаний было вполне достаточно, чтобы начать представлять различные нелицеприятные варианты развития событий. Мог ли он..? За книгу? Мерзость.              Сьюзен удовлетворённо отметила, что у Гермионы наконец заинтересованно загорелись глаза. Практически ничего в их обыденной жизни не заставляло её взгляд оживать. Кроме книг, конечно. Она почти физически ощущала, как быстро крутятся шестерёнки в её умной голове, решая интересную задачку. Гермиона хмурилась и кусала губы, в то время как румянец на щеках расцветал всё ярче.              — А как... его найти? Она сказала?              — Луна сказала только, что встретила его на южном краю кукурузного поля в Ковене Бета.              — Бета? — Краска моментально сошла с лица. — Но... даже если я смогу туда попасть, невозможно будет объяснить, что я там делаю, если меня поймают. Только если... — Гермиона резко замолкла, падая в свои мысли.              — Что если? — Сьюзен придвинулась ближе к ней, ничуть не меньше заинтригованная. Она тоже хотела бы получить новую книгу, но понимала, что ей никогда не хватит смелости для такого отчаянного шага.              — Мне надо всё как следует обдумать, Сьюзи. Это слишком подозрительно и опасно.              Последствия будут ужасны, если её поймают. Самое страшное, что пострадает не только она, но и её мать, и даже гамма Алисия, приставленная к их дому надзирателем. А также, возможно, Сьюзен и Луна.              Но соблазн был велик. Очень велик. Одна только мысль о такой вылазке заставляла сердце бешено отстукивать аллегро, норовя раздробить рёбра. Чтобы отвлечь себя, но больше для того, чтобы разбить неловкое молчание, зависшее между ними, Гермиона пыталась придумать тему для разговора, перебегая взглядом с одного предмета в комнате на другой. Разум опять и опять возвращал её к странному предмету, спрятанному в самой глубине её гардероба, который сейчас мог так сильно ей помочь.              Посидев ещё некоторое время в неуютной тишине, нарушаемой только едва слышным треском металлического шара в углу гостиной и размеренным тиканьем часов на стене, которые отмеряли вязкие секунды, девушки обменялись дежурными имитациями поцелуя в обе щеки и попрощались. Сьюзен упорхнула к себе, оставив Гермиону метаться между неправильным и невыносимым.              

~

      

      Солнце, наполовину скрывшееся за горизонтом, проникало сквозь высокие стрельчатые окна потоком золотисто-алого света, который скользил по тяжёлым бархатным шторам цвета глубокого изумруда. Их складки, перехваченные витыми серебристыми шнурами с кисточками, отбрасывали причудливые тени на паркет из тёмного ореха.              У южной стены стояла кровать с резным балдахином, укрытая покрывалом из кремового шёлка. Рядом находился небольшой туалетный столик, поверхность которого была практически пуста, не считая оловянного гребня для волос и простой деревянной шкатулки. Зеркало, висевшее над ним, отражало закатный свет, дробя его на искры, которые танцевали по светлым обоям с узором из лилий и виноградных лоз.              Воздух был напоён ароматом лаванды из саше, спрятанного в ящике столика, и сладковатым запахом воска от оплывшей свечи на тумбочки у кровати.              Гермиона практически неподвижно сидела в большом кресле у окна, никак не отреагировав, когда последний луч света покинул её спальню. Она ждала полной темноты. Она ждала, пока её мать и их эльфийка погрузятся в сон. Никто не должен видеть её, видеть то, что она прячет на дне своего шкафа уже больше двух лет.              Ей нужно было достать ту вещь.              Она не прикасалась к ней с тех самых пор, когда нашла её в кармане несуразного чёрного плаща, который непонятно как оказался в гардеробе среди изысканных платьев и тонких летящих юбок. Явно мужского, старомодного плаща. В ужасе от своей находки, она запрятала её в самый дальний угол нижнего ящика бельевого комода. Гермиона не смогла заставить себя показать её матери или отдать Алисии. Сама не могла объяснить почему, но расстаться с ней значило будто бы... потерять часть чего-то важного. Потерять часть себя.              Теперь она не жалела об этом решении. Теперь это был её единственный шанс.              Вскоре сумерки укутали комнату приятным полумраком. Гермиона думала, что Око всё равно могло прекрасно видеть происходящее, но темнота дарила чувство большей защищённости, а воцарившаяся в доме тишина подталкивала её к самому, как ей казалось, безрассудному поступку в жизни.              Она вошла в гардеробную, пытаясь принять самый непринуждённый вид, на который только была способна, и опустилась на колени перед высоким комодом из тёмного дерева. Открыв нижний ящик и зажмурившись на мгновенье, она запустила руку к дальней стенке и почувствовала, как дрожь прошла через всё её тело, когда пальцы прикоснулись к прохладной материи, которая ощущалась на коже почти как вода.              Слегка дрожащей рукой Гермиона достала вещь и накинула ткань на плечи, с восторженной улыбкой наблюдая, как её тело в отражении большого зеркала исчезло. Сердце билось так быстро и громко, что, наверное, его стук могла услышать и мама в соседней спальне, и эльфийка на первом этаже.              Плащ невидимости.              Завтра что-то изменится в её привычно-скучной жизни. Она точно знала, что сегодня ночью не сомкнёт глаз.              

~

             Гермиона заснула только под утро, когда на востоке уже давно разгорелся лиловый рассвет, а птицы на ветках старого раскидистого клёна вовсю вели переговоры между собой, поэтому к завтраку она спустилась бледная с глубокими тенями под глазами и почти бескровными губами.              Что очень соответствовало её плану.              Она решила сказаться больной, чтобы провести в своей комнате хотя бы полдня, не вызывая подозрения у матери и вездесущего Ока. На этом простая часть её плана заканчивалась. На этом заканчивалось то, что можно было назвать планом.              Глядя на её прискорбный внешний вид и слегка подрагивающие руки, мама бесстрастно кивнула на её слова и позволила удалиться к себе сразу после завтрака, который сегодня показался ей совершенно безвкусным. Волнение затопило все мысли и чувства, отключив все рецепторы. О последствиях такой выходки она предпочла вовсе не думать, полностью положившись на плащ. Она не сомневалась, что её постигнет участь Дина, если её поймают на территории другого Ковена, да ещё и, возможно, с запрещённой книгой в руках. Бедный парень до сих пор не вернулся домой. Парвати ничего не слышала о нём вот уже больше трёх недель. Гермиона отчего-то была уверена, что уже и не услышит, но вслух, конечно, такого произнести не могла.              Медленно преодолев лестницу, хотя всё внутри подталкивало её бежать, перепрыгивая через две ступени, она добрела до своей спальни, легла в кровать, почти с головой накрывшись покрывалом, и на ощупь нашла под подушкой плащ.              Было ещё не поздно отказаться от этой затеи. Это слишком безрассудно, рискованно, опасно, в конце концов. Но глаза лихорадочно загорались от одной мысли об интересной книге в её руках, о новых знаниях и загадочных открытиях. Опасность пугала, но не сильнее, чем мысль прожить ещё один день в плену вопросов без ответов.              Ей всё время казалось, что в голове отсутствуют кусочки пазла. Цельная картинка никак не складывалась. Как будто кто-то вырвал часть её знаний и забыл вернуть на место. Она буквально физически ощущала в своих раздумьях, когда окружающий мир перед глазами уходил на второй план, как натыкается на огромную пропасть под ногами и видит где-то там за ней... нечто. Что-то, что не даёт ей покоя ни днём, ни ночью. Днём погружая в долгую прострацию, а ночью даря странные сны. Проснувшись утром, она никогда не могла описать, что ей снилось. Какие-то силуэты, цветовые пятна, разговоры, слов которых было не разобрать. Но она не могла забыть тёплое чувство, которое испытывала во сне: счастье.                     Если она не сделает этого сейчас, то никогда не простит себя. Сердце заколотилось быстрее, но теперь в этом ритме было что-то твёрдое, непреклонное. За этой вылазкой — пропасть, но, возможно, именно там, в её глубине, пряталась так необходимая ей правда. И ради этой правды она готова была прыгнуть.              Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и начать наконец действовать. Она убедилась, что изумрудный полог кровати полностью закрывает её от Ока, и достала прозрачную ткань из-под подушки, закутавшись в неё с головой.              Сейчас или никогда.              Возможно, удача сегодня была на её стороне — она выскользнула из дома, никого не встретив на пути. В узком платье идти было ужасно неудобно; разозлившись на себя за то, что не подумала об этом, она подтянула подол до самых бёдер и, почти срываясь на бег, пересекла белокаменную дорогу, охватывающую всю Дельту, и скрылась в широкой лесополосе, которая тянулась вдоль всей восточной границы Ковена. Под зелёными ветвями деревьев стало спокойнее.              Гермиона не знала точно, как далеко простирается её Ковен, и со страхом размышляла о том, что будет, если её хватятся в обед, а она не успеет вернуться к этому времени. Но уже через несколько минут быстрой ходьбы, она увидела начало поля на окраине Дельты. Почувствовав, как открылось второе дыхание, Гермиона перешла на бег.              

~

             Вспотевшая от бега и жаркого июньского солнца, злая и растерянная, она шла по узкой тропинке вдоль зелёного кукурузного поля, которое показалось из-за лесополосы, уже минут десять. Она не понимала, как ей пересечь границу. Это было невидимое магическое поле, которое слегка волновало воздух. Ей очень повезло, что она почувствовала магию прежде, чем впечаталась в разделительный барьер. Когда она приблизилась к нему, кожу охватило жгучее покалывание, словно искры пробегали по рукам и шее, а волосы на затылке слегка затрепетали.              Почти отчаявшись и раздумывая повернуть обратно, Гермиона решила осторожно прикоснуться к куполу. В конце концов, она была невидима и могла тихо переждать, если вдруг здесь появятся надзиратели или Око.              Уйти, даже не попытавшись, было не в её характере.              Она насторожено, с удивлением обдумала эту мысль.              А что вообще было в её характере?              Гермиона подошла максимально близко к разделяющему Ковены барьеру и потянулась к нему прямо через плащ. Рука ощутила холод, но не сопротивление — сделав глубокий вдох, Гермиона подалась вперед.              С первым шагом в невидимую преграду воздух стал плотным, будто она входила в тёплую, вязкую пелену, которая мягко сдавливала грудь, заставляя дыхание замирать. В ушах зазвучал низкий, пульсирующий гул, а на языке появился резкий металлический привкус, как от грозового воздуха. Пройдя барьер, она ощутила внезапную лёгкость, словно тело на мгновение стало невесомым, а по коже разлилась волна тепла.              Ничего не изменилось. Вокруг по-прежнему не было ни души. Она стояла на краю огромного кукурузного поля. Только воздух здесь пах иначе — нагретой на солнце землей и удобрениями. Раскидистые листья растений возвышались над её головой не менее чем на два фута.               Двигаться. Нужно было двигаться дальше.              Гермиона, продолжая двигаться к югу, дошла до края высадки и упёрлась в высокую каменную стену. Налево вела тропинка, огибающая поле с другой стороны. Справа всё также был барьер, только отсюда через него она не видела свою Дельту. Вместо аккуратных абсолютно одинаковых внешне коттеджей и подстриженных газонов, которые должны были просматриваться между деревьями, — выжженная земля, деревья, словно бы ураганом вырванные с корнем и почерневшие от огня, запустение и разруха. Страшная иллюзия, которая заставляла кровь в её жилах холодеть. Что будет, если барьер не пропустит её обратно? Об этом она совершенно не подумала.              Гермиона сделала глубокий вдох, прогоняя от себя нарастающую панику в груди, и изучающе уставилась на стену, которая возвышалась перед ней футов на двенадцать. Стена, очевидно, отделявшая их Республику от... Других?              Осознание пронзило её холодом под рёбрами. Гермиона никогда не слышала ни о каких внешних связях Министерства с другими государствами. Но они наверняка существовали, иначе от кого бы ещё нужно было отделяться таким мощным забором.              Свернув налево, она побрела по узкой тропинке между стеной и полем, внимательно смотря по сторонам и пытаясь найти лазейку, через которую мог бы проникнуть тот человек. Почему-то она была абсолютно уверена, что он не из местных.              Боковым зрением Гермиона уловила какое-то движение впереди и замерла, понимая, что видеть её никто не мог. Она осторожно повернула голову, рассматривая высокого мужчину в маске и странной чёрной робе, очень похожей на то одеяние в её шкафу, которое она сразу же сожгла в камине, пока в доме все спали.              Незнакомец смотрел точно в её сторону. Вероятно, он не видел её, но точно знал, что она там.              Он выглядел устрашающе. Тёмно-коричневая маска полностью закрывала лицо, начинаясь от чёрных, прожигающих её наскозь глаз, и спускалась на шею плотным кожаным корсетом, заканчивающимся где-то под плащом. Полностью седые, серебристые волосы, собранные в низкий хвост, создавали странный контраст с тёмной маской и чёрным одеянием.              Гермиона была уверена, что это тот, кто ей нужен, но всё равно очень боялась каким-то неосторожным шорохом выдать себя, поэтому стояла, не шевелясь и затаив дыхание.              — Доброе утро, ми... милая девушка.              Его хриплый свистящий голос заставил её вздрогнуть. Мурашки пробежали по мокрой от пота спине. Оглядевшись по сторонам, Гермиона стянула с себя плащ.              — Как вы узнали, что я здесь? — Она сделала несколько шагов к нему, всё ещё оставляя между ними приличное расстояние. Рука крепко сжимала волшебную палочку. Такая реакция её тела несколько удивляла, ведь волшебная палочка никак не могла её защитить. Разве что выколоть ему глаз, если повезёт.              — Почувствовал. Вашу магию невозможно не почувствовать. — Он пристально рассматривал её, иногда кивая каким-то своим мыслям. — Итак, вы здесь чтобы получить что-то от меня. Вы знаете, что хотели бы получить?              Гермиона не знала. Но точно хотела.              — Что вы можете мне предложить? И какова ваша цена?              — Для начала я вам покажу один экземпляр, и, когда он вас заинтересует, мы сможем договориться о плате.              Незнакомец вытащил из кармана крошечную книгу, которая умещалась на его широкой мозолистой ладони, и направил на неё свою волшебную палочку — чёрную и гораздо более длинную, чем у неё самой. Отчего-то она почувствовала трепет и даже страх от одного её вида. Гермиона услышала, как мужчина что-то неразборчиво пробормотал, и книга многократно увеличилась в размере.              — Что... Как вы это сделали? — завороженно прошептала она, подходя ближе.              — Вернёмся к этому позже, — нетерпеливо прошелестел он и протянул ей толстый, явно очень старый фолиант, который искрил незнакомой ей магией. Незнакомой, но такой притягательной. — Не хотите взглянуть поближе?              Гермиона осторожно, очень бережно взяла книгу из его рук и провела пальцами по изящной вязи названия.              — «История Хогвартса»? — в голосе звенело разочарование, несмотря на то, что руки беспричинно мелко трясло. — Что может заинтересовать меня в истории нашего Министерства, которую я прекрасно изучила за неимением более интересного чтения?              — Ну, быть может, вы хотели бы узнать, что было в Хогвартсе до вашего Министерства? — он наделил последние два слова изрядной долей сарказма.              — До..? Подождите, вы хотите сказать, что здесь описаны Тёмные Времена? То, что было до Великой Войны?! — взволнованно воскликнула Гермиона, забыв об осторожности, и прижала книгу к груди.              — Ну допустим.              Ей показалось, что он закатил глаза, но под маской было не совсем понятно.              — Так что вы хотите за эту книгу? — Сбившееся дыхание предательски выдавало её волнение. Гермиона даже представить не могла, что именно он попросит у неё, хотя ломала голову над этим всю бессонную ночь.              — Всё очень просто. — Незнакомец протянул руку, и она вернула ему книгу, с трудом оторвав от себя. Он снова прошептал что-то, книга уменьшилась и исчезла в кармане его мантии. Гермиона проводила её голодным взглядом, в отчаянии закусив губу.              Из внутреннего кармана он вытащил крохотный пузырёк с пурпурной жидкостью, которая гипнотически искрилась в солнечных лучах, и свиток пергамента, перевязанный чёрной лентой.              — Вы должны выпить это перед сном.              Внезапное удивление, сменившееся волной возмущения, ударило Гермионе в голову, точно раскалённый ветер. Она глубоко вдохнула, готовясь обрушить на него всё, что думала о его дерзком предложении, и уже открыла рот, чтобы поставить на место этого самодовольного наглеца, но он остановил её одним властным, невозмутимо-спокойным жестом.              — Возьмите его с собой и всё обдумайте. Я не собираюсь вас уговаривать и уж тем более заставлять. Могу только заверить, что ничего плохого с вами не случится. Вы просто увидите сон, в котором найдёте ответы на многие свои вопросы. Ведь у вас же есть вопросы, не так ли? После этого вы сможете распечатать свиток, где будет сказано, как меня найти, чтобы получить вашу книгу.              Гермиона не успевала ему ничего ответить. Она обнаружила себя с пузырьком и пергаментом в руках, но незнакомца уже рядом не было.